Notice me

      Дни и недели пролетали незаметно. Казалось бы, идёт самый длинный и выматывающий период, но нет — даже его не жалеет время, а потому стремглав летит и не смотрит по сторонам.       Но если время и летит, то отношения — если их можно так назвать — между Феликсом и Хёнджином явно не торопят события и ведут размеренный образ жизни. Последнего, возможно, это и устраивало, а вот Феликса — нет. И что он делал для этого, спросите вы? А ничего — будет вам ответом. Вернее, конечно, попытки завести диалог — в реальной жизни! — были, но не всегда они оказывались успешными. Хёнджин, как мы знаем, мальчик не особо общительный или как минимум закрытый, а потому начать и вести диалог с ним такому, как Феликс, было равносильно мазохизму.       Но несмотря на это, спустя пару недель приветов, семимильными шагами, они начали перебрасываться словами.       Несомненно, начинать нужно с малого, но… эти small talking’и, по мнению Феликса, выходили просто ужасными. Их недо-разговоры были синонимом к слову кринж. И нет, они, к счастью, не разговаривали о погоде и не обсуждали, как давно у чьего-либо дяди появились дети, как это обычно бывает во время коротких разговоров, но тем не менее было неловко и не всегда комфортно. И неловкость и дискомфорт заключались вовсе не в том, что Феликс лажал, а из его рта выливались словосочетания, которые по праву заслуживали в ответ фейспалм и взгляд а-ля ты долбоеб? — нет, просто паузу посреди очередного разговора можно было смело назвать неловкой. Казалось, только подойди или подними руку, и ты сможешь кончиками пальцев ощутить ту повисшую атмосферу неловкости, что витала между Хёнджином и Феликсом. Феликс банально не мог поддержать диалог, жутко стеснялся, не знал с какой стороны подобраться к предмету воздыхания, а свои шуточки не использовал, потому что ими боялся только все испортить.       Вот и плавал в этом котле недо-разговор уже несколько раз.       Одну из таких бесед как-то застала одноклассница Феликса, которая периодически терроризировала двух Чанов, — Рюджин. Она сама по себе была остра на язык и не особо избирательна в словах, а потому, после того, как она стала свидетельницей очередных неудачных попыток начать диалог и поддержать его, даже Феликс удивился, как она ему самому или Хёнджину не дала подзатыльника и не спросила, что это за херня происходит, разговаривать не умеете? Но помимо языка у неё был очень красноречивый взгляд. И вот им она просто не могла не воспользоваться. Её скептическое лицо с выгнутой в недоумении бровью и с сощуренными глазами, которое после нескольких секунд почти незаметно сменилось на лицо человека, который пытается сдержать рвущийся наружу смех, — чтобы не смущать присутствующих, а то как-то не культурно, — нужно было видеть. И Феликс, к сожалению, видел. А ещё хрип от еле сдерживаемого смеха позади, кажется, слышал Хёнджин. Чтобы не смущать присутствующих, говорите? Что ж, Феликс очень не смутился, когда посмотрел на тихо умирающую со смеху Рюджин и заметил мимолетный взгляд в ее сторону от своего предмета воздыхания.       Но, возможно, лишь поэтому Хёнджин предпринял попытку поддержать беседу. Было это примерно так:       Феликс, непонятно зачем увязавшаяся Рюджин и Джисон со спокойной душой во время перемены пребывали в закреплённом классе, в котором, по счастливой случайности, должен был быть урок у ребят помладше. Как только они пришли, Джисон убежал куда-то за последние парты, общаться и веселить молодёжь, стараясь тем самым омолодиться и снова прочувствовать вайб беззаботности; Рюджин и Феликс сидели за и на парте соответственно и переговаривались с классным руководителем: иногда вставляя несколько слов, иногда с усмешками слушая препирания младших учеников с их учителем.       Неожиданно к препираниям, да и вообще к некому образовавшемуся кругу общения с учителем и другими, подключился из неоткуда взявшийся Хёнджин, что сел как раз таки за парту, на которую бёдрами опирался Феликс. Феликс моментально выпрямился, в то время как в голове начала отчаянно трубить мысль: «веди-себя-естественно, веди-себя-естественно, веди-себя-есте-». Естественно он себя почти вёл, лишь не знал куда деть руки, какими опирался позади себя на поверхность, и как положить пальцы, что находились в нескольких сантиметрах от Хёнджина, чтобы это выглядело непринужденно и не было впечатления, что он как-то выделывается. Поэтому и вытянулся по струнке, на несколько секунд забывая как дышать, и боковым зрением поглядывая на парня рядом.       Буквально через пару минут, когда дискуссию прервал очередной должник и учитель стал с ним разбираться, переключая своё внимание, Хёнджин, казалось, мысленно махнул рукой на оборвавшийся разговор, и стал со скучающим видом слушать подошедшего ученика и сидеть, подперев подбородок рукой. А Феликс, перекинувшись мимолётным взглядом с Рюджин, не стал терять времени:       — Как учёба, Джинни?       Хёнджин повернул голову в его сторону и чуть приподнял ту, оглядел снизу вверх, будто только что заметил, и незаметно хмыкнул. Феликс же натянуто улыбнулся и старался придать своему виду как можно больше естественности и расслабленности, перед этим напоминая себе, что нужно дышать.       — Да нормально, — снова хмыкнул он и… всё.       — Понятно, — как-то слишком уж обреченно протянул в ответ Феликс, поведя плечом, и поджал губы, после чего невольно глянул на Рюджин. Та также поджала губы. Но явно не от досады.       Рюджин прислонила кулак ко рту и затряслась в немом смехе, опускаясь головой на парту. Феликс закатил глаза и скрестил руки на груди, перед этим недобро зыркнув на чёрную макушку рядом, обладатель которой в очередной раз обезоруживает его и заводит своим поведением в тупик. Но в этот раз, то ли сжалившись над старшеклассником, то ли услышав задыхающиеся звуки позади себя и почувствовав себя от собственного поведения неловко, то ли ещё от чего, Хёнджин решил поддержать диалог, задавав вопрос в ответ.       — У тебя как? — прочистив горло, поинтересовался он. — Как одиннадцатый класс?       А Феликс застыл. И засиял. Прямо-таки кажется ослепил напротив сидящего своей улыбкой — которую впоследствии незамедлительно спрятал, чтобы не быть таким очевидным — и принялся жаловаться на тяготы выпускника. Не то чтобы жаловаться, но расписывать поминутно, почему старшие классы — это зло, и пытаться отговорить Хёнджина идти по тропе зла (лучше уж к нему в объятия) — это да. Хёнджин часто снисходительно улыбался и хмыкал, пожимал плечами и говорил, что все норм, я на четверки учусь, буду отдыхать. И Феликс, конечно, не верил. Он тоже не был совсем уж распиздяем и троечником пару лет назад, но все равно, как и большинство, подвергся бдсм утехам в старших классах — причём сразу по жести, без подготовки.       Хёнджин на его сравнение тихо рассмеялся. Но Феликс этого не услышал и, увы, даже не увидел, так как отвлёкся на какого-то парня, что врезался в шкаф в конце класса (и, слава богу, это был не Джисон), а после уже и на нервирующий и дребезжащий в коридоре звонок. Лишь повернувшись, он смог застать ухмыляющегося Хёнджина, что сидел чуть опустив голову, и где-то глубоко внутри его бездонных глаз заметить плещущиеся смешинки.       Сидящий в конце класса Минхо лишь усмехнулся на развернувшуюся картину. И, снисходительно покачав головой и улыбнувшись краешком губ, проследил за взглядом, которым Хёнджин проводил уходящего Феликса.

