Рыжики из Линчёпинга

      Хольгер долго не решался поднять эту тему. Хотя бы перед собой, не то что перед матерью. В школе он не раз слышал, как его одноклассники обсуждают девочек. Причем они употребляли такие слова, которые в его доме не упоминались вообще. И как-то в столовой он решил напрямую спросить об этом парня одного из подруг его сестры. Элиас Йертссон, капитан школьной команды по плаванию и один из красавцев школы, был парнем неплохим: в отличие от парней из класса, он не считал Хольгера ботаном (из-за того, что по успеваемости он стоит на первом месте), сухарем (из-за замкнутости) или фриком (из-за пирсинга, манеры одеваться и временами выходящим за грани дозволенного выходок). И у него язык не поворачивался обозвать Хольгера Франкенштейном из-за шрама на шее. Сидевший с Саландером пловец сначала удивился от услышанного вопроса, но вовремя взял себя в руки. — Ты что, Агнету голиком никогда не видел? - спросил Элиас тогда.       Хольгер помотал головой. Его сестра всегда раздевалась либо у себя в комнате, либо за запиралась в ванной. — А маму? — Ни разу, - так же тихо ответил Хольгер, вспоминая, как мать брала пижаму из шкафа и так же запиралась в ванной.       Элиас на это терпеливо спросил: — А анатомический атлас ты листал когда-нибудь? — Конечно! Только где анатомия, а где... Где... Ну, что постоянно про девчонок в коридоре говорят наши...       Как описать ситуацию, Хольгер не знал. Он, конечно, видел строение человека на картинке в анатомическом атласе, что брал несколько лет назад в городской библиотеке. Подросток, конечно, запомнил все (даже незначительные на первый взгляд) части тел. Но Саландер чувствовал, что это не то, что за этим стоит что-то ещë. — Я, кажется, понял, о чем ты говоришь, Хольгер, - с хитрой улыбочкой ответил Элиас.       Спортсмен повел приятеля в коридор. Когда подростки оказались у шкафчика Элиаса, тот достал оттуда книгу. Хольгер с приподнятой бровью разглядывал обложку. — "120 дней содома"? - с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать во весь голос, спросил он. — Только в коридорах этим не козыряй. А то Густафссон мне шею оторвет.       Хольгер кивнул и положил в шкафчик (а располагался он не очень далеко от шкафчика Элиаса). И с того дня он после уроков и занятий в шахматном клубе понемногу читал маркиза де Сада. С каждой главой Хольгер фигел и фигел: неужели все на деле происходит так же, как в истории о четырех богатых развратниках? Книгу Хольгер Драган Саландер прочитал за две с лишним недели и предпочел приврать приятелю, что он все понял. Подросток расспрашивал об этом соседей, но почти все давали неоднозначные ответы. Ребята из городского мотоклуба дали ему существенную зацепку - несколько порнографических роликов. Тайком от мамы и сестры Хольгер смотрел откровенные видео, но с найденным в кабинете детектива Бëнфальта эротическим журналом сравниться они не могли.       Сейчас Хольгер сидел на кровати в своей маленькой комнате, погружëнный в страницы "Плейбой". Он чувствовал, как его щëки горят от смущения и любопытства, когда его взгляд скользил по ярким иллюстрациям и откровенным статьям. Подросток помимо этого чувствовал внизу живота что-то пугающее и приятное одновременно. — Хольгер! - воскликнула Лисбет с легкой тревогой и удивлением. - Что ты читаешь?       Юный Саландер аж подпрыгнул от неожиданности. Видимо, он так увлекся чтением журнала, что не заметил, как мама открыла дверь. Хольгер посмотрел на стоящую в дверях мать и залился краской. В воздухе повисло неловкое молчание. — Это... Это не то, что ты думаешь, мам...       Хольгер говорил с трудом, так как слова застревали в горле. Его сердце забилось быстрее. Подросток попытался прикрыть журнал, но было уже поздно. — Я вижу, что это за журнал, - сказала Лисбет со вздохом. - Ты знаешь, что у нас в семье не принято говорить о таких вещах? — Но мне уже пятнадцать. Я просто... любопытен, - ответил Хольгер, стараясь говорить уверенно.       Лисбет присела рядом с ним на кровать, еë выражение лица смягчилось. — Ты понимаешь, что это не совсем подходящая... литература для тебя?       Хольгер парировал неуверенно, стараясь не смотреть матери в глаза: — Мам, я это не навсегда взял. Завтра верну в кабинет Бëнфальта... — А я не только про журнал, - прервала его Лисбет.       Посмотрев в темные глаза мамы, Хольгер понял, о чем она говорит. О книге, которую ему давал Элиас. — Ты рылась в моих вещах? - с опаской спросил подросток. — Нет. Видела, как ты читаешь "120 дней содома" у себя.       