When it Breaks

Лето перед пятым курсом

Альбус Поттер — Напомни, почему ты здесь? — спросил Альбус, наблюдая, как Скорпиус застёгивает мантию и проверяет карманы уже в пятый раз. И что он там проверял? Что могло ему понадобиться кроме палочки? Альбус понял, что тот просто переживал. — Я не смогу сегодня вечером слинять из дома. Я же говорил. Поскольку Роза во Франции с бабушкой и дедушкой, родители могут полностью сосредоточиться на мне. Мы уже знаем, что они намерены шпионить за мной, — Альбус закатил глаза, но Скорпиус не заметил, — так что они могут заглянуть ко мне посреди ночи и будут в бешенстве, если меня не окажется дома. Возможно, на мне есть Следящие чары или что-то в этом роде. Не исключено, что моя мама воспользуется своим влиянием в Министерстве, чтобы… — Хватит твоих теорий заговора, я понял, — перебил его Альбус, которому порядком надоели бесконечные тирады Скорпиуса о том, что родители обращались с ним как с ребёнком. — Мантию-невидимку добыть не удалось? — спросил Скорпиус. Альбус покачал головой. — Сейчас очередь Джеймса, а у меня не было веской причины, чтобы попросить её, у нас ведь каникулы. Он соврал. Была очередь Джеймса пользоваться мантией, но Альбус выкрал её из сундука ранее сегодня. Он не собирался отдавать добычу, потому что сам планировал воспользоваться ей этим вечером, чтобы проследить за Скорпиусом. — Так ты не знаешь, зачем это всё? — спросил Альбус. — Ты слишком много беспокоишься, — раздраженно ответил Скорпиус. — Всё будет хорошо. Я думаю, после свадьбы Мириам пытается доказать, что я маленький ребенок, который не контролирует свою жизнь. Я почти уверен, что это лишь предлог, чтобы поставить меня в неловкое положение. — Очаровательная подружка, — проворчал Альбус. — На неё иногда находит. В любом случае, как только я докажу, что я могу сбежать из дома, да ещё и с волшебной палочкой, — он помахал палочкой в руке, — думаю, на этом всё и закончится. После этого мы, вероятно, просто поваляем дурака несколько часов, а потом я вернусь сюда, и никто ничего не узнает. — Почему ты не можешь валять дурака и доказывать свою независимость при свете дня? Всё это кажется весьма сомнительным… Скорпиус пожал плечами и снова проверил карманы, а затем часы. — Ладно, пора. Он направил палочку на закрытую дверь и воспользовался Гоменум Ревелио. Хотел бы Альбус, чтобы у него была палочка, но она хранилась в доме Скорпиуса, в кабинете дяди Драко. Было слишком рискованно пытаться забрать её, особенно без помощи Скорпиуса. После того, как с помощью заклинания Скорпиус убедился, что все члены семьи Альбуса находились в своих комнатах, он кивнул ему и осторожно открыл дверь спальни. Альбус вздохнул в последний раз и последовал за другом по лестнице в гостиную. Скорпиус развёл небольшой огонь своей палочкой, затем снова посмотрел на часы и взял горсть летучего пороха. До полуночи оставалось несколько минут. Альбус фыркнул, когда услышал, что Мириам хочет, чтобы Скорпиус встретился с ними ровно в полночь. Так банально. Бабушка Альбуса говорила, что ничего хорошего после полуночи не происходит. Очевидно, Мириам об этом не слышала. Скорпиус повернулся к Альбусу и сказал: «Пожелай мне удачи», — после чего бросил порох в пламя, произнёс адрес, который дала ему Мириам, и вошёл в камин. Альбус досчитал до пятидесяти, затем подошёл к шкафу в прихожей и достал свою мантию. Он быстро надел её и вытащил мантию-невидимку из кармана, куда припрятал её ранее, на пути в гостиную. Он замешкался, прежде чем взять летучий порох. Казалось неправильным отправляться куда-то в неизвестное и потенциально опасное место без палочки. Он подумал о том, чтобы попытаться украсть палочку Джеймса, но было слишком поздно. Это заняло бы слишком много времени, и Скорпиус мог уйти, если в ближайшее время он бы не последовал за ним. Альбус надел мантию-невидимку, затем повторил адрес, названный ранее Скорпиусом, и шагнул в зелёное пламя. Он чуть не столкнулся с Сенекой, когда появился с другой стороны, увернувшись как раз вовремя, чтобы избежать столкновения с его массивным телом. Прижавшись спиной к стене и проверив, что мантия по прежнему прикрывает его, Альбус улыбнулся про себя, гордясь своим нехарактерно ловким движением. Очевидно, адреналин придал ему грациозности. Кто бы мог подумать? Он оказался в тёмной, элегантно оформленной комнате с большими окнами. Скорпиус находился в другом её конце, разговаривая в кругу с Сенекой, Уорреном, Мириам и двумя шестикурсниками, которых Альбус не знал. Уоррен рассказывал Скорпиусу, что никто из них не думал, что он придëт. Скорпиус закатил глаза и посмотрел в сторону Альбуса. Альбус замер, испугавшись, что тот узнал о его присутствии. Затем он заметил, что на стене рядом с ним висят часы, и догадался, что Скорпиус смотрел именно туда. Сенека говорил Скорпиусу, что на сегодня у них для него запланировано нечто особенное. Скорпиус пожал плечами со скучающим видом, но Альбус видел, что тот волнуется. Он перекладывал волшебную палочку из одной руки в другую, но это было незаметно. Альбус не думал, что кто-то ещё обратил бы на это внимание. Альбус последовал за группой наружу, держась в стороне, пока они приближались к лесу на окраине поместья. Как только они вошли в лес, Альбус понял, что тот был волшебным. Где они были? Адрес мало давал. Он даже не знал, кому принадлежал дом. И вот теперь он шёл по волшебному лесу без палочки. Всё ради Скорпиуса. Альбус всё время тянулся в карман мантии, где он обычно держал палочку, прежде чем вспоминал, что у него её с собой нет. Всё, что у него было, это карточка Агриппы. Это не очень-то поможет, если сегодня всё обернётся плохо, а Альбус предчувствовал, что так оно и будет. По крайней мере, у него была мантия-невидимка, так что он не был полностью беззащитен. Он также надеялся, что Скорпиус поможет ему, если до этого дойдет. Альбус поморщился, когда шёл позади группы и наблюдал за другом. С этими друзьями Скорпиус вёл себя иначе. Он был злым, охотно вставлял остроумные высказывания то тут, то там, в то время как остальные отпускали жестокие шутки про людей, о которых Скорпиус, вероятно, ничего не знал. Выглядел он тоже неприятно и шёл с высокомерной развязностью, которой Альбус никогда раньше не видел. А от того, как он лениво приобнимал Мириам, Альбуса слегка подташнивало. Альбус понял, что наконец-то нашел лекарство от своей влюбленности в Скорпиуса. Всё, что от него требовалось, это наблюдать, как он проводит время с этими слизеринцами, потому что эта версия Скорпиуса была отвратительной. Если сегодняшняя ночь полностью не избавит его от чувств к Скорпиусу, ему просто нужно будет проследить за ним еще несколько раз, тогда это должно сработать. Альбус задумался, каково было Скорпиусу. Трудно ли было вести себя так непохоже на его естественное «я»? Было ли это тяжело? Отнимало ли это много сил? Неудивительно, что он всё время был таким раздражительным. Но самый главный вопрос, на который Альбус не мог ответить, заключался в том, зачем ему всё это. Неужели он настолько отчаянно хотел быть популярным? Пройдя около трёх километров, компания слизеринцев остановилась. Альбус чудом не налетел на одну из девушек позади. Он сделал два аккуратных шага назад и, остановившись у большого дерева, окинул взглядом поляну перед ними. Там было около дюжины крылатых лошадей, спокойно пасущихся в лунном свете. Альбус слышал, как Сенека сказал кому-то, что это абраксанские крылатые. «Неверно», — подумал Альбус. Для абраксанских они были слишком малы. Очевидно, Сенека не посещал уроки ухода за магическими существами. Это были этонские. Альбус мог судить об этом по их меньшему размеру и гнедому окрасу. Эти существа были известны тем, что их легко приручить, благодаря их спокойному нраву. Они были распространены по всей Британии и Ирландии, но Хагрид сказал, что в окрестностях Хогвартса их нет, так как их отпугивают фестралы. Альбусу не терпелось рассказать Хагриду, что он встретил нескольких, когда вернётся в школу. До этого он видел их только в учебнике. Альбус был удивлен, что этот табун этонских коней, казалось, не был встревожен компанией шумных подростков. Альбус догадался, что это соответствовало тому, что говорилось о них в текстах. Улетят ли они, если кто-то попытается к ним приблизиться? Или позволят себя оседлать? Не это ли планировали Мириам и её друзья? Альбус повернулся к группе волшебников. Они разговаривали вполголоса, обступив Скорпиуса. Альбус не мог расслышать, о чем они говорили, и уже собирался подкрасться поближе, когда Скорпиус сказал немного громче: — Ладно, я сделаю это. Просто замолкните. Альбус наблюдал, как он сделал несколько шагов по поляне и поднял палочку. Он заметил, что рука Скорпиуса слегка дрожит. Что ты собираешься сделать, Скор? Скорпиус произнёс длинное заклинание, но ничего не произошло. Группа позади него разразилась смехом. «Так и знал, что он слабак», — услышал Альбус чьи-то слова. Однако его глаза были устремлены на Скорпиуса. Он видел, как тот сжал челюсть и поднял подбородок. «Не слушай их, Скор, — мысленно призвал Альбус. — Просто уходи». Скорпиус не ушёл, да Альбус, на самом деле, и не ожидал от него этого. Скорпиус сделал ещё несколько шагов к ближайшему этонцу, поднял палочку и повторил заклинание. На этот раз оно сработало. Крылатый конь закричал от боли, и среди слизеринцев воцарилась полная тишина. Альбус в ужасе наблюдал, как на теле животного появилось несколько глубоких порезов. Через несколько секунд он понял, что раны наносились словно множеством невидимых ножей. Остальная часть табуна заржала в знак протеста, прежде чем взмыть в небо. Скорпиус отступил назад, но в остальном, казалось, застыл в шоке. Он неподвижно смотрел, как животное, которое он ударил, продолжало кричать, а на его теле появляются новые порезы. Теперь оно было почти полностью покрыто кровью, и Альбус приходилось сдерживать рвотные позывы. «Сделай же что-нибудь. Останови заклинание!» — безмолвно взывал к нему Альбус. Скорпиус повернулся к остальным и Мириам одарила его злобной ухмылкой. Конь распластался на траве, а его крики перешли в тихие стоны. Когда стало ясно, что Скорпиус не собирается ничего предпринимать, Альбус стянул с себя мантию и подбежал к нему. Оказавшись