В плену фантазии

Кира помнит, как он курил, красиво, в затяг, так и захотелось стрельнуть у него сигарету, не смотря на то, что отряд милиции был настроен весьма недружелюбно. Концерт разогнали в третьем часу ночи, макияж точно поплыл, дефицитная тушь расползлась, заставляя глаза слезиться. — Товарищ капитан, а угостите даму сигареткой? – Калинина улыбнулась, склонив голову влево. Мужчина протянула ей сигарету, девушка еще тогда удивилась, что, не смотря на его прикид, сигареты были достойные. — Не крепковато для тебя? – спросил он с усмешкой. Кира уверено выдохнула дым ему в лицо, маленькая шалость, что вмиг сделала ее особенной. — В самый раз. — Как звать? – глаза милиционера скользят по ее лицу, словно своим рентгеновским зрение пытается угадать возраст. — Кира, - дерзко представляется девушка. — А я капитан Гром, проедем в отделение, гражданка. Уже милицейском участке, где пахнет дешевым кофе и мочой от прописавшегося бомжа, Константин Игоревич Гром листает ее паспорт, отмечает, что совершеннолетняя, и хмыкает, когда доходит до имени. — Какая же вы Кира, гражданка, вводите сотрудников милиции в заблуждение, Ирина Анатольевна? Калинина фыркает в ответ, кутаясь в дутую серебристую куртку, тоже не ее, но кому теперь какое дело? — Калинина Ира, вот вам и Кира, товарищ капитан, там меня все друзья называют. — А я вам разве друг? — Так везде говорят, что с милицией дружить надо, - она улыбнулась, растягивая губы в заманчивой улыбке. Костя наблюдает, как за ней приезжает машина, мужчина криминальной наружности, Смирнов оценивает костюм и ботинки, за которыми гонялся уже полгода по всему городу, и даже через свои всемогущие связи не мог достать. Девушка подмигивает Грому, и тянется в карман типа, отец? дядя? или любовник? Когда возрастные границы так стерлись? И почти сразу кидает пару пластинок жевательной резинки в рот. — Таких как она, пороть надо, - отозвался кто-то из ребят в отделе. — Слышь, свои фантазии сексуальные при себе оставь, - произнес Юра, — Гром, курить пойдешь? У Кости в жизни была единственная страсть – это работа, и женщины весьма ревниво боролись за первенство на этом пьедестале, пытаясь сбросить соперницу со счетов. Кире же было все равно, она курила, пока Гром по телефону решал свои вопросы, в ее квартиру документы с работы милиционер таскать не пытался. — И чего тебе не хватает? – интересовался мужчина, когда Калинина протянула ему жестяную банку колы. Кира жмет плечами, делая пару глотков, капельки конденсата падают на мятую простынь. Вопрос был сложный, родители отмахивались, что она все с жиру бесится, и мечтали пристроить ее замуж за кого из их круга, чтобы и глаза не мозолила, и деньги из семейного бюджета не тянула. — А тебе? – ее глаза скользят по плечам и почти сразу цепляются за шрамы. — Ты же весь такой правильный, самого не тошнит? Кира от своей жизни бежала в тусовки, алкоголь и легкие наркотики, что могли достать «друзья», о последнем Грому знать было необязательно, но ведь мент, он такое кожей чувствовал. А Костя от чего бежал, для нее было загадкой, что такого он искал в работе, что ему в реальной жизни не хватало? Гром к напитку не притрагивается, зовет отравой, хоть в холодильнике дома и хранит пару банок для Игорька. Если бы Ирка знала, какой он правильный, стыдливо хочется спрятать кулаки, на костяшках которых еще видны следы от вчерашних «переговоров». — Мне всего хватает, я свою работу люблю. Мужчина, закрыв покрывалом стратегически важные места, тянется за сигаретами, и чертыхается, зажигалку в штанах оставил. Кира вскакивает с кровати, и, не стесняясь своей наготы, подхватывает чужие брюки, зажигалка находится почти сразу, а следом падает кошелек, который привлекает внимание своим потрепанным видом. — Это твой сын? – спрашивает Калинина, достав из кошелька фото Игорька. — Жена от тебя, поэтому ушла? Решила, что еще одного не потянет? Тоже ментом стать хочет? — По чужим карманам шариться нехорошо, – отвечает Гром, вытянув из пачки сигарету, и игнорирует вторую часть ее речи. — Тебе жалко, что ли? – девушка кинула ему зажигалку. — У тебя там все равно ничего нет, а деньги у мента искать всё равно бесполезно. Особенно такого честного. Гром не любит этот район, новые русские захватили его и стали выстраивать дома и заполнять квартиры своим роскошным образом жизни, портя любимый вид его города. Волей судьбы теперь сюда его часто заносило, Федя не замечал изменений в поведении друга, разве что Игорька просил приютить чуть чаще, зато Смирнов, потянув длинным носом, заметил запах дорогих духов, которые капитану по статусу не подходили. — А чего происходит, бабуль? – Костя поравнялся с толпой возле подъезда, где жила Кира. — Да чего-чего, опять эта полоумная из тридцать девятой, три этажа затопила, - заворчала женщина, властно поправив платок и радуясь, что нашла с кем можно сплетнями поделиться. — Пока до ее родителей дозвонились, а я всегда говорила, что она наркоманка! Мне фельдшер по секрету шепнул, что передоз. — Умерла? – прохрипел Гром. — Да будет там, она же как кошка, у которой девять жизней, глядишь, теперь восемь осталось, - причитала бабушка, а потом внезапно опасно сузила глаза. — А вы чего интересуетесь, газетчик? — Милиционер, - Костя по привычке тянется за ксивой, да натыкается только на пустую пачку сигарет. — Милиционер – это хорошо! – обрадовалась старушка. — Вы их уж проверяйте, а то устроила притон в нашем честном доме, вы в двадцать восьмую заходите, меня Клавдия Петровна зовут. Костя порывается пару раз навестить ее в больнице, Кира первое время машет ему из окна, медсестры исправно передают апельсины, что он таскает сетками, а однажды Калинина выбирается на территорию и просит закурить, жадно глотая сигаретный дым. — Почему ты не сказала, что у тебя проблемы? – Гром интересуется в лоб. Ира смеется, что пугающе выглядит с синими кругами под глазами, и нет намека на вид выздоравливающего человека. — А ты чего, супергерой типа? Гром, очнись, у тебя своих проблем до пятой точки, а это так, прелести богатых отпрысков. — Ир.. Девушка кривится, ей никогда собственное имя не нравилось, а теперь оно все чаще звучит вокруг, и никто не хочет называть ее Кирой, не смотря на просьбы. — Не приходи больше, Гром, иди дальше город спасай, пока и тебя эта система не поглотила. Калинина бросает окурок на землю, придавив его больничным тапочкам и бредет обратно, нет, не человек, пустая оболочка. А Гром и правда, больше не приходит. Кира видит его после их расставания, кои прекращение их встреч можно назвать с большой натяжкой, всего один раз, возле того сам был участка, вместе с подросшим сыном, в котором так угадывали его черты, и девушкой, нежных хрупкой, не такой как она, которая Грома точно не испортит. Кира закурила, обхватив сигарету алыми губами, а вот он ее очень может быть. Константин Гром – главный источник поражение, как ядерная бомба, что не щадит никого. Калинина развернулась, отдаляясь от участка, и растворяясь в серой весне Петербурга.