Мизантропия. Развилка.

Уэнсдей…

***

— Я знаю, что я чувствую, Тайлер. Но мне тяжело принять твоё возвращение, ведь вся ситуация теперь зависит только от меня. И я бы хотела сказать, что выбираю чувства, но мне уже не шестнадцать, и я уже не одна. У меня есть сын, в первую очередь мне нужно думать о нём. Приезжай завтра, вы поконтактируете, но большего я не могу обещать. Я надеюсь, ты поймёшь меня, — объяснила я расстроенным голосом.

— Я понимаю, — ответил он совершенно без претензий, и я вдруг подумала, что мы оба выросли из тех эмоций, что окружали нас когда-то. Но всё ещё любили, несмотря ни на что.

Мы расстались молча, не целуя друг друга и не обнимая, но я ощущала, как он смотрит мне вслед, не желая отпускать.

Если бы я могла изменить прошлое, я бы, скорее всего, сделала это.

Но думать об этом было бесполезно.

Это были всего лишь мечты идиота.

Мы договорились, что он приедет на квартиру завтра после 18:00.

Я шла по Нью-Йорку и вспоминала как мы впервые приехали сюда.

Еще даже не зная о моей беременности, но уже в полной уверенности, что мы делаем всё правильно.

Тогда мне казалось, что мы будем вместе всю жизнь, и я никогда не смогу посмотреть в сторону другого парня.

Когда я приехала домой, Брэндона ещё не было, он вернулся ближе к 21:00, на столе уже стоял ужин, было открыто вино, и отец что-то увлеченно рассказывал, приглашая нас всех присесть.

Мы с Эйданом вышли из детской, и Брэндон буквально ел меня своим взглядом.

Мне казалось, мои губы загорелись, показывая ему, что именно я делала и где провела сегодняшний вечер.

Это было его звериное чутьё.

Стыд окутал меня с головой. Я чувствовала вину каждой клеткой своего тела.

Но несмотря на всё это ни за что бы не стала ничего менять.

Я слишком любила, чтобы прятать это глубоко в себе.

И узнав о настоящих чувствах Тайлера, молча сходила с ума, сгорая в агонии.

Я успокаивалась только представляя завтрашний вечер, но глядя на Брэндона тошнота подкатывала к моему горлу от осознания того, кем я являлась.

Кем фактически была по отношению к нему.

— Уэнсдей… — спросил он, держа бутылку в руке над моим бокалом, и я вдруг поняла, что потерялась в мыслях и не обращала внимание на его слова.

— Нет, спасибо, — помахала я головой, целуя Эйдана в макушку. — Что мы празднуем?

— Брэндон не сказал тебе? Его повысили и хотят сделать главным редактором в Лондонском филиале, правда здорово? — спросила мама, и моё сердце ушло куда-то в пятки.

— А? — переспросила я, глядя на него.

Если это была шутка, то весьма жестокая.

— Ты же хотела переехать, это наш шанс, — произнес он каким-то ехидным голосом, и я совсем растерялась. Наверное, мой вид нужно было наблюдать со стороны.

Красный румянец на щеках выдавал меня с потрохами.

Сердце колотилось со скоростью света.

Меня будто застали врасплох. Поймали с поличным, но я совсем не планировала лгать.

Я тут же выскочила оттуда, оставив Эйдана матери и жадно глотая воздух на улице, пока не услышала звуки тяжёлых мужских шагов.

Дышать было очень тяжело.

— Ты была с ним, не так ли? — задал он вопрос, не успев подойти ко мне.

Я просто взглянула куда-то в пол, не в состоянии подобрать слов ведь была кругом виновата.

Паника накрыла меня с головой, и я не могла сопротивляться.

— Я не знаю, что сказать, — пробормотала я себе под нос, пытаясь успокоиться, ведь внутри разгоралась ненависть к себе самой.

Он целовал меня, пока на моём пальце было кольцо Брэндона.

И это было просто ужасно.

Недостойно меня как его жены.

— Правду, надеюсь, осилишь, — резко выпалил он, и был очень на меня зол. Я ощущала, как в воздухе повышается температура от этой самой ненависти ко мне.

— Ты вправе злиться, я знаю, что виновата, но пожалуйста, не говори так со мной, я никогда так раньше себя не вела, — пыталась я оправдываться, но он ещё сильнее нервничал.

Мой Брэндон, что я с тобой сделала…

— Может просто не нужно было врать?! — задал он вопрос, и я понимала, что он полностью прав.

Он нацелился пойти обратно, но я окрикнула его:

— Куда ты?

