В плену фантазии

Пробуждение никогда не было настолько сладким и ненавистным, боль медленно разливалась по телу, когда в него возвращалось сознание. Первое, что видит Поэт, когда приходит в себя - это потолок чужой квартиры, надо же, и когда Криз успел закончить здесь ремонт? Голова еще шумела, видимо его вчера сильно приложило. Где-то у него под боком раздается мяуканье и шершавый кошачий язык проходится по его виску, внутри Женя радуется, что у него нет аллергии на шерсть, иначе бы к перелому руки и ноги добавился еще бы и отек Квинке. А кошка все требует ласки, потеревшись носом о его небритую щеку. — Привет, - появление девушки тут же меняет прекрасную представительницу мира животных, она убегает от Жени и тянется к ней, а та ей и не может отказать, позволяя забрать к себе на руки. Прекрасный тандем, а он наивно думал, что это трёхцветное чудовище ладит только с Володей. — Привет, - мужчина порывается сесть, но понимает, что бесполезно, и оставляет эти попытки. — Лучше лежи, - советует девушка. — Даже я, без врачебного образования могу сказать, что в твоем положении надо соблюдать постельный режим. В голове, не смотря на затуманенность обезболивающими препаратами, всплывает стихотворение Блока «Незнакомка», но она такой не являлась. Эту девушки он видел на экране телефона Володи, но познакомится им так и не удалось. А теперь было как-то даже неловко, ведь фактически, Евгений на ее территории, а Кризалис ни разу и не обмолвился, что теперь его берлога не холостяцкая. — Ты Соня, да? — Ага, - Соня погладила кошку. — А ты Женя, я многое про тебя слышала. — Представляю, что ты обо мне слышала, - слабо улыбнулся Поэт.— А где Володя? Неплохо было бы извиниться и сказать спасибо, за вчерашнее и вообще. Кризалис ведь пришел за ним, как настоящий друг, и кто бы знает, как могла закончить его безумная попытка противостоять этим детишкам, он мог не только с рукой попрощаться, и прочими конечностями, но и жизнью. Но по завещанию Ахматовой – «не дано Российскому поэту такою светлой смертью умереть», он сейчас здесь, на разложенном диване, а не холодном полу. Женя беспомощно оглядел комнату, словно Кризалис мог вывалиться из шкафа, подобно своей кошке. — В магазин ушел, - произнесла Крылова. — Тебе за лекарствами, там такой список прописали. — Можешь дать мне телефон? - попросил Женя, пока в нем играет совесть, надо пользоваться моментом. — Учти, если ты хочешь сбежать, я смогу тебя остановить, - пригрозила девушка. — У меня есть перцовка. Женя бы рассмеялся, если были бы силы, но его хватает на более менее дружелюбную улыбку, и он надеется, что не выглядит жалким. — Нет.. мне надо позвонить, - Поэт вздохнул, тяжело было признавать свои ошибки. — В моем списке есть еще один человек, перед которым я должен извиниться. Женя выучил ее номер наизусть в первый вечер их знакомства, когда Таня протянула ему салфетку с дрожащими цифрами. Восемь, девять, ноль, пальцы не слушались, но с третьей попытки ему удалось набрать нужную комбинацию. Соня предлагала свою помощь, но Поэт упрямо отказался, а девушка и не стала настаивать, тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Мужчина напряженно вслушивался в каждый гудок, который звучал, как его личный приговор, и после пятого, когда он уже отчаялся, в динамике раздалось тревожное «Слушаю». *** Соня помешивает на плите овсянку, в морозилке нашлись замороженные ягоды, почти диетическое питание, когда открывается дверь, кошка бросается с мяуканьем встречать своего хозяина. — Я тебе тоже вкусняшки купил, не переживай так, - улыбнулся Володя, стягивая ботинки. — Привет. Кризалис целует Соню в щеку, приятно, наконец-то оказаться дома в спокойствие, после всей этой заварушки. Девушка поворачивает голову, собираясь потребовать, не только поцелуй в щеку. После сегодняшней ночи, когда она сорвалась в пижаме в больницу, после звонка Томы, ей тоже было необходимо заземлиться. Порой в голове Володи слишком часто появлялось чувство вины, которое Соня читала слишком легко и убирала одним только прикосновением нежных рук. Кошка снова мяукает, напоминая, что ее было бы неплохо покормить. — Женя встал? – интересуется Володя, сгрузив пакеты, на одном из которых красовался логотип аптеки на углу. Трехцветное создание трется у его ног, ожидая обещанной вкусняшки. — Да, - она выключает плиту и накрывает маленькую кастрюлю крышкой. — Но ты к нему не ходи пока, у нас гостья. — Гостья? - он удивлено приподнял брови, выудив из пакета фиолетовый пакетик. — Он настолько успел с Лерой подружиться? Или эта Тома? Вчера они обе были готовы его скорее растерзать на кусочки, что он пошел к Рубинштейну в одиночку, неужели сегодня все забылось, и вспыхнула внезапная забота? Лера та еще альтруистка, чего о Томе нельзя было сказать. — Не угадал, - Соня заглянула в пакет, и точно кошка повела носом, заметив пакет своих любимых мармеладок. Дверь из комнаты открылась, явив его взору темноволосую девушку с заплаканными глазами. Кризалис уже подумал, что его не слишком сдержанный друг, успел довести незваную гостью до слез, когда она неловко улыбается. — Здравствуйте, - смущено кивает девушка. — Здравствуйте, - удивленно произнес Володя, все еще не понимая, кто она и почему здесь? — Женя услышал ваш голос и попросил позвать, - объясняет она, приоткрыв дверь чуть шире. Поэт, бледный, но со счастливой улыбкой, которую так редко можно видеть на его лице, уже сидит на диване, под спину заботливо подложена подушка. Девушка садиться рядом, и мужчина сразу берет ее за руку, уверенно сжимая, насколько позволяет состояние. — Это Володя, - представляет его Женя. — Мой лучший друг, а это Таня - моя девушка. Кажется, и Володя, и Таня, прибывают в шоке от новоприобретенного статуса, поэтому Соня решает взять все в свои руки, стараясь немного заполнить неожиданную паузу. — По законам Пушкина я должна была сказать, что меня зовут Олей, но я Соня, - Крылова улыбнулась. — Девушка его лучшего друга. И каждому из этой четверки хочется верить, что их история закончится лучше, чем в том самом романе в стихах. — Приятно познакомиться, - улыбается Таня. Они успели познакомиться только заочно, пока она диктовала адрес и открывала дверь в квартиру, Соня прекрасно понимала и разделяла ее чувства, сегодня ночью она пережила нечто похожее. — Пойдемте чай пить? – предлагает Володя. — Я зефир купил. Из кухни раздаются звуки борьбы с пакетом и недовольное мяуканье. — И кормить ваше чудовище, - улыбается Поэт, теперь, с румянцем, он кажется более живым, а не ожившим трупом, как пару часов назад. — Если она еще сама не нашла чем поживиться, - смеется Крылова, и тянет Володя за руку, лучше перенести чаепития в комнату, что-то она сомневается, что лучший друг ее возлюбленного дойдет до кухни.