***

      Как-то все шло подозрительно хорошо.       Конечно, огромного прогресса в завоевании Хёнджина не наблюдалось, всё так и осталось на кругах «привет, как жизнь?», но тем не менее всё это происходило без каких-либо насмешек, усталости и игнорирования и даже как-то… охотно, что ли? Хёнджин исправно здоровался первым и тут же пытался спрятать свою голливудскую улыбку, но Феликс то всё замечал. А потому после каждого, казалось бы, ничем не примечательного привет и мимолётной улыбки просто расплывался.       У них, кстати, даже появилось негласное правило: один день первым здоровался Хёнджин, один — Феликс. Да, глупо и, возможно, никакого правила и не было, но Феликс решил считать так и тем самым залечивал свое израненное — Хёнджином же — сердце. И каждый раз, проходя мимо темноволосого и слыша его голос с небольшой хрипотцой, причём адресованный именно ему, Феликс просто превращался в лужицу и пищал от радости. Джисон рядом хихикал и снисходительно хлопал по плечу, иногда этим пытаясь вернуть друга к жизни и вытянуть из мира мгновенно накрывающих грёз.       Наступил день какого-то там первого и супер важного экзамена для будущих старшеклассников, а потому все были на взводе. Даже одиннадцатые классы — то есть непосредственно Феликс и Джисон — знали об этом экзамене, так как-то и дело подвергались причитаниям учителей об их страхах как же эти пустоголовые сдадут и таких же нервных причитаниях от тех самых сдающих, которые бывало вылавливали небезызвестный дуэт и, тряся за плечи, пытались узнать, что их ждёт и как к этому можно морально подготовиться. Нашли у кого спрашивать. Эти двое даже не понимали, о каком экзамене идёт речь, а чужие пробники брали и рассматривали со словами в наше время такого не было, после чего тут же брезгливо отдавали обратно, так как их мозги и без того были подвергнуты насилию в одиннадцатом классе (неважно, что всё, что делали эти двое в школе — это просиживали штаны и шатались по коридорам в поисках «чего-нибудь веселого»). Да и на некоторые экзамены они приходили с похмельем или и вовсе выпив рюмку ещё не готового самогона — то есть практически чистого спирта — для храбрости, поэтому спрашивать у них совета… было как минимум странно.       Возвращаясь к заветному дню: все были на взводе, да не все.       Феликс и Джисон как раз стояли на лестнице и тихо переговаривались с учительницей, обсуждая сегодняшний день, как за их спинами возник Хёнджин и встал по правое от Феликса плечо. Они кивнули друг другу в знак приветствия, после чего Хёнджин заговорил уже с учителем:       — Здрасьте, Вы говорили подойти?       — Ох, здравствуй, да, — та кивнула на его слова, но снова на секунду отвлеклась. — Джисон, зайди в класс, вроде в шкафчиках оставляли. — Джисон проговорил громким шёпотом есть! и, открыв дверь позади, зашёл в класс. Женшина тем временем вернула своё внимание подошедшему и принялась ему что-то объяснять. Феликс тоже вернул ему своё внимание, иногда переключая его на рядом стоящую учительницу, как бы следя за диалогом, но в итоге ненароком скользнул по лицу темноволосого и залип.       Чертовы. Хван Хёнджиновы. Губы.       Феликс невольно округлил глаза, когда взглянул на них, но тут же тряхнул головой и принял невозмутимое лицо. Но взгляд не отвёл. Губы у Хёнджина были пухлые и, казалось, идеальные. Одинаковые по размеру, симметричные, имеющие приятную и притягательную форму. Без единой трещинки на них и соблазняюще розоватого оттенка. За ними точно скрупулезно ухаживали, и это было не зря. Да, впрочем, как и за всем лицом, потому что оно также было идеальным, гладким и с тем самым здоровым блеском. Феликсу безумно нравилось лицо младшего, его пропорциональность и ухоженность, но вот его губы… Они так правильно смотрелись на юношеском лице, что оторвать от них взгляд было просто невозможно. Феликс не понимал, как за все прошедшие месяцы, за, пусть и немного, но разговоров он не обратил внимание на очередное произведение искусства на лице парня. Ко всему прочему, ко всем плюсам, что содержали лишь уста Хёнджина, те, видимо, были до ужаса целовательными. И старший даже чуть было не подавился слюной, когда представил, какого это — целовать Хёнджина и мять его невъебические губы.       Вот только удастся ли ему когда-нибудь это и убедится ли он, что они и вправду предназначены для поцелуев (желательно именно с ним), оставалось лишь гадать…       Внеплановый диалог между учителем и учеником тем временем подходил к концу.       — О, а ты первым идёшь, что ли, Хёнджин? — внезапно поинтересовалась женщина, когда младший хотел было ретироваться.       — Хах, да, — он улыбнулся краешком губ и абсолютно спокойно продолжил: — решил не тянуть, сдать — и уйти.       Учительница одобрительно покачала головой, но после отвлеклась на окликнувшего её Джисона.       — Давай, удачи тебе, всё нормально будет, — хмыкнул Феликс, когда понял, что не должен упустить шанс хоть немного поговорить с Хёнджином и всё-таки подбодрить его. Тот, остановившись к нему вполоборота, довольно сощурил глаза. В нем не было и намёка на нервозность — спокойный, как удав.       — Да я уже все варианты выучил.       — А-       Хёнджин самодовольно хмыкнул и, подмигнув Феликсу и более не задерживаясь, развернулся и двинулся вглубь коридора. У Феликса дернулся правый глаз, а рядом материализовался Джисон. Учительница погнала их к лестнице и попросила уйти, чтобы не мешать сдающим. Парни пожали плечами и стали спускаться.       — Видел какие у Хёнджина губы? Я ахуел, — усмехнулся Джисон и одобрительно покачал головой. Феликс закатил глаза, но все равно ответил.       — Видел. Уже подумал про это. Тоже в ахуе.       — Прикинь целовать такие… Уф, — тот снова отошёл от друга на небольшое расстояние, приобнял себя за плечи и принялся имитировать звуки поцелуев.       Феликс снова скривился и замахнулся, чтобы шлепнуть гуру поцелуев по плечу, но в этот раз тот успел увернуться, а потому по плечу лишь скользнули чужие пальцы. Феликс не остался в долгу и просто пнул друга под зад.       Ближе к ночи того же дня, когда Феликс преспокойненько лежал уже в кровати и залипал в Инстаграме, абсолютно ни о чем не думая и просто наслаждаясь предоставившемуся наконец отдыху, наверху телефона нежданно негаданно вылезло уведомление о сообщение в Какао.       От Хёнджина.       Феликс мигом встрепенулся и сел на кровати, не веря уставившись в экран телефона.       — Кажется? Или головой ударился? — стал судорожно размышлять он. — Или диалогом ошибся?.. Или снова тот Уён пишет?       И ещё множество догадок и предположений крутились в блондинистой голове, от чего сам Феликс тяжело дышал и бил по постели кулаком, не зная что и думать.       Решил в конце концов не думать, а делать — и посмотреть, что же написал Хёнджин.