рядом, он толкнул Скорпиуса. Он бы сделал и что похуже, будь при нём палочка. — Что, чёрт возьми, с тобой не так? Останови заклинание, сейчас же! Внезапное появление Альбуса, казалось, вывело Скорпиуса из транса, и он снова повернулся к Мириам. Альбус слышал, как несколько человек смеялись над тем, как Скорпиус пригласил своего парня, но не это его беспокоило. — Оно умирает! — Указал Альбус на крылатое существо. — Какое контрзаклинание? Мириам, продолжавшая ухмыляться, просто пожала плечами. — Успокойся, Поттер. Это всего лишь лошадь. Пойдём, Скорпиус. Альбус не стал дожидаться ответа Скорпиуса. Он выхватил волшебную палочку у него из рук и выбежал на поляну, где продолжал стонать конь. По всему его телу продолжали появлялись новые порезы, но кровь уже не текла. Альбус попробовал несколько исцеляющих заклинаний, но ничто из того, что он знал, не могло остановить образование порезов. Он остановился и сделал глубокий вдох. Исцелить лошадь у него бы не вышло, но он мог облегчить её страдания. Он подошел к голове этонца и применил самое сильное обезболивающее заклинание, на какое был способен. С чужой палочкой было трудно, но он старался изо всех сил, отчаянно пытаясь хоть чем-то помочь. — Всё хорошо, — прошептал он существу. — Мне так жаль. Ты этого не заслуживала. Но скоро всё закончится. Когда Альбус погладил её окровавленную гриву, крылатая лошадь начала расслабляться. Несколько мгновений спустя жизнь покинула глаза существа. Альбус прекратил воздействие заклинания и осторожно закрыл глаза лошади, а затем поднялся. Слизеринцы ушли и только Скорпиус остался стоять на том же месте, где Альбус его оставил. Шокированный, он не мог отвести взгляд от мёртвого животного. Альбус подошёл к месту, где он сбросил мантию-невидимку и затолкал её в карман, а после подошёл к Скорпиусу. Он понятия не имел что сказать. Только опустошённое выражение лица Скорпиуса удерживало Альбуса от того, чтобы ударить друга. Вместо этого он положил руку на его плечо. — Пойдём, Скор. Скорпиус стряхнул руку Альбуса и медленно приблизился к существу, которое убил. Он отвернулся, и его начало сильно рвать. Когда он закончил, Альбус снова подошёл к нему. — Нам нужно идти, Скорпиус. Может быть, мы сможем вернуться и похоронить её днём, но для нас слишком опасно находиться здесь сейчас, тем более, что я не знаю, куда пошли остальные, — настойчиво сказал Альбус. Он огляделся и с облегчением обнаружил, что они всё ещё одни. Скорпиус не обращал на него внимания. Он подошел ближе к крылатой лошади и опустился перед ней на корточки. — Это — она? Я убил её. Я знаю, Скор. Я был там. Но сейчас не время медлить. Альбус наблюдал, как он согнулся вперёд, пока его лоб почти не коснулся земли, и начал всхлипывать. Альбус наклонился к нему и попытался поднять, но Скорпиус не двигался. — Нам пора уходить, — повторил Альбус в третий раз, но всё было тщетно. Альбус вздохнул и начал мерить поляну шагами. Перебирая варианты, он понял, что даже если ему удастся убедить Скорпиуса последовать за ним, идти им некуда. Возвращаться в дом было слишком опасно. Остальные, скорее всего, были там, и у всех были палочки, а у Скорпиуса и Альбуса только одна. Они также знали Тёмную магию, и Альбус не хотел вступать в схватку с ними. Они не могли аппарировать и у них не было мётел. Крылатые кони, очевидно, тоже не вернутся и не позволят им улететь на них. И даже если бы это случилось, Альбус понятия не имел, где именно в Англии они были. Им нужна была помощь. Он отошёл от Скорпиуса на несколько шагов и попытался вызвать Патронуса. С третьей попытке он смог заставить единорога появиться. Он задавался вопросом, было ли это так тяжело потому, что ему было грустно, или потому, что он пользовался чужой палочкой. Возможно, и то, и другое. Единорог выжидающе смотрел на него, но он медлил. Он знал, что с помощью патронуса можно отправлять сообщения, но не был уверен, как это работает. — Мне нужно, чтобы ты пошёл к дяде Драко, — сказал он единорогу. — Драко Малфой. Он живет в Лондоне, в доме 44 по Нотсберроу Лейн. Скажи ему, что нам нужна помощь, мне и Скорпиусу, но я понятия не имею, где мы находимся. По мере того как он говорил, он чувствовал, как его начинал захлёстывать ужас, поскольку безнадежность их положения становилась всё более очевидной. — Адрес камина коттедж Лофтвар, но мы в нескольких километрах от него, в лесу. Скажи ему, что я напуган и не знаю, что делать, но что мы не пострадали. Единорог кивнул ему и, немного покружив, улетел прочь. Альбус сел на траву, не уверенный в том, что из этой затеи выйдет что-то хорошее. Теперь Драко будет только встревожен, и у него не будет возможности добраться до них. Хорошо бы, теория Скорпиуса о том, что его родители применили к нему Следящие чары, была верна, и они знали, как их найти; хотя Альбус понимал, что это маловероятно. Несколько мгновений спустя, на поляне появилась выдра, Патронус тёти Гермионы. Её голос, исходивший из серебристого рта животного, был требовательным. — Альбус, есть заклинание, которое ты можешь использовать, чтобы выяснить ваши координаты. Это просто. Выйди на улицу и направь свою палочку на Марс, затем скажи «Найди меня». Появятся два числа. Отправь ещё одного Патронуса с этими числами, и мы сможем прийти на помощь. Альбус испробовал заклинание и два длинных, золотых числа появились в воздухе. «Отлично, наше спасение зависит от моей способности прочесть последовательность длинных чисел», — подумал Альбус про себя. — Скорпиус, мне нужна твоя помощь, — позвал он, возвращаясь к месту, где всё ещё сидел Скорпиус, скрючившись рядом с телом существа. Он уже не всхлипывал, но, похоже, не обратил внимания на его слова. Альбус догадался, что друг был в шоке. Он вернулся к золотым числам. Ждать помощи от Скорпиуса было бессмысленно. Он был сам по себе. Ему необходимо было сконцентрироваться на том, чтобы передать эти числа родителям Скорпиуса, и тогда они придут и всё исправят. Альбус действовал медленно, чтобы ничего не напутать. Ему потребовалось три Патронуса, но к последнему, заклинание перестало получаться. Он сделал глубокий вдох и подумал о Скорпиусе, о том как здорово будет, когда они оба вернутся домой в целыми и невредимыми. Когда единорог наконец появился, у Альбуса закружилась голова и он чуть не потерял сознание. Опустившись на колени, он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем в последний раз произнести заклинание «Найди меня». Он передал единорогу оставшиеся цифры и, наблюдая, как он улетает в небо, почувствовал, что падает на землю, как в замедленной съёмке. Всё вокруг померкло, и прежде чем он почувствовал, что ударился о землю, он потерял сознание.

***

— Он умер — Он не умер. Ты можешь проверить его пульс. И я показала тебе диагностическое заклинание. Он будет в порядке. Ему просто нужен отдых. — Он не просыпался. Я пробовал Оживи снова и снова. Это всё моя вина. Альбусу потребовалось время, чтобы распознать голоса. Это были Скорпиус и его мама. Когда Альбус сосредоточился на них, он начал замечать другие ощущения. Кто-то лежал у него на груди, вероятно, Скорпиус, и они спорили. Гермиона пыталась вывести Скорпиуса из комнаты и говорила, что он должен рассказать им, как всё это произошло, но Скорпиус продолжал настаивать на том, чтобы остаться с Альбусом. — Хорошо. Мы останемся здесь, — сказала она, — но ты должен рассказать нам, что произошло. — Только после того как он проснётся. — Скорпиус больше не лежал на груди Альбуса, теперь он крепко сжимал его руку. Альбус попытался сжать его руку в ответ, но не мог заставить мускулы подчиниться. Затем Альбус почувствовал тяжесть на боку и представил, как Скорпиус упирается в него лбом. Альбус чувствовал, как тот дрожит от рыданий. Ему так сильно хотелось пошевелиться или очнуться, чтобы заверить Скорпиуса, что его мама права и что с ним всё в порядке. Но он мог только слушать. — Гермиона, нам стоит разбудить его, — теперь это был голос Драко. — Просто чтобы показать ему… — Нет, Драко. Отдых Альбусу нужен сейчас больше чем что-либо ещё. Мы оба знаем, что оживляющее заклинание не сработало, потому что он полностью истощён. — Мы можем дать ему Восстанавливающее зелье. Это даст ему сил на пару часов, просто, чтобы мы могли убедить Скора, что всё в порядке. Затем мы дадим Альбусу поспать столько, сколько необходимо. Гермиона молчала, и Альбус мог представить как она закусывает губу. — Посмотри на него, — тихо продолжил Драко. — Он на грани срыва, и мы ничего не вытянем из него, пока он не увидит, что Альбус в порядке. «Да, тётя Гермиона, делай как он говорит», — думал Альбус. — Ладно, — наконец согласилась она. Вскоре Альбус почувствовал как ему в рот влили зелье. Сладкое на вкус, всего за несколько секунд оно разлилось по телу. Он смог открыть глаза, но его конечности всё еще были скованы и отказывались подчиняться. Он лежал на кровати Скорпиуса. Тётя Гермиона и дядя Драко стояли по одну сторону кровати, с беспокойством наблюдая за ним, а Скорпиус сидел на стуле по другую сторону кровати. Он опустил голову, уткнувшись в бок Альбусу, а обеими руками сжимал его правое предплечье. Наконец, накопив достаточно сил, Альбус поднял левую руку и похлопал Скорпиуса по плечу. — Я в порядке, Скор. Всё хорошо, — прошептал он. Скорпиус вскинул голову и недоверчиво посмотрел на Альбуса. Его глаза покраснели от слëз. Он бросился к Альбусу и крепко обнял его. Альбус лишь неловко похлопал его по спине и подождал, пока Скорпиус отпустит его. «Мне так жаль. Мне так жаль. Я не хотел. Мне так жаль», — повторял Скорпиус снова и снова. — Скорпиус, Альбус в порядке, — Гермиона мягко оттянула его от Альбуса. — Нам нужно дать ему отдохнуть, а ты можешь рассказать нам что же всё-таки произошло. Скорпиус наконец отпустил руку Альбуса и выпрямился. Альбус видел, что тот был в ужасе. Воспользовавшись тем, что Скорпиус больше не мешал подойти к Альбусу, Драко помог тому принять сидячее положение и проверил его несколькими диагностическими заклинаниями. Его лицо ничего не выражало, но Альбус видел бурю эмоций в его серых глазах. Ровным голосом он произнёс: — Полагаю, способ пробуждения был немного тревожным. Прости за это. С тобой всё будет отлично. Ты потерял сознание от истощения. Все эти Патронусы, которых