When it Breaks

Лето перед третьим курсом

Скорпиус Малфой Скорпиус стоял, прислонившись к одной из колонн в вестибюле Гринготтса, вполуха слушая, как отец спорит с гоблином неподалеку, когда кто-то ущипнул его за локоть. Он подскочил и растерянно огляделся. Затем Скорпиус сделал вид, что расслабился, и когда через несколько секунд его снова ущипнули, он схватил нарушителя спокойствия за руку. Это была Мириам, спрятавшаяся за тем же столбом, к которому прислонился Скорпиус. Они рассмеялись, увидев друг друга, а проходивший мимо гоблин усмехнулся над ними, заставив их хохотать ещë сильнее. — Что ты здесь делаешь, Малфой? Скорпиус кивнул головой в сторону отца. — У отца тут кое-какие дела, а после мы пойдëм за новыми мантиями. А ты? До прихода писем из Хогвартса оставалась ещё неделя, так что сегодня в Косом переулке было не так много студентов. Скорпиус огляделся в поисках родителей Мириам, но та оказалась одна. Она продемонстрировала изысканный золотой ключ. — Хочу взять немного денег из хранилища. — Можно с тобой? — не подумав, ляпнул Скорпиус, но тут же пожалел об этом. Он любил кататься в подземных тележках, но родители редко бывали в собственных хранилищах. Он мог ходить только с Альбусом. На момент Скорпиус забыл, что просить показать чужое хранилище было невежливо. Он попытался отступить: — Я имею в виду, извини, конечно, нет. Я не хотел… — Без проблем, — легко сказала она. — Не понимаю, почему бы и нет. — Ты уверена? Я знаю, что это грубо, и я не думал… — Ты слишком волнуешься, Малфой. Пошли. Она повернулась на каблуках, подошла к стойке регистрации и показала гоблину свой ключ, в то время как Скорпиус пошёл сказать отцу, что встретил подругу и хочет провести с время с ней, пока отец не закончит работу. Он умолчал о планах на еë хранилище. Отец, взглянув на часы, кивнул и они договорились встретиться у мадам Малкин через полчаса. — Где твои родители? — спросил Скорпиус Мириам, следуя за ней и гоблином через высокие двери, ведущие в подземные туннели. — Откуда мне знать? — ответила она, протягивая свой ключ гоблину. Скорпиус остановился рядом с тележкой и протянул ей руку. Усмехнувшись, она взялась за неё и забралась внутрь. — Ты такой джентльмен, Малфой. Твои властные родители обеспечили тебе хорошее воспитание. — Мои родители не властные, — возразил Скорпиус, забираясь вслед за ней. Гоблина они, казалось, очень раздражали. Он протянул руку за ключом Мириам, затем повернулся к Скорпиусу. — Посетим ли мы и ваше хранилище, мистер Малфой? Скорпиус вздрогнул. У него не было ключа от хранилища. Может быть, он ему не нужен, потому что отец тоже был здесь и уже подтвердил свою личность? Скорпиус даже не знал, что у него есть хранилище. Мириам внимательно наблюдала за ним, и он старался выглядеть беспечным. — Ты, наверное, раньше даже не видел своего хранилища, Малфой? — подразнила она. — Так и есть, — процедил он в ответ, а затем повернулся к гоблину. — Да, я хотел бы посетить свое хранилище, — авторитетно сказал он, пытаясь подражать тому, как его отец разговаривал с гоблинами. Гоблин кивнул и развернулся, и тележка тронулась с места. Скорпиус нервничал. Что произойдёт, если гоблин попросит у него ключ? Он мог бы похлопать себя по мантии и сказать, что забыл его. Хотелось бы верить, что Мириам не будет смеяться над ним из-за этого. Через несколько мгновений они остановились. Мириам выскочила из тележки и стала ждать, пока гоблин вставит ключ в большой золотой замок. Скорпиус не сводил глаз со сталактитов по другую сторону тележки, не желая, чтобы его застали за бесцеремонным заглядыванием в чужое хранилище. Он мельком взглянул, пока она была увлечена наполнением мешка монетами, и увидел, что оно было размером с хранилище Поттеров. Вернувшись, она остановилась у тележки и ухмыльнулась ему. — В этот раз никаких рук? — подразнила она. Он пожал плечами и снова предложил ей помощь, но мысли его были заняты другим. Вот сейчас гоблин должен был попросить у него ключ. Но он этого не сделал. Он просто перезапустил тележку, и они отправились в предполагаемые глубины туннелей. Скорпиус не был здесь с раннего детства. Он знал, что одна из причин, по которой родители редко здесь бывали, заключалась в том, что им не нужно было расплачиваться монетами, как большинству семей. Несколько месяцев назад Скорпиус спросил об этом деда. Ему было интересно, почему, если его семья была так богата, как он говорил, он никогда не видел денег. Дедушка объяснил, что очень обеспеченные семьи, как и их семья, имеют счета во всех магазинах и ресторанах, в которых они регулярно бывают. Затем эти счета переводились в Гринготтс и оплачивались напрямую из хранилищ. Скорпиус подумал, что это имеет смысл и куда удобнее, чем таскать с собой большие монеты. Он спросил, почему не все так делают, и дедушка объяснил, что гоблины берут за эту услугу большие деньги, а большинство семей не могут себе этого позволить. Затем Скорпиус спросил, как владельцы магазинов понимали, что это была их семья, а не просто кто-то под Оборотным зельем. Дедушка объяснил, что у каждого члена семьи есть фамильная реликвия, которую они используют для покупок, чтобы предотвратить мошенничество такого рода. Скорпиус стал внимательнее следить за тем, как родители совершают покупки, и заметил, что отец всегда демонстрировал кольцо, которое носил на правой руке, а мама использовала бриллиантовое колье на плетёной золотой цепочке. Это был ещё один пример того, как мало осведомлён был Скорпиус. Он думал, что так много узнал, когда мама рассказала ему о войне, но оставалось ещё множество вещей, например, как попасть в собственное хранилище. Мир, казалось, становился больше и сложнее с каждым новым фактом, который он узнавал. Тележка со скрежетом остановилась, и Скорпиус рефлекторно предложил руку Мириам, но та лишь фыркнула. Он сделал мысленную пометку перестать пытаться быть джентльменом рядом с ней. Похоже, ей это не понравилось. Вот почему, когда он увидел, что она дрожит от холода, он не предложил ей свою мантию. Гоблин подошел к хранилищу, но, к счастью, не попросил ключ. Он поскрёб пальцем дверь, и она отворилась, раскрывая просторное хранилище, в два раза больше чем у Мириам. Гоблин стоял у входа, а Скорпиус нервно заглядывал внутрь. — Это всё моё? — шепотом спросил Скорпиус. — Да, — скучающим тоном ответил гоблин. — Сколько хранилищ у Малфоев? — Мириам стояла позади Скорпиуса, с благоговением глядя на сокровища, сложенные перед ними. Очевидно, в отличие от Скорпиуса, её не волновала собственная бесцеремонность. — Это дело семьи Малфоев, — огрызнулся гоблин. Она посмотрела на Скорпиуса и подняла брови. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять на что она намекала. — О. Э-э, точно. Сколько хранилищ у моей семьи? — Семь, — неохотно ответил гоблин. — Они все такие? — удивленно спросил Скорпиус. — Более или менее. Скорпиус вошëл и оказался окружённым кучами золотых монет и других ценностей. В отличие от хранилища Мириам, которое было просто заполнено галеонами, сиклями и кнатами, в этом хранилище находились драгоценные камни, древние мечи и короны, целый шкаф изысканных драгоценностей, которые выглядели слишком тяжёлыми, чтобы их надевать, а также несколько портретов вдоль стен. Скорпиусу было жаль осознавать необходимость спешить на встречу с отцом, потому как он мог часами копаться в этой груде сокровищ. Он заметил, что Мириам смотрит на него с усмешкой. — Ты никогда этого не видел, да? Он пожал плечами. Не было смысла притворяться сейчас. — Возьмёшь что-нибудь? — спросила она. — Было бы неплохо иметь деньги на Хогсмид. — О, эм, нет. Скорпиус смущённо посмотрел вниз и повернулся к двери. — Почему нет? — Мириам схватила его за руку. — Это всё твоё, ты слышал его, — Она мотнула головой в сторону гоблина, — и несправедливо, что твои родители скрывали это от тебя. — Они не скрывали, — защищаясь, сказал Скорпиус. — Я знаю, что мы богаты, и каждый раз, когда мне что-то нужно, они это покупают. В этом нет необходимости, — он указал на золото вокруг себя. — Кроме того, я всё равно не смогу их спрятать. После этого у меня примерка. — Я возьму, — выпалила она. — Я имею в виду, что сохраню их для тебя. Отдам, когда вернёмся в школу, если хочешь. Скорпиус посмотрел на неё. Он не хотел брать золото, но он также не хотел, чтобы Мириам думала, что он просто слабак, который делает всё, что говорят родители. Он кивнул, затем повернулся к ближайшей куче монет и поднял столько, сколько смог удержать в руках — около тридцати галеонов, что более чем удвоило бы все деньги, которые у него были, — а затем помог Мирим поместить деньги в один из её мешков. Когда они вернулись к тележке, Скорпиус спросил гоблина: — Как я смог попасть внутрь без ключа? — Ключей от этих хранилищ нет, — всё тем же скучающим тоном ответил гоблин. — Только гоблин может войти. Ваш отец уже предоставил надлежащее удостоверение личности ранее сегодня. — Что? Его палочка? Или его ко… — Это между гоблинами Гринготтса и вашим отцом, — резко прервал его гоблин. Скорпиус прислонился к тележке. Он задавался вопросом, доложат ли отцу о деньгах, которые он взял. Будут ли у него проблемы? В конце концов, это были его деньги. Но если бы отец хотел, чтобы они были у него, то сказал бы об этом. Мириам внимательно наблюдала за ним. — Что? — спросил он, думая о том, не было ли у него чего-то на лице. — Тебя так опекают. — Вовсе нет! — Вот и да. До сегодняшнего дня ты понятия не имел, что есть целое хранилище, переполненное сокровищами, которые принадлежат тебе, тебе разрешают дружить только с детьми друзей твоих родителей, и я уверена, что есть ещё много чего, о чём родители не удосужились тебе рассказать. — Они много чего мне рассказали, — возразил Скорпиус. — И у меня есть друзья помимо тех, кого я встретил благодаря родителям. — Правда? Кто? — Ты, — быстро сказал он, но тут же смутился, когда её глаза слегка расширились от удивления. Разве они не были друзьями? Этим летом они несколько раз встречались с остальной командой по квиддичу. И сейчас они вели себя по-дружески. Он стиснул зубы, не собираясь отступать, и в конце концов она улыбнулась. — Думаю, ты прав. Ты не делаешь всё, что говорят твои родители. — Она похлопала себя по мантии, куда положила его деньги. Скорпиус кивнул и улыбнулся ей в ответ, хотя всё ещё нервничал из-за того, что отец мог узнать о деньгах. Тележка остановилась, и Мириам выскочила до того, как он успел предложить помощь, а когда они вернулись в вестибюль, его отца уже не было. Скорпиус посмотрел на часы на стене и увидел, что у него есть несколько минут, чтобы добраться до мадам Малкин. Он повернулся к Мириам, когда они вышли наружу. — Спасибо за помощь сегодня. Но если ты украдёшь мои деньги, я тебя прокляну, — добавил он с ухмылкой. — Хорошо, это было бы неловко, так как нам придется видеться на тренировках по квиддичу через день. Я сберегу их. Удачи с родителями. Увидимся через несколько недель, друг. — Точно, друг, — пробормотал Скорпиус, глядя, как она уходит. Он повернулся в сторону Мадам Малкин и пробежал большую часть пути, успев как раз вовремя, чтобы застать отца внутри. Закончив с одеждой, Скорпиус с отцом забрали Розу из дома бабушки и дедушки и пошли пообедать с мамой в кафе рядом с Министерством. Роза рассказывала про Лили и про то, что та начнёт учиться в Хогвартсе, а это несправедливо, поскольку они родились с разницей всего в несколько месяцев, но Скорпиус почти не слушал. Права ли была Мириам? От него и вправду много скрывали? Родители рассказали ему всё о войне. А отец совсем недавно устроил ему уже третий разговор о сексе. К несчастью для них обоих, он, казалось, стремился освежать его в памяти Скорпиуса перед каждым учебным годом. Так что он знал о важных вещах. Хотя он не до конца понимал как работают деньги и какое положение в мире он занимает. Быть на одной волне с Мириам было сложно, и сейчас он просто хотел, чтобы вернулся Альбус. Проводить время с другом детства было невероятно легко. Ему не нужно было постоянно беспокоиться о том, что он скажет или сделает что-то не так и будет выглядеть глупо. Альбус и Нира находились в Румынии. Они навещали своего дядю Чарли в драконьем заповеднике. Скорпиус умолял родителей разрешить ему поехать с ними, но те были непреклонны, объяснив это тем, что он и без того не часто бывает дома, и они хотят провести время с ним. Альбус должен был вернуться через несколько дней, и он обещал выбраться к Скорпиусу при первой возможности и рассказать ему всё о поездке. Он также пообещал привезти ему фигурку дракона. Очевидно, в святилище продавали редкие экземпляры, которые больше нигде нельзя было достать. Вспомнив об Альбусе, Скорпиус задался вопросом, что он подумает об этой истории с хранилищем. Он, наверное, отругал бы его за то, что он взял деньги, и особенно ему бы не понравилось, что Скорпиус передал их Мириам. Альбусу не нравилась Мириам, что было справедливо: она его тоже недолюбливала. — Что ты думаешь, Скор? — прервал его мысли голос отца. — О чём? — Мы думаем о том, чтобы пойти сегодня вечером в магловское кино. Ты с нами? Скорпиус пожал плечами и снова сосредоточился на еде перед собой. — Конечно. Не то, чтобы у него были другие планы, с горечью подумал он. Альбус Поттер Альбус и Нира бездельничали в гостиничном номере, который они делили с Джеймсом, Лили и Хьюго. Другие дети летали с их родителями, дядей Чарли и несколькими укротителями драконов, но Альбус и Нира отказались. Оба наслаждались возможностью избавиться от общества Джеймса, который особенно раздражал с тех пор, как несколько дней назад получил значок старосты через сову. — Мне так надоело слышать, какой чудесный Джеймс, — жаловался Альбус. — Звезда квиддича, лучший в своём классе, староста, а одна из ведьм моего курса сказала мне, что он в хорошей форме. Джеймс красив?! Я никогда так не думал. — Он многозначительно посмотрел на Ниру. — Я уверена, что его девушка так считает, — уклончиво ответила Нира. Альбус почти забыл, что Джеймс тоже нашел себе девушку. Она была хорошенькой пуффендуйкой с глазами лани, и играла на позиции ловца в команде своего факультета. — Ты уходишь от вопроса. — Альбус повернулся, чтобы посмотреть на Ниру, но выражение её лица было непроницаемым. Она посмотрела в потолок и помолчала, словно серьёзно обдумывала ответ. — Трудно сказать, потому что я знаю Джеймса всю свою жизнь и всегда считала его немного придурком. Но я полагаю, он ничего. Высокий, у него симметричное лицо, без больших родинок или прыщей, и красивая улыбка. — Ладно, я понял, — проворчал Альбус. Подняв фигурку дракона, которую он купил для Скорпиуса ранее в тот же день, он начал тыкать в неё, заставляя рычать. — С чего ты вдруг начал завидовать Джеймсу? Раньше его популярность тебя не беспокоила. — Я не завидую, — возразил Альбус. — Завидуешь. Это — очевидно, — беспечно заявила Нира. Альбус вздохнул. — Не знаю. Думаю, меня уже тошнит от того, что меня называют самым разочаровывающим Поттером. И теперь, когда Лили поступит в Хогвартс, мы оба знаем, что она станет старостой и всеобщей любимицей. Я просто... это трудно объяснить. — Ты мой любимый Поттер, — ласково сказала она. — Спасибо, Нира. Ты моя любимая Уизли. — Я уверена, что ты так же любимый Поттер Скорпиуса. Альбус нахмурился. Нира наклонилась вперëд на стуле, чтобы лучше видеть его. — Что происходит у вас двоих? Альбус продолжал смотреть на дракона и молчал. Он не знал, что происходит между ним и Скорпиусом. Иногда, когда