Оказывается, Лисбет заметила странное поведение сына сразу после того, как тот книгу у Элиаса одолжил. Хольгер сразу же после ужина убегал в комнату и закрывался там. Однако один раз подросток дверь закрыл не до конца, и мать через щель разглядела название книги на обложке. — Я просто хотел знать, - ответил Хольгер. - Просто все вокруг об этом говорят, а я не понимаю...       Лисбет взяла из рук сына журнал и отложила в сторону. Еë голос стал мягче. — Сексуальное воспитание - это важно, и я готова ответить на твои вопросы. Давай поговорим об этом. Я не хочу, чтобы ты получал информацию из сомнительных источников. — Но там ведь тоже... — Да, там тоже описан секс. Но важно понимать, что это не просто картинки и слова. Это серьезная тема.       Хольгер кивнул, но промолчал. В его глазах читалось не только искреннее желание понять, но и страх говорить о том, что его интересует. Лисбет уголком рта улыбнулась. — Я знаю, что тебе интересно, и это нормально. В этом нет ничего предосудительного. Я в твоем возрасте тоже... много баловалась по части интима. — У тебя было до хрена партнеров? Мам, а чего это ты скрывала от нас, что ты у нас секс-бомба? - с искоркой интереса спросил Хольгер.       В ответ Лисбет закатила глаза. Хольгер продолжил с иронией: — Нет, я серьезно! У тебя помимо папы были любовники, а нас ты держишь в черном теле? — Я вас в не держу в черном теле. Разговор и мысли о сексе - это нормально. Но важно понимать, что это не только физическая, но и эмоциональная сторона. — А эмоции тут каким боком? - с недоумением спросил Хольгер.       Лисбет дала сыну щелбан в лоб со словами: — Самым явным. Отношения и секс - это не просто влечение. Это доверие и уважение к другому человеку. — А как было...       Хольгер осекся. Про отца ему хотелось спросить очень давно. Ведь вопросов про него с каждым годом становилось больше. — Как было у вас с папой? - решился спросить Хольгер.       Лисбет задумалась. Еë лицо моментально стало серьëзным. Их отношения с Микаэлем были сложными, даже дружбой трудно их было назвать. Еë и журналиста связывало большее. Пережитые вместе передряги нельзя просто взять и выбросить из головы. — Именно папа вернул в мою жизнь, такое понятие, как "доверие". И именно на доверии основаны дружба, партнерство и любовь. А секс - тем более.       Хольгер молча кивнул. Он тайком от мамы вел заметки про отца в отдельном блокноте. Всë, что мог узнать. Но подросток постоянно попадал в тупик. И сейчас просвета не предвиделось. В этот момент пятнадцатилетний Саландер решил сменить тему. — Я слышал, как пацаны в школе говорили про... Про кондомы и...       Лисбет кивнула, взяв сына за руки. — Презервативы - это важно. Они защищают тебя и партнера от инфекций и нежелательной беременности. — А БДСМ? Это тоже... Тоже часть интимных отношений? Какая-то игра, верно? У тебя такое было?       Лисбет задумалась. К БДСМ отношение у неë было двойственное. Перед глазами всплыло изнасилование Бьюрманом, длившееся пять или шесть часов с перерывами. Его масленые глаза, его руки, его чертова туша. Его варварские действия с еë телом. Другое дело Мириам: она делала все аккуратно, без боли. — Это сложная тема, Хольгер. Да, это... Это определенная игра, но тут особенно важно доверие между партнерами. Ты должен быть уверен, что обе стороны согласны и понимают, что делают. В этом плане доверие и безопасность друг без друга существовать не могут.       Хольгер слушал мать с интересом, хотя его щëки всë ещë горели от смущения. — Я не думал, что это так серьëзно... — Это всегда серьëзно, - сказала Лисбет, глядя сыну в глаза. - Важно, чтобы у тебя было правильное представление об этом.       Хольгер почувствовал, как напряжение в воздухе немного ослабло. Разговор оказался не таким уж ужасным, как он предполагал. Лисбет потрепала подростка по рыжей шевелюре и мягко произнесла: — Я всегда здесь, если тебе нужно поговорить. Не бойся задавать вопросы.       Хольгер обнял мать и почти шепотом ответил: — Спасибо, мам. Я очень тебя люблю.       Лисбет Саландер хотелось сейчас расплакаться. Перед ней был уже не маленький мальчик, а постепенно взрослеющий подросток. Мать-одиночка удивлялась тому, как быстро пролетели пятнадцать лет. Сначала это был младенец с относительно спокойным характером, чьи большие голубые глазки на всë смотрели с интересом. Потом стал малышом, который делал первые шаги. Потом стал сорванцом, который в начальной и средней школе принес ей и окружающим немало хлопот. И эти моменты, к сожалению, вернуть нельзя: на них можно только любоваться, листая фотоальбом. — И я тебя. А теперь иди спать. Завтра у тебя, насколько я помню, контрольная по биологии.       Подросток кивнул. Лисбет закрыла дверь, и Хольгер остался один. Так, в этот неловкий, но важный момент Хольгер понял, что разговор с мамой мог помочь ему понять что-то важное о себе и мире вокруг.