Хёнджин, 23:16

на пять сдал

      Феликс приоткрыл рот в шоке. Только теперь в хорошем смысле, в отличие от всех предыдущих.       Хёнджин. Сам. Написал ему.       Сам поделился с ним результатом, хотя его никто не просил (хоть Феликс позже и корил себя за то, что не попросил того написать и поделиться впечатлениями, или просто стал планировать при встрече узнать как все прошло). Подумал о нем. И написал.       Хёнджин мог этого не делать. Мог написать близким друзьям, мог написать одноклассникам, мог вообще никому не писать. Но написал Феликсу. Подумал именно о нем. Открыл диалог именно с ним. И написал Феликсу. Сам. Это что-то значило? Феликс не знал. Да и решил пока не особо задумываться, а, наконец, ответить Хёнджину.       Первая мысль была ответить и съязвить, мол, вау, какие люди мне пишут, но она была быстро затоптана голосом разума, и в итоге Феликс пришёл к наиболее подходящему варианту.

Феликс, 23:18

вау

молодец

но ты хитрый, все выучил

Феликс, 23:19

но все равно молодец

      Феликс призадумался. Если ему не изменяет память, он сдал этот — или не этот, потому что он забыл все прошедшие экзамены как страшный сон — явно не на пять, соответственно — хуже Хёнджина. Ну что за чудо ребёнок? И вправду, кажись, с гением общается. Завидный жених, ничего не сказать.

Хёнджин, 23:19

я даже не готовился

перед началом ответы выложили и я все выучил

      Феликс усмехнулся. Когда-то он и его одноклассники также радовались сошедшимся ответам и считали себя мега-мозгами.

Феликс, 23:20

и в конце года вам тоже ответы сольют

но там кринж не написать

я даже с похмельем справился

Хёнджин, 23:21

ахахаха

ну все

и в одиннадцатом тоже можно не готовиться

      После этого Феликс усмехнулся уже с сарказмом. «Если бы», — подумал он, о чем и написал Хёнджину.

Хёнджин, 23:23

не сливают?

