Рыжики из Линчёпинга

      Походы в аптеку после переезда в Линчëпинг стали для Лисбет обычным делом. Во-первых, работа имела свойство аукаться в виде травм. Чаще всего ссадин, синяков и кровоподтеков, но иногда были переломы, даже сотрясения мозга. Так как из больницы Лисбет в большинстве случаев выписывалась раньше положенного, приходилось заниматься самолечением. Во-вторых, появление детей требовало расходов не только на предметы первой помощи, но и на витамины.       Свет пробивался сквозь стеклянные двери, наполняя аптеку мягким светом. Лисбет Саландер стояла у прилавка, выбирая для своих детей пищевые добавки. Одиннадцатилетний Хольгер, разглядывавший стоявшие в витрине коробочки и пузырьки, читал названия лекарств. В аптеке никого из посетителей больше не было, поэтому Лисбет не опасалась чьих-то претензий. — Мам, а ты не думала о том, чтобы стать врачом? - спросил с любопытством Хольгер.       Лисбет оторвала взгляд от упаковки и посмотрела на сына. Любопытством и упрямством он пошëл именно в неë. Иногда ей даже казалось, что в мальчике ничего нет от отца. — Не задумывалась об этом. У меня просто не было времени думать о своем будущем. — Но ты же занимаешься самолечением. Почему бы тебе не оказывать первую помощь другим? — Потому что врачей в мире хватает, а тех, кто защитит людей от настоящих проблем, очень мало. — А как ты стала хакером? - спросил тогда Хольгер.       Лисбет задумалась. Вроде бы и хочется ответить на все вопросы сына, но некоторые вещи было бы предпочтительнее оставить за закрытыми дверями. Мать-одиночка коротко ответила: — Я взломала компьютер твоего дедушки. А дальше понеслось.       В этот момент в аптеку вошел детектив Бëнфальт. Его лицо, обычно недовольное, сейчас искажало что-то граничащее с решимостью. Глаза сверкали не только ненавистью, но и чем-то другим. Чем-то похожим на страсть. Полицейский направился к Лисбет. Его шаги по плитке пола звучали глухо. — Ну, если это не сама Лисбет Саландер. Как дела, мать двоих детей? - с ухмылкой спросил полицейский.       Лисбет, не обращая внимания на провокации, продолжала выбирать препараты. Она знала, что ничего хорошего от самого мерзкого полицейского в Линчëпинге ждать не стоит. Хольгер прижался к матери, почувствовав напряжение. Бëнфальт же не намерен был отступать. — Знаешь, я всегда думал, что ты идеальная кандидатура на роль жертвы. Ты ведь одна, воспитываешь детей, а вокруг столько возможностей... Ты даже не представляешь, как я устал от твоих жалких попыток быть хорошей матерью. — Что тебе нужно, Бëнфальт? - спросила она, не скрывая раздражения.       Детектив прикусил губу, потом начал говорить с неискренней нежностью: — Я вижу в тебе не просто женщину, а потенциальную мать для моих будущих детей. Ты и я могли бы составить отличную пару. — Ты серьезно? - спросила Лисбет, скрестив руки на груди. - Думаешь, я буду слушать твои бредовые идеи о "будущем"? — Ты знаешь, я всегда считал тебя особенной. И я мог бы стать идеальным отцом для твоих детей. Агнета и Хольгер заслуживают лучшего.       Лисбет чуть не выронила товар от услышанного. Она не ожидала, что Бëнфальт решится подойти к ней с подобным. Этот человек только и делал, что оскорблял еë семью на каждом углу и пытался выдворить их из города. Детектив Бëнфальт был из тех, кто завидует более успешным людям и не забывает нанесëнные обиды. Лисбет отвернулась и продолжила изучать упаковку - пронизывающий взгляд Бëнфальта вызывал у неë дискомфорт. — Ты действительно думаешь, что я позволю тебе приблизиться к ним? - она спросила холодно. — Почему бы и нет? - более настойчиво продолжал Бëнфальт. - Ты ведь знаешь, что твой журналист тебя бросил. Он не хотел ни тебя, ни твоих детей. Он использовал тебя для своей славы. Я бы так не поступил.       Лисбет повернулась к Бëнфальту. Она скептически подняла бровь, не веря своим ушам. Слово "журналист" заставило еë насторожиться. Лисбет Саландер скрывала эту правду от всех, даже от соседей. А задаваться вопросом, откуда Бëнфальт это знает, не пришлось. Копает под неë, и лихо. Но сейчас Лисбет беспокоило больше всего беспокоило присутствие Хольгера. — Сынок, подожди меня на улице, - она спокойно, но твердо попросила. — Но, мам... — Это не обсуждается. Лучше сбегай в садовый магазин. Фру Альберта будет очень рада, если мы ей принесем еë любимые фиалки.       