— К тому, кому я важен. Кто ждёт меня домой. Я думал, что заслуживаю хоть каплю уважения, — высказал он, озлобившись на меня и мне стало так хреново как, наверное, не было никогда.

— Ты прав. Ты абсолютно прав. Прости. Пожалуйста прости, я должна была сказать, — извинялась я, но знала, что все мои слова — это ерунда, ведь по сути повела себя как настоящая сука.

— Мне не легче, Уэнс. Кажется, я в этой семье лишний, — произнес он отрешенным голосом.

— Почему ты так говоришь? Это ведь не так… Я очень… — начала я говорить, но он перебил меня.

— Что? Любишь меня? Боишься потерять? Или всё это относится только к Тайлеру? Окей… Уэнсдей. Я молча хавал всё столько времени. Ждал, когда ты опомнишься. И понимал, что любовь бывает разной. И хрен с ней с той ночью. Я и сам не понял, что на меня нашло. Как я вообще допустил это. Но ты, блин, врёшь мне в глаза и бегаешь к бывшему на свидание, будто это само собой разумеющаяся вещь, но нет, Уэнс! Это не так, — высказал он, нервно потирая ладонями джинсы.

— Я знаю, Брэндон, я всё понимаю. И я правда люблю тебя, но внутри меня просто ужасный разрыв, я не могу понять, что происходит, — открылась я ему в эмоциональном порыве.

Мне было ужасно плохо и больно за него.

В его глазах виднелись и тоска, и грусть, и любовь, и безысходность.

— Но…всегда «но», Уэнсдей. Но и я не железный, — сказал он нервно, и я схватила его за запястье.

— Знаю… Знаю, что не железный, и ты не заслуживаешь такого отношения, — сказала я со слезами на глазах, пытаясь обнять его, но он молча одёрнул свою руку и вышел оттуда с раздавленным сердцем, в очередной раз дав мне понять, насколько я хреновая жена.

Как чудовищно я поступила.

Я осталась стоять там и плакать, глядя на огромную луну и задавала вопросы куда-то в пустоту, когда всё это закончится и есть ли предел этой душевной боли. Почему боль физическая не способна её вытеснить…

Когда я вернулась на кухню с красными заплаканными глазами, мама с тяжестью в голосе сказала, что Брэндон поцеловал Эйдана и решил, что переночует на квартире.

В этот момент что-то внутри меня рухнуло. Я ломала свой брак. Ломала его своими руками и не понимала, что никогда больше не найду такого человека. Что поступаю глупо и инфантильно… Совершенно неправильно. Именно в этот самый момент я поняла насколько сильно он дорог мне и как я боюсь потерять его.

Он всегда был рядом, и я воспринимала это как должное. Но он тоже был живым человеком. Прекрасным человеком, у которого были свои чувства и эмоции…

И пока я была лишь потребителем. Пользовалась им и не ценила, он вдруг неожиданно исчез, дав мне понять, что я не могу жить без него.

Внутри меня жил предатель. Который думал только о себе.

Эйдан всё чувствовал и вёл себя беспокойно. Около 23:00 я, наконец, уложила его на ночной сон, и направилась в ванную, остановившись у зеркала и не понимая, во что я превратилась.

На шее виднелась цепочка с подаренным кулоном, и я понимала, что каждый его жест вызывает во мне новую зависимость.

На мой телефон неожиданно пришло сообщение. И я надеялась, что это Брэндон, но оно было от Тайлера.

— Я сожалею, что так вышло. И очень тебя люблю.

Во всей этой ситуации я понимала, что не смогу сделать выбор. Его просто нет. Но и оставить Эйдана без кого-то из них я тоже уже не могла.

Ночь прошла в ужасных угрызениях совести, я почти не спала.

Брэндон не брал трубку, и на следующий день отец отвёз нас с Эйданом на квартиру.

Я молилась чтобы не дай Бог найти прощальное письмо, и выдохнула, когда ничего подобного не обнаружила.

Быть может, это было нечестно, но я не могла его отпустить.

Если бы он принял такое решение, я бы никогда не сошлась с Тайлером на фоне этого.

Это бы значило, что вся моя жизнь основывалась на лжи.

Но между нами тоже было настоящее.

Всё это время.

Эти два года мы были друг для друга всем.

И сейчас это оставляло особенные шрамы на моей душе.

Ближе к обеду он написал мне сообщение, что у него много работы, что он любит нас и нам нужно поговорить вечером.

«Приеду после 22:00».

К тому моменту я уже решила, что Тайлер пробудет у нас не больше двух часов.