ты отправил через всю страну, в дополнение к остальной магии, которую ты творил, да ещё и с другой палочкой. Это невероятный объем работы для несовершеннолетнего волшебника, но он полностью истощил твою энергию. Наконец, закончив с диагностическими заклинаниями, Драко встал и посмотрел на Скорпиуса. — Как видишь, Альбус в порядке. Оставь его одного, чтобы он мог набраться сил. Затем ты в конце концов расскажешь, что произошло. — Подождите, — вмешался Альбус. — Вы дали мне Восстанавливающее зелье, верно? Гермиона кивнула. — Оно будет действовать ещё как минимум два часа, так что даже если вы уйдёте сейчас, я не смогу уснуть. Мы можем рассказать, что случилось вместе. Мы оба там были. Драко выглядел так, словно собирался отказаться, но Гермиона положила руку ему на плечо. Альбус догадался, что она, как и он, видела, насколько сломлен Скорпиус и насколько очевидно, что прямо сейчас ему нужен друг. Она наколдовала два стула для себя и Драко, в то время как Скорпиус сел обратно. Альбус снова взял его за руку, и Скорпиус одними губами произнёс: «Спасибо». — Ладно, Скорпиус. Начинай, — скомандовал Драко. Скорпиус открыл рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло. После второй попытки Альбус взял эту роль на себя. Он объяснил как им удалось улизнуть и встретиться со Слизеринцами. Он скрыл то, что он последовал за Скорпиусом без его ведома, притворившись, что они пошли вместе. О том, как Скорпиус произнёс заклинание, он рассказывал смутно. Он не слышал предшествующего роковому событию разговора. После его слов о заклинание и его воздействии, Драко остановил его. — Что это было за заклинание? — Я не слышал, — ответил Альбус, но Драко выжидающе смотрел на Скорпиуса. Тот повесил голову и, глядя на кровать, произнёс: — Сектумсемпра. Драко затаил дыхание, а Гермиона, впервые на их памяти, выругалась. Скорпиус осторожно поднял взгляд. — Вы его знаете? Лицо Драко потемнело. — Я его знаю. Альбус хотел продолжить свой рассказ, когда Драко задал сыну ещё один вопрос. — Ты знал что оно делает? Скорпиус быстро покачал головой и снова отвёл взгляд. — Я знаю латынь — всегда резать или рассекать, но я не… — когда он посмотрел на отца в его глазах была мольба, — я и представить не мог… — его голос сорвался. Грустно кивнув, Драко спросил: — Прежде чем произнести заклинание, ты знал что это Тёмная магия? — Конечно нет, — вклинился Альбус. — Его обвели вокруг пальца. Мириам и другие Слизеринцы использовали его. Скорпиус бы никогда сознательно не применил Тёмную магию. Драко не обратил на него внимания и продолжил изучать взглядом Скорпиуса. Не отрывая взгляда от своей руки в руке Альбуса, тот медленно кивнул. — Первый раз, когда я его произнёс, я не знал. Но оно не сработало и все рассмеялись. Они говорили, что не удивлены, что я не справился с Тёмным заклинанием, потому что я слабый и жалкий. Альбус в ужасе отдёрнул руку. — Ты знал?! Почему ты не ушёл? Почему ты продолжил? — Потому что я не такой сильный, как ты, Альбус! — огрызнулся Скорпиус. Он пристыженно посмотрел на своих родителей, и тихо заплакал, закрыв лицо руками. — А теперь я потеряю всё, — проговорил он сквозь слезы. — Ты больше не захочешь быть моим другом. И папа, и мама, вы никогда больше не будете мне доверять или уважать меня. И всё из-за какого-то дурацкого вызова. Альбус видел, как Гермиона встала и направилась к Скорпиусу, но Альбус добрался до него первым. Он обнял друга и положил подбородок ему на плечо. — Ты не потеряешь меня, Скор, — спокойно сказал Альбус. — А твои родители, ну, твой отец на войне совершал поступки и хуже, так что с его стороны было бы лицемерием не простить тебя. И твоя мама простила его, так что она сделает то же самое и для тебя. Альбус поднял голову, бросив извиняющийся взгляд на дядю Драко и тётю Гермиону за то, что он говорил от их имени, но они просто кивнули. Скорпиус отстранился от него и вытер глаза рукавом. — Он прав, — сказала Гермиона. — Конечно мы простим тебя. Я уже простила. — Я тоже, — добавил Драко. — Но я теперь Тёмный волшебник, — произнёс Скорпиус слабым голосом. — Я убил невинное существо. Меня отправят в Азкабан? Гермиона покачала головой. — Нет, — мягко ответила она. — Ты несовершеннолетний, и ну, учитывая обстоятельства и то, что у нас есть друзья в Управление мракоборцев, тебе простят этот проступок. — Это не значит, что последствий не будет, Скор, — предупредил Драко. Его лицо всё ещё ничего не выражало, но в глазах была грусть. — Что это значит? — спросил Скорпиус. Гермиона опустила взгляд, и Альбус увидел, как несколько слезинок скатилось на её колени. Заметив это, Драко обнял её одной рукой и прошептал что-то ей на ухо. Затем он вздохнул и повернулся к Скорпиусу. — Ты убил невинное существо Тёмной магией. За это последует плата, нечто, что ты будешь хранить в своём сердце до конца жизни. Возможно, ты уже начинаешь это чувствовать. Кивая, Скорпиус выглядел совершенно опустошённым. Альбус хотел спросить, на что это похоже и больно ли это. Но прежде чем он успел это сделать, Драко встал и пересёк комнату, затем поднял Скорпиуса со стула и заключил его в крепкие объятия. — Мне так жаль, — прошептал Драко. — Но всё будет хорошо, я обещаю. Сейчас ты чувствуешь себя ужасно, но однажды это станет лишь отдалённым воспоминанием. Ты справишься. Драко подвёл Скорпиуса в другой конец комнаты к Гермионе. Она обняла сына, а затем потянула его за собой в коридор. Альбус услышал, как она говорила ему, что сегодня он может поспать в комнате Розы. Драко вернулся к Альбусу и присел на край кровати. Он наконец сбросил маску безразличия, которую носил весь вечер, и при виде его встревоженного лица у Альбуса защемило в груди. Драко положил руку ему на плечо. — Я и знать не хочу, чтобы случилось, если бы тебя не было рядом с ним. И я ни на секунду не поверю, что вы планировали это вместе. Ты последовал за ним под мантией твоего отца, не так ли? Альбус кивнул. — Спасибо, — искренне поблагодарил он и опустил голову. — Когда мы появились там, и я увидел тебя лежащим на траве, в крови, — до того как я понял, что произошло — я подумал, — он остановился и глубоко вдохнул, а когда он снова взглянул на Альбуса, его глаза были полны слёз. — Это самое страшное, что я когда-либо испытывал, а это о многом говорит. — Я в порядке, дядя Драко. Он кивнул, сжал плечо Альбуса в последний раз и встал. Когда он дошёл до двери, Альбус окликнул его. — Да? — спросил он. — Я думаю Скорпиус должен остаться здесь, со мной. Ему не стоит быть одному. — Он не будет один, — Драко покачал головой. — Наша спальня совсем рядом. — Но… — Нет, Альбус. Тебе нужен отдых. Мы не должны были будить тебя. Если честно, мне и впрямь следовало бы отвести тебя домой, но я знаю, что твой отец учинит тебе многочисленные расспросы, а сейчас с этим ничего не поделаешь. Я отведу тебя утром, после того как ты выспишься. — Но я нужен Скорпиусу, — воспротивился Альбус. — Он справится. — Без обид, но я знаю его лучше. Он сломлен и корит себя, и ему нужно во всём этом разобраться. Ему нужен кто-то, кто выслушает его и успокоит, и я знаю, что он поговорит со мной и… — Нет, Альбус. Ты не можешь этого сделать, — обрубил Драко. Он вернулся в комнату, закрыв за собой дверь. — Тебе нельзя обсуждать это со Скорпиусом. Ни сейчас, ни потом. Ты меня понял? Альбус покачал головой. — Не понял. И пока вы мне не объясните, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы помочь своему другу. Драко вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Ладно, я расскажу тебе. Но затем я запру тебя в этой комнате, а ты будешь спать, идёт? — Хорошо. Скорпиус Малфой Скорпиус вздохнул и откинулся на кровать. Родители, после многочисленных заверений в том, что они любят его и всё преодолеют, оставили его одного в комнате Розы. Он уставился на незнакомый потолок и гадал, когда же придёт их гнев. Очевидно, они были огорчены и разочарованы в нём, но до сих пор они были добры. Это было лишь свидетельством того, насколько жалко он должно быть выглядел. Если со стороны он казался хотя бы наполовину таким же разбитым, каким себя чувствовал, он был уверен, что это было тревожное зрелище. В груди у него была боль, которая, по словам отца, никогда не пройдёт. Кроме того, он знал, что никогда не забудет крики боли животного и его ужасный вид после смерти — больше похожий на кровавое месиво, чем на лошадь. И, что хуже всего, Альбуса, который выглядел мёртвым посреди залитой лунным светом поляны. Скорпиусу хотелось убить Мириам, но даже когда он думал об этом, не мог вызвать в себе достаточно гнева. В глубине души он знал, что это его вина, а не её. Он понимал, что идти туда было не лучшей идеей, и осознавал, что заклинание будет плохим. Но он всё равно пошёл на это, чтобы не показаться слабым. И вот, к чему это привело. Слыша слабый стук, Скорпиус решил, что это дерево билось об окно. Он не знал, какие звуки могут быть слышны в комнате Розы. Хотел бы он вернуться в свою комнату, к Альбусу. Но отец сказал, что Скорпиусу нужно оставить его одного, чтобы тот отдохнул, и даже запер дверь магией, чтобы он не мог пойти к другу. Прислушиваясь в течение ещё какого-то времени, Скорпиус осознал, что стучал человек, и это мог быть только один человек. Он ринулся к окну и был так рад, что его отец не додумался запечатать и его. Как только Альбус оказался в комнате, Скорпиус начал ругать друга. — Ты должен был отдыхать. Ты уже достаточно натерпелся сегодня. Что ты здесь делаешь? — Тсс, говори потише, — сказал Альбус, закрывая окно. — Твой отец был страшно непреклонен в том, что я не должен сюда приходить, поэтому я не хочу, чтобы он узнал. — Он был прав. Вылезай обратно в окно и… — Нет, — Альбус скрестил руки на груди, его зелёные глаза смотрели вызывающе. — Я остаюсь здесь. Скорпиус несколько мгновений смотрел на него, а затем крепко обнял. Альбус слегка пошатнулся и оперся рукой о стену, чтобы удержаться. — Я был уверен, что ты погиб, — пробормотал Скорпиус. — Я подумал, может быть, в тебя что-то попало от моего заклинания, или что кто-то из других что-то применил, когда увидел тебя. Ты не просыпался, а я перепробовал всё. Теперь по щекам Скорпиуса текли слёзы и он почувствовал как Альбус обвил руки вокруг его талии. — Я в