они проводили время вместе, всё было как обычно, и они ладили так же легко, как и всегда. Но в иных случаях, Скорпиус казался постоянно раздраженным Альбусом, и он понятия не имел, почему. Как бы ему хотелось наложить на Скорпиуса заклинание, которое проверяло бы его настроение, и тогда он бы мог избегать его в те дни, когда тот, казалось, не хотел, чтобы Альбус был рядом. Нира присоединилась к Альбусу на кровати. Она легла на живот, взяла фигурку венгерской хвостороги и притворилась, что сражается с ночным аспидом в руке Альбуса. Он улыбнулся, когда дракон в его руке плюнул фиолетовым огненным шаром в хвосторогу. — Ты знал ту историю, которую мы только что слышали о твоём отце, сражающемся с одним из них? — тихо спросила Нира. — Это было невероятно. Альбус кивнул. Хотел бы он это увидеть. Но со всеми подробностями, которые дядя Рон вложил в рассказ, казалось, что он был там. Когда Альбус представил папу, летающего вокруг дракона на метле, едва избегая его пламени и шипастого хвоста, он нахмурился. Получившийся образ напомнил ему о Джеймсе. Нира толкнула его в бок. — Но следующее задание, которое они описали, то, что в озере, — моё любимое. — Серьёзно? Помимо дракона, дядя Рон рассказал и про два других задания, в которых участвовал его папа во время Турнира Трёх Волшебников. Задание с озером было не таким захватывающим, как задание с драконом. Всё, что сделал его папа, это съел растение, а затем поплыл на дно озера, чтобы спасти дядю Рона. В итоге он провалил это испытание, так как пытался спасти всех на дне озера и вернулся последним участником. — Второе задание напомнило мне о тебе, Альбус. Может быть, Джеймс мог бы облететь дракона и достать его яйцо, но в этом задании он бы спас своего друга, а затем выбрался на поверхность. Уверена, ты бы остался, как и твой папа. Альбус повернулся к Нире и увидел, что она пристально смотрит на него. — Ты тоже невероятный, Альбус. Может быть, не в том смысле, который сделает тебя популярным в Хогвартсе, но это всего лишь семь лет нашей жизни. Постарайся не забывать об этом. — Спасибо, Нира, — улыбнулся Альбус. — Мне нужно было это услышать. — Ты расскажешь эти истории о своём папе Скорпиусу? — небрежно спросила она. Альбус вздохнул. Он должен был знать, что она не позволит этой теме уйти так быстро. — Ты же знаешь, что он не захочет слушать, — сказал он смиренным голосом. — Он до сих пор остро реагирует из-за своего отца? Альбус кивнул. — Я беспокоюсь о нём, — продолжала она, играя с венгерской хвосторогой в руке. — Те слизеринцы, с которыми он проводит время — злые. Ты не мог бы с ним поговорить? — Я пытался. Почему бы тебе не попробовать? — Если он не послушает тебя, то уж точно не послушает и меня. Просто, — вздохнула она, — присматривай за ним в этом году. — Так и планировал. Тётя Парвати постучала в их дверь. — Пойдёмте. Уже почти сумерки. Давайте посмотрим на этого эффектного полуночного дракона. — Это ночной аспид, самый редкий дракон в мире, — поправил Альбус, вскакивая с кровати. Дядя Чарли сказал, что у них может быть шанс увидеть его сегодня ночью, так как было полнолуние, но ничего не обещал. Альбус схватил статуэтку того самого дракона с кровати и спрятал в карман, после чего последовал за Нирой и её мамой из комнаты. После двух часов безрезультатных попыток увидеть ночного аспида, все сдались и ушли, но Альбус остался, внимательно наблюдая из-за магического барьера. Ещё через час неподвижного ожидания он увидел тёмный силуэт, приближающийся к груде мяса, которой дядя Чарли намеревался заманить в святилище дракона. Альбус едва мог разглядеть его, затем тот начал светиться слабым фиолетовым светом, и Альбус смог различить худощавую фигуру дракона, примерно вдвое меньше, чем другие, которых он видел во время своего визита. Он затаил дыхание, наблюдая, как дракон ест. Невозможно было поверить, что он видит самого редкого дракона в мире. Он был там всего несколько мгновений, затем снова стал почти невидимым, и Альбус увидел, как дракон выстрелил шаром фиолетового пламени в куст, точно так же, как его фигурка. Альбус подпрыгнул, и в следующий момент дракон исчез. Он повернулся, чтобы поделиться с кем-нибудь впечатлениями, но тут же вспомнил, что был совершенно один. Он пожал плечами и продолжил широко улыбаться. Альбусу не нужно было делиться с кем-то ещё, чтобы он наслаждался этим. Ему, вроде как, нравилась идея держать это при себе, и он мог рассказать Скорпиусу, когда вернётся домой. На обратном пути к главному входу он встретил на дорожке Джеймса. — Ты его видел? — с нетерпением спросил Джеймс. Альбус покачал головой. Двое мальчишек шли по дорожке молча, потом Джеймс сказал из ниоткуда: — Олух, пузырь, остаток... а что там ещё? — Уловка, — машинально сказал Альбус, прежде чем закрыть рот рукой. — Чёрт. — Я так и знал! — Джеймс повернулся и ткнул пальцем в грудь Альбуса. Альбус отвернулся, качая головой из-за своей глупости. Джеймс только что выпалил один из паролей к секретному проходу в Хогвартсе между зелёным и золотым гобеленами, который обеспечивал короткий путь между восточным коридором третьего этажа и восточной башней седьмого этажа. Он был на карте Мародеров, и теперь Джеймс знал, куда исчезла его карта. Когда Альбус с опаской посмотрел на Джеймса, он увидел, что тот выглядит скорее впечатлëнным, чем сердитым. — Так всё это время она была у тебя? — спросил Джеймс. Альбус неопределëнно пожал плечами. — Очевидно, ты вернёшь её, — надавил Джеймс. Альбус вызывающе вздëрнул подбородок: — Мы должны делиться ей, как и с мантией. Джеймс посмотрел на него, затем медленно кивнул. — Я уже искал в твоей комнате, — сказал он, продолжая идти по дорожке, — но, судя по всему, на каникулах она была у Скорпиуса. Альбус снова кивнул. — Как ты достал её? — Не скажу. — Откуда ты знаешь, как она работает? Альбус покачал головой. Джеймс рассмеялся. — Я недооценил тебя, Ал. В этот момент Джеймс сильно толкнул Альбуса, и тот предотвратил своё падение, при помощи вспышки магии. Он изо всех сил пытался сохранить равновесие, а затем, разозлённый, повернулся к Джеймсу. — Чёрт возьми! Для чего это было? Джеймс изучал его со странным выражением лица. — Если бы ты толкнул меня вот так, я бы не смог произнести достаточно мощное заклинание, чтобы обезопасить себя так быстро. Не без палочки. Я бы предположил, что кто-то с такими инстинктами преуспеет на занятиях, но ты совсем не справляешься. — Ты же знаешь, что у меня проблемы с чтением, — сказал Альбус тихим голосом. — Я думаю дело не в этом Альбусу было интересно, догадался ли Джеймс об истинной причине, по которой он скрывал свой талант в школе. — Скажи честно, ты видел ночного аспида? — спросил Джеймс с ухмылкой. Альбус вздохнул. Джеймс знал его слишком хорошо. — Видел. — И ты не собирался говорить мне? Почему? — Не знаю, — честно ответил Альбус. — Я не понимаю тебя, Ал. Ты мог бы быть таким крутым, но ты сдерживаешься. Альбус пожал плечами. — Мне не нужно, чтобы все знали, какой я крутой. Я не такой, как ты, — резко добавил он. Джеймс лишь ухмыльнулся ему. Казалось, он был в очень хорошем расположение духа, и Альбусу было интересно, был ли он все ещё в приподнятом настроении после того, как стал старостой. Когда они вернулись, у входных дверей Джеймс остановился и повернулся к Альбусу. — Первый месяц карта будет у меня, я и так долго был без неё. Скажи Скорпиусу, чтобы он подготовил её. — Не могу поверить, что я так нелепо попался. Джеймс широко улыбнулся. — Думаю, хитрыми могут быть не только слизеринцы. — Он выглядел очень довольным собой. Наблюдая, как брат выпрямил спину и выпятил грудь, Альбус закатил глаза. Казалось, несносный Джеймс вернулся, а милый и искренний ушёл, исчезнув так же внезапно, как и дракон.

