В плену фантазии

Саша сжимает его руку, пытаясь отыскать что-то в пикающих аппаратах. – Я не сдох? — раздаётся хриплый голос Хазина, и девушка всхлипывает. – Придурок. Следующим утром Петя уже флиртует с медсёстрами и требует у врачей отпустить его домой. Хазин-старший закрывает на это глаза, и просто оплачивает ему очередной «отпуск» в рехабе. – Петь. – Слушай, а давай в Испанию рванем? Паэлья. Футбол. Танцы их странные.. – Петь. – Нам отдохнуть надо, ты прикинь.. – Петь! — уже громче произносит Воронова. – Ну? — он недовольно переводит взгляд на девушку. Его настроение из-за препаратов скачет как гормональная бомба, говорить с Хазиным всё равно, что ходить по краю пропасти, никогда не знаешь, когда тебя затянет в пучину. – Я так больше не могу, Петь, — честно признается Саша, сжимая край футболки. Рука мужчины ласково касается её ладони. – Малыш, ну ты чего? Приторно-сладко. Как сахарная вата. Саша вздыхает тяжело, набирая воздуха и выдает: – Петь, я устала вылавливать тебя в притонах, отмазывать от отца, что всё это оговорки, и ты больше не принимаешь. Меня больше не хватит на это. Хазин фыркает, психует, лезет в тумбочку в поисках пачки сигарет, которая закончилась ещё утром, от его ласки не остается следа. – Устала она, посмотрите! Саша сжимается. Она была готова к этому, но лучше сейчас, сейчас или никогда. Если бы Петя бросился извиняться, обещать, что теперь всё будет по-другому, она бы сдалась снова до следующего раза. Но Хазин этого не сделал, вываливая свою злость на самого близкого человека: еда поганая, кровать неудобная, курить хочется нормальных сигарет, а тут ещё Сашка со своими разговорами. – Вали отсюда. – Петь. – Свали, я сказал! Петя закрывает глаза и прежде, чем погрузиться в спасательный сон, успевает наложить проклятие на всех вокруг: на родителей, коллег, мнимых друзей, любовниц и Сашку, ей достается больше всех. Она ему никто, и Хазин ей это с удовольствием напоминает. Семья – это когда хочется возвращаться домой к кому-то. «– К кому-то, — орет ей Петя. – К кому-то, а не к тебе!» Честно говоря, он вообще сомневался, что в его жизни, в вечном загуле, появится человек, которого захочется видеть вечером каждого дня, в будни и выходной. Петя слишком оберегал своё холостяцкое одиночество, личное пространство, если выдать по-модному. Счастливых семей в его понимание не существовало, его отец вроде и любил мать, но от шлюх тоже не спешил отказываться. Счастливых семей в жизни просто не бывает. Счастливые семьи вымерли, как динозавр, их пришиб метеорит современности из похоти и доступности. Пете хотелось скандала. Сорваться, забыть про тормоза, поделиться желчью, что врачи выкачали из его души вместе с наркотой. Но Саша держалась, хотя хотелось кричать. Она дошла до своего финиша в этих отношениях, если их можно назвать таковыми. Сколько дней, недель, месяцев Воронова провела здесь, под сочувствующий взгляд Хазина-старшего и насмешливые медперсонала? Финиш был очевидным, кажется, некоторым людям лучше не встречаться вовсе, некоторым вещам не следует даже начинаться. Девушка поджала губы и встала, что-то говорить больше не хотелось. Она три года волочила рядом с Хазиным своё существование, ревела, когда он заявлялся домой с остатками порошка. Петя, глядя на её страдания, как-то раз предложил ей поставить за него свечку, Саша хмуро ответила, что его душу уже ни один Бог не спасет. Воронова сбегает, честно сбегает в Петербург. В Москве её больше ничего не держит. Петя узнает об этом случайно, во время очередного прихода он зовет Сашу, свою Сашку, а Нина грубо его обрывает, бросая, что укатила его Сашка в северную столицу. Хазин перебирается в город Петра к следующей осени. Отец бурчит, но принимает выбор сына с лёгкой руки, помогая с переводом. Петя впервые просит у него прощения, честно и по-мужски, как не было никогда. Юрий отмахивается, не беря его слова в серьез, но Петю толкает, словно на исповедь. Он говорит, говорит много, кается в своих делах, плачет. Хазин считает, что в Питере станет легче. Нина обрывает с ним все связи, попрекает, орёт в след, что никогда его не любила, да Петя и сам не знает: любил ли её или она была просто заменой Саши? Или просто одной из? Работать ему приходится с весьма мрачными ребятами, и Хазин сначала тушуется, а потом включает суку и дела снова идут в гору. А потом его ставят в напарники к самому нелюдимому из их участка — Грому. Тот на вопросы отвечает сухо, без должного интереса, всё стремится сделать один, и Петя психует, но зубы не показывает. В один день он решает высказаться, но на выходе ловит флешбек — Сашка. Девушка стоит на ветру, а этот сука Гром, что-то бурчит и вяжет ей на шею свой шарф. А она ему улыбается так нежно, как когда-то ему улыбалась, пока Петя всё не похерил. Хазин сглатывает. Везение, твою мать. С того момента он решает сдружиться с Игорем. Приносит кофе, собирается отправлять всратые мемы, но у того Нокиа, которым бы даже его покойный дед пользоваться не стал. Ему везёт несказанно по меркам Пети, когда Прокопенко выгоняет их из участка и Гром, тяжело выдыхая, предлагает: – Пошли ко мне. Хазин готов хлопать в ладоши. Он узнаёт о Саше всё, что может, явно же, что не будет Гром ломаться? Петя предлагает взять пива, Гром отмахивается, не продают уже. Квартира Грома оставляет весьма приятное впечатление, Петя разувается, скромно ставит ботинки в углу. – Игорёш? — раздаётся голос, знакомый до скрежета зубов. Саша трёт глаза. Сонная, в большой футболке. Такая уютная и домашняя, что Пете выть хочется. Он нервно сглатывает. Обнять, обнять и не отпускать. – Привет, – голос Игоря, наконец-то, смягчается, а Петя вспоминает, что они не одни. – Прости, что поздно. – Да всё.. - Воронова кидает взгляд на Петю. – Здрасте, – Петя улыбается, по-забытому искренне. Вот, мол, я – «твой московский мент», выбирай, как в супермаркете. – Хазин, дело общее дали с наркошами. Помнишь, я говорил? Мы на кухне посидим, — Гром целует Сашу в щёку. – Там на плите, – она коснулась его щеки ладонью и снова исчезала в темноте Петербургской квартиры, словно мираж, который Петя не раз ловил в свои «каникулы». Гром предлагает ему ужин, Хазин соглашается. Они сидят над делом, едят рис с курицей, честно давит в себе шутку, что майор жрёт не только шаву, но и вполне человеческую еду. И в этот момент Пете захотелось придушить Игоря голыми руками за то, что окружил Сашку любовью, за то, что она готовит ему ужин, за то, что Гром подарил ей дом, за то, что сам Петя никогда бы не смог.