порядке, Скор. Правда. Я отлично себя чувствую. Скорпиус покачал головой. — Я был уверен, что это моё наказание за то, что я натворил. Что я потеряю самого важного человека в моей жизни. Альбус вздохнул и осторожно разорвал объятия. Он положил руки на плечи Скорпиуса. — Что ж, к счастью для меня, это работает не так. Ты слышал своих родителей, я просто использовал слишком много магии. Я виню твою ужасную палочку. Я понятия не имею, как тебе удается произносить какие-либо заклинания с помощью этой штуки. Скорпиус слабо улыбнулся ему. Он испытал такое облегчение от того, что Альбус в безопасности и, как обычно, отпускает глупые шутки, что чуть не расплакался снова. Альбус отпустил его, затем подошёл к кровати и лег на противоположную сторону от той, на которой лежал Скорпиус. Скорпиус подумал о том, чтобы снова попытаться отослать его, но быстро отказался от этой идеи. Было ясно, что Альбус не хочет уходить, да и сам он не хотел чтобы тот оставлял его. Он выключил свет и забрался в кровать рядом с Альбусом. Скорпиус снова уставился в потолок, и прежде чем он успел придумать, что сказать, Альбус повернулся к нему. — Как ты себя чувствуешь? Боль или плата за Тёмную магию, что бы это ни было? Скорпиус осмотрел свою грудь. — Это… не так уж плохо, — медленно сказал он. — Просто боль в сердце, глубоко вдыхать немного неприятно, но я могу к этому привыкнуть. — Мне так жаль, Скор. — Это не твоя вина. Никто не виноват, кроме меня самого. — Я думаю, это вина Мириам, — сердито сказал Альбус. — Прошу, обещай мне, что ты с ней порвёшь. — Конечно, — рассеянно ответил Скорпиус. Он полагал, Мириам покончит с ним первой, после того, как он предпочёл ей Альбуса сегодня вечером. Честно говоря, ему было всё равно. Он больше не хотел видеть ни одного из этих так называемых друзей. Альбус повернулся лицом к нему. — Я считаю, нам нужно поговорить об этом, Скор. Как всё произошло, что ты чувствовал, что чувствуешь сейчас. Я думаю, что это поможет тебе справиться с этим. Скорпиус повернулся на бок к Альбусу. Он едва мог разглядеть его лицо в темноте. — Альбус, тебе нужно отдохнуть. И… — Скорпиус прервался и снова лёг на спину. Альбус ткнул его в бок. — Что? — Я знаю, ты думаешь, что найдётся какая-то веская причина, что-то, что поможет тебе понять, почему я это сделал, но это не так. Я просто слабый, наивный, глупый и… — Просто поговори со мной. Тебе станет легче, и мы оба знаем, что больше ты ни с кем об этом говорить не будешь. — Зачем? Разговор ничего не изменит. — Это важно для меня, — ответил Альбус, прежде чем добавить, — пожалуйста? Скорпиус согласился. Он считал, что не был вправе отказывать Альбусу сегодня. Он также подумал, что было бы неплохо, раз и навсегда показать Альбусу каким ничтожеством он был, чтобы Альбус мог двигаться дальше и найти себе друзей получше. Скорпиус повёл свой рассказ с самого начала. Он объяснил почему он вообще подружился с Мириам, и как она и другие заставили его почувствовать себя важным и особенным, словно однажды он сможет стать внушительным главой семьи Малфой, как его дед. Он рассказал, как иногда он, зная, что это плохо — высмеивать других, получал удовольствие от принадлежности к такой элитной группе. Он объяснил, что часть его чувствовала себя лучше в окружении других слизеринцев, потому что они были злыми, и Скорпиус думал, что, возможно, часть его самого была злой, и он не всегда мог высказать свои истинные мысли перед Альбусом и Нирой. Альбус терпеливо слушал и задавал уточняющие вопросы. Когда он говорил, в его тоне не было ни намёка на осуждение. Скорпиус описал всю ночь и дополнил разговоры, которые Альбус пропустил. Он объяснил, что до того, как он произнёс заклинание, он чувствовал себя глупым и слабым, и уставшим от того, что с ним обращаются как с ребёнком. Затем он рассказал Альбусу, как один миг всё изменилось. Теперь он чувствовал себя грязным, тёмным и запятнанным. — Я наконец осознал, что чувствовал мой отец, — сказал Скорпиус. — Я знаю, что он поступал хуже, но, наверное, это похоже. Это как… тьма во мне, от которой я никогда не избавлюсь. Но, по крайней мере, он делал всё это под угрозой смерти, а моё оправдание куда более жалкое. — Скорпиус закрыл глаза и почувствовал, как Альбус повернулся к нему. — Сейчас кажется, что это слишком, — сказал Альбус мягким голосом, — потому что это случилось только что. Но ты так юн. У нас впереди ещё вся жизнь и достаточно скоро это станет смутным воспоминанием. Выученным уроком. Посмотри на своего отца. Он счастлив. У него невероятная жизнь и потрясающая семья и друзья. И как ты сказал, он совершал поступки гораздо хуже. Мы пройдём через это, Скор. Скорпиус снова расплакался. Он был удивлён, что у него вообще остались слёзы. Он закрыл лицо одной рукой и всхлипывал, уткнувшись в локоть. — Не мы, Альбус. Разве ты не видишь? Может быть я и пройду, но мы никогда не сможем. Скорпиус почувствовал, как Альбус сел. — Что ты говоришь? — Каждый раз, когда ты будешь смотреть на меня, ты будешь видеть, как я произношу то заклинание. Ты будешь слышать лошадь, кричащую от боли и умирающую на твоих руках. Скорпиус убрал руку от лица и посмотрел на Альбуса. — Твой Патронус — единорог. Невинный, чистый, добрый. Как у тебя может быть такой лучший друг, как я? Тот, кто убил… — Тебя обманули, Скор, — настойчиво сказал Альбус, придвигаясь ближе к нему. — Ты не хотел этого. — Это ничего не меняет. Ты всегда прощаешь меня, Альбус. Но я думаю, что сегодня я, возможно, наконец пересёк черту. Альбус потянулся к прикроватной тумбочке позади себя и включил лампу. — Вставай, — сказал он Скорпиусу. — Зачем? — Мне нужно сказать тебе кое-что важное, и я хочу убедиться, что ты видишь моё лицо, когда я это говорю, чтобы ты знал, что я не лгу. Скорпиус был озадачен, но всё равно поднялся. Альбус расположился, скрестив ноги перед собой, поэтому Скорпиус повторил его позу и сел напротив него так, что их колени соприкасались. Альбус наклонился и положил руки на плечи Скорпиуса, а затем пристально посмотрел ему в глаза. — Я уже говорил это раньше, — начал Альбус, — но в этот раз важно, чтобы ты на самом деле меня слушал, хорошо? Скорпиус кивнул, недоумевая, что могло быть таким важным. — Тебе не нужно быть идеальным, Скор. У тебя могут быть недостатки. Ты можешь испытывать страх или злость. Ты можешь отчаянно хотеть вписаться в компанию. Ты можешь быть наивным и совершать ошибки. — Глаза Скорпиуса защипало от слёз и он опустил голову, но Альбус поднял его лицо за подбородок, так чтобы его взгляд был направлен на него. — Смотри на меня. Ты можешь ошибаться и можешь проигрывать, ты можешь разочаровывать и в то же время тебя всё равно будут любить. Не только твои родители, которые обязаны любить тебя, но и я, который не обязан, но всё равно любит. Скорпиус разрыдался, и на этот раз, когда он опустил голову, Альбус не заставил его поднять глаза. Вместо этого он притянул Скорпиуса к груди и крепко обхватил руками. Скорпиус никогда не будет достаточно хорош, чтобы заслужить такого друга. Альбус должен был отдыхать, а вместо этого утешал его. Как бы Скорпиус к нему не относился, Альбус всегда в первую очередь думал о нëм, не заботясь о себе. — Я люблю тебя, Скор, — прошептал Альбус. — И ты ничего не можешь сделать чтобы заставить меня перестать. Та черта, о которой ты говорил — точка, в которой я откажусь от тебя… Иногда мне кажется, что ты полон решимости её найти. Что ж, можешь перестать, уверяю тебя — её там нет. Они сидели так довольно долго, пока у Скорпиуса наконец не иссякли слёзы. Боль в груди утихла, и он был рад, что Альбус пробрался к нему и заставил его говорить. Он чувствовал себя лучше, и это было ещё одним доказательством того, что Альбус знал его как никто другой другой, и понимал, что именно нужно Скорпиусу сегодня. Когда он отстранился, Альбус ободряюще улыбнулся ему. Скорпиус выглянул в окно и увидел, что в небе забрезжил рассвет. Обернувшись к Альбусу, он увидел, что тот с трудом держит глаза открытыми. Скорпиус догадался, что действие зелья наконец начало ослабевать. Он почувствовал себя ужасно. Скорпиус потянулся через Альбуса и выключил лампу. — Больше никаких разговоров. Тебе правда нужно поспать, — твёрдо сказал Скорпиус, после того как они оба легли. Альбус не ответил, и наклонившись к нему, Скорпиус увидел, что тот уже спит. Он предположил, что Альбус отключился, едва коснувшись головой подушки. Скорпиус не мог заснуть так быстро. Он обдумывал слова Альбуса. После всего, через что Скорпиус заставил его пройти этой ночью, он всё ещё хотел быть его другом. Он простил его за самый ужасный проступок и утверждал, что Скорпиус никогда не сможет сделать ничего, чтобы потерять его любовь. Скорпиус повернулся на бок лицом к Альбусу, затем схватил его руку обеими руками. Уткнувшись лбом ему в плечо, Скорпиус наконец-то позволил своему разуму вспомнить то ужасное чувство на поляне, когда он был уверен, что Альбус мёртв. Он был в шоке, стоя на коленях перед телом крылатой лошади, когда голос отца, зовущий Альбуса по имени, вывел его из оцепенения. Он оглянулся и увидел Альбуса, неподвижно лежащего на земле, и наблюдал, как его отец безуспешно пытается разбудить его. Казалось, весь мир Скорпиуса обрушился вокруг него. Он рванул к отцу и схватил свою палочку, которую Альбус всё ещё сжимал в руке, и принялся повторять Оживи снова и снова. Мама что-то говорила ему, но он не слушал. Она обезоружила Скорпиуса, и он рухнул на Альбуса и крепко сжал его. Скорпиус не хотел, чтобы с ним случилось что-то плохое. Его даже не должно было там быть. Он думал, что смотреть, как лошадь умирает страшной, мучительной смертью, было достаточно плохо, но боль от потери Альбуса была непостижимой. Затем, каким-то чудом, он очнулся. Скорпиус пообещал себе, что больше никогда и никому не позволит причинить Альбусу боль. Он глубоко вздохнул, затем прошептал: «Я тоже люблю тебя, Альбус, точно так же, как ты описал. У меня не очень хорошо получается говорить о своих чувствах или даже показывать их, и я сожалею об этом, но я и вправду чувствую это всем сердцем». Вскоре после этого Скорпиус заснул, и когда утром его разбудил сердитый голос отца, он всё ещё был в той же позе — прижавшись к Альбусу и сжимая его руку для утешения.

