Мизантропия. Развилка.

Уэнсдей…

***

Всю ночь я думала, зачем согласилась на это и не могла сомкнуть глаз.

А ранним утром пошла к Эйдану, чтобы посмотреть, как сладко он спит.

Тёмно-русые кудряшки, крошечные кулачки и даже его аккуратный носик напоминали мне его маленькую копию.

Он мило посапывал, как самый сладкий в мире ангел, и я никогда бы не могла подумать, что буду ощущать такую сильную любовь к другому существу.

Моё сердце замирало в груди при виде этого.

Я представляла, как мы живём полноценной, любящей семьёй, где нет места притворству и лжи, которые я не могла терпеть.

Но сейчас я вела себя именно как лгунья и предатель.

Но стоило представить, как я говорю с ним… Или как он обнимает меня, в душе что-то расцветало.

Я не рассказала Брэндону, куда пойду на самом деле, соврав, что у меня встреча с агентом по моей книге насчёт предстоящей презентации, но перед этим я направилась в мамину комнату.

Я не знала, как начать этот разговор, ведь никогда не делилась с ней тем, что было в моей душе, но она чувствовала всё без слов.

— Я понимаю, но решение принимать только тебе, дочь, — сказала она, взяв меня за руку.

— Мне так плохо, что я каждый день ощущаю себя худшим человеком на свете, — опустила я глаза в пол.

Я всей душой хотела уловить осуждение. Чтобы меня пнули и сказали:

— Эй, так нельзя, ты сволочь и эгоистка.

Но такие слова мог сказать мне только Галпин.

Он никогда не боялся обидеть меня или высказать, что обо мне думает. А я всегда боялась этих его слов.

Но всё равно шла на поводу.

— Уэнсдей… Ты умная, взрослая девушка. Никто не примет за тебя решение. Это должен быть твой выбор. Но для того чтобы выбрать нужно понять себя. Истинные чувства и мотивы, — сказала она, поглаживая мою ладонь.

— Как ты полюбила папу? У вас были такие проблемы? — спросила я, отчаявшись в понимании и принятии себя.

— Проблемы у всех разные, Уэнсдей. Вы были совсем юны, когда столкнулись со своими. Поэтому вам так тяжело разобраться в них, ведь они как снежный ком. Но он сказал тебе правду, дорогая. Он ни на день не забывал о тебе, и та девушка в клинике действительно завладела его разумом силой, — призналась мама, и я вырвала у неё из рук свою.

— И ты знала это?! Как давно??? И почему ты ничего не сказала?! — возмутилась я в полном негодовании.

— Это должен был быть он. Всё случилось, как случилось. Моё дело лишь подтвердить. Ведь вы могли вообще не встретиться снова, но ты уже выбрала этот путь. Уже согласилась на встречу с ним вчера, — промолвила мама, касаясь моей щеки. — Ты справишься. Сердце подскажет.

— Иногда я думаю, его больше нет, — произнесла я опечаленным тоном.

— Ошибаешься, дорогая, оно есть и до сих пор любит, — возразила мама, с лёгкой улыбкой глядя в мои глаза.

Тайлер…

***

Меня трясло перед тем, как увидеть её.

Я вообще не знал, как себя вести, но решил просто быть честным, ведь, по сути, никогда ей не врал.

Многое казалось неправильным, но я был уверен в том, что мы сможем это преодолеть.

Хоть она и не верила мне, возможно, считала меня плохим парнем и не парой себе, но я всё равно на что-то надеялся.

Погряз в этих мечтах о том, что когда-то мы с ней перестанем отталкивать очевидное и будем бороться друг за друга.

И когда я вновь увидел её в толпе людей, идущую ко мне словно маленького солдатика, всё внутри меня обрушилось куда-то в преисподнюю. Я будто забыл, для чего сюда пришёл.

Дышать стало тяжело, и думать тоже.

Ведь я до сих пор по-сумасшедшему её любил.

— Ну… Я пришла, — сказала она, встав за полтора метра от меня и прожигая меня своим дьявольским взглядом.

— Я вижу, — прошептал я в ответ неуверенно, будто ждал чего-то ещё.

— Не уверена, что поступила правильно, более того, я вновь вру из-за тебя. Это ошибка, я прекрасно осознаю это, но всё равно поступаю таким образом, — на автомате объяснилась она, будто оправдываясь передо мной или пытаясь показать, что чувствует вину перед Брэндоном.

— Можно я приеду завтра и, наконец, увижу сына? — задал я вопрос в лоб, пока она еще была растеряна.

— Давай мы поговорим где-то, где нет людей, я не могу сосредоточиться на диалоге, — прервала она меня, оглядываясь по сторонам.

Мы направились в кафе, что было неподалёку. Оно не было похоже на мой родной «Флюгер», но атмосфера всё равно напоминала что-то такое.

Я вытянул свою руку перед ней, будто вымаливая подать мне ладонь, но она недоверчиво покосилась на меня, сложив их по швам даже в сидячем положении. Я ни на что не надеялся.

Но мне нравилось смотреть на неё.