Хоть Лисбет не смотрела Хольгеру в глаза, мальчик понял, что с мамой лучше не спорить. Когда одиннадцатилетний сын вышел из аптеки, Лисбет могла продолжить попытки отвадить врага от своей семьи. — Ты не имеешь права говорить о моих детях, Бëнфальт, - холодно ответила Лисбет, не поднимая взгляда от упаковки. — Почему? Потому что у тебя есть своеобразное представление о том, как должен выглядеть идеальный отец? - с ядом в голосе спросил полицейский.       Лисбет повернулась к Бëнфальту, чувствуя, что он так просто от неë не отстанет. Она старалась сохранять спокойствие, хотя свободный кулак сжимался от злости. — Ты смеёшься? - сказала Саландер ледяным голосом. - Ты, который нас ненавидит, пытаешься влезть в наши жизни? Ты не подходишь даже для роли собеседника.       Бëнфальт хмыкнул. Собственной ненависти к Саландерам он не отрицал, однако к Лисбет он чувствовал что-то ещë. Полицейскому она казалась строптивицей, которую необходимо укротить. Ни одна из девушек, с которыми он встречался, и близко не стояли с Лисбет. Слишком легкодоступные и покладистые, которых ломать не надо. Бëнфальту же хотелось азарта. И раз он не может иметь Лисбет Саландер в качестве любовницы, почему бы не сделать ей предложение? Тогда можно не только показывать ей всю свою власть, но и контролировать Агнету с Хольгером. — Я бы обеспечил тебе и детям стабильность. Я могу вас защитить. Потому что я детектив, и знаю, как устроен этот мир. — Стабильность? Ты называешь это стабильностью - лезть в чужую жизнь и пытаться еë разрушить? Или унижать других ради собственного самоутверждения? Я сама справляюсь со своими детьми, и они счастливы.       Бëнфальт словно в доказательство своих слов достал из кармана пальто бархатную коробочку и открыл еë, демонстрируя блестящее колье. Лисбет посмотрела на врага со смесью недоумения и отвращения. Микаэль тоже делал ей подарки, но это было от сердца, без манипуляций по отношению к ней. — Я просто хотел сказать, что, несмотря на твою репутацию, я могу стать отличным отцом для Агнеты и Хольгера.       Лисбет отчеканила, сдерживая ярость: — У детей есть отец, Бëнфальт. Они знают, что он жив, и этим всë сказано.       Лисбет, не желая общаться дальше, попыталась пройти мимо, но Бëнфальт заблокировал ей путь к кассе. В глазах его сверкало нечто, что она всегда считала отвратительным. Поход за лекарствами обещал быть долгим. — Ты имеешь в виду Микаэля Блумквиста? Того, кто тебя бросил, когда ты была беременна? Он поступил, как настоящая свинья. Он не способен вас защитить, Лисбет. Ты же понимаешь, что я - идеальный кандидат. Я могу дать вам всë, - не обращая на еë неприязнь, произнес Бëнфальт.       Лисбет казалось, что застарелая рана давно зажила. Сейчас же злости уступало чувство горечи. Снова вспомнилась поездка в Марсель и как счастье закончилось, когда телефон издал звук, и Саландер увидела историю переписки Микаэля Блумквиста и Эрики Бергер. На что она, чëрт возьми, надеялась, когда поехала с ним? Он всегда возвращался к своей давней любовнице, а теперь наконец-таки решили пожениться! Какой смысл было говорить ему о беременности?! — Он не бросал меня. Он сделал выбор. И в твоих подачках я не нуждаюсь. Тебе меня не купить.       Лисбет, хоть и чувствовала обиду, не могла не признать, что Микаэль обладает рядом достоинств. Он был рядом с ней, когда еë обвиняли в тройном убийстве. Он сидел с ней в Сальмгренской больнице, когда еë привезли окровавленную и всю в земле. Он навещал еë в тюрьме. Микаэль Блумквист был единственным человеком за долгие годы ада, который принял еë такой, какая она есть. Детектив Бëнфальт, убрав коробку с колье обратно в карман пальто, едко усмехнулся: — Выбор? Или просто слабость? Ты всегда выбираешь тех, кто тебя не достоин. Я же - тот, кто может дать тебе и твоим детям то, что вы заслуживаете.       Лисбет напряглась ещë больше и, с трудом сдерживая эмоции, прошипела: — Не смей так говорить о нем! Он был рядом, когда ты даже не знал, кто я такая! И, в отличие от тебя, никогда не прятался за завистью, - резко ответила Лисбет, сжимая кулаки. — Этот самодовольный журналист не способен дать детям то, что им действительно нужно. Он лишь использовал тебя, и это было ему выгодно. Он только и делает, что крутит романы и уходит от ответственности. Он тебя только разочаровывает.       