жаль

Хёнджин, 23:25

тогда просто с тобой поговорю и всё сдам

      Вот тут уже Феликс второй раз ахуел. Причём второй раз в хорошем смысле.       «Тогда просто с тобой поговорю и всё сдам».       «С тобой поговорю и всё сдам».       Феликс ответил Хёнджину что-то вроде хахах, дада, после чего ответа и продолжения диалога уже не последовало, а сам пребывал в некой прострации.       «С тобой поговорю». Это что-то значило?       — Это точно, блять, что-то да значит, — громким шёпотом выругался Феликс, не веря в происходящее.       Что это было? Хёнджин… флиртовал? Пошутил? Или просто констатировал как факт, что Феликс приносит ему удачу? Но от этого легче не становится, ведь Феликс чаще, наоборот, приносит неудачу, а потому сообщение младшего конкретно выбило его из колеи.       Феликс не знал что и думать. В голове крутилось множество вариантов, к чему же Хёнджин написал то сообщение и с каким посылом. Перебирал все возможные: начиная от банальной насмешки и заканчивая намёком на предложение руки и сердца. Судорожно вдыхал и выдыхал, старался прийти в себя и успокоить разбушевавшееся сердце, но в то же время не знал, как вести себя с Хёнджином теперь и нужно ли что-то предпринимать, изменилось ли что-то.       Было ли это своеобразным намёком — он и не задумывался.

***

      Следующая неделя стремительно близилась к концу, но взамен её конца приближался одновременно любимый и ненавистный многими праздник — День Святого Валентина. Любимый, — потому что конфетно-букетный период; ненавистный, — потому что конфетно-букетный период, разочарование в людях и в собственной персоне, что не получила ни единой валентинки, и вздохи от нерешительности подарить валентинку своему предмету воздыхания.       И Феликс, кстати, относился к последним.       А Джисон, кстати, старался вызволить его из этой категории.       — Это не обсуждается, делаешь валентинку Хёнджину.       Феликс в беспомощности открыл рот и похлопал глазами.       — Да зачем! — воскликнул он и закрыл лицо руками. — Ты понимаешь, что я не смогу ее отдать? Максимум подбегу, кину ему в лицо — и убегу.       — Сможешь, че ты ссышь, — закатил глаза Джисон, схватил друга за плечи и впился в него взглядом, — подошёл, уверенно взял за руку, вложил туда валентинку и сказал: го встр.       — Пошёл ты! — снова воскликнул Феликс и чуть отодвинулся, от нервозности передернув плечами. — Я умру прям на месте, угораешь?       Феликс обхватил себя руками и поёжился от подувшего ветерка. На всякий случай обернулся, чтобы проверить, нет ли знаемых лиц позади, и стал судорожно обдумывать идею Джисона. С одной стороны, вроде как на данный момент всё хорошо, да и учатся они последний год — так почему нет? Но с другой… Феликс попросту не сможет подойти и связать пару слов, чтобы отдать мини подарок Хёнджину. Да и это будет до ужаса смущающим. Стоять перед Хваном, раскрасневшись с головы до пят, и мямлить а.. эт.. т-тебе… от кого? а. э. пока!, после чего позорно убежать, да ещё поди и споткнуться по пути — предел мечтаний. Но… кажется, был один выход.       — Ты отдашь валентинку за меня.       — Чего? — Феликс вздохнул.       — Говорю, отдашь валентинку Хёнджину за меня. Передашь от меня, — Джисон оглядел его скептичным взглядом. — Ну что? Я правда умру на месте, если сам отдам свою же валентинку.       Джисон было открыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге вздохнул и согласился. Феликс довольно потёр в ладоши и, как можно быстрее попрощавшись, чтобы друг вдруг не передумал, двинулся в сторону дома.       Сегодня у Феликса было настроение попотеть за домашней работой. Но увы, та была отложена на лучшие времена в связи с подкрадывающимся днём всех влюблённых.       Феликс долго потел над валентинкой Хёнджину, выбирал подходящий вариант, задумывался о смысле рисунка и слов, и нужны ли были какие-либо слова. В общем, подошёл к выбору со всей ответственностью. Да и к воплощению идеи тоже подошёл очень скрупулёзно. Боялся что-нибудь испортить, а потому сначала сделал набросок на черновике и только после этого принялся — перекрестившись — за оригинал.       Мало помалу и через час с лишним небольшая валентинка была готова. Получилась и вправду не сильно большой, зато, как считал Феликс, очень чувственной.       Только закончив изготовление заветной валентинки Феликса осенило, что, наверное, нужно сделать хотя бы малюсенькие подарочки и близким друзьям. А когда Джисон скинул в Какао видеокружок, загадочно приговаривая, что тоже делает кое-что, Феликс понял, что порадовать нужно не только Хёнджина, но и тех, кто безусловно оценит этот жест внимания.

Ликс, 00:26

подписать?

не подписать?

Сони, 00:30

конечно подписывай

напиши ещё: от твоего будущего парня

Ликс, 00:31

fuck u

      Феликс закатил глаза на очередную выходку лучшего друга, но всё-таки взялся за подпись подарочка. Остановился на лаконичном, но милом: Джинни от Ликса.       Что ж, осталось только пережить момент дарения и его последствия.

