When it Breaks

Лето перед четвёртым курсом

Альбус Поттер Альбус и Нира прятались в бывшей спальне мамы Альбуса в Норе, пока остальные их кузены избавляли от гномов сад. Они избежали этой задачи, предложив помочь бабушке с домашними делами. Та дала им длинный список, но она не знала, насколько хороши Альбус и Нира в беспалочковой магии. Они справились со всем менее чем за час, а затем спрятались, чтобы та не поручила им дополнительную работу. Теперь они сидели на детской кровати его мамы и, просматривая некоторые из её старых учебников, планировали первый за несколько месяцев поход Ниры в Хогсмид. Альбус рассказал обо всех своих любимых местах, большинство из которых находились в стороне от проторенных дорог и были доступны только при наличии у него мантии-невидимки. Он перестал листать мамины заметки по трансфигурации, где на полях были маленькие каракули игроков в квиддич, и серьёзно посмотрел на Ниру. Должно быть, она почувствовала на себе его взгляд, потому что отложила книгу и выжидающе посмотрела на него. — Что? — спросила она, наклоняясь вперед, чтобы увидеть книгу, которую он рассматривал, как будто это было причиной его внезапной смены настроения. Альбус закрыл и отбросил книгу, затем вздохнул и вытянул ноги перед собой. — Я думаю, что я гей, — выпалил он, затем вздрогнул и отвернулся к стене, на которой висел плакат с изображением Ведуний. Нира закрыла книгу и вытянула ноги, отзеркаливая позу Альбуса. Она подождала, пока он повернется к ней, прежде чем заговорить. — Расскажи мне об этом, — сказала она, и Альбус был рад видеть, что новость не вызвала у неё отвращения или неприязни, но он и не ожидал от неё подобной реакции. Вот почему в первую очередь он решил открыться ей. — Я не знаю, что ещё сказать. Меня привлекают волшебники, а не ведьмы. О, без обид, — добавил он с легкой улыбкой и почувствовал облегчение, когда она улыбнулась в ответ. — Я не обижаюсь, — сказала она как ни в чем не бывало. — Ты сказал, что думаешь, что ты гей. Ты не уверен? Альбус пожал плечами. — Я размышлял об этом какое-то время, и я… э-э… я почти убеждён. Полагаю, было бы неплохо проверить это в следующем семестре, когда я буду среди множества разных людей, которые не являются моими родственниками. «И которые не Скорпиус», — подумал он, но не стал добавлять. — Если ничего не изменится к рождественским каникулам, думаю, я скажу родителям. Нира задумчиво кивнула. — В этом есть смысл. Ты меня знаешь, я могу оценить хорошую идею. Ты, эм… у тебя всё хорошо? Альбус кивнул. — Я нормально отношусь к тому, что я гей, если это действительно так, — осторожно сказал он. «Меня не устраивает тот факт, что первый парень, который меня привлёк, — это мой лучший друг, который слишком зациклен на своей внешности, не гей и встречается с моей самой нелюбимой ведьмой во всем Хогвартсе», — подумал Альбус про себя. Нира сказала что-то о Скорпиусе, чем вырвала Альбуса из его мыслей. — Что? — спросил он. — Ты сказал Скорпиусу? — О, нет. — Кажется, я понимаю. Иногда он чрезмерно озабочен приличиями. «Да, — подумал Альбус, — точь-в-точь мои слова». — Но дай ему шанс, — продолжила Нира. — Я знаю, что он может быть придурком, но обычно он показывает себя как друг, когда это действительно нужно. Альбус только кивнул. — Тебе кто-нибудь нравится? Альбус подумал, не пришла ли она к этому вопросу, потому что они только что говорили о Скорпиусе. Нет. Ты просто параноик. — Нет, — солгал он. — Значит, тебя в целом привлекают парни, но тебе не нравится никто конкретный? — Именно. Это было не так. Его привлекал только один парень, и это был Скорпиус. Отсюда и план понаблюдать за своими чувствами к другим людям, когда он вернётся в Хогвартс. Может быть, ему нравился Скорпиус только потому, что он был единственным парнем в окружении Альбуса, не состоящим с ним родстве. Но он подозревал, что всё не так просто. — У меня есть вопрос. По ухмылке Ниры Альбус понял, что ему это не понравится. Он махнул рукой, чтобы она продолжила, что бы то ни было. — Ты живёшь с кучей парней. Ты когда-нибудь подглядывал, пока они одеваются? — Конечно, нет! — Альбус схватил её за ногу и пощекотал ненавистную ей часть выше колена, пока она не спрыгнула с кровати, отступая. Это была ещё одна ложь. Он не смотрел ни на что ниже пояса. «Как будто это делает тебя менее жутким», — сказал критикующий голос в его голове (который по совпадению звучал очень похоже на Скорпиуса), но это не вина Альбуса, что Скорпиус вечно разгуливал без рубашки. Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кровати. Чёрт, я в полной заднице. Скорпиус Малфой Скорпиус начал встречаться с Мириам незадолго до окончания семестра. После их поцелуя перед пасхальными каникулами Скорпиус не знал, что ему делать, поэтому он просто вёл себя с ней как обычно и ждал каких-либо действий с её стороны. Что она сделала, так это начала встречаться с другим парнем. Пятикурсник крепкого телосложения, который показался Скорпиусу немного глуповатым. Он понятия не имел, что и думать, пока Нира не сказала ему, что Мириам, вероятно, пыталась заставить его ревновать, чтобы он что-нибудь предпринял. Скорпиусу же не хотелось ничего предпринимать, особенно против волшебника на два года старше и в два раза крупнее его. Поэтому он оставил Мириам в покое, и к концу семестра та вернулась к нему. Она сказала Скорпиусу, что он хорошо постарался, выведя её на чистую воду, а он понятия не имел, что происходит. Затем, когда она заявила, что они должны встречаться, и снова поцеловала его, он пожал плечами и в конце концов согласился. Мириам нравилась ему достаточно сильно. Она была неглупой, остроумной и вполне хорошенькой, без своей презрительной ухмылки. Кроме того, она имела множество связей, и, казалось, была в курсе всего, что происходит вокруг. Эта часть показалась Скорпиусу наиболее привлекательной. Он, в свою очередь, чувствовал, что пребывает в вечном неведение. Во время каникул он провёл с ней несколько дней в летнем доме её семьи, недалеко от Дорсета. В основном они летали весь день и говорили о людях из школы, и у Скорпиуса была возможность больше попрактиковаться в поцелуях. Самое странное, что он до сих пор не познакомился с родителями Мириам. Когда отец Скорпиуса подвозил его до дома, единственной взрослой там была сестра Мириам, ровесница Тедди. Когда Скорпиус спросил её, знала ли она его двоюродного брата в школе, та только злобно посмотрела на него и вышла из комнаты. Скорпиус понятия не имел, где родители Мириам, и каждый раз, когда он спрашивал, она отмахивалась от него. Она также не казалась очень близкой со своей старшей сестрой, и Скорпиус гадал, не одинока ли она, но он знал, что лучше не спрашивать. Она, вероятно, отругала бы его за то, что он затронул что-то настолько личное. Скорпиус мог поговорить с Альбусом и Нирой о чем угодно, но Мириам предпочитала держаться на расстояние. Сегодня Мириам должна была придти, чтобы познакомиться с его мамой и отцом, и Скорпиус был в ужасе. Мириам иногда вела себя весьма грубо со старшими (он винил в этом её отсутствующих родителей), да и с его родителями могло быть не просто. Он понятия не имел, как пройдет чаепитие, но мама настаивала на встрече с ней, так что в настоящий момент, он мерил шагами гостиную, ожидая, когда Мириам пройдëт через камин. Она появилась в простом сером платье, чему Скорпиус был рад. По крайней мере, создавалось впечатление, что она серьёзно отнеслась к этому событию. Он быстро чмокнул ее в щеку и потащил в столовую, где сидела его семья, погружëнная в разные материалы для чтения. Роза читала историю Хогвартса, которую мама посоветовала ей прочитать перед поступлением в Хогвартс. Скорпиус тоже читал её перед первым курсом и счёл на удивление интересной. Отец читал «Ежедневный пророк», а мама — одну из своих юридических статей с работы. Скорпиус откашлялся, чтобы привлечь их внимание. Роза подняла глаза и вернулась к своей книге, но его родители отложили бумаги и встали поприветствовать Мириам. — Рад снова видеть тебя, — сухо сказал отец. Когда они пожали друг другу руки, Скорпиус затаил дыхание, желая чтобы Мириам улыбнулась, но она этого не сделала. Отец вернулся на своё место за столом и велел Роуз убрать книгу. Теперь настала очередь его мамы. — Привет, Мириам. Приятно познакомиться, — вежливо сказала она, и Мириам улыбнулась ей в ответ. «Слава Мерлину», — подумал Скорпиус. Чаепитие началось нормально, но