Мизантропия. Развилка.

Тайлер

***

Слипшиеся глаза вдруг разомкнулись, и я услышал стук своего сердца, пытаясь вдохнуть больше воздуха.

Но во рту была трубка, не позволяющая сделать это, а из рук торчали куча катетеров.

Вокруг было много незнакомых глаз, и только взглянув глубже, я увидел те самые. Жизненно необходимые. Любимые. До боли в груди родные.

Из которых ручьём лились слезы. Рядом стоял встревоженный отец и не мог отвести от меня свой болезненный взгляд.

Кажется, меня действительно не хотели отпускать…

Я ощущал, что они держали меня здесь.

— Это чудо, — произнесла девушка в медицинской форме.

— Парень, ты — счастливчик, — сказал какой-то мужчина, видимо, мой врач.

Уэнсдей молчала и выглядела парализованной. Будто вообще находилась не здесь. Я пытался заговорить, но трубка мешала.

— Сейчас, погоди, вынем из тебя это, — сказала девушка, вытаскивая её из моего рта, и мне казалось, что мои внутренности сейчас выйдут наружу вместе с этой штукой.

Я тут же раскашлялся, жадно вдыхая воздух и мне дали воды.

— Много не пей, желудок отвык, может быть больно, — объяснил мне врач.

Но мне казалось, будто я готов выпить целое ведро, настолько всё моё тело иссохло от жажды.

— Мы оставим вас на пять минут, — сказал мужчина, глядя на отца и вышел из палаты.

Она смотрела на меня, словно не веря, что я вернулся. Даже боялась подойти. Красными глазами пожирая моё нутро.

Я видел её во сне, но даже сейчас боялся, что всё это нереально.

— Знал бы, что ты будешь так переживать, — кое-как промолвил я, закашливаясь, — Умер бы давным-давно.

— Заткнись, — сказала она, кинувшись ко мне и вцепившись в ворот моего больничного халата, целуя мои сухие губы, — Ты жив. Господи.

Она обнимала меня, передвигая ладони по моей грудной клетке, а я даже не мог поднять руки, потому что в них не было сил.

— Что-то с моей регенерацией, — ответил я, вдыхая запах её волос, — Совсем не работает.

— Потому что ты давно не обращался, — сказала она, вновь заплакав.

— Уэнс, ну ты чего… Пап, не добивайте меня, — упрашивал я, глядя на их трагичные лица.

— Всё хорошо, сын, главное, что ты вернулся, — промолвил он, поморщив нос. — И ты не сказал мне, что я стал дедом.

Мой взгляд тут же поймал глаза Уэнсдей. Она вытирала со щёк влажные дорожки.

— Где он? Ты познакомила их? — улыбнулся я во все тридцать два зуба.

— Он вылитый ты, — подытожил отец, не сдерживая эмоций.

— Я знаю… — сказал я, влюбленным взглядом глядя на Уэнсдей.

— Он дома… с Брэндоном, — объяснила она, и я кивнул. — Нам многое предстоит обсудить, но всë ужасное позади.

Я в глубине души понимал, о чём она, и мне было неспокойно. Я знал, что всё, что сейчас происходило было временно. Ведь она любила меня, поэтому повела себя так, когда я очнулся.

Но я хотя бы знал её истинные чувства и если нужно было добиваться её я был готов к этому. Сейчас. Раз уж судьба по какой-то причине предоставила мне шанс жить дальше.

— Эйдан был со мной… В моём сне, — сказал я ей, пока она держала меня за руку.

— Не может быть. Это не сон, это кома, Тайлер.

Она вдруг резко схватила телефон, но не увидев там ни одного пропущенного, немного успокоилась, однако сразу набрала номер Брэндона.

— С Эйданом все хорошо??? — прозвучал ей тревожный голос так, что моё сердце сжалось.

— Он долго спал, проснулся буквально десять минут назад. Как ты? — спросил он в тревоге, и она вдруг выдохнула.

— Тайлер очнулся. Я скоро приеду за ним, — промолвила она, сжимая мою ладонь своей…

Всё казалось бессмысленным, кроме нашей семьи.

Я пришёл в себя спустя примерно неделю после этого. Рана хорошо стянулась. Уэнсдей приходила ко мне каждый день вместе с Эйданом. Несколько раз их даже привозил Брэндон. Но он не стал заходить. Видимо, это было для него слишком.

Она не заводила разговор о нашей дальнейшей жизни, лишь рассказывала что-то о своих планах на презентации и о том, что её родители вновь скоро приедут в гости к внуку. Брэндон с её слов всё ещё жил в загородном доме, а вечерами они встречались в парке. И пока я был там я ревновал. Ревновал так, что сердце выло волком. Но молчал, потому что выбора не было. Нужно было терпеть и дать ей свободу выбора. Она ведь была такой самостоятельной. До ужаса самостоятельной и упрямой.

