Мизантропия. Развилка.

Уэнсдей…

***

Этой книги не было там… Я точно это знала, я лично убирала её в свой кабинет.

А это значило лишь одно.

Мой взгляд тут же коснулся Брэндона, и он отвёл свои глаза в сторону, боясь смотреть на меня.

Руки Тайлера сжались. На лице появилась неестественная гримаса.

Я уже видела эту злость ранее.

— Ах ты сучка. — кинулся он на меня, но Брэндон тут же заслонил меня своей спиной.

Он бы никогда не дал меня в обиду. Да и Тайлера я не боялась.

Он мог пугать, мог вести себя как кретин, но ни разу не ударил меня, когда мы с ним были вместе. Была ли сейчас причина для того, чтобы он пересилил свои установки…

Я не знала. Но от этих его слов кровь в жилах кипела ещё сильнее.

— Блядь, Тайлер! Даже не подходи к ней. — пронёсся холодом жестокий голос моего защитника, пока я безмолвно стояла сзади и переваривала как допустила это.

Я не отдам тебе сына.

Ты не залезешь в нашу жизнь.

— Всё это время ты врала мне… Сука, да ты ёбанное чудовище, Аддамс! Где мой сын?! Где он?! — сорвался он с цепи, пытаясь посмотреть в мои глаза через Брэндона, но он вдруг оттолкнул его.

— Держи язык за зубами, Галпин. Не надо оскорблять мою жену. — возмутился Брэндон, и Тайлер громко, показательно захохотал во весь голос.

— Жену? Жену! Которая только что трахалась с нами двумя как конченая шлюха, и прятала от меня ребёнка, которого, нахер, даже не хотела! Так отдайте его мне, ведь я ждал его с самого начала, а эта тварь не сказала мне о нём ни единого слова! — его слова били меня вновь и вновь, но я держалась. Внутри уже не было ничего, что могло бы ранить сильнее его прошлого предательства.

Я молча решила одеться и уйти оттуда.

Но когда отодвинулась от Брэндона, Тайлер всё не унимался, выплёвывая в мой адрес свои ядовитые реплики.

— Нет, Аддамс, ты не выйдешь отсюда пока не скажешь мне, где мой сын!!! — кричал он во весь голос.

— Или что?! — возмутилась я в бешеной злобе.

— Или я убью вас обоих. — сказал он бессердечным голосом.

— Он не знает тебя, его отец Брэндон. — высказала я очередную ложь, лишь бы ранить его сильнее. Так, чтобы он отстал от нашей семьи.

И я понимала, что была виновата сама. Привела его, устроила всё это, вот только не думала, что он узнает о сыне.

Это была оплеуха от кармы.

— А вот хрен тебе, Аддамс. Он не знает меня, потому что ты меня бросила! Одного, подыхать в той сраной клинике! Сказала мне, что сделала аборт, а сама родила и счастливо живешь с другим мужиком, в этом ты вся, Аддамс. Чёртова эгоистка и конченая блядь по натуре! — кричал он как сумасшедший, но я почти не реагировала на его оскорбления.

Я поверить не могла, что после всего дерьма, которое он натворил, у него хватает совести говорить в мой адрес такие гадости.

— Брэндон, оставь нас. — попросила я его, и он приобнял меня с тревогой в глазах.

— Тайлер, я предупреждаю, тронешь её, и я тебя убью. — высказал Брэндон, отпуская меня и оставив нас наедине, и я начала надвигаться на Тайлера.

Он даже вздрогнул от моего напора.

— Думаешь, вправе оскорблять меня в моём же доме? Думаешь, я чувствую хоть что-то от этих дешевых фраз? Больше нет, Галпин. И сына ты не увидишь. Я не подпущу тебя к нему ни на метр, имей в виду. — рявкнула я агрессивным голосом, и он будто впал в транс от этих слов.

— Ты не имеешь никакого права удерживать его у себя. Я сделаю экспертизу, Аддамс. И весь ваш хвалёный план развалится, не успев начаться. — уставился он на меня своими огромными, зелёными глазами.

Конечно, я видела, что ему больно. И в глубине души мне было его жаль, но стерва снаружи меня ликовала, вспоминая, как больно мне было от его поступков.

— Думаешь, я боюсь? Делай, что хочешь. — отрезала я безэмоционально.

И это был даже не блеф.

Я прекрасно знала, что у Брэндона было дохрена влиятельных знакомых, и подделать результаты экспертизы не составило бы труда.