Рождественские каникулы, третий год

Альбус Поттер Альбус то и дело смотрел на Скорпиуса, который переводил взгляд с проплывающего за окном поезда пейзажа на учебник и обратно. На Альбусе были наушники, сделанные дядей Драко, которые читали ему вслух, но его отвлекали мысли о Скорпиусе, и ему приходилось начинать заново. Он надеялся закончить задание по уходу за магическими существами в поезде, чтобы не волноваться об этом в каникулы, но всё было тщетно и, ему, вероятно, стоило бросить эту затею. В пятый раз, когда Альбус посмотрел на Скорпиуса, тот поймал взгляд, и его карие глаза вспыхнули раздражением. — Ну что? Альбус отложил книгу и снял наушники. — Что «что»? — невинно спросил он. — Смотришь на меня, как будто хочешь что-то сказать, а сам молчишь. Просто говори уже, что бы это ни было. Альбус глубоко вздохнул. Вот оно. Он обдумывал этот разговор несколько недель и даже репетировал свои слова с Нирой. Хотел бы он, чтобы она была здесь, но её семья отправилась в Индию, повидаться с дальними родственниками. Дядя Рон и тетя Парвати забрали её и Хьюго прошлой ночью, и все они переместились через портключ из офиса МакГонагалл. Может, Альбусу стоит подождать, пока она вернется. Он мог бы сделать это по дороге обратно в школу в январе. — Давай, Альбус, — настаивал Скорпиус, явно раздраженный. Альбус сделал ещё один вдох и, наконец, заговорил. — Эти твои новые друзья — Мириам, Уоррен, Сенека и другие четверокурсники… — Что насчёт них? — резко среагировал Скорпиус. У Альбуса промелькнула мысль отступить прямо сейчас, но он уже начал, так что может и закончить то, что хотел сказать. — Они любят тебя только за твои деньги. Скорпиус отошел от окна и скрестил руки на груди. Он выглядел раздраженным, но Альбус продолжил: — Более того, они подлые, и из-за них ты становишься таким же. Ты лучше этого, Скор, и… — Ты ничего о них не знаешь, — перебил его Скорпиус. — Ты просто расстроен, что я нашёл новых друзей. И они любят меня не только из-за моих денег. — В самом деле? Потому что Мириам, казалось, не очень интересовалась тобой до того, как увидела твоё хранилище, а теперь она хочет проводить с тобой всё своё время, и они всегда заставляют тебя покупать сливочное пиво, когда мы идем в Хогсмид. И… — Прекрати! Ты ошибаешься, — Скорпиус встал и посмотрел на Альбуса сверху вниз, так что ему тоже пришлось встать, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты просто завидуешь, потому что я популярнее тебя. В начале года ты злился на Джеймса, а теперь завидуешь мне. — Дело совсем не в этом. Меня не волнует, что у тебя есть другие друзья, мне важно, кто они. Родители Уоррена занимаются тёмной магией, а Мириам — злобная сплетница. Это те люди, с которыми тебе действительно нравится проводить время? Тебе просто нравятся ученики старших курсов, уделяющие тебе внимание? Скорпиус отвернулся от Альбуса и снова взглянул в окно. — Почему ты так отчаянно хочешь быть популярным, Скорпиус? — настаивал Альбус. — Неважно, что… — Тебе легко говорить, потому что у тебя нет шанса стать популярным, — возразил Скорпиус, глядя на Альбуса. Глаза Альбуса расширились. Он ожидал, что Скорпиус даст отпор, но не ожидал удара ниже пояса. Скорпиус выглядел виноватым, когда увидел реакцию Альбуса. Хорошо, подумал Альбус, у него ещё есть совесть. Скорпиус вздохнул. — Ты не представляешь, каково это — поддерживать наследие. — Я? Сын Гарри Поттера, понятия не имею? Ты что, шутишь? — раздраженно воскликнул Альбус. — Это другое, — отмахнулся Скорпиус. — Твой папа — замечательный, поэтому все ожидают от тебя того же. Моё происхождение — не такое безупречное. Я собираюсь стать главой одной из самых влиятельных семей в нашем мире, и мне нужно быть достойным и сильным, но все считают… — он замолчал и снова посмотрел в окно. Альбус потянулся к локтю Скорпиуса и был рад, что тот не отстранился. — Почему ты так отчаянно пытаешься проявить себя? — мягко спросил он. — Что ты пытаешься исправить? Ошибки твоего отца? Скорпиус прикусил губу, и было очевидно, что он пытается его взгляда. Альбуса пробрал озноб, когда подумал о другой возможной причине. — Скажи мне, Скор. Когда ты сказал, что твоё происхождение не безупречно... ты имел в виду роль твоего отца в войне или кровь твоей матери? Он увидел правду в глазах Скорпиуса, и его замутило. Он был уверен, что это отразилось на его лице. Скорпиус вырвался из хватки Альбуса. — Не беспокойся о моих родителях, когда ты должен сосредоточиться на своих, — сказал он с насмешкой, которая напомнила Альбусу Мириам. — Ты знаешь, что тебя называют самым большим разочарованием Гарри Поттера? Гневные слезы навернулись на глаза Альбуса, и он опустил взгляд, чтобы Скорпиус не увидел. Он не хотел давать ему ещё что-то, из-за чего можно над ним посмеяться. — Как реагируешь ты, Скор, когда твои друзья говорят так обо мне? Скорпиус молчал. Когда Альбус наконец поднял глаза, тот снова смотрел в окно. — Даже Джеймс, который может быть настоящим придурком, не терпит этого, — продолжал Альбус. — Хьюго сказал мне, что несколько раз насылал сглаз на людей за то, что они смеялись надо мной. Я знаю, что мне не нужно беспокоиться о Нире. Но ты… ты же не заступаешься за меня, не так ли? Ты молчишь, потому что это — круто. Альбус вытер глаза тыльной стороной ладони и терпеливо ждал, пока Скорпиус посмотрит на него. Когда он это сделал, его лицо было искажено гневом, но глаза были полны раскаяния. Ему не нужно было ничего говорить. Альбус мог прочитать ответ на свой вопрос на его лице. Альбусу показалось, что его ударили. Честно говоря, он бы предпочел, чтобы Скорпиус на самом деле ударил его. Предательство ранило сильнее. Одно дело знать, что вся школа считала его неудачником, ведь у него всегда была поддержка друзей, родителей и даже Джеймса. Но Скорпиус, знавший его лучше всех, считал его жалким. Альбус даже не мог выразить словами, как отвратительно он себя чувствовал. — Я так и думал, — сказал Альбус дрожащим голосом, а затем выскочил из купе, захлопнув за собой дверь. Он оставил свои вещи, но решил, что сможет забрать их после того, как все остальные сойдут с поезда. Прямо сейчас он просто хотел быть как можно дальше от Скорпиуса. Он быстро осмотрел поезд в поисках свободного купе, но все они были заняты. Он увидел Джеймса с группой его друзей и хотел было пойти туда, но покачал головой. Он не хотел быть рядом с гордостью и радостью Гарри Поттера прямо сейчас. Он видел Лили с кучей первокурсников, но он не думал, что был в таком отчаянии. Альбус уже почти смирился с тем, чтобы проводить время с Лили, когда проходил мимо купе со своими соседями по комнате, Локком и Кемпом. Он глубоко вздохнул, перед тем как постучать в дверь, затем медленно открыл её. — Привет, можно я к вам присоединюсь? Я буду молчать, как будто меня здесь нет. — Можешь не молчать, Поттер, — пожал плечами Кемп, указывая на свободное место напротив себя. — Что случилось? Альбус пожал плечами и сел. — Где твоя вторая половинка? — дразняще спросил Локк. Альбус нахмурился. — Кто бы говорил. Локк и Кемп были такими же лучшими друзьями, как он и Скорпиус, и одного редко видели без другого. Ну, люди так говорили обо мне и Скорпиусе, мрачно подумал