***

Отец кричал, но сознание Скорпиуса было затуманено. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы разобрать слова. Альбус высвободился из хватки Скорпиуса и сел в кровати. — … не слышал ничего, из того что я сказал ночью? — говорил отец. Альбус что-то пробормотал, но Скорпиус не расслышал. — Безрассудный… глупый… твой отец точно убьёт меня. — Его отец выглядел разъярённым, и Скорпиус удивился, что его гнев направлен на Альбуса, а не на него. — Пойдем, Альбус. Сейчас же, — сурово сказал он. Альбус слез с кровати, а Скорпиус начал садиться, но отец приказал ему оставаться на месте. — Ты останешься здесь. Мама скоро придёт проведать тебя. Альбус грустно улыбнулся ему из коридора, прежде чем отец захлопнул дверь. Скорпиус услышал, как тот наложил несколько запирающих чар, и вздохнув, лёг обратно. Что это было? Он спросит Альбуса, когда они встретятся. Вскоре в комнату зашла мама и начала проверять Скорпиуса многочисленными диагностическими заклинаниями. Он спросил её про Альбуса, и про то, почему на него злился отец, но та промолчала. После последнего заклинания она склонила голову, очевидно удивлённая исходом. Наблюдая за тем, как она повторила его ещё два раза, Скорпиус спрашивал себя, что же такого оно могло показать. — Боль в сердце, ночью ты говорил что начал чувствовать её, она прошла? Скорпиус прислушался к своим ощущениям и кивнул головой. — Да, я чувствую себя отлично. Что это значит? Она улыбнулась, но на вопрос не ответила. Вместо этого, она велела ему принять душ и идти завтракать на кухню. Когда после душа Скорпиус спустился, он услышал, как его родители негромко разговаривают на кухне. Он прокрался по коридору, напрягая слух, чтобы услышать их. — Ты сказал ему, что это была инициатива Альбуса? — спрашивала мама. — Разумеется. Он считает, что я намеренно побудил его своим рассказом, но ты знаешь, это не… — Я знаю, — перебила мама. — Ты бы ни за что не захотел ему навредить. — Он просто испугался за Альбуса. Я бы, наверное, отреагировал так же. Но я проверил его дважды, Альбус в порядке, это не сработало. — Ну, вообще-то… — начала его мама, но потом резко остановилась: половица скрипнула под ногами Скорпиуса. — Скор? — позвал отец. Чёрт, его разоблачили. Скорпиус вошел на кухню, и у него перехватило дыхание, когда он увидел отца. Кто-то ударил его. Его левый глаз распух и посинел, и мама залечивала повреждение своей палочкой. — Что случилось? — спросил Скорпиус. Родители обменялись взглядами, затем мама кивнула отцу. — Папа Альбуса врезал мне. Он… злится. Всё наладится, но, полагаю, ему понадобится пару дней чтобы остыть. Может быть, даже несколько недель, посмотрим. Прежде чем Скорпиус успел ответить, мама отошла от отца и убрала палочку в карман. — Ладно, давай оставим так ненадолго. Приложи лёд, а я закончу лечение когда вернусь. Хочу поговорить с Роном, до того как это сделает Гарри. — Давай. Полагаю, это хорошая идея. Она быстро поцеловала отца в щёку, и покинула кухню, похлопав Скорпиуса по плечу по дороге. — Будешь яичницу? — спросил его отец. Скорпиус оставил вопрос без внимания. — Что случилось? Почему дядя Гарри ударил тебя? Что ты говорил об Альбусе? — Альбус в порядке. Что до остального… — Он прикусил губу и перевёл взгляд со Скорпиуса на окно. — Поговорим об этом в другой раз. Как ты? Скорпиус хотел возразить и потребовать от отца объяснений. Но после того что он сделал прошлой ночью, он знал, что был не в том положении, чтобы что-то требовать.

***

Скорпиус не видел Альбуса целый месяц. Ниру он тоже не видел, но слышал, как мама рассказывала отцу, что дядя Рон на стороне отца и просто отдалился на время, чтобы избежать ссоры с дядей Гарри. Скорпиус снова задался вопросом, почему Гарри вымещает всё своё разочарование на отце, в то время как ему следовало бы злиться именно на Скорпиуса. Скорпиус с ужасом ждал того дня, когда он снова увидит Гарри, и гадал, встретится ли он наконец со страшным человеком, которому удалось убить самого тёмного волшебника всех времён. Когда Роза вернулась из поездки, она была расстроена тем, что ей не разрешили увидеться с Лили или пойти в Нору, и ещё больше её раздражало то, что никто не объяснял ей причину. В конечном итоге Скорпиус рассказал ей часть истории, признавшись, что применил Тёмную магию, но опустил подробности того, что именно сделало заклинание. Роза прекратила свои жалобы, и Скорпиус был благодарен ей за это, но, к сожалению, она начала бросать на него жалостливые взгляды, которые сводили его с ума. Скорпиус больше всего переживал за своих родителей. Из-за него они не могли видеться со своими друзьями. В течение этого месяца большую часть времени они проводили с Дафной, Блейзом, Тео и Беннетом. Скорпиус не особо возражал, но их дети были маленькими, и каждый раз, когда Скорпиус был с ними, он чувствовал себя нянькой. Ему до жути не хватало общения со сверстниками и он смирился бы даже с Джеймсом, если бы пришлось. Несколько раз, когда дома никого не было, он проверял камин, чтобы узнать, сможет ли он попасть на Площадь Гриммо, но безуспешно. Каждый раз, когда он пытался попасть домой к Альбусу, он кружился вокруг и около бесчисленных каминов, но гостиная Площади Гриммо так и не появлялась. Каждый раз его выкидывало обратно в свой дом. Теперь он работал над более сложным планом. Он намеревался попасть в Министерство и загнать дядю Гарри в угол, чтобы он мог извиниться непосредственно перед ним, а затем умолять снова увидеться с Альбусом. Но однажды, до того как он успел продвинуться достаточно далеко в своих соображениях, Гарри появился из камина в их гостиной. Скорпиус играл в шахматы с Розой и подскочил на месте, когда увидел, кто это. — Дядя Гарри, — неуверенно сказал он. Гарри коротко кивнул ему и Розе. — Мне нужно поговорить с твоим отцом. — Он в кабинете, — ответила Роза. Скорпиус застыл на месте, и прежде чем он успел произнести всю запланированную речь с извинениями, Гарри исчез в коридоре. Скорпиус выругался себе под нос. Он должен был сказать, как ему жаль и пообещать никогда больше не подвергать Альбуса опасности. Спустя несколько мгновений, из камина чудесным образом появился Альбус. — Альбус! — Скорпиус ринулся к другу и заключил его в сокрушительные объятия. Спустя какое-то время Альбус сказал Скорпиусу, что тот делает ему больно и вежливо попросил отпустить. — Я думал, мне никогда не позволят увидеть тебя снова, — пробормотал Скорпиус, делая шаг назад. Альбус понимающе кивнул. — Я думаю, что с разлукой покончено. Почти уверен, папа сейчас прощает твоего отца. — Ты знаешь, из-за чего это всё? — спросил Скорпиус. Альбус кинул взгляд на Розу. Та закатила глаза, затем решительно направилась к выходу. «Я знаю, когда я лишняя», — проворчала она, покидая комнату. — Спасибо, Роза! — крикнул Скорпиус ей вслед и повернулся обратно к Альбусу. — Ну? Почему твой отец ударил моего? И почему мой отец был так зол на тебя тем утром? Альбус пожал плечами. — Они решили, что я слишком рисковал, пробираясь в комнату Розы, так как зелье могло выветриться, пока я перелезал. — Альбус избегал взгляда Скорпиуса, и Скорпиус понимал, что тот лжёт. Однако ему было явно не по себе, поэтому Скорпиус не стал развивать эту тему. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Альбус, переведя взгляд на грудь Скорпиуса. — Потихоньку привыкаю, — осторожно ответил Скорпиус. Боль в груди не возвращалась, но теперь ему снились жуткие кошмары. Во всех них Альбус умирал той ночью на поляне, но рассказывать об этом Альбусу ему было неловко. — Всё будет хорошо, — продолжил Скорпиус. — Самое страшное — это скука. Альбус выглядел немного грустным, а затем одарил Скорпиуса слабой улыбкой. — Да, мы скучали по тебе. Я, в первую очередь, но слышал, как даже Джеймс говорил Хьюго, что ему не хватает полётов с тобой. А Нира… — он замолчал и опустил глаза, смутившись. — Я рассказал ей всё. Надеюсь, ничего страшного. Скорпиус поник. — Что она сказала? — Она была весьма разочарована в тебе, но говорит, что простит тебя на этот раз. Но если ты сделаешь ещё что-нибудь подобное, она тебя проклянëт. По лицу Альбуса Скорпиус догадался, что тот значительно смягчил её слова. — О, — добавил Альбус, — и она больше не будет с тобой разговаривать, если ты не порвёшь с Мириам. — Я уверен, что мы расстались той ночью, когда я решил остаться с тобой, вместо того, чтобы вернуться в дом с ней и остальными. Но если это не очевидно, я позабочусь об этом, когда мы вернёмся в школу. Альбус широко улыбнулся, а Скорпиус был разочарован. Неужели он боялся, что после всего этого Скорпиус всё ещё захочет быть с Мириам? Альбус понизил голос. — Значит, я полагаю, ты не знаешь, что случилось с Мириам и остальными? — Нет, — удивленно протянул Скорпиус. Они были наказаны? Это было несправедливо, он был единственным, кто сделал что-то плохое. — Мракоборцы устроили обыски их родителей, — прошептал Альбус. — Они нашли несколько Тёмных артефактов и следы Тёмной магии на нескольких палочках. Этого было недостаточно для арестов, но было много штрафов и угроз будущих рейдов без предупреждения. Мама сказала, что они, вероятно, будут мстить, когда мы вернёмся в школу, поэтому она научит меня нескольким хорошим проклятиям. Но я всё время откладываю уроки, потому что моя палочка до сих пор здесь, — добавил он вполголоса. Скорпиус кивнул, не зная, что думать по этому поводу. Он был рад, что Гарри и Рон приглядывали за родителями Мириам и других детей, особенно если они были Тёмными волшебниками. Но Альбус был прав, они будут ужасно относиться к ним двоим по возвращении в школу. Скорпиус не беспокоился о том, что они сделают с ним, но он беспокоился за Альбуса. Он оказался втянут во всё это только из-за него. Мысль о Хогвартсе, напомнила ему о письме, которое пришло несколько дней назад. Он подошел к камину, где оставил его, и протянул конверт Альбусу. Альбус с любопытством посмотрел на него, а затем заглянул внутрь. Он улыбнулся, когда увидел, что там было. — Поздравляю, — искренне сказал он. — Хотя я не удивлён. — Я не хочу быть старостой, — сказал Скорпиус, отказываясь взять конверт обратно. — Оно должно быть твоим. Я не заслуживаю этого после… всего. Альбус нахмурился, глядя на значок в конверте, затем снова протянул его Скорпиусу. — Я не хочу. Это очень много работы. Джеймс постоянно жалуется на бесчисленные обязанности, и я бы не хотел тратить столько времени на обучение первого и второго курсов. — Ты бы хорошо справился с этой ролью, с твоим-то терпением. — Ты бы тоже справился. Ты любишь командовать людьми. Альбус потряс конверт, который Скорпиус всё ещё не забрал. — Правда, оставь себе. Ты заслуживаешь этого. Я не хочу, и я уверен, что Локк и Кемп тоже не захотят. Ты стремился однажды стать старостой школы, и мы оба знаем, что это невозможно, если не стать сначала старостой факультета. — Меня это больше не волнует, — ответил Скорпиус. — Ты сейчас так говоришь, — мягко сказал Альбус, — но пройдёт время, и ты будешь чувствовать себя иначе и будешь рад носить этот значок, расхаживая по коридорам с важным видом Скорпиус закатил глаза. — Я не расхаживаю с важным видом. — Возьми его, — настойчиво повторил Альбус. — Ладно, — Скорпиус вздохнул и принял конверт. Какое-то время оба молчали, затем Скорпиус прошептал, не отрывая взгляда от незаконченной ранее шахматной партии: — Я не знаю, как справиться с этим. Я не знаю, как мы справимся. Альбус положил руку ему на плечо. — Ты уже забыл, что я говорил? Тебе не нужно быть идеальным. Скорпиус кивнул. Он не забыл. Он вспоминал тот разговор почти каждую ночь. — Мы справимся, — сказал Альбус. — Мы просто будем делать обычные вещи и вести себя как обычно, и однажды всё снова будет нормально. Прежде чем Скорпиус успел ответить, в дверях появился Гарри. — Вас невозможно оторвать друг от друга, не так ли? — В его голосе не было ни капли злости, только веселье. — Дядя Гарри, мне так жаль. Я знаю, что вы сердитесь, и я знаю, что подвёрг Альбуса опасности, но… — Я не сержусь, Скорпиус. Я, конечно, разочарован, но — нам всем позволено совершать ошибки. Но ты должен учиться на них, — сурово добавил он. Скорпиус кивнул. — Я так и сделаю. Я уже. Я обещаю. — Он заметил своего отца в холле и спросил: — Вы больше не злитесь на моего отца? Гарри оглянулся на его отца и покачал головой. — Это было недоразумение. Всё в порядке. Затем Гарри повернулся к Альбусу и вздохнул. — Поскольку камин снова открыт, ты попытаешься улизнуть обратно, если я сейчас отведу тебя домой, не так ли? Альбус кивнул. Гарри закатил глаза. — Два часа. Затем ты должен вернуться домой и помочь маме с ужином. Договорились? Альбус широко улыбнулся. — Договорились. После того, как Гарри исчез в пламени, Альбус подошёл к отцу Скорпиуса, который стоял в дверном проёме. — Я сказал ему, что это был я, — прошептал он, — клянусь. Он не поверил мне… — Я знаю, Альбус, — ласково ответил отец. — Иди сюда, — он притянул Альбуса в крепкие объятия. — Я скучал, малыш. Без тебя здесь всё иначе. Скорпиус молча согласился.

