Мизантропия. Развилка.

Уэнсдей.

***

Я стояла и смотрела в пустоту, отражающуюся в моих глазах яркими огнями от соседних высотных зданий.

Красивая картинка рисовала образ мнимого счастья.

Богатая квартира с видом на крышу, великолепный человек, который заботился обо мне и принял моего ребёнка как своего, известная книга, которую помог сделать таковой именно он.

Он дал мне всё, а я ощущала пустоту.

Многие считали, что я просто зажралась.

Но если взглянуть на это с другой стороны.

То можно оценить поговорку про шалаш и любимого человека, как нечто реальное.

Ведь если мыслить рационально, ничего не принесёт тебе большего душевного спокойствия, чем быть с тем человеком, к которому у тебя сумасшедшие чувства.

Однако порой такая любовь бьёт нас плетьми.

Порой мы чувствуем так сильно, что эти чувства начинают паразитировать на нас.

Мама всегда говорила — нужно сохранять рассудок. Разум должен быть холоден как лёд.

Только тогда можно принимать здравые решения.

Но внутри меня был настоящий хаос, и мне казалось, я могу взорваться от этого.

Столько слов… Он наговорил столько слов, но больнее всего было слышать о том, что он до сих пор любит меня.

Иногда чувство собственной правоты было выше всего этого.

Но если задуматься, мне было не перед кем хвастаться этим.

Это не принесло бы мне облегчения.

Гордо поднятая голова и напрочь выжженное сердце.

Когда он вышел за мной и накинул куртку на мои плечи, я уже пообещала себе, что мы поговорим. Но выдавить из себя хоть какие-то слова было сложнее, чем казалось.

— Ты позволишь мне увидеть его? — задал он ещё один вопрос, и по моей коже пробежались мурашки, которые символизировали страх.

Не знаю, чего я боялась. Что Эйдан полюбит его сильнее меня? Что Тайлер украдёт его? Что он сломает наш брак?

Но я и сама уже наворотила дел…

Будто от неприсущей мне регрессии.

Я мыслила как взбалмошный, инфантильный ребёнок.

И, наконец, посмотрев на него, я застыла в этом ощущении.

Вспоминая его зелёные глаза, глубокий взгляд, чёткие контуры лица, скулы, даже чёртовы брови по-прежнему казались мне идеальными… Что это было?

Любовь? Патология? Зависимость?

Я не знала, но иногда мне было сложно говорить, если он смотрел на меня вот так.

— Мы можем поговорить об этом завтра? У меня не осталось ни физических, ни моральных сил на это. — сказала я честно, выдохнув от напряжения.

— Хорошо, мой телефон записан на листке в гостиной. — согласился он, разворачиваясь, но я протянула ему его куртку.

— Тайлер. — позвала его я.

— Не нужно. Оставь. — прошептал он и удалился прочь, словно ему здесь не было места.

Этот день сломал всех нас словно точка отсчёта. Апокалипсис.

Я стояла там ещё пятнадцать минут, а затем пошла в свою комнату, где уже спал Брэндон.

Или притворялся, что спал, потому что ему было больно и тяжело засыпать.

Закрыв глаза, я тут же провалилась в сон от всего этого стресса.

Сначала всё было нормально. Но внезапно около трёх часов ночи меня начало сильно трясти.

Я будто падала куда-то и находилась в состоянии невесомости, испытывая при этом жуткое чувство страха.

А затем Тайлер обнял меня.

И всё прошло. В одно чёртово мгновение. Его объятие принесло мне покой.

Но я тут же проснулась, открыв глаза, и ощущая, как Брэндон прижимает меня к себе.

В одну секунду из моих глаз тут же хлынули солёные слёзы.

Я была предателем. Во мне больше не было сил бороться.

Мне казалось, что единственным вариантом будет уйти от них обоих…

Я вылезла из-под его руки, взяла телефон и тихо направилась в ванную на цыпочках, проклиная саму себя.

Брэндон.

***

Она снова плачет, видит кошмары и трясётся во сне.

Это вызывает во мне паранойю.

Я так хочу, чтобы всё это прекратилось.

Завтра мы забираем Эйдана домой.

Но сначала должны провести вечер в загородном доме с её родителями.

Они замечательные люди и очень по-доброму ко мне относятся.

Её мама всегда говорит, что ей спокойно, когда я рядом.

Они знают, кто я, знают, что Эйдан не от меня, и что Уэнсдей возможно до сих пор любит Тайлера, но никогда не раздают ей советы. Во всяком случае, не при мне.

Мортиша как-то сказала мне, что за всю жизнь не встречала более благородного человека.

