Четыре фазы восходящей Луны

Таньтай Цзинь осматривал скромные условия, в которых жил Е Цинъюй, пока служил на перевале Цзя. — Е Цинъюй, ты выбрал открыть ворота крепости и избежать ненужных жертв войны, начатой Императором Шэн. Не смотря на угрозу казнить за это всю твою семью, — обернулся к генералу Таньтай Цзинь. Е Цинъюй поджал губы и сжал кулаки, но твердо ответил на взгляд нового Короля Цзин, смотря прямо в темные и непроницаемые глаза Таньтай Цзиня. — Император Шэн не щадит никого. И не пощадил бы и твою семью, что служила ему верой и правдой. Если бы я заранее не отправил своих людей в Шэн. Они вывезли семью Е в Цзин, — сказал Таньтай Цзинь, наблюдая за эмоциями на лице Е Цинъюя, читая его как открытую книгу. — Ваше Величество! — бурно отреагировал Е Цинъюй, тут же опускаясь на колени и присягая на верность Королю Цзин. — Встаньте, Генерал Е. Для меня будет честью иметь ваш меч на своей стороне, — сказал Таньтай Цзинь. Е Цинъюй кивнул, все еще не веря, что вся его семья спасена. Вот только… — Ваше Величество. Как дела у Сиу? — неуверенно спросил Е Цинъюй, который давно ничего не слышал о своей сестре. Таньтай Цзинь застыл, даже задержав дыхание, а Нянь Байюй с опаской перевел взгляд с Генерала на своего Короля. Его Величество всегда остро реагировал на упоминание госпожи Е. А за последние дни это было уже второй вопрос, касающиеся благополучия госпожи Е. — А что с ней? — спокойно спросил Таньтай Цзинь, так и оставаясь стоять спиной к Е Цинъюю. — После того как ты вывез Сиу из Шэн, в поместье пришло письмо. Сиу писала, что с ней все хорошо, она в Цзин, с тобой, и нам не стоит волноваться за нее, — сказал Е Цинъюй, не понимая молчаливых намеков Нянь Байюя замолчать. — Что-то не так? Сиу… — Тебе не стоит волноваться за нее. Она в Цзин, — коротко сказал Таньтай Цзинь, после затянувшейся паузы. — Она со мной. Е Цинъюй тут же просиял, а Нянь Байюй только свел брови. — Могу я ее увидеть? — спросил Е Цинъюй. — Ты устал. Отдыхай. Поговорим об этом в другой раз, — сказал Таньтай Цзинь, быстро покидая компанию Е Цинъюя. Нянь Байюй отправился за своим Королем. Только он и еще десяток самых преданных Стражей теней знали о том, что Е Сиу умерла, защищая принца Юэ. Но только Нянь Байюй знал, что Его Величество не смог отпустить госпожу Е даже после смерти. Тело Е Сиу было тайно привезено в дворец Цзин. Но даже тогда ожидания Нянь Байюя не оправдались. Он думал, что господин хочет захоронить госпожу Е рядом со своими предками и принцессой Юэ. Он думал, что Его Величество сделал все лично, когда на следующий день не увидел тела госпожи Е в ледяном гробу среди урн с прахом в дворце Линь Цинь. Он думал… Он ошибался. Лишь он один знал, что тело Е Сиу не было сожжено. Лишь он один знал правду, увидев тело Е Сиу под чарами на кровати в личных покоях Таньтай Цзиня.

***

Таньтай Цзинь приказал созвать шаманов, но совсем не для того, чтобы разбудить дракона на дне реки Мохэ. Он доподлинно знал, что дракон уже мертв. Его силы давно развеялись, а переживать чужую жизнь Таньтай Цзинь не видел причин. Ему хотелось как можно быстрее закончить войну и вернуться в Цзин. Лян Ю была защищена чарами и находилась под круглосуточным присмотром его демонических воронов. Но все равно Таньтай Цзинь не хотел оставлять ее надолго одну. Шаманы нужны были для того, чтобы вернуть душу Лян Ю в тело, что он сохранил нетленным. А пока он расставит ловушку для Сяо Линя. Предсказания Лян Ю бесценны. Он так и не смог их сжечь, хотя должен был бы из-за соображений безопасности. Но это была ее рука, выписывающие эти иероглифы. Это была ее кровь на этих листах. Это было ее последнее послание ему. Ее признание. Ее забота. Ее имя. Когда она очнется, уже никакой войны не будет. Цзин и Шэн будут едины, семья Е будет в порядке, а он будет Императором, что правит миром. Никто не будет равен ему ни по силе, ни по статусу. Он будет выше всех. Он больше не будет рабом и изгоем. Он сможет быть с Лян Ю до самой старости.