Рождественские каникулы, пятый курс

Скорпиус Малфой Перед началом семестра, каждый взрослый в жизни Скорпиуса (от Блейза до его бабушки с дедушкой, и профессора Долгопупса) усаживал его поговорить о Тёмной магии. К его удивлению, среди всех этих разговоров, больше всему ему помогла беседа с родителями Альбуса. Тётя Джинни призналась, что на первом курсе она случайно использовала Тёмный артефакт, который выпустил в школу монстра, который едва не убил нескольких маглорожденных, включая его маму. Но ещё более поразительной была история дяди Гарри. Он рассказал, что на шестом курсе он использовал то же заклинание, что и Скорпиус, не зная, что оно делает. Однако он направил его на человека — отца Скорпиуса. Это объясняло реакцию его родителей, когда они услышали про заклинание. К счастью, профессор оказался рядом, и он знал контрзаклинание, но именно так отец заработал те светлые шрамы на груди. Скорпиус испытал огромное облегчение, узнав, что кто-то вроде Гарри, который впоследствии выиграл войну и стал мракоборцем, совершил что-то настолько плохое. Возвращение в школу показало, что предположение Джинни о том, что слизеринцы будут мстить, оказалось верным. Скорпиус ожидал, что они могут подкараулить его в раздевалке после тренировки по квиддичу, и всегда держал палочку при себе, даже в душевой. Но они оставили его в покое и вместо этого нацелились на Альбуса, решив (и верно), что это больше заденет Скорпиуса. По всей гостиной Слизерина они развесили плакаты с фотографиями Альбуса в сверкающей школьной мантии, на которых было написано, что он набирает новых членов в клуб Мальчиков-фей. Вдобавок ко всему, они пробрались в их спальню и покрыли блёстками все школьные мантии Альбуса. Скорпиус, Альбус и их соседи по комнате перепробовали все возможные способы, чтобы убрать блёстки, но ничего не помогало. К счастью, Альбус и Кемп были примерно одного размера, и Альбус мог носить его одежду, пока не получит новую. Скорпиус чувствовал себя ужасно и предложил заплатить за мантии, но Альбус отмахнулся от него. — Мне всё равно нужны были новые. Давно откладывал. Самое обидное во всей этой истории, что никто не обратился ко мне с предложением вступить в мой клуб. Скорпиус подошёл напрямую к Мириам, которая теперь была капитаном команды по Квиддичу, и сообщил ей, что не будет играть в их первом матче против Гриффиндора, напомнив ей об обещании, которое он дал команде в прошлом году, что он не будет играть, если кто-нибудь будет смеяться над Альбусом. Очевидно, она до сих думала, что он блефует, но он больше не появился ни на одной тренировке и пропустил первую игру, наблюдая с трибун, как Джеймс и Лили получили возможность отомстить за своего брата. Без Скорпиуса команда Слизерина не могла сравниться с гриффиндорскими Охотниками. Джеймс привëл свою команду к беспрецедентной победе. Этому способствовало то, что Лили, их Ловец, постоянно «упускала» снитч, чтобы игра продолжалась дольше, и Джеймс мог набрать больше очков против Мириам. Профессор Долгопупс, наблюдавший за игрой, был вынужден объявить тайм-аут и настоять на том, чтобы Джеймс закончил игру, так как она становилась неспортивной. Джеймс устроил целое представление, подлетев к месту, где Альбус, Скорпиус и Нира сидели на трибунах, и спросил Альбуса, не возражает ли тот, если он закончит игру. Джеймс явно хотел дать понять всей школе, что не стоит связываться с его братом. Такой жест смутил бы Скорпиуса, но Альбуса, похоже, это не беспокоило. Он кивнул Джеймсу, после чего Лили поймала снитч за десять минут, и гриффиндорцы выиграли со счетом 340:20. После такой жестокой расправы Мириам разыскала Скорпиуса и объявила перемирие. Она сказала, что позаботится о том, чтобы Альбуса оставили в покое, если он согласится играть до конца сезона. Он хотел отказаться, просто чтобы досадить ей, но знал, что игра — лучший способ добиться того, чтобы от Альбуса отцепились. Он всей душой ненавидел Мириам и не мог поверить, что она ему нравилась. Более того, он с ней целовался. Сейчас об этом было противно вспоминать. Даже внешне она казалась ему другой. Она была злобной и уродливой, и он понял, что наконец-то увидел её истинную сущность, о которой Альбус пытался предупредить его с самого начала.

***

В настоящее время Альбус, Нира и Скорпиус ехали в Хогвартс-экспрессе, направляясь домой на рождественские каникулы. Альбус лежал на скамейке, положив голову на колени Ниры, пока она массировала ему голову. — Это самое лучшее ощущение в мире, — лениво произнес Альбус, не открывая глаза. — Я знаю. Это моя любимая часть стрижки, когда кто-то моет мне волосы, а потом вот так массирует голову. Нира перевела взгляд на Скорпиуса и ухмыльнулась. — Я бы предложила и тебе, Скорпиус, но мы все знаем, как ты трепетно относишься к своей причёске. Скорпиус отмахнулся от нее. Альбус посмотрел на него и улыбнулся, а затем поднял взгляд на Ниру. — Что ж, обо мне можешь не беспокоиться. Мои волосы не поддаются укладке, как бы я ни старался. — Он сел, и Скорпиус фыркнул, увидев, как нелепо он выглядит со своими волосами, стоящими дыбом. Нира приложила все усилия к попытке исправить это. — Знаешь что, Альбус? — спросила она через несколько мгновений. — Хм? — Ты очень привлекательный. Я заметила это на днях. Может быть, из-за того, что тебе исполнилось шестнадцать, но ты выглядишь очень хорошо. Альбус широко улыбнулся. — С этого места, пожалуйста, поподробнее. Нира откинулась назад, чтобы лучше его рассмотреть. — Ну, у тебя красивое лицо, очень симметричное, и у тебя милая улыбка. Твои глаза потрясающие. Я могу представить, как какой-нибудь парень однажды утонет в них. — Он широко раскрыл их, и Нира рассмеялась. — И не думай, что я не заметила, как на тебе стала сидеть рубашка, — она наклонилась и начала поднимать край его рубашки. — Нира! — вскрикнул Альбус, отталкивая её и опуская рубашку на место. — Мы всё ещё двоюродные брат с сестрой. Это мерзко. Краем глаза Скорпиус увидел, как Нира пожала плечами. Он сосредоточился на журнале, лежащем перед ним. Он старался казаться незаинтересованным в этом разговоре, но это было не так. Он заметил то же самое в Альбусе несколькими неделями ранее. Скорпиус сидел на своей кровати и читал, ожидая, пока Альбус выйдет из душа, чтобы они могли отправиться в Хогсмид. Альбус вернулся в комнату в одном нижнем белье, а свою одежду он бросил на кровать с объяснением «блёстки», после чего стал рыться в чемодане в поисках нового комплекта. Скорпиус с любопытством наблюдал за ним, а когда Альбус наконец нашёл приемлемый наряд, он встал и потянулся, прежде чем натянуть брюки и джемпер. В нём что-то изменилось. Он был мускулистым. Не слишком, и он всё ещё был меньше Скорпиуса, но он не был тощим, как раньше. Когда это произошло? Альбус повернулся к Скорпиусу и склонил голову, увидев, что тот наблюдает за ним. Скорпиус покраснел и вернулся к книге. Он только что наблюдал, как переодевается его друг. Его друг-гей. Альбус был слишком вежлив для каких-либо замечаний, и Скорпиус выбросил это из головы до конца дня. Позже, тем же вечером, они играли в гостиной Гриффиндора в большую игру магических шарад, которую кто-то купил в магазине волшебных вредилок дяди Альбуса, Джорджа. Они теснились на диванах, Скорпиус будучи прижатым к более мускулистой, чем обычно, фигуре Альбуса и не мог перестать думать об этом. С другой стороны его прижимала Нира, но это его не волновало. Скорпиус знал, что просто слишком остро реагирует, и постарался расслабиться. Альбусу, похоже, было всё равно, да и все вокруг были прижаты друг к другу, и никому из них не было до этого дела. Он