***

      — Сидит там! — воскликнул Феликс и, забежав в класс, направился к портфелю. — Джисон, пж быстрее, нужно чтоб он один сидел! Это такой кринж…       Феликс трясущимися руками достал личное орудие самоубийства валентинку и, нервно пыхтя, вручил ее другу. Тот принял ее с искрящимися глазами и явно веселился от того, что совсем скоро должно произойти.       План был таков: Джисон подходит к Хёнджину, желательно когда он один или хотя бы без Уёна, вручает ему валентинку от тайного поклонника и уходит в закат, Феликс тем временем абсолютно незаметно проходит мимо и издалека наблюдает за происходящим, и также уходит в закат, как только подарок достигает своего адресата. План был надёжным, как швейцарские часы. Только вот Феликс надеялся, что он в итоге не обернётся так, как обернулась ему его первая попытка.       Феликс выдохнул Давай и вышел из кабинета, после чего двинулся в сторону туалета, но при этом ненавязчиво глянул в сторону Хёнджина, который расположился на диванчике… вместе с Минхо. Феликс поморщил нос, но в итоге мысленно махнул рукой, надеясь, что этот друг Хвана окажется адекватным. Джисон тем временем, засунув валентинку в карман, довольно топал к самому виновнику торжества. Рюджин и Черён — да, они также оказались свидетельницами данного знаменательного события, так как не могли упустить очередной шанс посмеяться, ну и в случае чего подбодрить Ликса и навалять Хёнджину — остались стоять возле стены, напротив кабинета, и решили слушать происходящее, а не ходить кругами, чтобы всё было не так очевидно.       — Хёнджин, привет, — Джисон улыбнулся, встав рядом с темноволосым, и принялся доставать презент из кармана, параллельно раскачиваясь на носках.       — Здоров, — ответил тот, переглянулся с Минхо и снова посмотрел на Джисона.       — Тебе тут подарок, — он ещё шире улыбнулся, отдавая валентинку Хёнджину. — От тайного друга.       — От Уёна, что ли? — усмехнулся Хенджин и, с тщательно скрываемым удивлением, стал рассматривать подарок.       Неподалёку прогуливающийся Феликс развернулся и двинулся в сторону кабинетов, где как раз стояли девушки, и мельком поглядывал на троих парней.       — Ага, пошёл он нахер, — фыркнул Джисон. Боковым зрением увидел проходящего Феликса, а потому спешно попрощался: — Ладно, до встречи, — хихикнул он и, развернувшись на пятках, немедленно ретировался.       Хёнджин тем временем добрался до подписанного адресанта, из-за чего тихо хмыкнул. Огляделся в поисках того, а когда увидел, громко проговорил:       — Спасибо, Ликс! — и улыбнулся, смотря на старшего.       Феликс на мгновение замер, закусив нижнюю губу, но всё же переборол желание позорно убежать, повернул голову в сторону младшего и ответил:       — Пожалуйста, Джинни.       После чего скрылся за стеной. За которой тут же послышались радостные писки и возгласы, а Феликс так вообще быстро задышал и побежал вниз, испытывая нереальный прилив адреналина.       Уже стоя в классе напротив Джисона, который хвалил его храбрость и говорил красава мужик, дальше свадьба, Феликс получил очередное уведомление о сообщение в Какао.

Хёнджин, 12:27

спасибо большое

*стикер с довольным котиком*

      Феликс шумно вдыхая и выдыхая, показал данные сообщения Джисону и от радости запрыгал на месте. Ответил также стикером с котиком, но с сердечком на шёрстке.       Такой День Святого Валентина — грех не праздновать.