минут через десять, когда мама Скорпиуса спросила Мириам, чем занимаются её родители, ситуация начала выходить из-под контроля. — Мать сидит дома, а отец работает в той же фирме, которой управляет Август Фицджеральд. Они хорошие друзья. Наступила гробовая тишина, и сердце Скорпиуса рухнуло в пятки. Август Фицджеральд должен был стать соперником мамы на предстоящих выборах министра магии. Как они с Мириам не обсудили это? По веселью, сиявшему в её темных глазах, он мог сказать, что она знала о натянутых отношениях его мамы с Фицджеральдом. Его мама не зря была политиком, слава богу. Она пожала плечами и небрежно произнесла: — Да, я хорошо знаю Фицджеральда. Мы много лет вместе работали над законодательством. Мириам повернулась к Скорпиусу. — Надеюсь, это не слишком неловко, что наши семьи будут на противоположных сторонах предстоящих выборов, Скорпиус. Он вздрогнул. Почему она давила на это? Иногда Мириам была сущим кошмаром. — Всё в порядке. Каждый имеет право на собственное мнение, — вмешалась его мама. — У тебя заканчивается чай, Мириам, — продолжила она. — Вот, возьми. Она передала чайник, и Мириам неловко взглянула на него и, непонятно почему, взялась за носик. Скорпиус заметил, как родители обменялись странными взглядами. Затем мама уронила тарелку, и все за столом, кроме его отца и мамы, вздрогнули, и Скорпиус подумал, не спланировали ли они это. Мама наклонилась собрать осколки, и он увидел, как та схватила Мириам за руку, когда поднималась. — Извини, дорогая, ты не поранилась? Что-то пробежало между ними, и через мгновение мамины глаза вспыхнули гневом, и Скорпиус отпрянул, недоумевая, что он сделал не так. Мама взглянула на отца, который коротко кивнул ей. — Вы должны извинить нас, — быстро сказала мама, и в следующий момент Скорпиус и Мириам остались за столом только с Розой. Мириам, казалось, ничего не смутило. Она повернулась к Розе и начала рассказывать ей о Хогвартсе, указывая на книгу, которая лежала закрытой на столе. Скорпиус почувствовал облегчение, увидев, что они свободно беседуют, хотя и не слишком удивился. Всем нравилась Роза, почему бы и нет? Она была такой спокойной. Но людям, знавшим её так же хорошо как он, становилось ясно, что за доброй улыбкой и непринуждённым поведением скрывается остроумие и язвительный сарказм, предназначенный только для самых близких ей людей. Скорпиус оглянулся и увидел, что его родители исчезли за задней дверью. Она была приоткрыта, но он едва мог разобрать их голоса. Они тихо переговаривались, потом он услышал смех. Смех? Что они делали? Почему так резко ушли? И почему поступили так невежливо? Он извинился и прокрался на кухню, остановившись у двери, где он мог слышать их, но не быть увиденным. — Я смеюсь, чтобы не заплакать, — услышал он голос мамы. — Я знаю, — ответил отец. — Скажи мне честно. Каковы обвинения за наложение сглаза на несовершеннолетнего? У Скорпиуса перехватило дыхание. Они говорили о Мириам? — Невооружëнного несовершеннолетнего, — добавила мама. — Пока нет долговременного ущерба… только штрафы. — Я знаю, что ты хочешь это сделать, но это должен быть я. Учитывая предстоящие выборы, тебе не стоит проклинать молодых девушек. Особенно чистокровных. Скорпиус был в ужасе. Он вышел на улицу и закрыл за собой дверь. — Почему вы говорите о том, чтобы проклясть Мириам?! — прошипел он. Его родители, казалось, не стыдились того, что он подслушал их разговор, что вызвало у Скорпиуса ещё большее раздражение. — Хорошо, ты здесь, — сказал отец. — Избавляет меня от необходимости придумывать причину, чтобы вытащить тебя из-за стола. Ты наказан. — За что? — За то, что привёл в наш дом фанатика чистой крови. — Он указал на дверь. — Что? — встревоженный Скорпиус отступил назад. — Она не фанатик чистой крови. Она моя девушка. — Точно, это более тяжкое преступление. Ты наказан за свидания с фанатиком чистой крови. Я должен потребовать, чтобы ты немедленно расстался с ней. Скорпиус сначала подумал, что отец шутит, но тот выглядел совершенно серьёзно. — Она не такая! — повторил Скорпиус, пытаясь призвать отца к благоразумию. Откуда ему было знать это через десять минут? Он знал, что Мириам может быть резкой, но она никогда ничего не говорила Скорпиусу о его кровном статусе. И он никогда не слышал, чтобы она кого-то называла грязнокровкой. — Такая, — просто сказал его отец. — Откуда вы знаете? — спросил Скорпиус. Было ли это потому, что её семья поддерживала Фицджеральда? Казалось, что было что-то ещё. — Что я пропустил? — Многое, — сердито сказала его мама. Она вернулась к двери. — Я ухожу. Я всё равно планировала сегодня помочь Тео и Беннетту с детьми. — Ты не можешь уйти, — возразил Скорпиус, задаваясь вопросом, как бы это выглядело для Мириам, если бы его мама внезапно ушла посреди чаепития, на котором сама же и настояла. — Подобного отношения мне хватает на работе. Я не намерена терпеть это в собственном доме. — Давай, я справлюсь, — успокаивающе сказал отец. Когда она проходила через дверной проём, он позвал её. — Гермиона, — Она повернулась и посмотрела на него через плечо, — ты идеальна. — Спасибо, — сказала она с грустной улыбкой. — Заглянешь по пути в столовую, когда будешь уходить, убедиться, что она не развращает и нашего другого ребенка? — добавил отец. — Конечно, — сказала его мама, перед тем, как закрыть за собой дверь. — Теперь к тебе. — Отец повернулся к Скорпиусу с крайне угрожающим видом. Скорпиус сглотнул. Отец всегда был терпелив с ним и Розой в детстве, но вид их расстроенной мамы был для него спусковым крючком. Он прекрасно переносил грубость и истерики, направленные на него, но если они были грубы с мамой, он срывался. Очевидно, сейчас происходило именно это. — Что с тобой не так, Скорпиус? — прошипел отец. Скорпиус вызывающе посмотрел на него. — Скажи мне, почему ты так уверен, что чистота крови имеет для неё значение? Отец вздохнул, и его взгляд немного смягчился. — Скор, твоя мама всю жизнь борется с этими предрассудками. У неё есть маленькие хитрости, которые она использует, чтобы это выяснить. Сегодня, когда она дала ей чайник, твоя подружка не взяла его за ручку, как нормальный человек, не желая прикасаться к руке твоей мамы. Скорпиус покачал головой. — Вы просто надумываете. Отец игнорировал его. — Тогда твоя мама уронила тарелку и, поднимаясь, положила на твою девушку руку. И та вздрогнула. Ей явно не нравится, когда к ней прикасается маглорожденная. — Вероятно, она застала её врасплох. — Я тоже неожиданно прикоснулся к ней. Она и бровью не повела. — Отец вздохнул. — Поверь мне, Скор, мы давно сталкиваемся с подобным. — Вы просто злитесь, что её семья поддерживает другого парня на выборах. — Этот другой парень — расист, чья единственная претензия к твоей маме — это статус её крови, — парировал его отец. — Она без проблем пожала маме руку. И она встречается со мной, полукровкой, — заметил Скорпиус. — Она была к этому готова. А ты наследник Малфоев. Многое можно простить, когда речь идёт о больших кучах золота. Они уставились друг на друга. — Я хочу знать, что Альбус думает о ней, — неожиданно сказал его отец. — Почему? — Я доверяю Альбусу. — А мне ты не доверяешь? — оскорблëнно спросил Скорпиус. — Я доверял. Сердце Скорпиуса упало в пятки, и он отвернулся от отца. Когда он сказал Альбусу, что начал встречаться с Мириам, у Альбуса был только один вопрос: «Она на самом деле тебе нравится или ты встречаешься с ней только потому, что она популярна?» Скорпиус огрызнулся на него: «Ты всегда кажешься таким милым, но ты не слишком высокого мнения о других людях. Ты убеждён, что Мириам со мной из-за моих денег, а я с ней для повышения популярности». После этого Альбус бросил эту тему и больше не говорил о Мириам. Но Скорпиус всё же знал ответ на вопрос отца. Альбусу она не нравилась. Он этого не сказал, но отец прочитал это на его лице. — Я так и думал. — Отец сделал глубокий, успокаивающий вдох, явно пытаясь сдержать гнев. — Я не могу контролировать тебя, к сожалению, но я больше не позволю ей войти в наш дом. Встречайся с ней в школе, и, надеюсь, через несколько месяцев ты поймёшь, что она из себя представляет, и бросишь её. Скорпиус молчал, не зная, что на это сказать. Отец повернулся к дому: — Пойдём. — Ты действительно мне не доверяешь? — тихо спросил Скорпиус. Отец остановился, взявшись за дверную ручку. — Честно говоря, сегодня ты потерял много доверия. Но его можно вернуть. Давай.