***

— Таньтай Цзинь! — раздался голос Сяо Линя. Таньтай Цзинь, ничуть не удивившись появлению принца Шэн, обернулся к Сяо Линю. В белоснежных доспехах, благородный и храбрый принц Шэн на дне мутной реки Мохэ выделялся из общей обстановки. А рядом с принцем был и Пан Ичжи. Таньтай Цзинь скользнул взглядом по заклинателю, но быстро перевел его на Сяо Линя. — Какая неожиданная встреча, принц Линь, — сказал Таньтай Цзинь, а Сяо Линь сразу же насторожился. Таньтай Цзинь, кажется, совсем не удивился его появлению. Он их как будто ждал… — Это ловушка, — сказал Пан Ичжи, увидев, что демоница больше не поддерживает печать, что должна была разбудить древнего дракона. — Все верно, — кивнул Таньтай Цзинь, активировав другую печать, чтобы сковать Пан Ичжи. — Схватить его, но не убивать. Стражи теней накинулись на Сяо Линя, а Пянь Жань занялась Пан Ичжи. Заклинатель пытался выбраться, но лиса быстро заколдовала его, и тот теперь глупо улыбался и не сопротивлялся. — Пан Ичжи! — крикнул Сяо Линь, отражая атаку сразу троих, увидев как его друг добровольно идет за демонической лисой. Таньтай Цзинь отправил в принца заряд энергии. Сяо Линь отразил одну атаку, но в это время Нянь Байюй выступил с другой стороны, собираясь выбить меч из рук принца Шэн. Сяо Линь в последний момент увернулся, получив рану предплечья. Но он отказывался сдаваться, ввязываясь в дуэль с Главой Стражей теней. А Таньтай Цзинь просто следил за боем, не видя причин вмешиваться. Исход этой битвы был предрешен. Женский вскрик раздался среди лязга мечей. Глаза Сяо Линя тут же расширились от страха и он оглянулся. — Бинчан! Стражи теней держали Е Бинчан, а Нянь Байюй воспользовался случаем и выбил меч из рук Сяо Линя, приставляя лезвие сабли к его шее. — Сяо Линь! Прости, я пошла за тобой, — плакала Е Бинчан, которую крепко держали и также угрожали перерезать горло. — Ничего, Бинчан, — с утешительной улыбкой сказал Сяо Линь, оборачиваясь после к Таньтай Цзиню. — Я проиграл. Теперь ты можешь убить меня, только отпусти Бинчан. — Как благородно с твоей стороны. Ничего другого от тебя и не следовало ожидать. Только вот незадача, я не собираюсь тебя убивать, — сказал Таньтай Цзинь, поднимаясь и становясь на уровень с безоружным Сяо Линем. — Тогда чего ты хочешь? — нахмурился Сяо Линь, пытаясь понять Таньтай Цзиня. — Ты отправишься в Цзин в качестве принца-заложника, — решил Таньтай Цзинь, невозмутимо смотря на принца Шэн. — Хочешь, чтобы я повторил твою судьбу, когда ты был заложником в Шэн? — спросил Сяо Линь, а Таньтай Цзинь только усмехнулся. — Я с детства наблюдал за тобой. Учился у тебя понимать и взаимодействовать с людьми. Тебя все любили и я хотел того же. Я думал, что мне просто нужно повторять за тобой, чтобы меня полюбили, — поделился откровенностью Таньтай Цзинь. Раньше он действительно так считал. Думал, что разница между ним и Сяо Линем не велика, что стоит приложить еще немного усилий… Но реальность была такова, что никакие его усилия не могли изменить ненависть к нему из-за его происхождения и статуса. — Ты ошибся, — твердо сказал Сяо Линь. — Да. Мы слишком разные. Благородный и любимый всеми наследный принц и отвратительный изгой, принц-заложник. Если бы не все те мерзкие людишки при дворе, может мы могли бы стать братьями, — рассуждал Таньтай Цзинь, вспоминая жизнь при дворе Шэн. — Как ты и сказал, мы слишком разные, — сказал Сяо Линь, которого не тронули события прошлого. — Я долго считал, что это плохо. Но теперь я все понимаю. Это благословение. Если бы я продолжал повторять за тобой, то никогда бы не оказался там, где стою сейчас. Ты защищал меня во дворце Шэн только из-за моего политического статуса. На самом деле тебе было все равно на меня. Теперь ты такая же пешка. Просто фигура, но уже за пределами доски без чужой защиты, сил и влияния, — сказал Таньтай Цзинь, смотря в глаза Сяо Линя. Принц Шэн не склонил голову, а его взгляд пылал твердостью. Пусть он проиграл битву, но не проиграл войну. Он не сдался, не пал духом. Таньтай Цзинь видел это, но ему было все равно. На добро Сяо Линя, хоть и исполненное только из политических соображений, он не ответит злом. Он не станет убивать Сяо Линя и Е Бинчан. Сяо Линь должен жить, чтобы Шэн пал в самые короткие сроки. Жизнью Е Бинчан можно будет контролировать принца, а его жизнью Пан Ичжи. Шаманы, созванные со всей страны, не могут придумать ничего дельного. Бессмертный из известной секты Сяояо должен знать и уметь больше.