И когда он пришёл с кучей каких-то игрушек, сияющий будто лучистое солнце, Эйдан буквально сразу поспешил к нему. Хотя обычно относился к людям настороженно.

Но их связь была видна невооруженным глазом.

У Тайлера ручьём хлынули слёзы, он прижал его к себе, подняв на руки, а я вообще не могла говорить, глядя на это.

Я будто застыла и все мои конечности стали камнем.

Я стояла как истукан, пока он не мог оторвать от него своих глаз.

— Папа, — прозвучало из маленьких уст, и мне казалось, что я умерла.

Эйдан впервые за сутки заливисто засмеялся, и по моим щекам тоже потекли солёные слёзы, когда Тайлер начал целовать его.

Я ещё никогда не ощущала столько противоречий в своей груди.

Мы создали максимально некомфортную, ужасную ситуацию.

В которой страдали и сами, и втянули других.

И самое главное — самое дорогое, что у нас есть.

Наш сын теперь также варился в этом котле…

И мой выбор должен был к чему-то привести.

Но пока я лишь стояла и смотрела, как они оба счастливы.

И сама в этот самый момент ощущала какой-то прилив сил внутри.

Я всегда думала о том, что Тайлер стал бы прекрасным отцом, но видеть это по-настоящему было совсем другим уровнем.

Они были похожи как две капли воды.

Поэтому иногда нас с Брэндоном бесцеремонно спрашивали, откуда у мальчика такие тёмно-золотые волосы.

Как правило, я не отвечала, а просто сверлила их своим тяжёлым взглядом. Брэндон мог что-то съязвить, ведь он всегда защищал меня от нежелательных вопросов и разговоров.

Но лишь с Тайлером я ощущала умиротворение. Хоть и секундное, ведь мысли всегда витали возле Брэндона, заставляя меня думать о том, как ужасно я поступаю.

Мы говорили и сидели вместе около трёх часов, и ему уже пора было идти, потому что Брэндон должен был вернуться домой.

— Не могу отпустить его, — сказал он, пока Эйдан уже спал у него на руках.

— Я понимаю, но так нужно, Тайлер, — попросила я, протягивая ладони.

— Я сам переложу, — прошептал он, направляясь с ним в детскую.

От эмоций сын крепко уснул, и мы с Тайлером вышли оттуда, чтобы поговорить.

Тайлер…

***

— Нужно сказать Брэндону, что я приезжал. Что мы с Эйданом виделись. Так будет правильно, — прошептал я, уговаривая её.

Ведь понимал, что он должен знать правду. Чтобы мы все могли общаться.

И, о боже, как я был счастлив, что Эйдан так меня принял.

Я не мог передать словами, что ощутил, когда услышал этот милый, тонкий голосок.

Увидел копию её глаз.

Ощутил его тепло, запах и услышал его детский смех.

Всё вдруг перестало существовать.

В этой квартире и во всём мире были только мы втроём.

Она смотрела на нас с настоящей любовью, но и этому не суждено было сбыться.

Когда сын уснул мне нужно было покинуть то единственное место, где я был счастлив.

Я протянул к её лицу свою руку и убрал прядки волос за ухо, в последнее время я всё чаще видел её с распущенными длинными волосами.

— Спасибо, что дала мне эту возможность, — поблагодарил я, глядя в её покрасневшие от эмоций глаза.

— Тайлер, мне нужно сказать тебе кое-что… — подавлено промолвила она, уводя глаза в пол.

— Я слушаю, — согласился я ровным тоном, но внутри уже было что-то угнетающее.

— Брэндона вроде как переводят в Лондон, — сказала она, и у меня в груди болезненно зажгло.

— В смысле в Лондон? Вы хотите переехать туда? Уэнсдей… — у меня пропал дар речи, все слова перемешались в кучу. Я не знал, как реагировать. Не знал, что говорить. Я просто потерялся от такой новости. — Мы пока не говорили об этом. Но я должна была сказать, — промямлила она гнусавым тоном.

— Допустим… Но, Уэнсдей. Ты же не примешь решение сгоряча, верно? Я не хочу бросать отца, и знаю это не твои проблемы, но он болеет. Однако и ребёнка я не потеряю. Я только его приобрёл. Я уже молчу про то, что я чувствую к тебе, ведь по факту меня раздирает на куски, когда я ложусь спать и представляю, что ты замужем за другим. Я просрал всю свою жизнь из-за той мрази, и сейчас я, наконец, пытаюсь всё наладить. Пожалуйста, Уэнсдей, не руби с плеча, — уговаривал я на эмоциях.