Рождественские каникулы, четвёртый курс

Альбус Поттер Когда Альбус прибыл в дом Скорпиуса, он не смог его найти, хотя они договаривались встретиться сегодня вечером. Он же не мог быть на крыше? Было ужасно холодно, и Альбус не хотел взбираться по стене, которая, вероятно, была покрыта льдом. Выйдя в сад, он вскинул голову и позвал Скорпиуса, и тот высунул голову. — Что ты там делаешь? Дубак, спускайся, — прошипел Альбус, стараясь говорить тише. — Нет, — сказал Скорпиус и скрылся из поля зрения. Альбус вздохнул и начал подниматься, но слишком сильно дрожал. Он вернулся в дом и взял одну из мантий Скорпиуса из шкафа в прихожей, прежде чем выйти. Ему пришлось закатать рукава, чтобы они не мешали время подъёма. Когда они были младше, они были одного роста. За последние несколько лет Скорпиус стал почти на десять сантиметров выше Альбуса, и его плечи тоже стали шире, в то время как Альбус остался тощим. «Наверное, это всё из-за квиддича», — подумал про себя Альбус, поднимаясь. Ему тоже стоило найти себе хобби, которое сделало бы его более мускулистым. Жаль, что квиддич был единственным видом спорта, популярным в Хогвартсе. Папа рассказывал ему, что в магловском мире существует множество видов спорта на выбор, так что было гарантировано, что каждый найдет хотя бы одно занятие по душе. Когда Альбус добрался до вершины, его нога поскользнулась на обледенелом кирпиче. Он выругался и вовремя схватился за водосточный желоб. Скорпиус выглянул из-за края со скучающим видом. — Что ты там копаешься? Альбус закатил глаза, медленно подтягиваясь и преодолевая остаток пути. Итак, сегодня ему предстоит иметь дело с угрюмым Скорпиусом. Не из тех, кто извинится за то, что заставил его подняться сюда в такую ​​ужасную погоду, а затем протянет руку, чтобы помочь забраться на крышу. Альбус огляделся и увидел, где лежал Скорпиус. Всего одна подушка. Хотя Скорпиус знал, что Альбус придёт, он позаботился о подушке только для себя. В последнее время Альбусу так надоел вечный эгоизм Скорпиуса. Он винил во всём Мириам и её ужасное влияние. Альбус был рад, что додумался взять хотя бы мантию. У Скорпиуса, как и ожидалось, была только одна. Альбус плотнее закутался в мантию, затем нахмурился, когда понял, что она пахнет Скорпиусом. «Бред, — подумал он про себя. — Это не то, что мне нужно этим вечером». Альбус сел рядом с тем местом, где лежал Скорпиус, и, прислонившись спиной к дымоходу, устремил взгляд на лондонский горизонт. — Почему ты в таком плохом настроении? — спросил он Скорпиуса. — Мои родители нелепы по отношению к Мириам. Они не разрешают мне видеться с ней на каникулах. Мириам, ну конечно. Альбус должен был догадаться. Он был всецело на стороне дяди Драко и тёти Гермионы, но лучше не говорить об этом. Каждый раз, когда Скорпиус заговаривал о Мириам, Альбус молчал, пока Скорпиус не менял тему. Он понятия не имел, что Скорпиус нашёл в этой ужасной девушке, и не мог дождаться, пока один из них устанет от другого и порвёт с ним. Альбус не удивился, когда Скорпиус сказал, что его родители думали, что она была фанатиком чистоты крови. Альбус недоумевал, как Скорпиус мог упустить то, что казалось Альбусу и Нире таким очевидным. Иногда Скорпиус был таким умным, не просто так он был лучшим в их классе, но когда дело касалось Мириам и других его слизеринских друзей, он был полным идиотом. — Я знаю, что ты отказываешься говорить со мной о ней, — раздраженно продолжил Скорпиус, — поэтому я не буду больше утомлять тебя своими проблемами. — Хорошо, — с горечью сказал Альбус, и Скорпиус поднял голову и вопросительно посмотрел на него. Когда Альбус не ответил на невысказанный вопрос Скорпиуса, тот снова лёг. — Иди сюда, — скомандовал он. — Почему ты сидишь там? — У тебя только одна подушка. — О, — сказал Скорпиус, словно только что это заметив. Он слегка сместился. — Хорошо, теперь можешь лечь. Я освободил место. — Нет, — просто сказал Альбус, не сводя глаз со зданий вдалеке. — Почему нет? Потому что я тебя люблю. Не только по-братски, но и по-гейски. Мне и так приходится терпеть запах твоего одеколона, пока я в этой мантии, и последнее, что мне нужно, это лежать рядом с тобой, когда наши тела соприкасаются. Альбус судорожно вздохнул. — Я хочу сидеть. — Просто ляг. Я лежу, и странно, что ты не лежишь. — Тогда сядь, — отрезал Альбус, сдвигаясь от него дальше. Скорпиус ринулся на Альбуса, но тот не заметил этого, так как пытался отвести от него взгляд, и его легко прижало к земле. — Слезь с меня! — закричал он, и Скорпиус прикрыл ему рот рукой. — Тсс, — прошипел он Альбусу на ухо. — Наши вылазки сюда до сих пор считаются секретом. Альбус попытался отодвинуться, но Скорпиус был сильнее его и не шелохнулся, но убрал руку от его рта. — Удобно устроился? — возмутился Альбус. Скорпиус поднял голову и улыбнулся Альбусу. — Очень удобно, я могу лежать так всю ночь. Альбус уже боролся с необходимостью носить мантию Скорпиуса и с мыслью о том, чтобы лежать рядом с ним, и теперь тот прижался к нему. Его карточка Агриппы в последнее время никак не помогала ему. — Если ты скажешь мне, что с тобой не так, я отпущу тебя. Я же рассказал, почему у меня плохое настроение. Альбус вздохнул и закрыл глаза. Он хотел, чтобы всё пошло по-другому, но, ну, вот оно. — Я гей. К чести Скорпиуса, он не сразу с отвращением спрыгнул с Альбуса. Он продолжал молча лежать на нём, и через несколько мгновений Альбус приоткрыл один глаз посмотреть, что делает Скорпиус. Он просто обеспокоенно смотрел на Альбуса. — Ты гей? — спросил он, когда увидел, что Альбус смотрит на него. Альбус снова закрыл глаза. — Да. Как будто я не был достаточно странным, теперь ещё и это. Я уверен, нашим сокурсникам новость понравится. Скорпиус тяжело вздохнул, и Альбус почувствовал его у себя на груди. Почему Скорпиус до сих пор лежит на нём? Он действительно нуждался в том, чтобы тот ушёл. — Ты можешь уже слезть с меня? Скорпиус посмотрел вниз, словно забыл, что сейчас лежит на Альбусе. — О. Почему? Тебя это заводит? Альбус понял по его ухмылке, что он шутит, и надеялся, что ухмылка, которую он подарил Скорпиусу в ответ, была убедительной, потому что истинным ответом было: «именно». Скорпиус скатился с него и вернулся на подушку. На этот раз Альбус занял место рядом с ним, решив, что лежать рядом со Скорпиусом не может быть хуже, чем положение, из которого он только что вырвался. Альбус не знал, что сказать, и был рад, когда Скорпиус заговорил первым. — Как давно ты знаешь? — Я подозревал около года и провёл последний семестр, разбираясь в себе. Теперь я уверен. План Альбуса понаблюдать за его чувствами к другим не-родственникам сработал. Он пришёл к выводу, что на самом деле его привлекали только волшебники, а ведьмы не особенно интересовали его, по крайней мере, в романтическом плане. К сожалению, его чувства к Скорпиусу не изменились с прошлого лета, если только не укрепились. — Кто уже знает? Это был вопрос, который, как надеялся Альбус, Скорпиус не задаст. Тем не менее, он честно ответил. — Я рассказал Нире прошлым летом, а вчера сообщил своей семье. Скорпиус быстро повернул голову, и Альбус почувствовал его дыхание на своей щеке. Он поднял воротник мантии и отодвинулся от Скорпиуса как можно дальше, продолжая держать голову на подушке. Скорпиус, похоже, ничего не заметил. — Ты сказал мне в последнюю очередь? Он не казался сердитым, просто обиженным. Альбус почувствовал, как Скорпиус пошевелился, и вскоре его тепло, прижатое к боку Альбуса, исчезло. Должно быть, он сел. Альбус закрыл лицо руками и вздохнул. — Пожалуйста, Альбус. Скажи мне, что случилось. Альбус молчал, перебирая длинный список, по которым открыться Скорпиусу ему было сложнее всего. И что из этого он действительно мог сказать? — Альбус, — настаивал Скорпиус. Теперь он звучал обеспокоенно. — Я боялся, что тебе не понравится идея иметь друга-гея, — наконец ответил Альбус, закрыв лицо