***

      После заветного четырнадцатого февраля что-то да изменилось. Например, отношение Хёнджина к Феликсу. И, наконец-таки, лишь в положительном ключе.       Хёнджина стало больше в жизни старшеклассника. Теперь, похоже, они стали настоящими приятелями, а потому исправно общались на переменах и периодически переписывались в Какао.       Хёнджин стал понемногу открываться Феликсу, но было видно, что что-то он все равно утаивал. Впрочем, Феликсу на данном этапе хоть немного информации о нем было достаточно. Так, Феликс узнал, что Хёнджин занимается танцами, причём навыки его достаточно высоки, ведь телом он управляет просто прекрасно (да, он удостоился чести посмотреть видео с одним из его танцев, но лишь группового). В этом они несомненно спелись, ведь и Феликс обожает танцы всей душой. Из записей у него было лишь новогоднее выступление в школе, так как занимался он как любитель вместе с Джисоном, ни в каких группах не состоял, но решил не делиться им, поскольку та вечеринка содержала и неприятные моменты, а заново окунаться в них не хотелось. Да и танец был достаточно сексуальным, отчего Хёнджин мог подумать, что его нагло соблазняют, и из-за такого напора попросту помахать рукой на прощание. Феликс рисковать не стал. Вместо этого риска он выбрал другой — начать шутить свои шутки за двести. И, раз Хёнджин до сих пор общался с ним, значит его все устраивало.       К уморительным шуткам во время общения с Феликсом прилагалась и его тактильность. Феликс определено был синонимом к этому слову, а потому со своим желанием пожамкать кого-нибудь и прилипнуть к кому-нибудь — ничего не мог поделать. Но с Хёнджином держался стойко. Даже спустя пару недель он так и не накинулся на него с объятиями, не сжал в них и даже не прислонялся к его плечу, — хоть и очень хотелось — потому что, опять-таки, боялся спугнуть. Это было глупо. Меняться ради кого-то и ставить его комфорт выше своего — было глупо, но Феликс все равно продолжал делать это и старался угодить Хёнджину.       Посреди одной из недель началась череда странных для Феликса событий. Джисон на эти события играл бровями и исправно скидывал — самодельную, конечно же — картинку с надписью с днём Хёнджина! в Какао, а в жизни потирал ладошки друг о друга и хихикал словно ведьма, довольная результатом своих заклинаний.       Началось всё с того, что Феликса посадили вместе с Хёнджином, когда он пришёл на пересдачу к классному руководителю. На этом всё почти и закончилось, так как Феликс, осознав свою участь был всё, остался просто существовать. Но нет, его мучения в тот день только начались, потому что сидели они за первой партой. За первой и низкой партой, под которой длиннющие ноги Хвана — чтоб их — соприкасались с коленками Феликса, а локти то и дело намеревались столкнуться, потому что Феликс не привык сидеть ровно, а уж тем более писать в одиннадцатом классе — он привык лежать и потом страдать от боли в спине. Вот он и мучился вдвойне.       А после так вообще втройне, потому что Хёнджин начал переговариваться с ребятами позади, когда учитель вышел из класса, и для удобства облокотился на рядом стоящий стул, то есть на стул, за которым сидел Феликс. То есть на спинку стула, на которую периодически опирался Феликс, из-за чего тот спиной то и дело прислонялся к руке младшего. И ладно бы ему дали спокойно отодвинуться и не прикасаться к себе, когда он пытался это сделать, но его наоборот притягивали за плечо обратно и заставляли пару раз сидеть, облокотившись на спинку. В то время как на плече лежала чужая рука, пальцы которой ненароком касались оголенной шеи.       И Феликс тогда не знал, тронулся ли он умом от того, что Хёнджин был настолько близко, и в принципе от всего происходящего, или и вправду в такие моменты чувствовал его долгий и изучающий взгляд на себе.       После второго события у старшеклассника чуть было не отказало сердце.       На одной из перемен, когда у него и класса Хёнджина уроки были на одном этаже, Феликс сидел, развалившись на излюбленном диванчике его предмета воздыхания, и наблюдал за проходящими людьми. Одной из таких оказалась Черён.       Девушка весело подскакала к Феликсу и плюхнулась на свободное место рядом. Они обнялись, тем самым поздоровавшись, но остались сидеть молча: у Феликса просто не было сил на активные коммуникации, поэтому он не предпринимал попыток завести разговор, а Черён — явно не ожидавшая встретить ленивого и спокойного Феликса, неловко мялась, будто бы раздумывая, нужно ли что-то говорить.       — Слушай, — всё-таки начала она спустя где-то минуту, — тут пипец немного… — закусив губу, стала нервно теребить подол юбки, что было на неё не похоже. Феликс недоуменно взглянул на девушку.       — Что случилось?       — Да-а-а… Тут спрашивают, — она неловко прокашлялась и намного тише продолжила: — есть ли у тебя кто?..       Феликс на такое лениво приподнялся и все также вопросительно оглядел младшую.       — Чего? Кто спрашивает? — Чёрен моментально стушевалась и смотрела куда угодно, но не на рядом сидящего парня.       — Я скажу — ты умрешь.       — Нихуя не понимаю, — он покачал головой и свёл брови к переносице. — Ты так шифруешься и скрываешь собственный интерес? Нет у меня никого, сама же знаешь, что я плыву от одного парня.       Черён тем временем вздохнула, поджала губы и отвернулась от старшего. Тот наоборот придвинулся и настойчиво заглянул ей в лицо. Поведение Черён было для него не понятным, а вопрос уж тем более. Хотя, нет, вопрос был обычным, но — спрашивают… Кому-то настолько интересна персона Феликса, что они решили узнать, есть ли у него парень или девушка? Феликс на такую мысль лишь усмехнулся.       — Это Хёнджин, — неразборчиво буркнула в ответ Черён и снова попыталась отодвинуться от парня. Феликс же ничего не расслышал, а потому ещё сильнее нахмурился и попросил повторить. — Спрашивал… кхм… Хёнджин, — уже чётче повторила девушка и, нервно закусив нижнюю губу, взглянула на рядом сидящего.       Феликс ничего не понял. Остался сидеть с таким же хмурым лицом и всматривался в лицо младшей, взглядом бегая от её одного глаза к другому, силясь там найти ответ или как минимум намёк на насмешку. Ничего подобного он не увидел. Черён лишь наоборот, в ответ на его действия заторможенно и аккуратно кивнула, как бы подтверждая свои недавние слова. Феликс на такое отшатнулся.       — Что?.. — он похлопал глазами и уставился в одну точку. — А что говорить то? — истерически рассмеялся и схватился за волосы, оттягивая их. По телу будто прошелся электрический разряд, тело затряслось, а разного рода мысли как ураган ворвались в голову. — Получается, победа? Мне радоваться? Блять, что делать то!       Феликс шумно дышал, оперевшись локтями на колени, и продолжил сверлить взглядом плитку под ногами. Черён аккуратно придвинулась к нему и погладила по спине, после чего потянулась к макушке и накрыла его ладони своими, чтобы тот не терроризировал белокурые волосы.       — Не знаю, Ликс, но… — она поджала губы и постаралась заглянуть парню в глаза, — видимо, и ты ему…       — Йо, — раздался неожиданно юношеский голос рядом, а его обладатель отсалютовал двумя пальцами.       — Привет, — кивнул и улыбнулся другой парень.       Феликс ненароком вздрогнул от знакомого голоса. И, словно в замедленной съемке, вместе с Черён поднял взгляд и посмотрел на подошедших парней. На Минхо, что застыл со сведёнными к переносице бровями, и Хёнджина, улыбка которого, как только он встретился взглядом с Феликсом, тут же померкла.       Феликс моментально выпрямился, еле слышно истерично хихикнул и поздоровался в ответ.       — Я это… — он откашлялся и почесал затылок. Повернулся на рядом сидящую девушку, лишь бы не смотреть на Хёнджина, чей взгляд явно обеспокоено бегал по лицу напротив, и также резко встал. — Пойду. Урок скоро, — показывая на стену, где висели вымышленные часы, протараторил Феликс и, натянуто улыбнувшись, поспешил ретироваться.       Не оглядываясь, залетел в класс, что, к сожалению, находился прямо напротив того диванчика, а соответственно напротив младших, и захлопнул дверь.       — Пиздец! — вырвалось из его рта, как только он увидел лицо Джисона, который стоял удивленно расширив глаза от внезапного появления друга, а щеки его были чем-то набиты.       Хёнджин хотел было пойти за старшим, так как отделяло от него всего ничего, но тут же оказался схвачен за локоть одноклассницей.       — Тебя учительница, кстати, искала, — не смотря ему в глаза проговорила Черён и, не задерживаясь, повела за собой в противоположную от Феликса сторону.       Хёнджин против воли посеменил за неожиданно быстрой девушкой, пару раз оглядываясь на ранее упомянутую закрытую дверь, а Минхо ничего не оставалось, как пожать плечами и двинуться следом.