Альбус. Он понятия не имел, как эта ссора повлияет на их дружбу. — Справедливо, — сказал Локк с улыбкой. — Малфой в последнее время стал немного придурком. Поэтому ты здесь с нами? Альбус кивнул, но промолчал. Он не хотел вдаваться в подробности. Может, Скорпиусу и нравилось говорить о нем за его спиной, но Альбуса это не устраивало. — Хочешь шоколадную лягушку? — Кемп указал на груду сладостей рядом с собой. Альбус был рад перемене в разговоре. Он кивнул и взял лягушку. Увидев открытку, он улыбнулся. Это был Альбус Дамблдор, его тёзка. Папа познакомил Альбуса с портретами двух директоров школ, в честь которых он был назван в прошлом году, когда они были в школе на годовщине битвы за Хогвартс. Альбус считал Северуса Снейпа злобным и угрюмым, но Альбус Дамблдор ему очень нравился. Дамблдор был очень добр к нему и находил весьма забавным то, что Альбус учился на Слизерине, а также то, что он был лучшим другом Скорпиуса. — А вы в курсе, что я собрал полную коллекцию? — спросил Альбус. — Ты нашел карту Агриппы? — недоверчиво спросил Локк. Альбус кивнул, недоумевая, как это никогда не всплывало за всё время, что они провели вместе в комнатах факультета. Он потянулся за карточкой в кармане, но вспомнил, что та осталась в его вещах в купе со Скорпиусом. Альбус предложил еë Скорпиусу в пятницу, на удачу на экзамене по арифмантике. Тот был в плохом настроении и отказался от карты, сказав Альбусу перестать вести себя как ребёнок. Так что Альбус оставил Скорпиуса в покое, засунув карту куда-то в сундук. — Она у меня не с собой, но напомни, я покажу, когда мы вернемся в школу. Локк улыбнулся. — Разумеется, Поттер. Мне не терпится её увидеть. Мы с братьями были уверены, её не существует. Скорпиус Малфой — Мам. Потанцуешь со мной? — Скорпиус протянул руку своей маме, которая сидела за обеденным столом и читала газету. Она отложила статью, которую читала, и широко улыбнулась Скорпиусу, вложив свою руку в его. — Ну конечно. Как я могу отказать такому красивому молодому человеку? — Не забывай красивого старика, за которым ты замужем, — сказал его отец через стол, не отрывая глаз от своего раздела газеты. — Я несколько раз пыталась забыть его, он мне не позволяет, — ответила его мама с притворным раздражением. Его отец показал ей язык, и она ответила ребяческим жестом, а Скорпиус закатил глаза. Иногда он не понимал, как его родители могут переходить от отвратительно ласковых отношений к непрекращающимся спорам, способным соперничать с самыми детскими ссорами Скорпиуса и Розы. — Должна предупредить, — серьёзно сказала его мама, — я не очень хорошо танцую, несмотря на все уроки твоего дедушки за эти годы, — добавила она, улыбнувшись отцу, который тихонько рассмеялся. Скорпиус пожал плечами. Даже плохой партнер был лучше, чем ничего. В детстве он брал уроки танцев по настоянию бабушки, но не практиковался уже целую вечность. Он не хотел выставить себя дураком, когда пойдет сегодня на бал, который устраивали родители Сенеки. Когда Скорпиус был младше, он ненавидел уроки танцев, так же, как ненавидел репетитора по языку и уроки этикета, но теперь он был благодарен за них. Правильное поведение было обязательным условием для участия в обществе чистокровных, и когда он впервые начал тусоваться со старшими слизеринцами, он чувствовал, что находится под пристальным наблюдением. До сих пор он полагал, что он неплохо справлялся с ролью достойного волшебника, но сегодняшняя ночь станет ещё одним испытанием. Альбус был убежден, что наличия большого количества денег достаточно, чтобы все его приняли, но, похоже, они искали чего-то большего, и Скорпиус отчаянно хотел показать им, что может соответствовать их высоким стандартам. В конце концов, он был Малфоем и сыном двух весьма могущественных волшебников. Мама включила музыку по радио, а затем при помощи палочки отодвинула мебель в гостиной. — Где пропадает Альбус последнее время? — спросила она, пока они кружили по комнате. — Не знаю. Помимо Альбуса, у меня есть и другие друзья, — просто сказал Скорпиус, подтолкнув маму, чтобы она покрутилась. Она сомневалась секунду, прежде чем поняла, что он хотел от неё. Он усмехнулся, распознав её проблему с танцами. Она пыталась вести. Это неудивительно, учитывая её характер. — Есть ли у него другие друзья, помимо тебя? — спросила она, когда снова оказалась перед ним. — У него есть Нира. И вообще, я не понимаю, почему это моя проблема. Вы все ведёте себя так, будто он мой младший брат, за которым нужно присматривать. Он старше меня, и у него уже есть старший брат, который может о нём позаботиться. Я не просил его следовать за мной в Слизерин, это был его выбор. Он мог бы легко оказаться на Гриффиндоре с сотнями кузенов в компании, если бы захотел. Мама замерла на месте и хмуро посмотрела на Скорпиуса. — Я не знала, что это щекотливая тема, Скорпиус, на самом деле. Мне просто было любопытно. Я давно его не видела. Вы поругались? — Всё в порядке, — сказал Скорпиус, жестом приглашая её снова взять его за руку. Она это проигнорировала. — Я хорошо знаю слизеринцев, может быть, даже больше, чем они знают себя, и позволь мне рассказать тебе о том, что я наблюдала на протяжении многих лет. — Мам, — заскулил Скорпиус, собираясь отвернуться. Она крепко схватила его за руки. — Извини, но тебе придется меня выслушать. Это цена за то, что ты тренируешься на мне. — Иногда ты ведëшь себя как слизеринка, — проворчал он. Она ухмыльнулась в ответ и отпустила его. — Слизеринцы прекрасно осведомлены о том, как их воспринимают другие. Поэтому они стараются показывать только свои лучшие стороны снаружи и скрывать все остальное. Вот почему они любят свои секреты и маски, — она погладила его по щеке тыльной стороной ладони. Скорпиус отвернулся от неë. — Я не понимаю, какое это имеет отношение к Альбусу. — Я веду к этому, — спокойно сказала она, отдергивая руку. — Это нормально — хотеть показать миру определённое лицо, в то же время скрывая свое настоящее «я». Я политик, и это то, как я живу сейчас. А твой отец открывается лишь нескольким людям, оставаясь отстраненным и холодным со всеми остальными. Но ты должен впустить некоторых людей, Скорпиус. Если ты не сможешь найти людей, с которыми можешь быть честным, ты потеряешь себя. Скорпиус опустил взгляд. Он не понимал, что должен сказать, и что она имела в виду. — Я думаю, что Альбус — один из тех людей, с которыми ты можешь быть самим собой, — продолжила она. — Ругаться — нормально, вы как братья, так что этого следовало ожидать, но не отказывайся от него так быстро. Она снова положила руки ему на плечи. — Лекция окончена. Готов продолжить? Альбус Поттер На четвёртый день каникул Альбус сдался и решил простить Скорпиуса. Переместившись к нему по каминной сети, он заметил дядю Драко и Розу, играющих в шахматы в гостиной. Оба едва обратили внимание на Альбуса. Роза просто указала наверх, не отрываясь от шахматной доски. Выходя из комнаты, Альбус услышал, как Драко пробормотал Розе: «Слава Мерлину. Пора им помириться. Может, Скор перестанет быть таким угрюмым». Скорпиус лежал на кровати и бросал квоффл вверх и вниз. Как только он заметил открывшуюся дверь, он сел, и занервничал, увидев, что это был Альбус. — Я