руками. Скорпиус замолчал, затем его руки оказались на руках Альбуса, и он убрал их с его лица. Альбус даже не пытался бороться, он знал, что это бесполезно. Однако он держал глаза закрытыми и чувствовал, как Скорпиус снова ложится. — Открой глаза, — потребовал он. Альбус подчинился и увидел, что Скорпиус смотрит на него сверху вниз, подперев голову рукой. — Скажи мне, почему мне должна не понравится идея иметь друга-гея? Тео и Беннет — геи, и я обожаю их. И твой дядя Чарли, у меня никогда не было с ним проблем. — Это не те люди, с которыми ты регулярно вынужден видеться в школе. Люди, с которыми ты должен общаться, которые могут повлиять на твою популярность. — Ты важнее моей популярности. Это был первый раз, когда Скорпиус озвучил это, и Альбус задался вопросом, действительно ли тот верил в то, что говорил. — Я бы хотел, чтобы ты лучше думал обо мне. Я могу сказать, что это беспокоило тебя какое-то время. Ты мог бы избежать многих ненужных переживаний. — Скорпиус снова лёг на подушку и повернулся лицом к Альбусу. Альбус не сводил глаз с тёмного неба над ними. — Хочешь ещё поговорить об этом? — спросил он Альбуса. — Нет. Они оба долго молчали, и Альбус сосредоточился на звуках лондонских улиц внизу, пытаясь успокоить нервы. Теперь он был рад пронизывающему холоду. Это было приятным отвлечением от мыслей о Скорпиусе. Но через несколько мгновений его разум продолжил возвращаться к другу. Альбус почувствовал на себе его взгляд и медленно повернул голову, чтобы встретить его. Скорпиус не сводил с него глаз, но было слишком темно, чтобы Альбус мог прочесть в них какие-либо эмоции. О чём думал Скорпиус? Подозревал ли он о его чувствах? Не начнёт ли он избегать того, чтобы оставаться с ним наедине? — Ты мне не веришь, — наконец сказал Скорпиус. — Ты все ещё переживаешь, я вижу по твоему лицу. Альбус определенно переживал, но не по тем причинам, о которых думал Скорпиус. Однако он не собирался просвещать друга. Впервые за всю свою жизнь он скрывал от Скорпиуса что-то настолько значимое. — Думаю, я немного заслужил это, — продолжил Скорпиус, ложась на спину. — Я знаю, что в последнее время я был не слишком хорошим другом, но я стану лучше, Альбус. Хорошо? Я обещаю. Обычно в этот момент Альбус успокаивал Скорпиуса. Он перебивал его, говоря: «Нет, ты отличный друг. Не волнуйся. Я понимаю, ты через многое прошëл». На этот раз Альбус молчал. Ему не хотелось сейчас утешать Скорпиуса. Мог же он хоть сегодня думать в первую очередь о себе. — В следующий раз, когда у тебя будет какое-то важное событие в жизни, я хочу быть тем, кому ты расскажешь первым. Альбус нахмурился. Действительно ли Скорпиус заботился об Альбусе и о том, как он себя чувствует? Или же в нём просто снова взыграло чувство соперничества? Вероятно, ему не нравилась мысль о поражении от Ниры. — Что такое? — Скорпиус заметил изменившееся выражение лица друга. Осознав, что его глаза наполнились слезами, Альбус решил уйти. Сегодня вечером он был не в том настроении. Он начал подниматься, но Скорпиус поймал его за руку. Альбус стряхнул её. — Не сейчас, Скор. Скорпиус сел и снова потянул его за руку, поворачивая лицом к себе. — Нет, сейчас. Прошу. Когда Альбус увидел выражение отчаяния в глазах Скорпиуса, он почти остановился. Почему он не мог отказать этому волшебнику? Он перевёл взгляд с лица Скорпиуса на руку, которой тот держал его. — Ты расстроен, — прошептал Скорпиус. — Пожалуйста, скажи мне почему. Альбус закусил губу, затем вновь поднял глаза. — Почему ты хочешь знать? Ты беспокоишься обо мне? Или ты просто раздражен тем, что, возможно, опустился в моём списке близких друзей и не можешь не быть первым в чем-то? Скорпиус выпустил руку Альбуса и отступил назад, выглядя уязвлённым, но Альбус не мог помочь ему прямо сейчас. Он был измотан. Он глубоко вздохнул и, прежде чем начать спускаться по стене дом, тихо произнёс: — Пожалуйста, оставь меня в покое, Скор. Когда Альбус вернулся домой, он понял, что мантия Скорпиуса всё ещё на нём. Он бросил её в угол комнаты и, посмотрев на неё несколько мгновений, начал пинать. Его прервал голос с порога. — Мне она тоже никогда не нравилась. Альбус замер. Дерьмо. Конечно, Скорпиус последовал за ним. И семья Альбуса сразу впустила его. Предатели. На чьей стороне они были? — Я просил тебя оставить меня в покое, — сказал Альбус стене перед собой, держась спиной к Скорпиусу. Скорпиус не ответил, и Альбус услышал как тот направился к нему. Он обернулся, теперь разозлившись. — Я, наверное, могу сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз я просил тебя о чём-нибудь, а ты не можешь этого сделать? Уйди, Скорпиус! Скорпиус снова выглядел обиженным, но Альбусу было всё равно. Всё, что он знал, это то, что ему нужно, чтобы тот сейчас же покинул его спальню. Одно дело разговаривать с ним снаружи, в темноте, в окружении бескрайнего города. Но здесь, в этой маленькой комнате, присутствие Скорпиуса заполнило всё доступное пространство, и это было уже слишком. Альбус был готов разрыдаться. Эмоции, которые он пытался подавить на протяжении нескольких месяцев, наконец нахлынули на него с новой силой и угрожали захлестнуть его. Он сел на кровать и уронил голову на руки. Ему не хватало Окклюменции. Дядя Драко обещал начать учить их в следующем году. Но до этого было слишком долго. Альбусу нужно было отключить свой мозг сейчас же. Он почувствовал движение матраса, что указывало на то, что Скорпиус сел рядом с ним. Прекрасно, теперь он на его кровати. Ему осталось только лечь и разнести свой запах по подушке. Этим вечером Скорпиус, казалось, был решительно настроен не прекращать пытать Альбуса. Почему он до сих пор здесь? — Я здесь не для того, чтобы заставить тебя простить меня, чтобы мне стало лучше, — мягко сказал Скорпиус. — Я здесь потому, что я думаю, что ты нуждаешься во мне. Мне больно видеть тебя таким, и если бы я думал о себе, я бы вернулся домой, где я мог бы этого избежать. Мне больно за тебя, Альбус, и я хочу помочь. Скажи мне, как. Альбус с силой прижал ладони к глазам, чтобы сдержать слёзы. Боль, которую он слышал в голосе Скорпиуса, действовала на него. Ему следовало радоваться, что Скорпиус чувствовал себя плохо. Альбус мучался уже несколько месяцев, и было только справедливо, что Скорпиус наконец оказался на его месте. Но инстинкт подталкивал его не наслаждаться переживаниями Скорпиуса, а попытаться исправить ситуацию. Что с ним не так? Когда он стал таким жалким? — Хочешь помочь, Скор? — спросил он срывающимся голосом. — Да. Пожалуйста. Я сделаю все, что угодно. — Тогда уходи. Скорпиус вздохнул, но, к счастью, встал с кровати. Когда Альбус услышал, как закрылась дверь, он, наконец, позволил слезам, которые сдерживал, пролиться. Он переместился обратно на кровать и подтянул ноги, крепко обхватив их руками, и плакал, уткнувшись в колени. Это была полная катастрофа. Несколько мгновений спустя он почувствовал руку на своей спине и понял, что на этот раз у него не хватит сил заставить Скорпиуса уйти. Он смиренно посмотрел вверх, но это был не Скорпиус. К нему зашёл Джеймс. — Подвинься, — прошептал Джеймс, перехватив взгляд Альбуса. Альбус кивнул, освобождая Джеймсу место на кровати. Слёзы продолжали струиться по его лицу, и он пытался совладать со своими рыданиями, ожидая, когда Джеймс скажет то, ради чего пришел сюда. Джеймс не говорил. Всё, что он сделал, это обнял брата. Альбус разрыдался, уткнувшись ему в плечо. Тот молчал и просто гладил Альбуса по спине, пока он плакал. Скорпиус Малфой Скорпиус не спал этой ночью. По пути домой, он послал Джеймса проверить Альбуса, но понятия не имел, будет ли этого достаточно. Альбус явно нуждался в нём, но в тоже время не хотел его видеть. И хуже всего было то, что Скорпиус знал, что заслужил это. Это назревало какое-то время. После первого года обучения, когда они узнали о роли своих отцов на войне, Скорпиус наказывал Альбуса за то, что