Но так ли необходимо это благородство, когда ты теряешь единственную любовь из-за этого.

Может, правильнее было бы врать, манипулировать, быть эгоистом.

Всё было бы проще, если бы я ставил свои желания на первое место.

Но я вырос не так.

Моё детство было травмирующим.

Родителей рано не стало, я много работал, моя сестра — самый близкий мне человек, но сейчас она живёт в Англии. Мы давно не виделись.

Я многое перенял от неё.

Её это уважение к любимым, стержень и непоколебимость в выборе.

И не думаю, что она бы обрадовалась, узнав, что я стал монстром.

Но точно бы гордилась мной в части моих поступков…

Именно поэтому я стараюсь придерживаться её золотого правила.

Даже если тебе это не нравится, делай так, как будет правильно и справедливо.

Так, как хочешь, чтобы поступали по отношению к тебе.

Я люблю Уэнсдей, люблю Эйдана, и не думаю, что я хуже Тайлера, но вижу, что она со мной не потому что выбрала меня, а потому что ей больно. Она нуждается в защите. Ей нужны те чувства, которые он ей не додал.

И я правда стараюсь… Я мечтал бы положить к её ногам весь мир, но она совершенно ничего не хотела.

Пропали желания, пропали мечты.

Даже издание книги мы пережили очень сложно, потому что мне пришлось уговаривать её после её прочтения. Ведь она была шикарна. Но уверенность Уэнсдей ушла куда-то глубоко.

Порой мне кажется, я всегда буду лишь его тенью в её глазах.

Потому что то, что между ними было уже не затмить. Не выкинуть из головы и тела без потерь.

Я лишь надеюсь на то, что моё благородство не уничтожит меня окончательно. Тайлер.

***

Я ушёл, чтобы еще хуже не нагнетать ситуацию.

Раз она ответила мне хоть что-то в нормальном контексте, значит, она еще может контактировать со мной.

Направившись в тот самый дом, где они с отцом жили раньше, я вспоминал всё.

Момент, где я потерял нас.

Почему-то именно теперь я ощущал чёткую связь с Эйданом, будто все те моменты, что казались моими грёзами, были на самом деле, он показывал мне их.

Как он рос, как Уэнсдей качала его на руках, как трепетно он сжимал своими кулачками её пальцы.

На секунду мне показалось, что я был с ними…

Но стоило помечтать об этом, как я растворился в воздухе, будто собственный фантом…

Полтора года она утаивала от меня что родила, не выходила на связь…

А сегодня затащила меня в постель к своему мужу, где я впервые в жизни ощутил по-настоящему, что она не принадлежит мне.

Если раньше это была лишь абстракция. Что-то далёкое и отстраненное.

То теперь я будто был внутри их семьи и нехотя ломал её.

Я знал, что Брэндон не плохой парень, и он любит её.

Но то, что чувствовал я, нельзя было назвать обычной любовью, я думаю, и она считала также. Между нами будто были захоронены города. Эмоция настолько сильная, что образовывала бермудский треугольник, где терялись и другие души, и их тела.

Именно поэтому я шёл по ночному Нью-Йорку и думал только о ней, не мог выбросить из головы нас. Даже если никаких «нас» больше не было. Отец часто был в разъездах, но в последнее время с его здоровьем стало хуже, поэтому он взял больничный и отдыхал дома.

Я сразу пошёл работать, как вышел оттуда, чтобы затмить пустоту, и скоротать время, которое тянулось в одиночестве.

Фист помог мне оформить характеристику и параллельно я получал образование.

Но это ничего не значило, ведь рядом не было моего стимула.

Той, ради которой стоило жить и стараться.

Когда я пришёл домой, отец уже спал, а я просто лёг в ту самую комнату, где она спала всё время до того, как ушла и безмолвно пялился в потолок, проверяя телефон каждую минуту лишь бы только увидеть на нём заветные цифры.

Однако сообщение так и не поступило, уже около трёх часов ночи меня просто отключило.

Всю ночь я обнимал её и успокаивал, будто от этого зависела наша жизнь.

Но когда проснулся, понял, что я совершенно один в этой ледяной постели.

И стоило мне открыть глаза, экран телефона загорелся новым сообщением с неизвестного номера.

— 20.02.2024.

Я сразу понял, что это… На часах было уже пол четвёртого, а любовь всей моей жизни не могла уснуть, потому что отправляла мне сообщение с датой рождения нашего малыша.

— Спасибо тебе. — написал я в ответ, и отложил телефон до утра, представляя, как увижу своего маленького сына.

Утром, отправившись на работу к знакомому мистера Фиста, у которого я подрабатывал обычным клерком, я был в более хорошем настроении, чем обычно.