угрюмо подумал про себя, что в гриффиндорской гостиной нужно больше сидячих мест. После нескольких минут безуспешных попыток не думать об Альбусе, Скорпиус откланялся. Он объяснил свой уход плохим самочувствием, вероятно, из-за того, что переел сладкого и сказал, что собирается лечь спать. Альбус пожал плечами, пожелал ему спокойной ночи и сказал, что в его сундуке есть розовое зелье, от которого ему станет легче. Скорпиус вернул свое внимание на Ниру и Альбуса. — Так как ты пришёл в такую форму? — спрашивала Нира у Альбуса. — Ничего особенного. Отстань. — Ну же. Просто скажи. Альбус закатил глаза. — Ладно. Летом я начал бегать с папой и Джеймсом. Я жаловался на то, что люди, которые не любят квиддич, не могут заниматься спортом, и папа показал мне, как тренируются мракоборцы. Довольно легко, всего лишь короткая 30-минутная тренировка, которую можно делать в любой пустой комнате, так что я занимался этим каждый день. Ничего такого, но я чувствую себя лучше. — И выглядишь лучше, — добавила Нира, подмигнув. Альбус покраснел. — Пожалуйста, перестань. — Планируешь начать ходить на свидания? — спросила она. — Или у тебя уже есть парень на примете? Скорпиус наконец посмотрел на Альбуса, заинтересованный ответом на этот вопрос. Альбус игриво толкнул Ниру. — Замолчи. Я знаю только одного парня-гея, и он мне не нравится. Я сомневаюсь, что у меня будут свидания, пока я учусь в Хогвартсе, но всё в порядке. Я обсуждал это с Тео. Он сказал, что после школы будет легче. Гораздо больше людей определяются со своей ориентацией позже. Многие боятся делать это во время учебы, как и Тео. Он также предложил походить на свидания в магловском мире, для практики. Нира задала тот же вопрос, что крутился голове у Скорпиуса. — Что тебе нужно практиковать? — В основном определять гей ли кто-то ещё. Он сказал, что это удобно — иметь возможность стереть парню воспоминания, если облажаешься. — Это незаконно! — возмутилась Нира. Альбус пожал плечами. — Ну, Тео мутный тип. Но это кажется безобидным. Он посмотрел на Скорпиуса. — Что скажешь, Скор? Будешь ли ты моим «вторым пилотом»? Стирать память парням, когда я ошибусь? — Он одарил Скорпиуса задорной улыбкой. Мысль об Альбусе, флиртующим и целующимся с другими парнями, показалась Скорпиусу отвратительной. Он яростно отбросил её. Ухмылка Альбуса померкла, и теперь он странно смотрел на него. Не успел Скорпиус ответить на вопрос, тот сменил тему и заговорил о своих планах на рождественские каникулы. Как только поезд остановился, Нира вышла первой, но Альбус схватил Скорпиуса за руку, пока тот не успел покинуть вагон. Он вздрогнул, и Альбус отступил назад с обиженным видом. Затем он медленно протянул руку и взял Скорпиуса за плечо. Несколько мгновений он внимательно изучал Скорпиуса, а затем опустил руку. — Что? — спросил Скорпиус. — Тебе стали неприятны мои прикосновения. В некотором роде это так и было. С того дня, как он непреднамеренно подсмотрел за переодевающимся Альбусом и отметил его подтянутую фигуру, он не мог перестать думать о том, что Альбус был геем и не мог перестать замечать, как часто тот прикасался к нему. Он всегда касался его так много? Альбус легко закидывал руку на плечо Скорпиуса после уроков, склоняясь, чтобы рассказать ему анекдот или историю. Хватал его за бедро или предплечье, чтобы привлечь внимание, или тянул Скорпиуса за руку, чтобы вытащить из ловушки, устроенной Пивзом. А однажды ночью они под мантией-невидимкой пробирались на кухню, и им пришлось обняться, чтобы не выдать себя. Скорпиусу было не по себе, но Альбус казался совершенно невозмутимым. Скорпиус знал, что проблема была в нём, не в Альбусе. Почему это стало так сильно его беспокоить? Альбус уже давно был геем. И с тех пор они боролись, обнимались, спали в одной кровати, лежали на одной подушке на крыше, разговаривая под звёздами. Скорпиус заметил, что Альбус похожим образом проявлял привязанность к Нире, но это другое. Во первых, они были двоюродными братом и сестрой, и кроме того, Альбуса не интересовали ведьмы. Его привлекали волшебники. Скорпиус осознавал, что мысль была нелепой. Ему нравились ведьмы, но это не значило, что ему нравилась каждая ведьма. Нира совсем не привлекала его. Но если подумать, вероятность того, что он нравился Альбусу всё же существовала. Скорпиус ещё не забыл как расстроен тот был, когда рассказал о своей ориентации. Возможно, именно поэтому. — Что ты такое говоришь? — Скорпиус принял оборонительную стойку, скрестив руки на груди. — Я думал, может это потому, что я гей, но это бессмыслица. Ты знаешь об этом уже год, но ведëшь себя так только последние пару месяцев. — Я спокойно отношусь к тому, что ты гей, и к тому, что ты прикасаешься ко мне. — Скорпиус положил руку Альбусу на плечо и сжал его. — Видишь? Альбус с любопытством посмотрел на него, очевидно не убежденный. — Ладно. Как скажешь. — Правда, Альбус, ничего такого. Я просто не в настроении. Альбус изогнул бровь. — О, так мы вернулись к твоим перепадам настроения? Я уж надеялся ты вырос из этого. Скорпиус вздохнул и наконец убрал руку. — Ну, ещё нет. Альбус закусил губу. — Ты скажешь мне, да? Если что-то во мне не будет тебя устраивать? Ты можешь рассказать мне всё. Скорпиус кивнул, хотя и не собирался рассказывать Альбусу о том, что происходит. Он и сам толком ничего не понимал. Альбус Поттер Альбус смотрел телевизор с парнем, который был сыном маминой подруги; ведьмы, которая раньше играла с ней на позиции Ловца в команде «Холихедские гарпии». Вся эта ситуация была странной: мама сказала Джеймсу и Лили, что им не обязательно быть здесь, но когда ранее Альбус попытался пойти в Нору, она сказала, что он должен остаться дома, чтобы развлечь сына ее подруги. Парень был гриффиндорцем, на курс младше Джеймса в школе, поэтому Альбус подумал, что если кто-то и должен его развлекать, так это Джеймс. Всё стало на свои места, когда во время просмотра дурацкого шоу знакомств, которое нравилось Лили, Томас, тот волшебник, упомянул, что это нечестно, что существует так мало шоу, в которых бы фигурировали гей-пары. — Ты гей? — спросил Альбус и рассмеялся, когда Томас утвердительно кивнул. Томас вскочил с дивана и уставился на Альбуса. — Тебя это веселит? — Да, но не по той причине, о которой ты думаешь, — сказал Альбус сквозь смех. Он был удивлен, что этот парень не знал, что Альбус гей. Он считал, вся школа знает. Как мог Томас так отстать от жизни? — Я тоже гей, — пояснил Альбус. — Я смеюсь, потому что кажется, что наши мамы подстроили эту встречу, чтобы свести нас. Томас сел обратно и тоже начал смеяться. Альбус заметил, что у него был хороший, искренний смех. — О. Так это типа подстава? — спросил Томас. Это заставило Альбуса рассмеяться ещё сильнее. — Похоже на то. Тот факт, что у них обоих есть сын-гей, должно быть всплыл, когда они разговаривали или что-то в этом роде. — Это неловко, — пробормотал Томас, когда они вдоволь насмеялись. Альбус пожал плечами. — Да ладно. Уверен, они хотели как лучше. После этого беседа потекла легче. Они попытались найти другие схожие черты. Одной из них было то, что они оба не любили квиддич. Когда Томас признал это, Альбус повернулся к нему и улыбнулся. — Ты гей с родителями-игроками в квиддич, который не любит квиддич? Где ты был? Такой-то друг мне и был нужен. Что дальше, скажешь мне, что твой отец — знаменитый спаситель волшебного мира, чьих грандиозных высот ты никогда не достигнешь? Томас прыснул. — Не, это только ты. — Что ж, два из трёх — уже неплохо. Остаток дня прошёл быстро, и прежде чем ребята попрощались, они договорились встретиться, когда вернутся в Хогвартс.