— За что ты так со мной? Я всегда любил тебя. Всегда, чёрт, всегда только тебя одну. Я мечтал об этом ребёнке. И если бы эта тварь не заколдовала меня, не высосала бы все жизненные силы я бы никогда не оставил тебя, Уэнсдей. Почему ты не можешь простить мне это? Ведь это был даже не я. А теперь ты отнимаешь у меня то единственное, что мне так необходимо. — проскулил он точно щенок, пытаясь пронять меня.

Но внутри меня была огромная стена. Которая ни за что не пропустила бы внутрь человека по имени Тайлер. Больше никогда.

— Можешь говорить, что хочешь. Меня твоя ложь не проймёт. — коротко сказала я, глядя в пол.

— Какая ложь?! Аддамс, так вот в чем дело? Ты что, реально думала всё это время, что я изменял тебе? Господи, Уэнсдей!!! — возмущался он, пока я переодевалась.

Его рука на секунду коснулась моего запястья, и мне показалось, будто он реально находится в полном недоумении от происходящего.

Но я знала, какой он умелый манипулятор. Как он любил меня изводить. Видимо, за два года он так ничего и не осознал.

— Отпусти и выметайся! — крикнула я во всё горло, пока не ощутила, как, схватив меня за затылок, его тёплые большие ладони прижимали мои губы к его.

И я готова была признаться, что мне не хватало этого.

Я еще помнила, какими они были мягкими, как приятно было их целовать, и как он бывает груб и нежен одновременно.

— Не отпущу, никогда не отпущу. — сказал он шёпотом уставившись в мои глаза и вновь продолжил целовать меня.

Всё происходило так быстро.

Невероятно быстро. Казалось, и целой вечности было бы мало в его объятиях, но я не могла себе этого позволить.

Вновь предать себя из-за блажи, что меня посещала, когда я была рядом с ним.

Тайлер…

***

Она всерьёз думала, что я изменял ей.

У меня в голове не укладывалось такое.

Я ведь всегда показывал, как люблю её.

Чёрт, да она была для меня всем.

Но как всегда готова была поверить кому угодно, только не мне.

Секунда за секундой я возвращал ей память о нас, о тех днях, когда мы были счастливы, когда были готовы на всё друг для друга, но она ведь постоянно противилась.

Гордость для Уэнсдей Аддамс всегда стояла на первом месте, вот только она ничего не значила, когда в сердце была пустота.

Я прижал её к себе руками, и ощущал, что она начинает брыкаться, но мои ладони крепко сомкнулись у нее за спиной.

— Ты не уйдешь, пока не поговорим. — высказал я спокойным голосом.

— Я тебе всё сказала. — выдавила она из себя с высокомерным видом.

Я действительно ощущал, что её душа плачет в этот самый момент, но не мог ничего поделать.

Если Уэнсдей Аддамс что-то решила она стояла на этом до победного.

— Я знаю тебя. Чувствую. Пожалуйста, Уэнсдей. Поверь мне. Тогда когда ты позвонила и мы поговорили на улице меня ждала Холли, она воспользовалась магией. И на следующий день она внушила мне всякое. Я думал, ты сделала аборт. Она не позволяла звонить или писать тебе. Делала со мной разное против моей воли. Я никогда не хотел этого. Я любил тебя и сейчас люблю. Я ждал нашего сына на свет. А сейчас ему уже… Около полутора лет? Уэнсдей… Я прошу тебя. Если ты не любишь меня — хорошо. Я пойму это. Ведь у тебя своя жизнь. Но я умоляю тебя. Дай мне увидеть моего сына. Он — всё, что у меня есть. — сказал я на одном дыхании умоляющим голосом, но её взгляд был таким пустым.

Она не была готова к этому.

Ни к чему из этого.

Я слышал, как громко бьётся её встревоженное сердце.

— Нет. — ответила она коротко, отстраняясь от меня.

— Уэнсдей… Ты ведь ещё любишь меня, я это чувствую. — прошептал я, прикоснувшись к её щеке одной рукой.

Мы оба ощущали, как нас тянет друг к другу, но ничего не могли поделать. Наша жизнь остановилась. Один маленький человечек теперь объединял целых три души, и я уже представлял, как его маленький кулачок сжимает мои пальцы.

Мне снились эти сны почти каждый день, но я всё время думал, что это мои фантазии.

— Тогда ты почувствуешь и это. — услышал я грубый тон, и она примкнула ближе, чтобы прошептать мне на ухо:

— Ты никогда не узнаешь Эйдана. Я лягу костьми, чтобы этого не случилось. Сгорю заживо. Растворюсь пеплом в воздухе. Но ты никогда не станешь его отцом. — выстрельнула она мне прямо в сердце, и из моих глаз потекли неконтролируемые слёзы. Я не плакал очень давно. И все такие случаи всегда были так или иначе связаны только с ней.