Хоть она больше и не писала.

Тревога подкрадывалась к моему сердцу. Я ощущал какой-то подвох.

Уже после восьми вечера я сам позвонил ей, но телефон был выключен, и от этого мне стало только хуже…

Уэнсдей.

***

Не знаю, для чего написала ему ночью.

Наверное, мне хотелось, с ним поделиться.

Или нравилось получать от него сообщения, или мне вообще хотелось чего-то большего.

А возможно, я просто хотела, чтобы у него был мой номер.

Я так и не поняла, что это было. Но когда настало утро, я крепко обняла Брэндона, вжавшись в его грудь своим носом и вдыхая его мятный запах, к которому уже привыкла и не могла без него жить.

Мы собрались и поехали за Эйданом в загородный дом на окраине Нью-Йорка.

За один только день, я соскучилась по малышу так, что сердце бешено металось в тревоге, когда я прижимала его к груди.

— Моё золото… — шептала я ему, взяв на руки, пока мама смотрела на меня очень странным взглядом, я сразу поняла, что он означал.

И пока Брэндон остался с Эйданом и моим отцом, мы с мамой вышли на террасу чтобы поговорить.

— Чудный августовский день, не так ли? — спросила мама лукавым голосом, и я напряглась еще сильнее.

— Говори. Не юли. — сказала я очень грубо, и она обвила меня своими руками.

— Он объявился, не так ли? Я чувствую, в какой ты тревоге. — промолвила Мортиша, и у меня подкосило колени.

— Это ничего не меняет. — прервала я её слова одним грубым изречением.

— Ошибаешься, дитя. Ты уже колеблешься. Твоя душа подобна угасшему пламени. Тайлеру достаточно немного подуть и она разгорится вновь. Но теперь есть Брэндон. Подумай о нём, прежде чем принимать поспешные решения. Мальчик влюблён в тебя настолько, что забывает о гордости. — сказала мама, чем вызвала у меня ужасное чувство стыда, но я не показала этого.

Просто отстранилась от неё, обдумывая её фразы.

И понимала, что она чертовски права.

Я уже противоречила собственным принципам.

— Разрушить легко, а восстановить потом очень сложно, дочь, запомни. — прозвучал нравоучительный голос, а мне ничего не оставалось, как промолчать.

Внутри меня что-то снова умирало.

Какая-то надежда. Мечта о том, что я вновь могу быть счастливой. Но это было неправильно.

Моя рука тут же потянулась к телефону и надавила на кнопку отключения.

Я всегда ненавидела гаджеты, настал час вспомнить об этом.

Попросив маму приглядеть за Эйданом ещё полчаса, я намеревалась серьезно поговорить с Брэндоном о случившемся и о том, что я чувствую.

Он очень напрягся и шёл со мной на второй этаж, как на каторгу.

Но как только мы зашли в комнату, я вцепилась в его футболку, носом зарываясь в чёрную ткань, вдыхая его запах, как сумасшедшая. Наверное, это было мне нужно.

— Прости меня. Этого больше не повторится. Никогда. — промолвила я, вслушиваясь в бешеный ритм его сердца.

— Всё хорошо, Уэнсдей. — ответил он, сомкнув руки на моей пояснице. — Думал, ты скажешь другое. Даже боялся.

— Я поступила ужасно. Я отвратительная жена. — опустила я глаза, обвивая его шею руками, сцепив пальцы на его затылке.

— Ты прекрасная жена, Уэнс… Ты запуталась. Но мы справимся. — сказал он, поднимая меня на руки.

— Без тебя я бы не справилась вообще ни с чем. Ты — мой ангел — хранитель. — вымолвила я, обнимая его.

— Ты самая сильная женщина из тех, кого я знаю. И я верю в то, что для тебя нет преград. Но если есть какие-то недомолвки. Если твоё сердце не спокойно ночами, скажи мне. Я не хочу быть причиной твоему несчастью. — высказал он, усаживаясь на кровать вместе со мной.

— Я действительно дала слабину. Глупо и необдуманно. Ты лучший человек на свете и я не уйду от тебя из-за секундного помутнения. Нет. Тайлер Галпин в прошлом. Мы — семья, и другого не дано.

— И как ты хочешь это провернуть? Он уже знает правду о ребёнке, Уэнсдей, так не… — возразил он, держа меня за поясницу.

— Мы переедем. — прервала я его, не успел он договорить.

— Куда?! — задал он ещё один вопрос в изумлении, он явно не ожидал такого поворота событий. — Из Нью-Йорка?

— В другую страну, Брэндон. Начнём жизнь с чистого листа.