Огонёк божественной души

Пару дней назад Хуа Чэн готовил город к приёму Се Ляня. Он хотел показать ему улицы, необычные постройки, Игорный дом и Дом Блаженства. Он бы рассказал о том, как возводил этот город, как пришла идея, как реализовывалась. Они бы прошлись по местным лавкам с едой, и принц попробовал бы что-нибудь необычное. Хуа Чэн дал бы ему всё, что тот попросит, выполнил бы любую прихоть. Если бы Наследный принц оказался жив. Когда Градоначальник отдавал приказ надраить все улицы, а главную особенно тщательно, он не знал, что позже по этой широкой каменной дороге пойдёт похоронная процессия с ним во главе. Город погрузился в вечную ночь. Было запрещено всё, к чему так привыкла нечисть. Никаких праздников, музыки, танцев, маскарадов и ярмарок. Для демонов траур Хуа Чэна был травмирующим. Обычно Непревзойденный холоден, но справедлив. А сейчас он заперся в своём дворце и никого к себе не подпускает. Он забросил управление городом и народом в его подчинении. Демон больше не отдавал приказы и не строил планы. Хуа Чэн умер вместе с Наследным принцем на том холодном пляже возле Тёмных вод. Его душа покинула тело вслед за своим божеством. Во время похоронной процессии Хуа Чэн не проронил ни слова, в то время, как демоны активно скорбели по несостоявшемуся второму господину Се. Улицы были омыты слезами. Но не нашлось того, кто смог бы утешить Непревзойденного. На территории Дома Блаженства Хуа Чэн установил мавзолей. Теперь каждый его день начинался и заканчивался там. Он мог сутками находиться рядом с принцем и молча наблюдать, как тлеют палочки благовоний. Когда очередная палочка испускала последний дымок, он менял её на новую и продолжал смотреть. В постройке не было окон, чтобы не навредить телу солнечными лучами, поэтому демон не замечал, как день сменяется ночью и наоборот. Се Лянь лежал в стеклянном гробу. Были соблюдены все условия, чтобы как можно позже настало разложение или не настало вовсе, на что очень надеялся Хуа Чэн. Принц был переодет в наряд Наследного принца, угодившего богам. Теперь он именно такой, каким запомнился демону в детстве. Золото, красные и белые дорогие ткани, венец из цветов. Всё это принадлежало принцу из прошлого. Он совсем не походил на того, кто скитался долгие годы в простых монашеских одеждах и кто был способен на отчаянный шаг в Тёмные воды. Затворничество Искателя цветов под кровавым дождём продолжалось больше месяца. Жители города сходили с ума от беспокойства. Как только об этом узнал Хэ Сюань, он сразу же покинул свои владения и уже к вечеру был на пороге нового святилища. Повелитель Тёмных вод потоптался на месте, придумывая, что будет говорить, а потом решительно схватился за ручку двери мавзолея. Ладонь обожгло огнём. Демон тут же отдёрнул руку и зашипел от боли. Хуа Чэн наложил защиту, чтобы никто не мог попасть внутрь, кроме него самого. Вот она, его слабость. Он окружил себя толстым панцирем и не желает его покидать. Неважно, что происходит снаружи, голод, мор или война, он переживает собственную трагедию. - Хуа Чэн, ты меня слышишь? - позвал Хэ Сюань. За дверью всё так же тихо. Черновод это ожидал, поэтому спокойно продолжил пытаться начать диалог. Он рассказал, что происходило в мире за месяц, который выпал из жизни Непревзойденного. Рассказал о событиях на Небесах, о мире смертных. Ответом всё ещё была тишина. - Твоя скорбь его не вернёт, - демон знает, что это заденет Хуа Чэна, но продолжает. - Ты жил ради него, что же изменилось? Повелитель Тёмных вод терпеливо ждал. Он надавил на больное, демону нужно время. - Я жил благодаря ему, - приглушённый голос безжизненный, хриплый и совсем не был похож на прежнего Хуа Чэна. - А сейчас живи ради него. Сохрани память о Наследном принце, пронести её в себе через года. Не дай людям и богам забыть о нём. Помни, но не закрывайся в себе. Ему бы это не понравилось. Хэ Сюань постоял ещё немного возле каменной постройки, но никто ему не ответил. Решив, что разговор окончен, демон покинул владения Хуа Чэна. Он снова сделал всё, что мог. * На следующее утро Небесную столицу потрясла новость: с десяток главных храмов богов Верхних небес были разрушены до каменного основания. На прихрамовых территориях выжжена земля, а над бывшими местами поломничества висит знак Искателя цветов под кровавым дождём. До Небес уже доходили слухи, что в последнее время Хуа Чэн не в себе. Но за что им досталось на этот раз? Немного раньше до столицы дошло, что Его Высочество Наследный принц Сяньлэ бесследно пропал. Его метка исчезла со всемирной карты богов. Было только два варианта: либо он стал смертным, что невозможно, либо его больше нет