— Ты ответишь на мой вопрос… — продолжил я разговор.

— Да… Можешь приехать завтра, мы будем на квартире, у Брэндона дела за городом, так что мы с Эйданом как раз будем вдвоем вечером, — согласилась она, чем вызвала улыбку на моём лице. — Не заставляй меня пожалеть об этом.

— Хорошо, — ответил я, глядя в её глаза, — Прости меня за те слова, что я наговорил в гневе. Я не хотел этого.

— Ты много извиняешься. Но всё циклично, — грубо отрезала она, не желая слушать. — Уэнсдей… Могу я хоть как-то освободить твоё сердце от злости ко мне? — задал я вопрос, и она совершенно поникла, словно внутри что-то щелкнуло.

— Наверное, нет, Тайлер. Я помню всё. И я весьма злопамятна, поэтому не могу обещать тебе прощение, — ответила она, стиснув зубы. Я прямо чувствовал, как в ней сидит что-то ядовитое и убийственное по отношению ко мне, но я вообще не мог держаться на расстоянии.

— Я совсем не умею жить без тебя. Будто это моё наказание. Мне никто не нужен. Только вы. И я не знаю, чем это закончится. Можно я…? — указал я пальцем на её диванчик и в наглую подсел рядом.

— Я не соглашалась, — ответила она, отодвигаясь к стене.

Я вдруг полез во внутренний карман куртки, чтобы достать оттуда подарок, который купил для неё.

Это была мелочь, но я почему-то был уверен в том, что она поймёт меня.

Я сделал на заказ вещицу для неё, маленький кулон из белого золота, на котором сплетались воедино дымкой из чёрного сапфира изображения двух мрачных душ.

Я знал, что это и было так.

Два ужасных человека, которые убивали всех и вся, к чему бы ни прикоснулись.

Я просто поднёс к её шее цепочку и застегнул, касаясь её кожи своими пальцами.

От одного только касания, внутри вновь было такое предательское ощущение, что мы с ней должны быть вместе. Несмотря ни на что.

Мой нос просто примкнул к её щеке, и её словно парализовало от страха, когда я вдохнул её запах. Я видел мурашки на её шее.

— Я скучал по тебе, — шёпотом произнёс я будто куда-то в пустоту, но увидел, как она заплакала, не в состоянии сохранять покой.

Мои руки тут же прижали её к себе, я ощущал, сколько времени мы потеряли впустую. Того времени что уже было не вернуть. Детство моего малыша, которое прошло без меня.

Мгновения, которые должны были принести нам доверие и принятие были прожиты во внутреннем одиночестве с пустым сердцем.

— Ты ведь знаешь, что я не врал тебе, правда? — спросил я потому что почувствовал кожей, что она оттаяла.

Это было не объяснить словами.

— Знаю, — ответила она с такой горечью, что у меня самого застрял ком в горле. — Но это ничего не меняет.

— Почему? — спросил я, прошептав это прямо ей на ухо.

— Я вышла замуж. Брэндон любит Эйдана. Ты не воспитывал его, не забирал нас с роддома, не был рядом, когда он не спал сутками напролёт и плакал. Ты не был рядом, когда я не спала из-за тебя. Всё это время с нами был Брэндон, неужели ты не понимаешь?! — очень эмоционально выдала она. Я уже даже забыл, когда она говорила со мной вот так.

— Понимаю, но в этом не было моей вины, как ты не понимаешь? Мы потеряем настоящую любовь из-за того, в чём оба не были виноваты? Ты думаешь, это правильно? И принесёт тебе покой? — я заставлял её усомниться в собственных словах.

Мы взглянули друг другу в глаза, и, наконец, оказались одни в этом кафе.

Будто вокруг вообще не было никого.

Это было так странно, и в то же время не неожиданно.

Ведь это были мы.

Я коснулся кончиками пальцев её лица.

И это был такой момент, который заставлял сердца стучать в одном общем ритме.

Всё, что было важно мы и наше продолжение.

И я поцеловал её. В полном осознании того, что принадлежу ей.

Я вообще не помнил, чтобы мне было так приятно и невероятно целовать кого-то.

Я тупо не мог остановиться.

Мне казалось, что я не человек, а подневольное животное, но иногда так и было. Рядом с ней.

Моя рука потянулась к ней на талию, и она даже не оттолкнула меня, через секунду зарывшись пальцами в мои волосы.

— Я люблю тебя, — сказал я, прижавшись к её лбу своим, на мгновение оторвавшись от её мягких губ. — Прости меня.

Брэндон…

***

Весь день я ощущал себя странно…

Работа не шла.

Всё было наперекосяк.

Внутри было ощущение, что Уэнсдей уже сделала выбор, который отправит меня прямиком в могилу.

Возможно, так работало чутьё зверя, а возможно моё к ней сильное чувство…

Эйдан был с её родителями, пока она направилась в своё агентство.

И я даже хотел поехать туда, но почему-то был уверен, что не найду её там.

Раз она хотела сбежать, значит, внутри возродилось что-то действительно сильное и настоящее.

И я не знал, что мне делать.