знаю, что вообще-то мы в ссоре, — начал Альбус, — но, может быть, мы можем отложить её на время каникул. Нира и Хьюго в отъезде, и я застрял здесь в компании Лили и Джеймса. Это сводит меня с ума. Скорпиус потянулся, взял что-то с тумбочки и бросил ему. Альбус едва поймал его, затем с любопытством осмотрел предмет в своей руке. Это был миниатюрный комод. — Мне было настолько скучно, что я вчера весь день делал это с моей бабулей, — объяснил Скорпиус. — Ты сделал это без магии? — с благоговением спросил Альбус, открывая крошечные ящики и обнаруживая внутри маленькие одежки. Он был похож на настоящий комод, уменьшенный с помощью магии. Маглы создавали подобные предметы? Вот чудаки. — Да. Моя бабушка любит делать кукольные домики. Веришь, нет, я потратил большую часть дня, чтобы его сделать. Отстой, я знаю. — Я думаю, это невероятно круто, — честно сказал Альбус. Он не мог представить, какие инструменты и сноровка необходимы для создания такой крошечной вещи без помощи магии. — Ну, ты то да, — огрызнулся Скорпиус. Альбус отступил назад, встревоженный внезапной резкостью его тона. Он думал, что они договорились о перемирии. Скорпиус опустил голову на руки и тяжело вздохнул. — Извини. Иногда я так груб с тобой. Я понятия не имею, почему. Это просто выскальзывает, — сказал он себе в руки. — Я знаю почему. Скорпиус убрал руки от лица и с любопытством посмотрел на Альбуса. — Почему? Альбус сел рядом со Скорпиусом на кровать и сосредоточился на крошечном предмете мебели. — Ты обращаешься со мной как с дерьмом, потому что я позволяю тебе. Нира постоянно мне это говорит. — Оу. Зачем ты это делаешь? Альбус пожал плечами и не сводил глаз с предмета в своих руках. — Я не знаю. Ты знаешь меня, я никогда не был из тех, кто долго обижается. Скорпиус молчал. После нескольких секунд неловкости, Альбус встал и поставил маленький комод на полку рядом с фигуркой ночного аспида, которую он купил Скорпиусу летом. — Зачем ты его туда поставил? — спросил Скорпиус, когда Альбус вернулся к кровати. Альбус пожал плечами, обдумывая вопрос, затем улыбнулся, когда до него дошёл ответ. — Мне кажется, два этих предмета олицетворяют тебя. Первый, фигурка дракона, — это твоя сторона Малфоя. Тёмная, опасная, волшебная. Затем маленькая мебель для кукольного домика — твоя сторона Грейнджер. Магловская, трудолюбивая и немного эксцентричная. Всё вместе — Скорпиус Малфой, полукровка. Скорпиус нахмурился. — Не называй меня так. Альбус вскочил с кровати и прошипел: — Так ты теперь фанатик чистой крови? С каких это пор? Нужно ли напоминать тебе, кто твоя мама? Альбус пообещал папе, что уйдет, если когда-нибудь окажется в разговоре о статусе крови. Он и представить себе не мог, что это произойдет со Скорпиусом и в его доме. Он покачал головой, затем повернулся к двери и взялся за дверную ручку, когда Скорпиус потянул его за руку. — Это не так, — защищаясь, сказал Скорпиус. — Я пришёл сюда, полный решимости не говорить о твоих друзьях и быть милым. Но ты груб со мной, ещë и выговариваешь мне за то, что я назвал тебя полукровкой, хотя ты такой и есть. Я тоже, в какой-то мере. — Ты всего лишь на четверть магл, — многозначительно сказал Скорпиус. — Я на 0% магл. Папина мама была ведьмой, и твоя мама тоже, — огрызнулся Альбус. — И с каких это пор ты так внимательно следишь за статусом крови каждого? Скорпиус молчал. Альбус ещё никогда так не разочаровывался в своем друге. Был ли он теперь плохим слизеринцем? Всё ради популярности? Так ли это случилось с дядей Драко? Нет, друзья и семья Драко верили в одно и то же и, тем самым, влияли на его убеждения. У Скорпиуса было наоборот. Альбус снова повернулся, чтобы уйти, и на этот раз Скорпиус не пытался его остановить. Вместо этого он вздохнул и тяжело упал на кровать. Альбус бросил на него последний взгляд и увидел, что его лицо искажено страданием, прежде чем тот поднял руку, прикрывая его. Альбус решил остаться. Скорпиусу явно нужен был друг, и он надеялся, что ещё не поздно напомнить ему, кто он на самом деле. Он пересёк комнату, снял обувь и сел на кровать рядом со Скорпиусом и вытянул ноги перед собой, прислонившись к спинке кровати. Скорпиус опустил руку и вопросительно посмотрел на него, как будто удивившись тому, что он все ещё здесь. Альбус толкнул Скорпиуса ногой в бок. — Расскажи мне, что с тобой происходит. Скорпиус долго молчал, и Альбус подумал, что тот не собирается отвечать. Затем он приподнялся, присоединившись к Альбусу у изголовья кровати. Он прислонился головой к спинке кровати, посмотрел в потолок и наконец заговорил. — Я не фанатик чистой крови. Я люблю свою маму больше, чем кого-либо, и она самая невероятная ведьма, которую я когда-либо встречал. Альбус повернул голову, чтобы посмотреть на Скорпиуса, и увидел, как по его лицу катятся слезы. Он отвернулся к противоположной стене, пытаясь дать Скорпиусу уединение. — Хоть я и не считаю, что маглорождённые хуже, это не меняет того факта, что многие люди до сих пор так считают. Они меньше ожидают от меня, потому что я полукровка, и я хочу доказать им, что они не правы. Мне нужно это. Тебе не понять, потому что тебе всё равно, что люди думают о тебе, а мне нет. — Меня волнует, что думают другие, — мягко ответил Альбус, продолжая смотреть вперед. Говоря, он сосредоточился на полке с черным драконом и маленьким комодом — Просто не все. Но мне важно, что думает Нира. И мои родители, Джеймс и Лили, профессора, которые мне нравятся, твои родители и, наверное, больше всех — ты. Альбус чувствовал на себе взгляд Скорпиуса, но продолжал смотреть вперёд. Скорпиус прислонился к нему сбоку, но Альбус проигнорировал его. Затем Скорпиус поёрзал на кровати, и повернулся к нему лицом. — Я не думаю, что ты кого-то разочаровываешь, Альбус. И когда кто-то впервые сказал это при мне, я заступился за тебя. Затем объяснил, что ты не только мой лучший друг, но и гений зелий, и что твой отец очень тобой гордится. Альбус краем глаза заметил движение Скорпиуса и, наконец, повернул к нему голову. Скорпиус подтянул ноги и уткнулся лбом в колени. — Они все странно посмотрели на меня, — сказал он, его голос звучал приглушённо. — Именно поэтому во второй, третий и четвертый раз я молчал. Мне так жаль, Альбус. Сердце Альбуса упало, и он промолчал, не зная, что сказать дальше. Скорпиус продолжал говорить: — Я пытаюсь быть большим, чем моё богатство, моя фамилия, и мой статус крови. Потом в поезде, когда ты сказал мне, что я нравлюсь им только из-за денег, я так рассердился, правда, не на тебя, а на себя. Я пытаюсь быть большим, чем моё богатство, моя фамилия и мой статус крови, но я, — он поднял взгляд, и глаза его были полны слез, — я не знаю как, — закончил он шёпотом. Они долго смотрели друг на друга. Альбус пытался разобраться во всем, во что признался Скорпиус, а тот выглядел так, словно нервно ждал вердикта Альбуса. В конце концов, Альбус полез в карман и протянул Скорпиусу карточку с шоколадной лягушкой Агриппы. Скорпиус рассмеялся, когда увидел это. — Эта карта — твоё решение всех жизненных проблем? Альбус пожал плечами, продолжая протягивать её Скорпиусу. — Это работает. Нужно ли напоминать тебе, что благодаря ей ты попал в команду по квиддичу