у него был лучший отец, в чём не было его вины. Позже он не смог заступиться за Альбуса перед друзьями. Когда Альбус узнал об этом, он почти сразу же простил Скорпиуса. Но Скорпиус продолжал принимать его как должное. Что Альбус сказал ему однажды? Ты обращаешься со мной как с дерьмом, потому что я позволяю тебе. Скорпиус не переставал вымещать свое раздражение на Альбусе, потому что знал, что тот всегда будет рядом. Но наконец Альбусу это надоело. И сейчас, когда тот переживал нечто такое важное, он не пошёл к Скорпиусу. Он не верил, что Скорпиус поддержит его. И когда он пытался быть рядом с ним, Альбус не поверил в искренность его мотивов. Даже сейчас, когда Скорпиус ворочался в постели, он знал, что беспокоится не о том. Он мучился из-за того, каким плохим другом он был в последнее время, когда ему следовало бы беспокоиться об Альбусе и о том, что причиняло ему боль. В нём снова говорил его эгоизм. На следующее утро его мама упомянула об Альбусе за завтраком. — Я слышала о каминг-ауте Альбуса. Как он держится, Скорпиус? Скорпиус посмотрел на свой тост, стыдясь, что не знает ответа на этот вопрос. Он не мог придумать, что ещё сказать, поэтому пожал плечами в ответ. — Скорпиус, — серьёзным тоном продолжила его мама, — наши друзья и семья относятся к этому прогрессивно, но это не относится ко многим ученикам в школе. Особенно к тем, из традиционных чистокровных семей. — Как Мириам и другие мои друзья? — огрызнулся Скорпиус. Отец отложил газету, и Скорпиус догадался, что он, наверное, собирается отругать его за то, что он так грубо разговаривал с мамой. Его мама бесстрастно вздернула подбородок. — Да, Скорпиус. Альбусу понадобится твоя поддержка, когда вы вернётесь в школу. — И ты считаешь, я бы не дал ему этого? Ты так плохо обо мне думаешь? — Голос Скорпиуса надломился на последних словах, он снова опустил голову и глубоко вздохнул. — Я никогда не позволю никому высмеивать его за то, что он гей. Его мама потянулась через стол и похлопала его по руке. — Хорошо, — сказала она, прежде чем вернуться к газете. Скорпиус вышел из-за стола. В любом случае, он не был голоден. Он вернулся в свою спальню и начал расхаживать по ней кругами. Он пытался игнорировать тот факт, что его собственные родители думали так же, как и Альбус, что он плохой друг, который заботится только о себе. Он сосредоточился на Альбусе и на том, что ему нужно. Но он ничего не мог сделать. Альбус просил об одном, чтобы Скорпиус держался подальше, и всё, что Скорпиус мог сделать, это исполнить его желание и надеяться, что Альбус скоро вернётся к нему. После двух дней без каких-либо вестей от Альбуса Скорпиус отправился к Нире, надеясь, что она знает, что происходит. Когда он спросил её, что не так с Альбусом, она ответила, что откровение было большим делом и что это, вероятно, его напрягало. — Нет, там было что-то ещё. Я знаю. — Оставь это, Скорпиус. Если Альбус хочет, чтобы ты знал, он тебе скажет. — Так ты знаешь, в чём дело! — У меня есть подозрение. И нет, я не собираюсь говорить тебе, в чём оно заключается. Затем Скорпиус рассказал Нире всё остальное. Как Альбус обвинил его в желании помочь ему только из эгоистичных побуждений. Она не ответила, но до конца дня у неё был «я же говорила» вид, от которого Скорпиусу стало только хуже. Хотя он не мог винить её за это. Она много лет говорила Скорпиусу, что он воспринимает Альбуса как должное и что однажды тому это надоест. Она была права. Прошло ещё два дня, и Скорпиус почувствовал себя более одиноким, чем когда-либо в своей жизни. Это был первый раз, когда он столкнулся с перспективой потерять Альбуса, и мысль об этом вызывала щемящее чувство груди, которого он никогда раньше не чувствовал. Он продолжал думать о боли на лице Альбуса, появившейся несколько ночей назад, о том, как тот огрызнулся на Скорпиуса, и как это расходилось с его типичным поведением. Альбус всегда был спокойным и уравновешенным. Ничто не могло выбить его из колеи и он всегда был в хорошем настроении. За дурное расположение духа отвечал Скорпиус. То, что заставило Альбуса так расстроиться, должно быть действительно серьёзно. На пятый день после обеда Альбус появился в его доме. Скорпиус делал уроки на кровати, а его кот Торнадо теребил его перо. Когда Скорпиус заметил Альбуса в дверях, он подумал, что ему это почудилось. Но это был он, слегка уставший, но в остальном такой же, как обычно. — Ты выглядишь лучше, — сказал Скорпиус, закрыв книги и переложив их на тумбочку, а затем столкнул Торнадо с кровати. — Я чувствую себя лучше, — сказал Альбус, выпуская разозлённого Торнадо из комнаты. — Альбус. Я был ужасным другом и… — Я не хочу об этом говорить, — перебил его Альбус. Скорпиус только кивнул, не зная, что сказать. Он боялся, что скажет что-то не то и Альбус снова уйдет. Альбус вздохнул и сел на край кровати. — Если хочешь быть лучшим другом, Скор, просто будь им. Не нужно говорить об этом всё время. Скорпиус снова кивнул. Он хотел было спросить Альбуса, почему тот его терпит, но спохватился. Это был корыстный вопрос. Скорпиус задавал его, и Альбус говорил что-то милое и ободряющее, и Скорпиусу становилось легче; но теперь пришло время Скорпиусу поддерживать Альбуса. Проблема была в том, что он не знал, что с ним не так. Альбус так хорошо знал Скорпиуса, но в какой-то момент они перестали говорить об Альбусе. Или, может быть, Скорпиус просто перестал обращать внимание. Скорпиус поёрзал и сел, скрестив ноги, на кровати, наблюдая, как Альбус теребит край рубашки. — Не мог бы ты рассказать мне об этом? — спросил Скорпиус. — Как ты узнал, что ты гей? Как ты к этому относишься? Каково было рассказать своим родителям? Я хочу все это услышать. Правда. Альбус вздохнул. — Почему ты хочешь знать? — Мне пришло в голову, что я не знаю тебя так хорошо, как раньше. И я хочу знать, Альбус. Я скучал по тебе и даже не осознавал этого. Может быть, поэтому я был таким раздражительным в последнее время. — Я думаю, что твоё плохое настроение больше связано с компанией, с которой ты проводишь время, чем с тем, кого почти не бывает рядом, — Альбус повернулся посмотреть на него, и его зелёные глаза смотрели вызывающе. Скорпиус знал, что это проверка, и был полон решимости её пройти. Он пропустил эту колкость мимо ушей. — Пожалуйста, скажи мне, — повторил он. — У тебя была при себе карточка Агриппы для поддержки? Альбус грустно улыбнулся ему, затем встал с кровати и прислонился к книжной полке. Он повернулся к фигурке дракона ночного аспида, которая до сих пор стояла рядом с маленьким комодом, который Скорпиус сделал с бабушкой. Альбус ткнул дракона пальцем, и Скорпиус склонил голову набок, наблюдая за ним. Скорпиус всегда считал Альбуса простым человеком. Для Альбуса не существовало проблемы, которую нельзя было бы решить с помощью шоколадной лягушки или игры во взрывающиеся карты. С другой стороны, Скорпиус думал о себе как о зрелом и сложном человеке. Он ошибался. Альбус был таким же сложным, как и Скорпиус, и это была ещё одна вещь, которую Скорпиус упустил. Когда Альбус вновь посмотрел него, он казался ему намного старше. Скорпиус знал, что происходит нечто большее, чем просто осознание Альбусом того, что он гей. Он также знал, что Альбус не собирался рассказывать ему, что это было. — Всё прошло хорошо, — наконец сказал Альбус. — Мои родители были замечательными. На самом деле все были замечательными. Мне очень повезло. Я знаю, что у многих других геев нет таких поддерживающих семей. Скорпиус продолжал выпытывать у него подробности до конца дня. Он ничего не сказал о себе, и впервые за долгое время Альбус не спросил о нём. Им было неловко вместе, и Скорпиус чувствовал себя на грани, но он был готов это исправить. Он напомнил себе, что и раньше ругался с Альбусом (хотя ни один из них не чувствовал себя так плохо). Между ними что-то изменилось, и Скорпиус боялся, что их дружба уже не будет прежней.