Пасхальные каникулы, пятый курс

Скорпиус Малфой Скорпиус и Альбус лежали на крыше его дома. Скорпиус намеренно принёс только одну подушку, чтобы он мог показать другу, что он не против находиться так близко к нему, но Альбус предпочёл сесть в полуметре от него. После их разговора в поезде Скорпиус решил, что он ведет себя глупо касательно всей этой истории с прикосновениями к Альбусу, и решил не обращать на это внимания. Однако ему так и не представилось случая вести себя нормально, потому что теперь Альбус перестал прикасаться к нему. Он по-прежнему время от времени тыкал его или толкал локтем, чтобы привлечь внимание, но всё остальное — забрасывать руку на плечо, прислоняться к нему на диване или делить мантию-невидимку — прекратилось. Скорпиусу было больно от осознания, что Альбус ведёт себя иначе только рядом с ним, а с Нирой он такой же ласковый. «Альбус — просто ласковый человек, а ты — абсолютный болван, раз раздуваешь из мухи слона», — сказал он себе. Это был ещё один случай, когда Альбус ставил его интересы выше собственных. Скорпиус постарался не обращать внимания на своё разочарование тем, что Альбус был так далеко, и сосредоточился на луне. Он изучал формы на её поверхности, когда Альбус ни с того ни с сего сказал: — Я поцеловал Томаса. У Скорпиуса похолодело под ложечкой, и он изо всех сил постарался сохранить невозмутимое выражение лица. Он хмыкнул в ответ, не доверяя своему голосу. Его сознание металось. От этой новости ему стало дурно, но он понятия не имел почему. Скорпиуса не смущали поцелуи двух парней. Он видел, как целуются Тео и Беннет, и это напрягало его не больше, чем поцелуи собственных родителей. Его беспокоила мысль о том, что Альбус целует кого-то — не важно волшебника или ведьму. Альбус был его. «Мой кто?!» — спросил он себя, когда тревожная мысль возникла в его голове. Альбус поддался вперёд и с любопытством смотрел на Скорпиуса. Скорпиус подумал, не прочёл ли он что-нибудь подозрительное на его лице. — Хорошо, — сказал Скорпиус, вытесняя предыдущие мысли из головы. — Как всё прошло? Альбус прислонился спиной к дымовой трубе. — Нормально. — Тебе нравится Томас? — Альбус и Томас проводили время вместе, но Скорпиус не думал, что тот нравится Альбусу в этом смысле. Он думал, они просто друзья. — Не особенно. Я имею ввиду, он определенно не тот самый, — произнёс он с улыбкой, вероятно вспоминая их разговор про родственные души пару лет назад. — Но я подумал, что я был бы слишком жалким, пройдя через все годы учёбы в Хогвартсе, ни с кем не поцеловавшись. Так что я сделал это. И это было нормально. Я определенно гей — не то чтобы я сомневался в этом, но… — Его голос прервался. — В любом случае, как у вас с Табитой? После того как Альбус и Скорпиус вернулись в Хогвартс после рождественских каникул и Скорпиуса познакомили с Томасом, он решил найти себе девушку. Он пригласил на свидание первую ведьму, которая дала ему понять, что он ей нравится. Это оказалась Табита, староста Когтеврана, пятикурсница со светлыми волосами и голубыми глазами. — Всё нормально, — ответил Скорпиус. Ложь. Табита постоянно ревновала его к Альбусу и Нире, и у Скорпиуса не хватало на это терпения. Он несколько раз пытался пригласить её присоединиться к ним, но всё шло не так, когда она была рядом. Кроме того, неделю назад у них было неловкое столкновение в ванне старост. Скорпиус пришёл туда после тренировки и застал её за дверью. Она сказала, что ходила в гостиную Слизерина, чтобы найти его, а Альбус ответил, что он на тренировке по квиддичу, а потом, вероятно, пойдет принимать ванну, как он обычно делал по пятницам. У неё возникла идея встретиться с ним там, чтобы они могли «побыть наедине». Скорпиус прекрасно понимал, что она имела ввиду. Он также знал, что не готов к этому. Частично (например, физически) он был готов, но душой и разумом он не хотел заниматься с ней сексом. Будет ли она смеяться над ним? Скажет ли она ему, что он делает это неправильно и мог бы постараться лучше? Рассказала бы она своим друзьям, если бы он плохо справился? Использует ли она подходящее противозачаточное средство? Когда Скорпиус стоял там, в коридоре, перед ванной, глядя в её выжидающие, красивые глаза, он понял, что секс с кем-то требует большого доверия. Единственными двумя людьми, которым он безоговорочно доверял, были Альбус и Нира. Один из них был парнем, а другая — ведьмой, которая его совсем не привлекала. Он выпроводил её так мягко, как только мог, а затем принял самую долгую ванну в своей жизни. Когда он вернулся в общую комнату, Альбус заговорщически усмехнулся. — Я слышал, Табита планировала встретиться с тобой в ванной старост. — Её планам не суждено было сбыться, — отрезал Скорпиус, не будучи в настроение развивать эту тему. Альбус пожал плечами и оставил его в покое, но сейчас он спросил об этом снова. — Она больше не пыталась затащить тебя в ванную старост? Скорпиус вздохнул. — Нет. Я, гм, это сложно объяснить, но я не думаю, что я достаточно ей доверяю, чтобы заняться с ней, э-э, этим. Краем глаза он заметил, как Альбус кивнул. — По словам Ниры, идеальное время для потери девственности — шестой курс. У неё есть целое объяснение по этому поводу. Все становятся совершеннолетними, до Ж.А.Б.А. ещё год, поэтому не нужно беспокоиться об экзаменах, люди больше не находятся в своей неуклюжей фазе… Я не помню остального. В общем, я хочу сказать, что у тебя ещё достаточно времени, чтобы найти кого-то, кому ты доверяешь. Скорпиус приподнялся и посмотрел на Альбуса. — Нира никогда не говорила мне этого. — Я думаю, она сказала мне, потому что я гей. Ведьмы постоянно говорят мне всякое такое. Типа, что они чувствуют, что они ненавидят в своей внешности, или о проблемах в отношениях. Ощущение, что они думают, что я знаю что-то, только потому, что я гей. Но я не знаю, и мне всё равно. Он прервался и глубоко вздохнул. — Это утомительно. Единственная ведьма, которая не хочет иметь со мной ничего общего, — это Табита. Я думаю, она просто ревнует. — С чего ей ревновать? — тут же спросил Скорпиус. Альбус пожал плечами. — Потому что мы друзья, а она хочет, чтобы ты проводил всё свободное время с ней, а не со мной и Нирой. — А. Ну да. Они оба молчали, глядя на лондонский небосклон. Скорпиус лёг обратно. Альбус остался сидеть и через несколько минут спросил рассеянно, его взгляд всё ещё был сосредоточен на чём-то вдалеке: — Куда ходят заняться сексом не-старосты? Тот холод в животе Скорпиуса, который был раньше, вернулся, и стал ещё ощутимее. Альбус планировал заняться сексом с Томасом? Ни один из них не был старостой, поэтому им нужно подходящее место. Скорпиус ненавидел этот разговор и отчаянно хотел, чтобы Альбус сменил тему. Они и раньше говорили о сексе, но сейчас всё ощущалось иначе. — Я имею в виду тех не-старост, у которых нет особой карты, которая показывала бы им все потаённые места в школе и местоположение людей вокруг, — добавил Альбус с ухмылкой. Скорпиус слегка расслабился. Он почти забыл о карте. Благодаря ей, Альбус не нуждался в его совете куда отвести Томаса, чтобы уединиться. Он не знал, должен ли он чувствовать себя от этого лучше или хуже, но, по крайней мере, он понял, что Альбус спрашивает не за себя. Они просто болтали, как всегда. Скорпиусу стоило перестать заморачиваться. Он глубоко вздохнул, прежде чем рассказать о местах, о которых он знал: пустые классы, спальни (здесь нужны было сперва договориться с соседями по комнате) и теплицы по ночам. После этого Скорпиус поспешил сменить тему. Он спросил Альбуса, какие Ж.А.Б.А. он планирует сдавать в следующем году. Это была безопасная территория. Альбус Поттер Альбус и Нира находились в лесу недалеко от её дома, помогая её маме со сбором ингредиентов для зелий. Альбус наклонился, чтобы сорвать несколько листьев, но тут же отдёрнул руку. Он чуть не схватил ядовитое растение, похожее на подмарённик. Он винил в этом промахе жуткую головную боль. Накануне у них были уроки окклюменции, и его голова все ещё раскалывалась. Никто не удивился, когда Нира оказалась лучшей, за ней последовал Скорпиус, потом Альбус. Это была одна из областей магии, с которой у него были трудности. Дядя Драко говорил, что он слишком похож на своего отца, им почти полностью управляют эмоции. Он сказал, что Альбус должен найти способ отключить свои эмоции, иначе любой легилимент сможет выхватить их прямо из его разума, а затем легко проследить за всеми связанными с ними мыслями. — Ты уже поцеловал того парня, Томаса? — спросила Нира, присев поиграть группой божьих коровок. — О, да. Поцеловал. — И? Всё ещё гей? — Всё ещё гей, — ответил Альбус с ухмылкой. Это был хороший поцелуй, несмотря на то, что он казался неуместным. Всё это время он только замечал, что Томас недостаточно высок. Его волосы были слишком короткими, а щетина на челюсти — неправильной. Он ему нравился, но он не мог перестать думать о Скорпиусе. Эта влюбленность убьёт его, хотя он постепенно привыкал к ней. Может, он и не силён в окклюменции, но ему всё лучше удавалось отодвигать мысли и чувства о Скорпиусе на второй план. — Выглядишь разочарованным, — сказала Нира. — Что? — Это потому, что Томас не тот человек, которого ты хотел целовать? Альбус вздохнул и поставил свою корзину на землю, после чего сел на большой камень. — Просто скажи, что хочешь сказать, Нира. Это не похоже на тебя — вот так ходить вокруг да около. Она скрестила руки на груди и окинула его суровым взглядом. — Думаю, мы оба знаем, с кем бы ты предпочел целоваться. Альбус сделал ещё один глубокий вдох. — Он не гей, — сказал он смирённым голосом. Он знал, что лучше не отрицать этого. Нира обладала удивительной способностью улавливать такие вещи и, очевидно, догадалась, что Скорпиус ему нравится. — Он знает? — мягко спросила она, присаживаясь рядом. — Что он не гей? Определённо знает. — Ты знаешь, это не то, что я имела в виду. Альбус тяжело вздохнул и посмотрел на дерево над головой. — Нет, я так не думаю. Но мне кажется, он чувствует это, сам того не осознавая. Возможно, это просто вопрос времени, когда он наконец поймёт. — Тебе стоит сказать ему. Альбус недоверчиво посмотрел на нее. — Ты с ума сошла?! Нира сделала глубокий вдох и посмотрела на него с жалостью. Когда она заговорила, её голос был мягким. — После прошлого лета и всей этой истории с мёртвой лошадью… — Этонской крылатой, — поправил Альбус. — Неважно. Я думаю, вы двое достигли того этапа в вашей дружбе, когда вы можете поделиться друг с другом чем угодно. Ты видел его тёмную сторону и смог простить его за это, а это… Ну, я не имею в виду, что в этом есть что-то тёмное, хотя тебе неловко, но я думаю, тебе нужно сказать ему для ясности. Я думаю, это поможет вам двигаться дальше, и это также должно помочь справиться с его колючестью. — Ты тоже заметила? — спросил Альбус, разглядывая свои слегка покрытые грязью руки. Он начал вытирать их о джинсы. — Может это ужасная идея… Я не знаю. По крайней мере, подумай об этом. — Подумаю, — кивнул Альбус, не поднимая глаз. Нира сдвинулась ближе к Альбусу и положила голову ему на плечо. — На что это похоже? Безответная любовь. Я читала стихи о ней, и в них она звучит невыносимо болезненно. Альбус прислонил свою голову к ее голове, пытаясь выразить это чувство словами. — Как объяснить… — медленно начал он. — Больше всего я хочу, чтобы он был счастлив. Например, я знаю, что он никогда не был влюблён, и я хочу этого для него. Я размышлял об этом прошлой ночью, после того, как он сказал мне, что не хочет заниматься сексом с Табитой, потому что не доверяет ей. Я хочу, чтобы у него был тот, кому бы он доверял, не только потому, что он мой друг, но и потому, что я люблю его так сильно, что нашёл бы в этом искреннюю радость.       Но с другой стороны, если бы мне пришлось присутствовать при том, как он с любовью смотрит в глаза другой ведьме или слышать, как он признаётся кому-то в любви, это убило бы меня, Нира. Несмотря ни на что, я хочу присутствовать при этом. Альбус отодвинулся от неё и склонился, уронив голову на руки. — Вот на что это похоже. Нира положила руку ему на спину в утешающем жесте. — Звучит ужасно. Как ты с этим справляешься? Альбус повернул к ней голову и грустно улыбнулся. — Могло быть и хуже. Есть люди, которые любят других издалека. Он мог бы игнорировать меня или не хотеть иметь со мной ничего общего. Я знаю, что я важен для него. И он любит меня, в каком-то смысле. Пока я не облажаюсь, у меня будет место в его жизни. И этого будет достаточно. Потом, однажды, я найду кого-то другого, кому я понравлюсь в ответ, и я должен надеяться, что эти чувства угаснут. Его грудь болезненно сжалась, и он сделал успокаивающий вдох. Его голос дрожал, когда он заговорил снова. — Они же угаснут, верно, Нира? Он увидел, как её глаза наполнились слезами. Она накрыла его руки своими и кивнула. — Конечно, они угаснут, — убедительно сказала она. — Я позабочусь об этом, даже если мне придется изобрести первое в истории антилюбовное зелье. Я отказываюсь жить в мире, где история Альбуса Поттера, самого лучшего человека, которого я когда-либо знала, не имеет счастливого конца.