Я не хотел видеть её несчастной рядом с собой, боялся потерять сына, плохо понимал, что нас ждёт дальше…

Но каждый день испытывал нестерпимую боль от того, что она была моей не до конца. От того, что её мысли всегда витали где-то.

Иногда мне казалось, что я могу тронуться умом от этого.

Но оставалось ждать и принять её решение, если она всё же хотела впустить Тайлера в жизнь Эйдана… Или возможно в свою…

Уэнсдей…

***

Я чувствую, что нам нужно остановиться, но не могу.

Это всего лишь поцелуй. Но он настолько глубоко во мне, что я ощущаю себя самой последней блядью.

И некуда бежать, это ощущение буквально везде, будто меня поглотили чувства к нему, сожрали и не оставили ничего от меня самой.

Я знаю, что буду гореть в Аду за такое отношение к своему мужу.

«Боже, что ты творишь, остановись».

— Стой, стой… Тайлер, это всё какое-то безумие. Мне нужно идти, — пытаюсь я выйти, но он не отпускает меня.

И я не знаю, действительно ли хочу уйти отсюда…

Тайлер

***

— Это не безумие, это мы. Успокойся. Я больше не прикоснусь к тебе по своей инициативе. Просто пожалуйста, поговори со мной о нём. Расскажи мне, как прошло его детство. Как прошли твои роды… Чёрт… Я не знаю даже этого… — сказал я, поставив локти на стол и съежился от этого проклятого ощущения в груди.

— Я не хотела бы вспоминать об этом, — коротко произнесла она, и я понимающе кивнул. Наверняка, это было больно… Очень больно.

— Как вы отметили первый день рождения? — задал я вопрос, и она будто погрузилась в воспоминания.

— Приезжали родители и Пагсли. У Брэндона никого нет, кроме нас, поэтому он всегда в окружении моих родных. Мы были на квартире. Эйдан был счастлив. По правде говоря, именно в этот день он и позвал тебя впервые. Это было странно потому что мы ни разу не произносили при нём твоё имя… Но мне снились сны… — продолжила она говорить, и я перебил.

— С моим участием, да? Я был с вами? — спросил я немного воодушевлённым голосом, ведь сам видел подобное.

— Это было не совсем так… Будто я видела то, чего ещё не было… — прошептала она, пряча от меня глаза.

— Сны о том, что мы семья? Не здесь, верно? В другом месте… Цветные стены… Много каких-то картин. А в детской обои с единорогами… — произнёс я, ведь уже начинал догадываться по её виду о том, что происходит.

Она закрыла ладонями своё лицо, вжавшись в сиденье.

— Я понимаю… Как это звучит… Мне снилось, как мы с тобой по очереди качаем его ночью, и я не мог спать всё это время. Ксавье спрашивал, что со мной, но я не знал ответа на этот вопрос. Это было не просто чувство к тебе. Даже сквозь те чары я ощущал связь с ним. Он что-то мне показывал. Я помню сон о том, как ты задыхаешься и кашляешь, будто дома сгустки дыма. Помню, как мне снился день его рождения на свет, но мне кажется у меня паранойя. Ты была где-то среди зеркал. Скажи, в этот день был снегопад? Потому что я уже ничего не понимаю… — промолвил я, качая головой, и положил ладони на колени.

— В этот день приезжала Энид, чтобы навестить меня… И рассказала о своей помолвке. Она потащила меня в торговый зал к детским вещам… Там был огромный зеркальный коридор, на секунду мне показалось, что я увидела в отражении тебя. И у меня отошли воды прямо там… Видимо, дальше рассказывать смысла нет… Снегопад был просто ужасный… Он давно так делает, но я не знала, что и тебе тоже… — объяснила она с поникшим лицом, отворачиваясь, будто пряча от меня свои слёзы.

— Почему ты расстроилась из-за этого? Это ведь значит, что он знает меня. Что то, что я видел, было наяву. Это ведь хорошо, Уэнсдей, — сказал я и уже хотел приобнять её, но вспомнил про обещание, убрав руки обратно.

— Это значит, что мы с тобой потеряли годы жизни зря. Впутали в это ни в чём неповинного человека. Это не хорошо, Тайлер. Это ужасно. Я ощущаю себя дерьмово, я буквально задыхаюсь от этого. Мне тяжело принять это, потому что я очень тебя люблю. Но я не могу поступить так с ним, не могу разбить его мечты, его жизнь, его сердце. Я так просто не могу!!!

Я смотрел на неё и понимал, что у неё настоящая истерика…

Не мог успокоить, она бы подумала, что я вновь пользуюсь ей вопреки тому, что обещал.

— Я очень хочу забрать твою боль. Забрать твои долг и ответственность перед ним, чтобы это мне пришлось отвечать за всё это, но я не могу. Я не вправе указывать тебе, не вправе раздавать советы. Я точно также запутался, как и ты. Но одно я могу сказать точно. Я от вас не откажусь. Чтобы не случилось, я всегда буду ждать тебя. Даже если тебе потребуются годы, чтобы понять, чего ты хочешь…