Она всегда была моим палачом.

Но это… Блядь. Как же это было больно.

— Уэнсдей… Если не думаешь обо мне, о Брэндоне, о себе. Подумай, пожалуйста, о нашем сыне. Он рано или поздно узнает правду. И возможно никогда не простит тебе твою ложь. Особенно если его характер хоть каплю похож на твой.

Моя рука потянулась к ручке на журнальном столике.

— Я напишу свой номер. Пожалуйста, если передумаешь. Позвони. — пробубнил я себе под нос, и начал одеваться.

Она психанула, положив прямо перед моим носом ключи от дома и молча вышла куда-то через панорамное окно, видимо, на крышу.

Именно тогда я решил подойти к Брэндону.

Он сидел на кухне с видом мертвеца и крутил стакан виски в руке.

— Думаю, это ты оставил книгу на видном месте. — предположил я, открывая кухонный шкаф, отчего у меня чуть вновь не заслезились глаза, ведь повсюду было что-то детское.

Посуда, бутылочки, полотенца и другое.

На секунду в лёгких вновь кончился кислород.

Я так хотел этого.

Сотни раз представлял, как беру сына на руки. Как мы живём полноценной, счастливой жизнью, будучи семьей. Как он называет меня папой…

— Тайлер. Я знаю, она сердится на тебя, но она остынет. Эйдан не должен страдать из-за этого… — сказал он, протягивая мне руку.

— Второй раз слышу это имя, а ощущение, что говорил его всегда… Эйдан… — протянул я свою в ответ.

— Он уже пытался тебя звать. Он знает, как ты выглядишь, твоё имя, и что ты любишь его. Я это чую. Но он любит и меня, Тай. — произнёс он будто виноватым голосом.

Слышать это было невыносимо больно.

Будто мне воткнули нож куда-то в сердце.

Мой сын зовёт меня, знает меня, но даже не видит.

Пока с ним проводит время совершенно чужой ему человек.

— Ты не делаешь мне легче… Мне кажется, она ненавидит меня. И никогда не даст мне такую возможность. — предположил я с печалью в голосе.

— Где она сейчас? — спросил Брэндон встревожено.

— Ушла куда-то наверх… Не знаю что там у вас. Крыша? Можешь хотя бы сказать, где сейчас Эйдан? — задал я вопрос, и Брэндон схватился за голову руками.

— Он в моем загородном доме. Аддамсы в Нью-Йорке, он с ними. О нём заботятся. Мы не отходили от него всё это время. И она никогда не вела себя так, Тайлер. Просто ей больно. Она не пьёт, не курит, и не носит такую одежду. Это всё спектакль для того чтобы ты считал её сукой. Но на деле это не так. Ты же знаешь её. Она просто закрыла своё сердце. Я два года пытался вытащить её, когда она плакала ночами. Потом слёзы исчезли… Но остался холод. Она неспроста туда пошла. Думаю, тебе следует попробовать ещё раз. Поднимись к ней. Спроси про Эйдана. Он напоминает ей тебя. Каждый день. — ответил он, запивая слова горьким виски и даже ничем его не разбавив.

Я видел, что он готов для неё на всё. И прекрасно понимал, что любой человек, который вклинивался в наши с ней отношения неизбежно и мучительно страдал. Но в этой ситуации я точно также был никем… Выбора у меня не было.

Однако я всё же решил вернуться к ней, чтобы попробовать ещё раз.

Она стояла на той крыше почти раздетая, и я молча накрыл её плечи своей курткой.

Естественно, она знала, что это я, и даже не повернула свою самодовольную голову в мою сторону.

— За эти два года я часто представлял его… Будто слышал во сне как он плачет. Видел его на твоих руках. В моих мечтах всё было иначе, и мне жаль, что я разочаровал тебя. Я действительно тебя не заслуживаю. Надеюсь, ты хоть немного счастлива. — промолвил я ей, но было ощущение, что она не желает меня слушать.

Её густые ресницы оставались неподвижными, она почти не моргала.

В её глазах отражались сотни огоньков, как когда-то в нашем с ней склепе.

И мне было важно услышать от неё хотя бы одно чёртово слово.

— Какой он, Уэнс? — продолжил я спрашивать, но она так и молчала, глядя куда-то в пустоту.

Мне казалось, что я никогда не смогу переубедить её в том, что не предавал её.

Что это был не я, что мной воспользовались.

И только я развернулся, чтобы уйти оттуда окончательно, она вдруг сказала:

— Похож на тебя… Очень похож.