и смог оставаться лучшим в классе? И давай не будем забывать, что из-за этой карты я увидел самого редкого дракона в мире. Скорпиус взял карточку и сунул её в карман, а затем Альбус добавил более серьёзно: — Может быть, в пятый раз, когда кто-то скажет обо мне плохо, это придаст тебе смелости стать лучшим другом. — Скорпиус опустил глаза. — А что до остального, Скор… — Альбус сделал паузу, чтобы вздохнуть. — Ты уже больше, чем твои деньги, твоя фамилия, и твой кровный статус. Ты больше, чем твои успехи в классе, статистика в квиддиче и популярность. И тебе не следует тратить время на тех, кто этого ещё не видит. Скорпиус посмотрел на него с болезненным выражением лица. — Тогда у меня останешься только ты, — тихо сказал он. Альбус фыркнул и отвернулся. — Ты так говоришь, как будто это самое худшее. — Альбус встал с кровати и, наконец, был готов уйти. Скорпиус отталкивал его больше, чем он мог выдержать за один присест. — Куда ты пошёл? — спросил Скорпиус. Его голос был слабым, и он звучал более детским. Альбус вздохнул и повернулся спиной к Скорпиусу. — Ты явно не хочешь, чтобы я был здесь. Ты знаешь, где меня найти, когда снова будешь готов стать моим другом. — Пожалуйста, останься, — твердо сказал Скорпиус. Альбус остановился на месте, затем вздохнул и покачал головой. Он услышал, как Скорпиус встал, и почувствовал, что тот стоит позади него в следующую секунду. — Пожалуйста, — снова сказал он. Альбус повернулся и скрестил руки на груди. — Тебе нравлюсь я, Скорпиус? Или тебе просто нравится иметь кого-то, кем ты можешь командовать? Кто-то, кто тешит твое эго и поднимает твою самооценку. Скорпиус стиснул зубы, затем отступил назад, пока не достиг кровати и не сел со вздохом. — Ты не поднимаешь мою самооценку. Скорее из-за тебя я чувствую себя полным дерьмом, потому что ты такой хороший человек, а я такой ужасный. Но ты единственный человек в мире, с которым, я думаю, я могу быть самим собой. И я… — Скорпиус опустил глаза и сказал, глядя в колени, — ты мне нужен. Пожалуйста, не оставляй меня одного. Альбус нахмурился. Он не мог вспомнить ни одного случая, когда Скорпиус был так уязвим с ним. Он снова подумал, насколько очевидно, что Скорпиусу прямо сейчас нужен друг, и он не может позволить себе оставить его одного в таком состоянии. Альбус вздохнул и сказал более лёгким тоном: — Я больше не буду заставлять тебя просить, это больше в стиле Джеймса. — Скорпиус улыбнулся ему, и Альбус присел рядом на кровать. Скорпиус прислонился к Альбусу и положил голову ему на плечо. — Я, блядь, ходячая катастрофа. — Следи за языком, Скор, — поддразнил Альбус, а затем добавил более серьёзным тоном: — Хотя, в чём-то ты прав. — Почему ты все ещё терпишь меня? — недоверчиво спросил Скорпиус. — Я знаю тебя всю свою жизнь, и я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты хороший человек, большую часть времени. Ты просто делаешь ошибки. Мы все делаем. Перестань пытаться быть идеальным, Скор.

Пасхальные каникулы, третий год

Скорпиус Малфой — Я поцеловал Мириам, — признался Скорпиус, когда они с Альбусом устроились на крыше его дома и оба смотрели вверх, глядя на несколько звезд, виднеющихся в облачном небе. Он увидел, как Альбус повернул голову. — Что? Когда? — В Хогсмиде в прошлые выходные. Или, точнее, по дороге обратно в замок. — О. Как это произошло? — Альбус снова отвернулся, и Скорпиус улыбнулся. Он задавался вопросом, сколько сдержанности потребовалось Альбусу, чтобы не сказать ничего плохого о Мириам. Скорпиусу и Альбусу потребовался почти целый месяц, чтобы справиться с неловкостью после ссоры во время рождественских каникул, но они, наконец, были так же близки, как и раньше. Если бы это зависело исключительно от Альбуса, Скорпиус был уверен, что они вернулись бы к нормальной жизни почти сразу, но Скорпиусу потребовалось некоторое время, чтобы преодолеть чувство вины за то, что он был таким плохим другом. Он прямо сказал своим друзьям, что не потерпит никаких насмешек над Альбусом в его присутствии, и на удивление это сработало. Но он по-прежнему держал Альбуса и других своих друзей-слизеринцев отдельно друг от друга. Альбус стал проводить больше времени с их соседями по комнате, Локком и Кемпом, так что Скорпиус чувствовал себя не таким виноватым, когда оставлял его одного, чтобы зависать с другими друзьями. — Помнишь, ты рано ушëл с Локком и Кемпом? Альбус присоединился к Скорпиусу и его команде по квиддичу на обед в «Трёх мëтлах», но примерно через час ему наскучили все разговоры о квиддиче, и он нашел себе другое занятие. Краем глаза Скорпиус заметил, что Альбус кивнул. — Мы провели ещё час или около того в «Трëх мëтлах» после того, как ты ушёл. Когда я собирался вернуться в замок, Мириам сказала, что хочет купить немного сладостей, и настояла, чтобы я пошёл с ней. Итак, я ждал, пока она выбирала свои сладости… Собственно так и получилось, что в Хогвартс мы возвращались одни. — Тогда она на тебя и набросилась? — поддразнил Альбус. Скорпиус покачал головой. — Нет. Она взяла меня за руку, когда мы шли, я решил, что для тепла, а когда мы подошли к хижине Хагрида, она стащила меня с тропы и сказала: «Когда ты собираешься меня поцеловать?» Это застало меня врасплох, так как я понятия не имел, что я нравлюсь ей в этом смысле. — А она тебе? Скорпиус пожал плечами. — Наверное, да. Она красивая и умная. Хорошо играет в квиддич. — Что ещё может быть нужно от ведьмы? — горько пробормотал Альбус. Скорпиус проигнорировал его. — В любом случае, после того, как она это сказала, я наклонился и сделал это. Альбус сел и серьёзно посмотрел на Скорпиуса. — И как? Скорпиус заложил руки за голову, обдумывая вопрос. — Нормально, — сказал он через некоторое время. — После того, как я прижался своими губами к её губам, я не совсем понимал, что ещё я должен был сделать. Поэтому я просто немного подвигал ртом, пока она, в конце концов, не отстранилась. Уверен, это было так себе, но, по крайней мере, она не сказала ничего плохого. Альбус перевёл взгляд со Скорпиуса на огни города и, казалось, о чём-то напряженно размышлял. — Думаю, должно быть лучше, — сказал он, оглядываясь на Скорпиуса. — Может быть, она не та самая, — добавил он насмешливо. — Я знаю, что ты шутишь, но мне пришла в голову мысль. Я никогда не переставал думать об этом, но так ли это работает? Есть ли для меня только один человек во всём мире? И если да, как мне его найти? Альбус склонил голову набок, и Скорпиус мог сказать, что он сдерживает ухмылку. Но он был слишком вежлив, чтобы высмеивать Скорпиуса, поэтому Альбус был лучшим. — Ну, и к чему ты пришёл? — спросил Альбус. — Я спросил у мамы, что она думает. По её мнению, существует множество людей, которые могут сделать человека счастливым. Но когда я задал тот же вопрос отцу, тот сказал, что верит, что для него существует только одна идеальная родственная душа, и это — моя мама. А когда я передал ему мамины слова, он сказал, что точно знает, что она верит в то же, что и он, и, наверняка, просто соврала мне. Объяснил он это тем, что мама, вероятно, не хотела напрягать меня необходимостью найти единственную девушку во всëм мире, с которой мне суждено быть. Альбус задумчиво кивнул. — Но