Меня всего трясло.

— Я не буду решать сгоряча. Но и меня пойми. Прошло два года. Я уже не тот человек, которого ты знал, — заявила она, пытаясь отстраниться.

— А вот этого не надо. Ты именно тот человек, которого я знал. И ровным счётом ничего не изменилось. Ты знаешь меня, а я тебя. И не нужно сейчас притворяться, что ты якобы переросла меня. Это так не работает, Уэнсдей, — возразил я, повысив голос.

— Ты всё время давишь, Тайлер, — отчеканила она с гневным видом, — А я уже так не могу.

— Подумай о ком-то кроме себя, и тогда может сможешь принять это давление. Ведь ты всё время решаешь за нас двоих, а это нечестно! — продолжили мы ругаться и спорить. Как два упёртых идиота.

— Нет, знаешь, что, просто уходи, я достаточно долго жила без этого и проживу дальше, — она принялась снимать с себя подаренную цепочку.

— Господи, Уэнс, что ты от меня хочешь? Чтобы я был как твой Брэндон? Соглашался со всеми твоими словами и молча страдал от твоих решений?! Чего ты, блядь, реально от меня хочешь???!!! Хочешь, чтобы я сходил с ума от боли, что ты причиняешь? Отлично, я уже, можешь поставить галочку на этом пункте! — выкрикнул я от злости, — Остановись, чёрт возьми, Уэнс!

Я схватил её за запястье, потому что от нервов она никак не могла расстегнуть её, и практически плакала.

— Не впутывай сюда Брэндона, не смей даже говорить о нём. Осуждать его. Он вообще не заслуживает всего этого, во что мы оба его втянули, — отрезала она грубым, ледяным тоном.

— А я? А ты? Мы заслуживаем? Что я сделал тебе? По факту меня просто заставили силой сделать всё это. Ты даже не потрудилась подумать своей головой, что это был не я. Не стала слушать, потому что уже начала жить с другим мужиком по своей воле. Буквально сразу, не успели мы расстаться. Я заслужил это? Ответь мне. Ведь я всегда любил тебя. Сильнее всего, что вообще могло существовать в этом мире. Ты была и остаёшься для меня всем, неужели ты не понимаешь? Но я не буду молчать. Терять тебя, сына, и просто стоять, сложив руки, нет, Уэнсдей. Если нужно ругаться с тобой и спорить, я продолжу это делать, ведь только так ты поймёшь, что правильно, а что нет, — продолжил я наседать, потому что уже не мог остановиться.

— Не считай себя самым умным и самым несчастным в этой ситуации. Я не могла знать, что происходит. Ведь ты врал мне. Опаздывал на наши встречи, задерживаясь с той девицей. Я всё помню, Тайлер. И эта обида на поверхности. Ничего не прошло. — промолвил её голосок, и всё вновь вылезло из терний забвения.

— Я тоже помню, Уэнсдей. Например, то, как ты целовала его еще до того, как мы узнали, что ты беременна. Как ездила с ним чтобы сделать аборт, я всё это помню. И каждый раз у меня жжёт в груди от этих воспоминаний. Но я простил тебя. Я готов был всё тебе простить, лишь бы у нас была семья. Чёрт, ты режешь меня без ножа. Я не хочу ругаться. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя плохо, или чтобы Эйдан, не дай Бог, слышал это, но если ты заберешь у меня его, Уэнсдей. Если ты хотя бы подумаешь об этом… — хорошо, что я вовремя остановился. Потому что её взгляд готов был меня испепелить.

— Уходи, — заявил её надменный голос, и я вновь прижал её к стене в коридоре.

Одной рукой взяв её за талию, а второй удерживая её запястья.

— Отпусти. Ты обещал, — разнервничалась она, когда я уткнулся носом в её шею. Запах её волос заставлял моё сердце кровоточить.

— Я помню, что я обещал. Просто не своди меня с ума, пожалуйста, — прошептал я ей на ухо, и она поцеловала меня, не выдержав этого сумасшедшего притяжения, которое возникло между нами.

От каждой нашей ссоры градус в помещении становился выше.

Рикошетом от стен отскакивали молнии, что зарождались в наших телах.

Я целовал её, прижав к себе, как единственное сокровище, которое мог отыскать на этой земле, и она запустила свои пальцы под мою футболку, царапая меня и нагнетая.

Внезапный звук ключа в замочной скважине заставил её оттолкнуть меня к стене со всей имеющейся силы, но наш вид говорил сам за себя, и Брэндон застыл в двери, глядя печальными глазами на весь этот театр абсурда, который мы устроили…