***

      С ошеломляющей новости прошло пару дней, и эти пару дней выдались до ужаса загруженными, так как учителям неожиданно взбрело в голову устроить какую-то научную выставку. А свалить обязанности по её выполнению они решили на одиннадцатиклассников.       Поэтому за прошедшие дни Феликс не так часто виделся с Хёнджином, от того и не так часто загонялся. Хотя большинству было не понятно, почему он загонялся. По крайней мере Джисону, и он не раз пытался выпытать ответ на волнующий его вопрос, но всё было тщетно. Обречённо вздыхая каждый раз, но видя при этом угнетенное состояние друга, Джисон лишь спокойно повторял, что всё будет хорошо, что волноваться не о чем, он же тебе нравится, так в чем проблема? И Феликс, честно признаться, сам не знал, в чем проблема. Возможно, боялся внезапно охладеть после того, как «добьется» своего краша; возможно, боялся упасть перед ним в грязь лицом (неважно, что он постоянно шутил глупые шутки, а Хёнджин с них смеялся, а не корчил в омерзении лицо — что, вообще-то, многое значило); возможно, банально боялся чего-то нового. Вот и ходил и буквально прятался от Хёнджина, когда тот появлялся на горизонте.       И тот, к счастью или сожалению, не мог не заметить этого.       К концу злосчастной недели, которая по ощущениям длилась даже больше, чем самый длинный учебный зимне-весенний период, старшеклассников не оставили в покое. Наоборот, в последний учебный день их загрузили так, будто уже вечером должна была состояться эта выставка — а до неё, между прочим, была ещё целая неделя! Вот Феликс и носился весь день по коридорам то с коробками в руках, то с одним листочком на важнейшую подпись какого-то завхоза, то из кабинета в кабинет, пугая тем самым сидящих в этих кабинетах учеников и учителей. Пару раз даже забегал к классному руководителю, когда у того, как назло, был класс Хёнджина.       На второй раз он не просто зашел в кабинет, а влетел в него посреди урока и затормозил лишь у подоконника, после чего медленно сполз на пол. В голове было лаконичное: в пизду, я заебался, но произнёс он лишь:       — Я щас умру.       Отчего младшие обеспокоено обернулись, а учитель тут же поднялся с места, на ходу поправляя очки и снисходительно качая головой, прошёл к своему горе-заебавшемуся-ученику.       — На этот раз попросили именно у Вас взять цветную бумагу, — обессиленно оповестил Феликс. Класс на это засмеялся, но некоторые все же сочувствующе вздохнули, как и учитель, что помог ученику подняться, потрепал его по голове и, чтобы помочь с поручением, направился в сторону шкафчиков.       — Хёнджин, — внезапно окликнул учитель темноволосого парня, а у Феликса аж сердце ёкнуло, — давай-ка вместо того, чтоб в телефоне сидеть, иди Феликсу помоги бумаги отнести. Там потом поди ещё с чем-нибудь помощь понадобится.       Глаза старшего моментально округлились, и он посмотрел на самого Хёнджина, что, прочистив горло, убрал телефон с парты в карман и подошёл к учителю, чтобы забрать протянутые бумаги.       — А. Э… — в ступоре приоткрыл рот Феликс, а Черён тем временем хотела было поднять руку, чтобы выручить друга и вызваться помочь взамен своего одноклассника, но моментально оказалась осажена учителем взглядом. — Пусть в спортзал отнесёт, я.. — подорвавшись с места, на пути к двери сказал Феликс, — я там буду. Спасибо! — После чего незамедлительно скрылся.       Учитель, Хёнджин и все остальные проводили ринувшегося парня взглядом.       Хёнджин, взяв бумаги и нахмурив брови, тоже стремительно двинулся к выходу из класса.       Через ничтожно короткое время Феликс уже был в спортивном зале и, словно молния, носился по нему и раскладывал таблички по нужным местам. Школьный день подходил к концу, а потому ему нужно было как можно быстрее закончить всё, чтобы не торчать в школе до вечера. Хёнджин также уже шёл к нему, поэтому ему ещё быстрее нужно было закончить всё. Или хотя бы разложить бóльшую часть табличек, чтобы с чистой совестью вылететь из зала, скрыться на некоторое время от Хёнджина, дождаться пока тот уйдёт, а уже после — вернуться к поручениям.       Почему Феликс избегал Хёнджина? Он не мог дать на этот вопрос однозначного ответа. Он, вроде как, в начале учебного года ещё сам хотел, чтобы тот его заметил и они начали общаться. Рассматривал его больше в романтическом плане, а сейчас… жестоко раскачивал парня на эмоциональных качелях и не давал никаких объяснений, когда всё начало клониться в романтическую степь. Что-то ему не давало покоя. Какое-то чувство в груди подсказывало, что ещё не время.       Феликс тем временем судорожно перебирал списки учеников и их поделок на столе, собираясь сгрести всё в одну кучу и вылететь из спортивного зала, чтобы уже за его пределами рассортировать всё по алфавиту — серьезно, кому это надо было? А от того и не заметил, как за спиной кто-то появился. Очнулся лишь тогда, когда на поверхность стола упала папка с цветной бумагой, и вздрогнул от неожиданности. Обернулся и посмотрел на подошедшего.       — Опа. — удивлённо и одновременно обречено выдохнул он, смотря на недовольного Хёнджина во все глаза и стараясь не подавать виду из-за внезапно разбушевавшегося сердца.       — Опа, — повторил тот и продолжил сверлить старшего взглядом. Феликс сглотнул и забегал глазами по помещению, в надежде таким образом найти себе спасение. Выбрал, как всегда, импровизацию.       — Ты тут, — улыбнулся уголками губ и сделал незаметный шаг в сторону, огибая Хёнджина, — славно. Сейчас я…       Хотел было резко дернуться в сторону и ринуться к выходу, на ходу оповестив — нагло соврав — о своём скором возвращении, как был схвачен за руку и возвращён на место. Только уже намного ближе к краю парты, отчего чуть ли не сел на неё, и прямо перед Хёнджином, который закрыл собой все пути для отступления.       — Ладно, останусь здесь, — нервно хихикнул Феликс.       — Феликс, — грозным шёпотом проговорил Хёнджин, отчего старший буркнул что-то вроде понял и продолжил рассматривать складочки на хёнджиновой рубашке. — Что-то случилось?       — С чего ты взял? — не раздумывая ответил вопросом на вопрос Феликс и посмотрел в глаза напротив, но тут же пожалел об этом и отвернулся. Их обладатель на это действие лишь сильнее нахмурился.       — Ты меня избегаешь.       — Неправда.       Хёнджин выгнул бровь и взглянул на старшего а-ля серьезно? Феликс же поджал губы.       Хёнджин вздохнул и, придвинувшись к парню, — заставляя того окончательно усесться на парту — поставил правую руку возле чужого бедра, а пальцами левой приподнял лицо Феликса за подбородок на уровне своих глаз.       — Я что-то, — он сглотнул, мечась взглядом по лицу блондина, — сделал не так?       Феликс ахуел. В очередной раз заработал остановку сердца и стал просто существовать, так как его душа наскоро покинула тело.       И не знал от чего больше: от происходящего в целом, от обеспокоенного взгляда Хёнджина, на дне глаз которого вспыхивали какие-то искры, или от его слов и интонации, с которой он эти слова произнёс. Не знал, но итог был все равно один: от Хёнджина в целом.       Стало даже как-то стыдно, что он несколько дней избегал его не из-за чего, что потратил эти несколько дней на глупости, а не на выяснения отношений, после чего, возможно, они бы начали встречаться, и Феликс бы, во-первых, убедился наконец, правда ли губы младшего целовательные, во-вторых, прибрал бы его самого — милого и чуткого — к своим рукам, а не оставлял на съедение неблагодарным и не ходил вокруг да около.       При мыслях о губах — что сейчас находились в катастрофической близости — Феликс ненароком взглянул на них, а те чудесным образом приоткрылись, в то время как их обладатель рвано выдохнул, опаляя лицо напротив горячим воздухом. Феликс тут же быстро поморгал и вернул свой взгляд в глаза напротив, что манили не меньше, чем губы. Хёнджин манил его весь, будем честны. А потому оторваться от рассматривания чужих омутов просто не смог, и язык неожиданно перестал слушаться своего хозяина, начиная связывать слова для ответа.       — Н-нет, — прохрипел Феликс, — наоборот даже…       — Почему тогда?.. — шёпотом спросил Хёнджин. Феликс же ненароком облизнул пересохшие губы.       Это не утаилось от глаз напротив, а потому их обладатель проследил за этим действием, задерживая неприлично долгий взгляд на пухлых губах, и придвинулся ближе, уже сам упираясь бёдрами в столешницу между разведённых ног Феликса, после чего посмотрел уже в глаза. Сам Феликс, казалось, не дышал, а пальцами вцепился в ткань чужой рубашки, беспощадно сминая ее.       — Хён-джин! — неожиданно послышалось из коридора, и дверь была открыта с ноги.       В следующее мгновение всё происходило слишком быстро: Феликс дернулся, испугавшись чужого крика, ужаснулся и оттолкнул Хёнджина от себя, сам же проехался задницей по поверхности стола до края и, не удержавшись, шлёпнулся на пол.       Хёнджин хотел было словить его, но из коридора всё же показался Минхо и замер в проходе, недоуменно уставившись на них.       — Ты че, Феликса бьёшь? — он оглядел стоящего на четвереньках, красного и запыхавшегося старшеклассника, после чего перевёл взгляд на тяжело дышащего друга.       — Чего тебе? — вопросом на вопрос ответил последний. Точнее прохрипел, отчего поспешил прочистить горло. Минхо на такой ответ закатил глаза, но все равно ответил.       — Пришёл парты таскать помогать, как и ты.       Хёнджин шумно выдохнул и пытался испепелить друга взглядом, смотря ему в глаза. Феликс неподалёку всё же поднялся, отряхнулся и спешно двинулся к выходу из зала, на ходу бросив я позже подойду.       Феликс поспешил ретироваться, пока Хёнджин вдруг не вспомнил о нем и не увел поговорить просто в другое место. Последнее, что он слышал, выходя из коридора было «вам ещё не сказали?», что заставило его хмыкнуть, ведь кто-нибудь другой их бы точно увидел, потому что не все заходят так эффектно, как Минхо, чуть ли не выбивая дверь.       В душе бушевала буря, а сердце всё не прекращало отчаянно и быстро биться, силясь сломать грудную клетку и выбить рёбра. Щеки до сих пор пылали, а губы дрожали, но на них всё ещё чувствовалось чужое дыхание.       Феликс снова не знал что и думать. Вот у него был шанс поцеловать Хёнджина; он мог сам в конце концов притянуть его к себе и этим всё объяснить, расставить все точки над «i» и таким эксцентричным способом сказать о своих чувствах, но нет, он затормозил, струсил и снова бессовестно сбежал.       «Нужно будет обязательно с ним объясниться», — подумал он, быстро вышагивая по школьным коридорам. И в конечном счете принял решение обязательно поговорить с Хёнджином на следующей неделе.       А пока у него в запасе были целые выходные, чтобы разобраться в себе и наконец понять, чего он хочет.