первая ведьма, с которой я буду, не обязательно должна быть той самой, — продолжил Скорпиус. — Мои родители встречались с другими людьми раньше друг друга. Например, отец Ниры и Астория. — Не могу представить ни одну из этих пар. — Я знаю. Невозможно представить моих родителей друг без друга. Но твоя мама говорила мне, что раньше было наоборот. Раньше они так ненавидели друг друга, что никто не мог представить их вместе. — Эту часть я вроде как вижу. Они и впрямь много ругаются. Хотя для них это похоже на игру. Скорпиус кивнул. Он знал, что имел в виду Альбус. Он лишь несколько раз в жизни видел, как родители ссорятся по-настоящему. Во всех остальных случаях они, казалось, препирались для развлечения. — Что ты думаешь о родственных душах? — спросил он. Альбус пожал плечами. — Я не знаю. Скорпиус вздохнул. — Когда ты начнешь целовать ведьм? Так мы сможем обменяться мнениями. Альбус снова пожал плечами и снова лег. — Меня не очень интересуют поцелуи с ведьмами, — просто сказал он. — Или, точнее, они не заинтересованы в том, чтобы целовать тебя. Скорпиус поднял руку, чтобы блокировать толчок, который, как он знал, грядет. Ему удалось избежать удара локтя Альбуса в бок, и они оба рассмеялись. — Если хочешь знать, хорошо ли ты целуешься, просто спроси Ниру, первую ведьму, которую ты когда-либо целовал, — пошутил Альбус. — О да, не совсем то же самое, — фыркнул Скорпиус. — Возможно, она позволила бы тебе потренироваться на ней. И дала бы тебе жëсткую обратную связь. Они оба снова засмеялись, а затем снова стали наблюдать за движением облаков по ночному небу. — Так ты собираешься начать встречаться с Мириам? — спросил Альбус через некоторое время. — Я не знаю. — Но ты хочешь? — Я не знаю. — Что ты знаешь? Скорпиус повернул голову и посмотрел на Альбуса. — Что я абсолютно ничего не знаю о ведьмах. — Здесь я не помощник, — сказал Альбус с улыбкой. — Я и не сомневался. На этот раз Скорпиусу не удалось вовремя уклониться от атаки Альбуса, и он вздрогнул, когда его ударили ногой сбоку по ноге. Альбус Поттер Прошло несколько дней с того разговора со Скорпиусом на крыше его дома, когда Альбус узнал ужасающий факт о том, что Скорпиус и Мириам поцеловались, и изо всех сил старался не показывать отвращения на своем лице. Скорпиус и Альбус практиковали заклинания в саду с дядей Драко. Они работали над чарами Патронуса всю неделю. Об этом попросил Альбус, после того как узнал, что папа освоил это заклинание также на третьем курсе. Драко признался, что выучил это заклинание позже, когда родился Скорпиус. Но он сказал, что ожидание того стоило, потому что у него был самый крутой Патронус из всех, кого он когда-либо встречал. Альбус согласился, поскольку Патронусом Драко был дракон. До сих пор ребятам удавалось создать только серебряный дым, но Альбус был уверен, что сегодня он сможет овладеть заклинанием. Он размышлял об этом всю ночь и полагал, что понял, в чëм раньше ошибался. Альбус пытался одновременно сосредоточиться на положении палочки, ощущении магии, словах заклинания и счастливом воспоминании. Но ему нужно было позволить своим инстинктам взять верх над заклинанием и сосредоточить все свои мысли на счастливом воспоминании. Воспоминание, которое он использовал, было за несколько лет до Хогвартса. Они со Скорпиусом месяцами пытались контролировать свои случайные вспышки магии, затем им наконец удалось сделать так, что все листья во дворе летали вокруг них роем, как летучие мыши. Ему было интересно, какое воспоминание использовал Скорпиус. Поцелуй с Мириам? Гадость. Альбус отбросил эту мысль, потому что было бы трудно создать какой-либо Патронус с этим изображением в его голове. — Где Нира? — спросил дядя Драко, передавая Скорпиусу и Альбусу палочки. После их первых нескольких уроков, когда Альбус обнаружил, что палочка Драко не совместима с его магией, Драко пробрался на площадь Гриммо и стащил его палочку. Альбус всегда беспокоился, что его поймают, но пока Драко удавалось вернуть её обратно в тайник до того, как его родители обнаружили бы её исчезновение. Папа всегда первым узнавал о таких вещах и, казалось странным, что он ещё не догадался. Альбус задавался вопросом, может ли быть, что он знал об уроках, но на самом деле не возражал. — Нира сказала мне, что снова присоединится к нам, как только мы закончим с чарами Патронуса. Она считает, что их изучение в нашем возрасте не целесообразно, — объяснил Альбус. — Скорее всего, она просто ненавидит то, как плохо у неё это получается, — пошутил Скорпиус, и они с Альбусом понимающе улыбнулись. Драко объяснял Нире, что ей сложно по той же причине, что и у него в начале. Это очень эмоциональное заклинание, а она во всём руководствовалась логикой. — Ты будешь хороша в окклюменции, — заверил её Драко, — но с Патронусом будет сложно, пока ты не найдëшь способ использовать те эмоции, которые подавляешь. После получасовой практики Альбус, наконец, почувствовал заклинание, но сдержался, настороженно глядя на Скорпиуса. Наконец-то они снова были близки, и сейчас он не хотел нарушать баланс. И он подозревал, что Скорпиус особенно разозлится на Альбуса, если тот превзойдет его перед отцом. Если бы Альбус мог изменить что-то в Скорпиусе, то это была бы его склонность к соперничеству. К концу урока Скорпиус по-прежнему мог вызвать только серебристый дым, хотя он становился намного ярче, что, по словам Драко, было хорошим знаком. Уверив мальчиков, что это очень сложное заклинание, он пригласил их внутрь на чай. Скорпиус зашёл со своим отцом, а Альбус сказал, что хочет попробовать ещё несколько раз самостоятельно. Оставшись один, Альбус сосредоточился на счастливом воспоминании и воскликнул: «Экспекто Патронум!» Он чувствовал, как из его палочки вырывается дым, но магия всё ещё была натужной. Он не был достаточно расслабленным. Встряхнув руками и постаравшись очистить голову, он изо всех сил попытался вернуться к воспоминаниям о том дне, когда они со Скорпиусом сотворили своё первое настоящее заклинание. Это было в этом самом дворе, несколько лет назад. Когда он снова попробовал заклинание, из его палочки вырвался серебряный единорог и несколько раз проскакал вокруг него, а затем исчез. Альбус радостно подпрыгивал ухмыляясь от уха до уха. Когда он обернулся, то увидел Драко, прислонившегося к перилам крыльца и наблюдающего за ним с ухмылкой. — Я так и думал, — мягко сказал Драко. — Как? — спросил Альбус, улыбка тут же исчезла с его лица. — Что ты сдерживаешься. Но почему? — Это просто случайность, — отмахнулся Альбус. — Сомневаюсь, что смогу это повторить. Он начал возвращаться внутрь, но Драко схватил его за руку, когда он проходил мимо. — Я знаю своего сына. И я знаю, насколько силён в нём дух соперничества. Альбус молчал, не зная, что ответить. — Когда я был в твоëм возрасте, — продолжил Драко уже более мягким тоном, — я слишком долго пытался быть тем, кем, по мнению всех, я должен быть. Не повторяй той же ошибки, Альбус. Не стыдись того, кем ты являешься. Альбус кивнул, и Драко улыбнулся, а затем исчез в доме. Альбус посмотрел на свою палочку и вздохнул. «Если бы я только знал, кем», — прошептал он себе перед тем, как присоединиться к Скорпиусу и его отцу за чаем.