Пасхальные каникулы, четвёртый курс

Скорпиус Малфой Потребовалось около месяца, чтобы новость об Альбусе разлетелась по школе. Скорпиус знал, что тот хотел бы держать это в секрете подольше, но у него было слишком много братьев и сестёр и он был слишком известен, чтобы это оставалось секретом слишком долго. Скорпиус был на тренировке по квиддичу, когда услышал, как Сенека шепчет что-то вроде «педик» Эйвери, их новому охотнику. В тот момент они были примерно в трёх метрах в воздухе, выполняя упражнение, и Скорпиус резко повернулся и влетел своей метлой в метлу Сенеки, в результате чего они оба рухнули вниз. Оказавшись на земле, Скорпиус перекатился в сторону Сенеки, и придавил его к земле, крепко прижимая предплечье к его шее, не давая пошевелиться. Сенека весил килограмм на десять больше Скорпиуса, но очевидно, в отличие от Скорпиуса, он не особенно разбирался в маггловской борьбе. Скорпиус боролся с Джеймсом, Хьюго и Альбусом почти без перерыва, пока они росли. — Надеюсь, ты говорил не о моём лучшем друге, — прорычал Скорпиус, сильнее прижимая руку к шее Сенеки. Через несколько мгновений их капитан, Уоррен, оттащил Скорпиуса от Сенеки, угрожая выгнать его из команды, если он снова нападёт на кого-то во время тренировки. К тому времени остальные члены команды уже сбежались посмотреть. Скорпиус вырвался из рук Уоррена и повернулся лицом к ним. — Прекрасно, вы все здесь, и мне не придётся повторять, — начал он. — Я знаю, что Альбус Поттер, мой лучший друг, — это тот человек, поиздеваться над которым вам доставляет особое удовольствие, и я слишком долго не обращал на это внимания. Если я услышу ещё какие-нибудь оскорбления в его адрес от любого слизеринца, я ухожу из команды. Эйвери принялся спорить о том, что для них невозможно было контролировать весь факультет, но Скорпиус только пожал плечами. — Я верю, вы найдёте способ. А чтобы дать вам немного больше мотивации, я пропускаю тренировки до конца недели. Посмотрите, как команда справляется без меня. Он ушел и сдержал свое обещание не посещать следующие две тренировки, но не мог удержаться от наблюдения с Астрономической башни. Без него дела у них были плохи, как и ожидалось. Он был лучшим игроком в команде и единственным Охотником, у которого был шанс забить гол против других команд. Двое других Охотников обычно лишь помогали Скорпиусу, и ни один из них не был способен взять на себя инициативу. Позже Мириам сообщила ему, что команда поговорила и согласовала план того, как предотвратить насмешки над Альбусом на факультете. Затем она ухмыльнулась и сказала, что думает, что он блефует и не сможет удержаться от настоящего матча. Скорпиус только пожал плечами и предостерёг её не испытывать его терпение. Что бы ни придумала команда, это сработало, и никто в Слизерине не сказал ничего плохого об Альбусе — ни в лицо, ни за его спиной. Альбус ожидал худшего и забеспокоился, когда ничего не произошло. Он говорил об этом со Скорпиусом, но он не сказал ему, что сделал. Он пытался последовать совету Альбуса о том, чтобы быть хорошим другом, а не говорить об этом. К пасхальным каникулам отношения между Альбусом и Скорпиусом почти пришли в норму. А вот с Мириам у Скорпиуса были проблемы. Она постоянно жаловалась, что он проводит с ней недостаточно времени, но он виделся с ней три раза в неделю на квиддиче и проводил с ней полдня каждый раз, когда они выбирались в Хогсмид. Она сказала, что этого недостаточно. Если бы они были хорошей парой, они должны были бы вместе есть, вместе учиться и проводить большую часть выходных вместе. Однако это бы отняло у Скорпиуса всё время в компании Ниры и Альбуса. Когда Скорпиус заговорил об этом со своими друзьями, Альбус промолчал (предсказуемо), а Нира заметила, что если Скорпиусу на самом деле нравилась Мириам, он хотел бы проводить с ней всё своё время. Тот факт, что он предпочитал Ниру и Альбуса и никогда не пытался пригласить к ним Мириам, говорил о многом. Скорпиус сменил тему. Он действительно предпочитал Альбуса и Ниру, но это не значило, что Мириам ему не нравилась. Это было просто по-другому. Он мог быть самим собой с Альбусом и Нирой, и ему никогда не приходилось быть настороже, особенно теперь, когда Альбус и он вернулись к прежней жизни. Но Мириам заставила его почувствовать себя особенным, чего никогда не делали Нира и Альбус. Они просто относились к Скорпиусу как к любому обычному человеку, но Мириам всегда говорила ему, каким замечательным он станет однажды. Она всегда подталкивала его и бросала ему вызов. Он знал, что она могла бы встречаться с кем угодно с их факультета, но она выбрала его. Как мог он отказаться от подобного. Его план наладить отношения с Мириам состоял в том, чтобы взять её на свадьбу Тедди в эти выходные. Он бы провёл с ней весь вечер, и это было бы очень уместно для пары. Когда он сказал ей, она рассмеялась: «Твои родители ни за что не впустят меня туда. Это так мило, как ты иногда забываешь». Он ненавидел, когда она так снисходительно разговаривала с ним, словно он был ребенком. Скорпиус утверждал, что это было не их решение. Она понимала, что они ненавидят её, но знала за что. Она предположила, что дело в политике, и он позволил ей так думать, не желая говорить ей настоящую причину. Скорпиус был полон решимости доказать её неправоту и взять Мириам на свадьбу, но, как она и предсказывали, родители были против. — У тебя нет веских причин не позволять мне привести её, кроме того факта, что она тебе не нравится, — говорил Скорпиус. Они ужинали, и это был его последний шанс убедить родителей передумать, так как свадьба была на следующий день. — У меня есть веская причина, — возразила его мама. — Она расистка, которая думает, что я отброс. — Нет, мама. Я знаю её лучше, чем ты… — Я сказала, нет. Хватит спрашивать. — Почему ты не можешь?.. — Новое семейное правило, я только что решила, — объявила его мама столу. — Никто не может приводить гостя на семейную свадьбу, если вы не обручены с ним. Она многозначительно посмотрела на его отца, и он кивнул. — Звучит разумно. — Нет, это не так! — воскликнул Скорпиус. — Это правило не имеет смысла. — Я думаю, что это имеет смысл, — сказала его мама как ни в чем не бывало. — На свадьбах всегда много фотографий. Спустя годы было бы неловко видеть бывшего на заднем плане. Это хорошее правило. — Ты когда-нибудь была на свадьбе с дядей Роном? — Его отец слегка вздрогнул, как всегда, когда люди говорили о том, что его мама встречалась с кем-то ещё. — Или ты ходил на какие-нибудь свадьбы с Асторией? — спросил Скорпиус у отца. — Я никогда не был на свадьбе с Асторией, — быстро сказал его отец. — Я и вправду была на паре свадеб с Роном, — задумчиво сказала его мама, — но это были свадьбы, на которые каждый из нас был приглашен отдельно. Так что я внесу поправку в правило: нельзя приводить гостя, который в противном случае не был бы приглашён, если только вы не помолвлены или женаты. Видишь, Скорпиус? Я могу быть благоразумной. — В этом нет ничего разумного. Тогда я сделаю ей предложение. Сейчас пошлю сову. Он встал, но отец схватил его за руку и потащил обратно на свое место. — Предложение совой, — вклинилась Роуз. — Как романтично. Скорпиус проигнорировал её. — Ты жалуешься на то, что я неразумна, и это твоё решение? — спросила мама. — Тогда я ввожу второе семейное правило. Никому не разрешается делать предложение до тех пор, пока ему не исполнится двадцать два. — Ты взяла это число с потолка, — возразил Скорпиус. — Продолжай пререкаться, и будет тридцать два. Скорпиус