Бросив витамины в корзину с уже выбранными лекарствами, Лисбет поставила свои покупки на пол. Не отрывая взгляд от Бëнфальта, она скрестила руки на груди и ответила ледяным тоном: — Ты не имеешь права говорить о моих отношениях. То, что было у нас с Микаэлем - это только моë дело. Ты даже не знаешь, что такое настоящая семья. — Интересно, а твой бывший хоть раз приезжал к вам? Хотя бы посмотреть на детей, - выплюнул Бëнфальт насмешливо. — Он не просто мой бывший. Он друг и союзник. Идеальных людей не бывает, но он был со мной, когда никто не хотел быть рядом. Он поддерживал меня в трудные времена. Ты же только и делаешь, что треплешь языком.       Бëнфальт со зловещей улыбкой взял Лисбет за локоть. Та попыталась вырваться, но хватка стала крепче. — Ты пытаешься прикрыть свои ошибки, пряча детей от реальности. — Ты не имеешь его оскорблять, не зная правды. И я не нуждаюсь в твоих "стабильности" и "защите". Ты - последний человек, которому я доверю своих детей. Просто уйди с моего пути.       Резким движением Лисбет вырвала руку из хватки Бëнфальта, взяла корзину и направилась к кассе. Она как вихрь пронеслась мимо детектива. Тот, уже чувствуя досаду, усмехнулся и парировал ей вслед: — А если весь город узнает о твоей интрижке с Блумквистом, а? Только подумай, как твои дети прославятся! Я прям вижу газетные заголовки: "Бастарды Микаэля Блумквиста находятся в Линчëпинге"!       Насмешливо-злобная реплика детектива Бëнфальта заставила Лисбет Саландер остановиться и повернуться к врагу, стискивая зубы. Кто бы мог подумать, что полицейский оставит еë в покое так просто? Для достижения своей цели он препятствий не видел. Лисбет, конечно, боялась того, что дети узнают об отце правду, только на мнение общества ей плевать. Этого Бëнфальт не учëл. Как и того, что у неë есть на него компромат. Лисбет Саландер не была бы собой, если бы не умела подстраховаться. — А что скажет город, когда в интернет попадут твои интимные эксперименты с женой Турфеуса? Как думаешь?       Ухмылка с лица Бëнфальта сразу исчезла. Интрижка с женой коллеги, как ему казалось, известна только ему и его пассии. Пока детектив пытался привести мысли в порядок и понять, как же он так прокололся, в аптеку вошëл Хольгер. Одиннадцатилетний пацан держал в руке купленные семена фиалок для любимой соседки. — Мам, всë в порядке? - тревожно спросил мальчик.       Лисбет, стараясь оставаться ради ребенка спокойной, ответила мягко: — Да, сынок. Просто один дядя не понимает значение слов "любовь" и "семья".       Хольгер, понявший маму почти с полуслова, с презрением посмотрел на сотрудника полиции. Он ответил, не отводя от врага взгляда: — Не трогай мою маму, она сама справится! Ты ей не нужен!       Бëнфальт, почувствовав, как его авторитет пошатнулся, пытался сохранить лицо. Он не ожидал такой смелости от мальчика. Полицейский наклонился к нему, стараясь выглядеть дружелюбно. — Я просто хочу помочь твоей маме, Хольгер. Ты же хочешь, чтобы она жила хорошо?       Хольгер, несмотря на свои одиннадцать лет, чувствовал, что доверять Бëнфальту не стоит. В полицейском участке города он не раз слышал, как детектив в разговоре с некоторыми из своих коллег говорил о нем, маме и сестре, не стесняясь в выражениях. А потому с решимостью в голосе выкрикнул: — Мы в твоей "семье" не нуждаемся.       Бëнфальт более агрессивным тоном спросил: — Да? И что же ты знаешь о семье, мальчик? Ты ведь всего лишь недоразумение, родившееся от этой... женщины. А папаша твой просто использовал маму, как материал для своих статей. — Не смей оскорблять отца! Он гораздо лучше тебя, - выпалил дрожащим от гнева голосом Хольгер.       Бëнфальт, не находя себе места от гнева, почти прорычал: — Ты, мелкий, даже не знаешь, о чëм говоришь. Твой "отец" не сможет вас защитить, когда это будет необходимо. — И кто мне это говорит? Никчëмный детектив, который пытается самоутвердиться за наш счëт? Который, к слову, не может без таблеток себя возбудить, - ехидно спросил сотрудника полиции мальчуган.       Лисбет, гордая за своего сына, наклонилась к нему и обняла. Она нежно прошептала: — Хорошо сказано, сынок. Спасибо тебе.       Видя эту сцену, детектив начал осознавать, что его план по запугиванию Саландеров провалился. Бëнфальт с презрением выплюнул: — Ты ещë пожалеешь об этом, Саландер. Когда поймешь, что осталась одна. — Я не одна, Бëнфальт. У меня есть семья, и я сделаю всë, чтобы их защитить. Даже если мне придется противостоять таким, как ты, - с хладнокровием ответила Лисбет, держа сына за руку.       Детектив Бëнфальт, окончательно осознав своë поражение, скрипнул зубами и вышел из аптеки, хлопнув дверью. Это утро стало для Лисбет и Хольгера началом новой борьбы. Борьбы за свою семью и за то, чтобы никому больше не позволить вмешиваться в их жизнь и диктовать свои условия.