Но несмотря на все свои предрассудки, она навещала моего отца. И её родители договорились о его обследовании у семейного доктора. Я вообще не знал, чем заслужил такую доброту с их стороны, ведь в конечном итоге оставался для них никем. Парнем, что затащил их дочь в неприятности. Сделал ей ребенка, увёз в чужой для неё город и оставил одну. Такая правда убивала меня изнутри. Со стороны всё выглядело именно так… если не залезать в моё сердце.

А там жили мысли о том, как я мечтал быть её мужем. Как мечтал встречать с ней каждый рассвет. Видеть, как мой сын растет и становится мужчиной.

Я грезил этим и не знал, как убедить её в этом.

Но это ведь была моя сумасшедшая девчонка. Она не предоставила мне такого шанса…

Сколько бы я не старался, она всегда увиливала от меня.

Не хотела влезать в это снова.

А мне оставалось лишь терпеливо ждать её новых решений.

Уэнсдей

***

К моменту, когда Тайлер вышел из клиники я чётко решила держать сердце в стороне от них обоих.

Они часто гуляли с сыном, приезжали в гости и проводили с ним время. А я села писать вторую книгу.

Это отвлекало меня от всего. От разбитого сердца, от жестокой реальности, от бед, что мы с ними наворотили.

Эйдан рос счастливым ребёнком. У него фактически было два отца, которые души в нём не чаяли. Мы договорились, что когда он вырастет будет считать Брэндона своим крёстным.

Спустя три месяца ко мне приехала Энид. Она просто не могла сделать этого раньше. Потому что после окончания Невермора нашла постоянную работу в Джерико.

Всем сердцем поддерживала нас и всегда была рядом, несмотря на любые трудности.

Жизнь влилась в своё размеренное русло.

Кроме моих необузданных чувств к Тайлеру, которые приходилось тщательно скрывать, но, думаю, он всё чувствовал.

Когда он оставался ночевать я всегда уходила в отдельную комнату, закрывая дверь на замок чтобы не сдаться первой.

Он не наседал, но рядом с ним моё сердце билось чаще. Как и всегда до этого.

Прошло десять месяцев с того самого происшествия.

Мы встречали Рождество, устанавливая большую ёлку на квартире. Эйдан воровал игрушки, убегая и заливаясь звонким смехом. И всё выглядело каким-то действительно важным, трепетным, семейным.

Я слышала, что у Брэндона появилась девушка, но лезть в это не стала. Не знала кто она и не спрашивала у него.

Но заметила, что он стал чуть чаще улыбаться, хоть и думала, что это невозможно после того как я разбила его сердце на части.

Наша с ним история могла научить многому. Например, что нельзя держать рядом человека, когда твое сердце принадлежит другому. Это не закончится ничем, кроме слез и взаимных обид. Мне просто повезло что Брэндон был настолько благородным. Другой бы давно послал меня ко всем чертям.

И я искренне надеялась, что он встретил своё счастье.

***

На улице был жуткий снегопад, и я накрывала на стол. Впервые к нам должна была прийти девушка Брэндона, не знаю, как это могло выглядеть со стороны. Но мы договорились встретить Рождество вшестером.

Было странно находиться в такой компании.

Но, познакомившись с ней, на удивление я не ощутила ревности или боли. Её звали Мила. Нашего возраста, шатенка с карими глазами.

Она была довольно спокойной и милой.

Уже, когда мы сидели за столом, она то и дело смотрела с улыбкой на то как Брэндон учит Эйдана цветам по ёлочным игрушкам. Она знала, что они близки. И не знаю, что он рассказал ей насчет меня.

— А вы давно женаты? — спросила она, разбавив тишину за столом, глядя на нас с Тайлером.

— О-о-о, нет, мы не… — помахала я головой, и Донован слегка разрядил обстановку, рассказывая о том, как мы покупали эти украшения на ёлку. Он тоже всё чувствовал. Как нам было неудобно говорить об этом.

Мне тут же стало очень неловко. Я ощутила, как щеки окутал жар.

— Я уберу со стола, — сказала я, собирая тарелки, и Тайлер тут же встал за мной:

— Я помогу.

Мы с ним молча направились на кухню, складывая все в раковину. Напряжение было просто невыносимым.

Я прекрасно понимала, что всё в прошлом. Нужно жить дальше. Мы выросли, наломали дров, и должны были справиться с этим. Я была рада, что хоть один из нас выбрался из этого общего болота.