услышал, как Роуз пробормотала отцу: — Как думаешь, до скольких новых правил они дойдут? — Это не шутки! — закричал Скорпиус, снова вставая на ноги. — Это моя жизнь, а вы её рушите! Он прошёл в свою спальню и хлопнул дверью. Это так несправедливо. Ему было почти пятнадцать, и ему всё ещё не разрешалось принимать решения о своей жизни. Мириам никогда не позволит Скорпиусу забыть это. Позже той же ночью Скорпиус решил в последний раз попытаться убедить своих родителей. Затем, если это не удастся, он отправит письмо Мириам, сообщив ей, что не сможет взять её на свадьбу. Он нахмурился, представив выражение триумфа на её лице, когда она прочтёт письмо. Он остановился у двери родительской спальни, которая была приоткрыта, услышав их разговор внутри. Он придвинулся ближе и прислушался. Отец подтрунивал над мамой. — Итак, эти семейные правила, мы должны их где-нибудь закрепить? Может быть, в прихожей, чтобы все могли видеть? — Заткнись, Драко. Это не смешно. — Роза и я не согласны. Скорпиус услышал, как его мама вздохнула, а затем спросила: — Я слишком сурова? «Да», — подумал Скорпиус. — Нет, Гермиона. Я знаю, что дети могут отличаться от своих родителей, но я думаю, это не тот случай. О чём они говорили? Откуда они знали родителей Мириам? Даже Скорпиус не встречался с ними. Отец продолжил. — Я не могу поверить, что они назвали меня предателем крови. Кто теперь так говорит? Отец виделся с ними? И они назвали его предателем крови? Когда? — Много кто, — уныло ответила его мама. — Я думала, что он им не понравится, потому что он полукровка. — Отец говорил, что это никоим образом не повлияло на наше положение в обществе. Ты же знаешь, что эти чистокровные невероятно лицемерны. Они могут закрывать глаза на многое, когда речь идет о таком количестве золота. — Как прошла твоя поездка в Хогвартс? Что узнал? — спросила его мама. Скорпиус вздрогнул. Его отец был в Хогвартсе? Он говорил, что у него дела в Шотландии, и Скорпиусу это показалось странным, поскольку обычно, когда он приезжал на каникулы, отец брал отпуск. Он наклонился ближе, чтобы услышать ответ отца. — Я встречался с МакГонагалл и деканом его факультета, профессором Найтли. Обе сказали, что у него всё хорошо. Он лучший на курсе, отлично играет в квиддич и большую часть свободного времени проводит с Альбусом и Нирой. МакГонагалл сообщила, что если ничего резко не изменится в ближайшие несколько месяцев, его назначат старостой факультета Что насчёт других слизеринцев? — Они признают, что компания Мириам неприятная, но не похоже, что Скорпиус проводит с ними много времени. Он не задира. Но мне рассказали, что старшие Слизеринцы относятся к нему, как к королевской особе. Я знаю по опыту, насколько это может быть опьяняющим. Но сколько бы я не пытался поговорить с ним об этом, он меня не слушает. Его родители замолчали, а Скорпиус был потрясён услышанным. Он и не подозревал, что родители действовали за его спиной, а профессора шпионили за ним. — Мы его теряем, — прошептала мама. — Это не так, — успокоил её отец. — Ему нужно разобраться во всём самому. И он не совсем один. Альбус всё ещё присматривает за ним. Ты же помнишь обещание, которое он мне дал. Скорпиус с силой сжал кулаки. Альбус тоже шпионил за ним? Он мог понять взрослых, но Альбус должен был быть на его стороне. — Так, а Альбус не общается ни с кем из тех тёмных слизеринцев? «Нет», — подумал Скорпиус. — Сын Поттера? — ответил отец. — Ни за что. — Хотела бы я думать также о своём сыне, — ответила его мама. Отец вздохнул. — Это определенно проявляется сторона Малфоев. — Драко… я не это имела в виду, — успокаивающе сказала его мама. — Мне не следовало этого говорить. — Всё в порядке. — Я думаю, тебе следует попытаться поговорить с ним после свадьбы. Объяснить, что произошло, когда ты ходил к родителям Мириам, и, возможно, ещё немного рассказать о своём опыте преодоления всех этих предрассудков. Скорпиус услышал, как его отец глубоко вздохнул. — Да, ты права. Просто я так ненавижу возвращаться к прошлому. Оно всегда будет преследовать меня, не так ли? — Мне так жаль, Драко. — Давай поговорим о чем-нибудь более жизнерадостном, например, о Розе. Как у неё дела? Тон его мамы был более легким, когда она заговорила снова. — Хорошая идея. О! Она показывала тебе рассказ, который она написала? Невероятно смешной. Я понятия не имею, откуда она всё это придумывает. — Не видел. Скорпиус подскочил, когда заметил движение краем глаза, но затем увидел, что это была лишь стопка пергамента и понял, что мама призвала рассказ. Он побежал обратно в свою комнату, пока его не обнаружили. Когда он оказался внутри, ему захотелось разбить всё, что можно разбить, но он сдержался, не желая, чтобы родители заходили в его комнату. Он чувствовал себя преданным. Все в его жизни относились к нему как к маленькому ребенку. Даже Альбус, на которого, как он думал, он всегда мог положиться, шпионил за ним для его родителей. После того, как Скорпиус заступился за него перед всей командой по квиддичу, вот как он ему отплатил? Скорпиус долго мерил комнату шагами, снова и снова прокручивая в голове разговор своих родителей. Даже когда он в конце концов забрался в постель, голоса родителей продолжали звучать в его голове. Мы его теряем… Альбус присматривает за ним… Давай поговорим о чем-нибудь более жизнерадостном, например, о Розе. Альбус Поттер Как только Альбус увидел Скорпиуса на свадьбе Тедди, сразу понял, что тот был не в лучшем расположение духа. Он вздохнул про себя. И почему ему так нравился этот придурок. Он был самым угрюмым человеком, которого Альбус когда-либо встречал. Очень жаль, что Скорпиус сегодня был не в настроении. Если бы он так сильно не хмурился, то выглядел бы довольно привлекательно. Его серо-голубая парадная мантия очень шла ему. Держи себя в руках, Альбус. Увидев как Тедди попытался подбодрить его, но был отвергнут, Альбус вытащил друга на улицу. — Что с тобой не так? — Не твоё собачье дело. Альбус вздохнул. — Это потому, что родители не позволили тебе привести Мириам? Скорпиус скрестил руки на груди. — Не притворяйся будто не знаешь. Я уверен, вы с моими родителями всё обсудили на ваших ежедневных совещаниях по поводу меня. Альбус вскинул голову в недоумении. — О чём ты говоришь? — Я знаю, ты шпионишь за мной и докладываешь моим родителям. Я слышал, как отец рассказывал об этом маме. Что-то об обещании, которое ты ему дал. — Ты бредишь. Конечно, я не слежу за тобой и не докладываю твоим родителям. И эта история с обещанием — ерунда. После первого курса, когда ты был огорчён из-за отца, он подошел ко мне и спросил, что с тобой. Я не стал ему ничего объяснять. Я сказал, что не предам твоё доверие. Тогда он попросил меня пообещать, что если тебе когда-нибудь действительно будет угрожать опасность, я пойду к нему. Вот и всё. Это то самое обещание. — Правда? — с сомнением, произнёс Скорпиус. — Правда. Я никогда ничего не докладывал твоему отцу. Теперь ты можешь перестать быть угрюмым и попытаться насладиться этим днём? Мы говорим о Тедди. Твоём любимом кузене. — Моём единственном кузене. — Это неважно. Он любит тебя так сильно, что отправил тебе личное приглашение на свадьбу. Мы с Джеймсом не удостоились такой чести. Так что постарайся не испортить всё, хмурясь весь день. Это может быть весело, если ты позволишь. Скорпиус слегка расслабился, но не улыбнулся. По крайней мере, он больше не хмурился. Пожалуй, это было лучшее, чего Альбус мог добиться. — Пойдём, — он потянул Скорпиуса обратно в дом. — Посмотрим, не нужно ли чего жениху.

***

Позже, когда Альбус танцевал с Виктуар, та спросила о Скорпиусе. — Он в порядке, — отмахнулся Альбус. Ей не стоило переживать о нём в день своей свадьбы. — Просто сегодня он угрюмый подросток. После танца Альбус окинул взглядом палатку, но не смог найти Скорпиуса, так что он отправился на его поиски. По пути он наткнулся на изрядно выпившего брата и воспользовался возможностью вытащить палочку из его кармана. Джеймс достиг совершеннолетия несколько дней назад и кичился перед Альбусом своей новообретённой способностью колдовать в любое время. Альбус весь вечер собирался умыкнуть его палочку и спрятать, когда они вернутся домой. Хорошо, что он взял палочку, потому что это очень помогло ему обнаружить Скорпиуса. Тот сидел в одиночестве на скамейке у края двора. Поняв что Скорпиус в безопасности, он почти повернул назад. Он уже порядком устал от капризов своего друга. И почему именно Альбус вечно должен был подбадривать его? Но Альбус знал, что если он сейчас уйдет, то будет просто бесконечно переживать за Скорпиуса и не сможет насладиться торжеством. Альбус медленно подошёл, и когда он сел на скамейку, Скорпиус проворчал: — Я не хочу разговаривать. Да, я тоже не хочу с тобой разговаривать, болван. Я бы предпочел праздновать, но вместо этого я застрял здесь с тобой. — Ладно. Мы можем посидеть в тишине. Спустя какое-то время Скорпиус повернулся к палатке, нахмурившись. — Твоя семья такая шумная. Альбус решил не указывать на то, что часть людей там была и его семьей тоже. Он вытащил палочку Джеймса из кармана. — Я воспользуюсь тем заклинанием, которому нас учил твой отец. Пузырь тишины. Альбус уже собирался произнести заклинание, когда Скорпиус забрал у него палочку. — Я сам. Так оно точно сработает. Альбус выхватил палочку обратно и быстро наложил чары. Вокруг скамейки появилась серебристая стена тумана, и звуки свадьбы исчезли. Прежде чем Скорпиус успел что-либо сказать, Альбус встал и сказал: — Экспекто патронум! Его Патронус-единорог вырвался из палочки и начал бегать кругами вокруг скамьи, держась в пределах стен, созданных Альбусом. Глаза Скорпиуса округлились от шока. — Патронус? Альбус самодовольно кивнул. — Твой Патронус — единорог? Это же один из самых редких. С каких пор ты можешь его вызывать? Почему ты мне рассказал? Единорог остановился рядом с Альбуса и склонил голову в знак приветствия. Альбус кивнул ему в ответ, а затем взмахнул палочкой, отсылая его прочь. Пожав плечами он вновь повернулся к Скорпиусу. — Неудивительно, что у меня редкий Патронус. Все всегда говорят, какой я странный. — Так почему ты не рассказывал, что можешь его создавать? — Я научился в прошлом году. А скрыл от тебя, потому что знаю, как тебя раздражает, когда я превосхожу тебя в чём-то, и я не хотел ссориться. Но я и вправду хорош в заклинаниях, и просто притворялся, чтобы поднять твою самооценку. Скорпиус вскинул голову в недоумении. — Что ж, с меня хватит, — продолжил Альбус, слова лились из его рта. — Учитывая С.О.В. в следующем году, мне нужно более серьёзно подойти к занятиям. Кто знает? — добавил он с ухмылкой. — Может быть, на пятом курсе я составлю тебе конкуренцию в борьбе за место старосты. Скорпиус фыркнул. — Может ты и читать внезапно научился? Альбусу потребовалось всё его самообладание, чтобы не проклясть его в тот же момент, но это было бы несправедливо. Скорпиус был безоружен. Вместо этого он повернулся и пошёл прочь. — Чёрт. Альбус, прости. Вернись. Я не это хотел… Альбус развернулся к Скорпиусу. — Сказал же, я больше не позволю тебе принижать меня, чтобы самоутвердиться. Найди себе другой способ поднять настроение. — Ты прав, — сказал Скорпиус, в его глазах плескалась вина. — Дай мне ещё один шанс. Если сделаю это снова, ты можешь проклясть меня. Альбус перевёл взгляд на палочку в своей руке. — Я могу проклясть тебя прямо сейчас. Ты не вооружен. — Но ты не станешь. Потому что ты самый хороший человек во всём мире. — Скорпиус вздохнул и сел на скамейку. — Могу я рассказать тебе кое о чём? Альбус остался стоять. — Давай. Скорпиус начал рассказывать о той беседе между его родителями, которую он подслушал. Когда Альбус понял, что это будет длинная история, он вернулся на своё место на скамейке. В конце Скорпиус уронил голову на руки. — Ты бы слышал, как они говорили обо мне. — Альбусу показалось, что он услышал подступающие слёзы в его голосе. — Как будто я какое-то мерзкое животное, которое они не знали, как приручить, да и не хотели больше. Альбус вздохнул и положил руку на спину друга а в утешающем жесте. Он почувствовал как тот совершает глубокие вдохи и догадался что, он Скорпиус пытается не расплакаться. Альбус притянул его к себе. — Ну же, Скор. Я знаю твоих родителей и знаю, что они без ума от тебя. Я уверен, это не было так ужасно, как ты говоришь. Скорпиус выпрямился и Альбус опустил руку. Краем глаза он заметил, как тот утирал слёзы и продолжил смотреть вперёд. — Скор? — Да? — Знаешь в чём, мне кажется, твоя проблема? — Нет. В чём? Альбус повернулся к нему лицом. — Тебя тянут в разные стороны. Хотят, чтобы ты был старостой класса, популярным, звездой квиддича, хорошим другом, хорошим парнем, внушительным главой семьи Малфой, правильным чистокровным, представителем маглорождённых… ты понимаешь, о чём я? Скорпиус кивнул. — Ну, тебе нужно определиться, что из этого интересно тебе. Из всех возможных вариантов, чего бы хотел ты? Затем займись этим и постарайся отбросить остальное. Скорпиус задумался, а потом нахмурился: — Легко тебе говорить. От тебя то ничего не ждут. Альбус поднялся, чтобы уйти. — Нет! Я не имел в виду… Альбус повернулся и метнул в Скорпиуса самое сильное Жалящее заклинание, на который был способен. Он попал ему в бедро, отчего тот вскрикнул от боли и упал на землю. Альбус ухмыльнулся и направился обратно к палатке. Скорпиус громко выругался. Альбус прошел около трёх метров, прежде чем оглянуться на Скорпиуса. Тот выглядел невероятно жалким, ковыляя обратно к скамейке. Альбус громко вздохнул и вернулся к нему. — Ты не шутил насчёт того, что ты хорош в заклинаниях, — пробормотал Скорпиус, когда Альбус был достаточно близко. — Я также не шутил насчет того, чтобы проклясть тебя, — парировал Альбус. Скорпиус пристыженно опустил голову. Альбус схватил его за руки и встряхнул: — Ну же, Скор! Перестань убиваться! Тебе невероятно повезло, разве ты не видишь? У тебя чудесные родители, ты от природы талантлив практически во всём, что делаешь, ты богат, красив, обаятелен, тебя все любят. У тебя замечательные друзья (например, я). Хватит жалеть себя! И перестань относиться ко мне как к своему идиотскому подручному, который существует только для того, чтобы тебя поддерживать. Скорпиус молчал. Затем Альбус добавил тихим голосом: — Я всегда говорю, что ты слишком давишь на себя, и что ты и так потрясающий, и что ты не должен тратить свое время на тех, кто этого не видит. Наверное, мне стоит прислушаться к собственному совету. Альбус повернулся, чтобы уйти, «‎в последний раз», — сказал он себе, но Скорпиус схватил его за руку. — Подожди. Альбус стряхнул его руку. Сегодня он достаточно натерпелся от Скорпиуса. Может быть, завтра они попробуют ещё раз. Он двинулся к палатке и прошёл примерно половину пути, когда Скорпиус снова схватил его за руку. Альбус остановился, но не обернулся. — Что? — Я знаю, что ты потрясающий. Альбус вздохнул, затем скрестил руки на груди и повернулся к другу. Он внутренне усмехнулся, заметив перекошенную позу Скорпиуса, который явно старался не нагружать пораженную заклинанием ногу. — Скажи мне, почему я потрясающий. Я всегда успокаиваю тебя, перечисляя твои хорошие качества. Я только что сделал это снова, меньше минуты назад. Но ты никогда не делал этого для меня. Так что, давай. Скорпиус неуверенно замешкался, а Альбус фыркнул и повернулся обратно к палатке, однако тот снова схватил его за руку и принялся судорожно перечислять: — Ты не только, по-видимому, очень хорошо владеешь магией, но ещё ты самый жизнерадостный человек, которого я знаю. Ты видишь в каждом только лучшее и всегда на хорошем настроении. Ты терпелив, невероятно терпелив. Ты добрый, умный, смешной, эээ… — Он приостановился, напрягая голову. — Вежливый, скромный, лучший в игре во взрывающиеся карты, всё из-за твоей удивительной выдержки, у тебя потрясающая память, ты единственный, кто может спокойно смотреть эти ужасные документальные фильмы о природе с моей мамой — но в этом наверное снова проявляется твоя вежливость и терпение. — Ладно, достаточно. Ты уже перегибаешь, — сказал Альбус. Скорпиус переменил положение и Альбус заметил, как тот поморщился от боли. Ему стало немного жаль друга, но не настолько, чтобы предложить вылечить его ногу. — Я хочу тебе кое-что сказать, — произнёс Скорпиус. Альбус кивком показал ему продолжать. — Когда ты сказал, что мне нужно определиться с собственными желаниями, из всех вариантов, знаешь что первым пришло мне на ум? — Нет. Я не владею Легилименцией, — огрызнулся Альбус. Скорпиус вздохнул, прежде чем продолжить. — Единственное, чем бы я хотел заниматься в данный момент, это играть с тобой во взрывающиеся карты и есть шоколадных лягушек. Альбус услышал искренность в его голосе, и именно поэтому он решил простить Скорпиусу его прежние оскорбления. — Прости, я вёл себя отвратительно. Я пытаюсь исправиться. И мне также жаль, что ты чувствовал, будто должен притворяться, что плохо владеешь магией ради меня. Альбус закусил губу и повернулся к палатке. Он не хотел сейчас вести тяжелый разговор. Он хотел насладиться этой свадьбой. Он оглянулся на Скорпиуса и улыбнулся. — Вот как ты можешь загладить свою вину. Вернись на праздник, потанцуй, выпей сливочного пива, извинись перед Тедди и Виктуар за то, что весь день был таким угрюмым. Через час мы пойдем в старую комнату мамы, поиграем во взрывающиеся карты и поедим шоколадных лягушек. Потом ты поможешь мне решить, где спрятать эту палочку. Договорились? Он протянул руку, и Скорпиус ухмыльнулся, затем крепко пожал её. — Договорились. Но, возможно, нам придется немного изменить план. Я не думаю, что смогу танцевать после того невероятно мощного Жалящего заклинания, которым ты меня ударил. Альбус от души рассмеялся, и через несколько секунд Скорпиус присоединился к нему.