— Давай я… — взял он из моих рук большое блюдо, и я громко, обреченно выдохнула, облокотившись на столешницу.

— Это тяжелее, чем я думала, — сказала я, пытаясь успокоиться.

— Не ревновать его? — спросил он, уставившись на меня.

— Нет, — опечаленно ответила я, — Другое.

Я не стала объяснять. Не стала ничего доказывать. Особенно то, что в этой комнате меня тянет только к одному единственному человеку.

Но, кажется, он что-то ощущал. За столом мы с ним постоянно встречались взглядами. Его зелёные глаза сводили меня с ума. От всего этого мне становилось жарко и неуютно. Я мечтала оказаться с ним наедине, а не при всех этих навязчивых взглядах. Но это оставалось лишь моими мечтами. Ведь он снился мне каждую ночь. И каково было терпеть всё это, скрывая всё на замок, словно ничего не было. Будто мы оставались друг для друга лишь прошлым.

Из-за снегопада все остались переночевать. Благо комнат было больше, чем достаточно. Ближе к полуночи Эйдан уснул, мы еще раз поздравили друг друга и выпили по бокалу ледяного шампанского. К концу ужина Мила поняла, что между нами с Тайлером есть небольшое напряжение и ничего больше, поэтому никак не отреагировала на то, что мы разбрелись по разным комнатам. Донован слегка огорчённо смотрел на нас, понимая, что между нами очень много недоговоренностей и чувств, с которыми мы так и не справились. Ему стало лучше за это время. Лечение помогало. И это было самым важным. Ведь Тайлер, наконец, был счастлив в какой-то мере. Ощущая себя частью большой семьи. Наверняка, ему также не хватало меня. Но он проявлял понимание.

За этот самый вечер я осознала, что жизнь не стоит на месте, а всё время движется. Мне было девятнадцать лет. А я уже ощущала себя на все сорок. Во-первых, испытав все жизненные трудности на своей шкуре, а во-вторых, потеряв то единственное, что было необходимо. Одним поступком мы могли всё изменить, но боялись вновь причинить друг другу боль.

Броситься в омут с головой во второй раз было страшно. А особенно страшно было повторно разочаровать любимого человека.

Я встала у окна, наблюдая за тем, как хлопья снега кружат в воздухе и вспоминала рождение сына… Мне очень не хватало Тайлера. Настолько, что всё тело болело и мучилось. Но и начинать что-то вновь было неправильно. Поэтому я молча направилась к двери своей комнаты чтобы по старой привычке закрыть еë на защелку, но внезапно в неё постучали…

Тайлер

***

Я очень долго ждал. Целых десять болезненных, мучительных месяцев, чтобы она дала хоть один сраный знак, что скучает по мне. Что я нужен ей. Что она готова попробовать сначала. Но она всегда была такой холодной и отстраненной.

В этом была её суперспособность — делать вид, что ей на всех наплевать. И на этот раз я не собирался давить. Я лишь ждал. Но каждый новый день вил из меня верёвки.

Я постоянно вспоминал нас.

Она была моей. Всю свою жизнь. Я везде провожал её взглядом. Бесконечно ревновал и сходил с ума, когда мы не виделись. Каждый праздник, каждые выходные, все вечера, что я мог проводил с ними.

И мне было мало даже этого.

Потому что я хотел каждый день ощущать её в своих объятиях. Ловить с ней первые лучи солнца. Чувствовать её не только измученной душой, но и израненным телом.

К тому моменту я уже пошёл на второй курс университета. Работал и хотел для них обоих лучшего.

В это Рождество между нами что-то промелькнуло.

Как яркая вспышка, что дала понять мне её внутренние терзания.

Только там наедине на кухне я понял, что она имела в виду.

Что она хотела этого также как я.

Но рассудок вновь воевал с её сердцем.

И я бы хотел придавить её своими руками к стене и никогда не отпускать, зарывшись в её волосы и целуя.

Но это вновь было бы давлением с моей стороны.

Лишь поэтому после таких интересных вопросов Милы и её реакции на них, я решился на что-то большее.

Я долго смотрел в окно, когда мы разошлись по комнатам.

Вспоминал все мгновения между нами и безудержно скучал.

Даже наши взгляды за столом уже говорили о многом.

Мы почти не разговаривали, но наши души в этот момент были едины.

Ноги вдруг перестали меня слушаться.

Что-то притянуло меня к её двери силой. Я не знал, что именно, но это было похоже на магию.

Не был уверен, что она хоть как-то отреагирует на мой поздний приход в её комнату и не выставит меня за дверь, но всё же постучал с замершим сердцем в ожидании её чёрных, убийственных, пронизывающих меня до костей глаз…