среди живых. Это активно обсуждалось среди небожителей Верхних небес. Кто-то сопоставил эти два факта и получил логичную закономерность. Были разрушены храмы самых говорливых богов. Ни о каком трауре на Небесах, конечно, речи не шло. Се Лянь давно не был в числе небожителей. Многие боги сменились, и новенькие даже не знали, кто он такой. Поэтому смерть бывшего небожителя вызывала либо недоумение, либо насмешку старших. Вскоре у смертных в заброшенных храмах, на пустырях, в деревнях стали появляться статуи великолепного качества. Местные не знали, кто там изображён, но не убирали их, по достоинству оценивая труд мастера. Где-то стоял каменный монах в доули, где-то - величественный принц древней империи, а где-то - юноша на пути самосовершенствования с ребёнком на руках. Черновод молча наблюдал за всем этим и почти жалел о своих словах. Позже он всё-таки вмешался в дела Хуа Чэна и переключил его внимание: - Ты допускаешь мысль, что вы снова можете встретиться? Два Непревзойденных сидят на веранде под навесом, скрываясь от хлопьев снега. - Он умер, его тело лежит уже который месяц внизу, - демон указал пальцем в сторону мавзолея. - Не надо мне давать ложную надежду. Или понравилось двери охранять в ожидании конца моей изоляции? - Хуа Чэн был как никогда серьёзен. Он всегда был таким, когда речь заходила о Се Ляне. Конечно, он думал о перерождении, становлении демоном и прочих исходах. Но тут же себя одёргивал, не позволяя фантазии захватить разум. Он и так тяжело пережил потерю единственного близкого для себя человека. - Да, я понимаю, но... - начал было оправдываться Черновод, и его сразу же грубо перебили. - Нет, не понимаешь. Разговор окончен, - Хуа Чэн сложил руки на груди и демонстративно отвернулся. - Просто разбери свежие души. Ты же Князь демонов, в конце концов, - Черновод не сдавался. - Вдруг он сожалел о чём-то перед смертью и из-за этого остался тут? - Господин Хэ, не пора ли Вам домой? - демон нахмурился и ещё крепче прижал руки к себе. - Как скажешь, - Черновод встал с нагретого места. - Просто не надо творить безумие. Тебя и смертные боятся, и боги, поэтому никто не говорит. А я, как... друг, обязан это озвучить. Хуа Чэн, хватит. Переключись на что-нибудь другое, - Повелитель Тёмных вод расправил полы чёрной меховой накидки и быстрым шагом удалился, оставив Искателя цветов сидеть на морозе. Разве может человек, сожалеющий о чем-то, наложить на себя руки? У него была целая жизнь на решение проблемы. Хуа Чэн долго об этом думал. Неужели его принцу было так плохо, что этот поступок - единственное, к чему он стремился? Он расслабил руки, сложенные на груди, и приобнял себя. Какими же разными были эти 800 лет для демона и небожителя... Холодный ветер обдувал Хуа Чэна, забрасывая хлопья снега под навес. Демон шмыгнул носом и зажмурился, чтобы прогнать непрошенные слёзы. Над ним кружились снежинки и медленно оседали на алую ткань накидки. Вдалеке Призрачный город горел яркими огнями, привлекая новенькие души. Те пока выглядели, как белые тусклые огоньки, беспорядочно снующие туда-сюда. Некоторые были настолько малы, что их можно было спутать со светлячками. Одни игриво летали друг за другом, другие осторожно осматривались на новом месте. Стайка озорных огоньков вихрем пронеслась мимо Хуа Чэна. Они ещё не разобрались в порядках города, поэтому не обратили на Непревзойденного никакого внимания. Но один из них вернулся и осел в маленький сугроб на перилах веранды, изучая демона. Хуа Чэну это не понравилось, потому что его вид сейчас совсем не для чужих глаз. Он махнул рукой, и с его одежды сорвались серебряные бабочки, такие же малютки, как огонёк. Обычно души их боялись и улетали, но эта осталась. Бабочки окружили её со всех сторон, внимательно изучая. Искатель цветов вытер мокрые щёки и поёжился. Зима в этом году особенно холодная. Пока он наблюдал за происходящим на перилах, губы тронула улыбка. Бабочки признали огонёк, и теперь он кружил среди них, развлекая Хуа Чэна. Сверкающая стайка с громким шелестом крыльев влетела в Дом Блаженства. Озябший демон последовал их примеру и зашёл в тёплый дом". * На утро Хуа Чэн обнаружил в своей комнате огонька, мирно спящего в белом цветке среди благовоний. В память о принце демон установил небольшой алтарь на рабочем столе, чтобы перед глазами всегда было напоминание о возлюбленном. Он запретил себе ставить туда изображение или статуэтку, но свежий цветок был неизменным атрибутом алтаря. Демон догадался, что огонёк спит, по тусклому мерцанию. "Глупый, даже не знает, где уснул," - подумал Хуа Чэн, но не стал его будить. Вспомнив слова Черновода про "переключение на что-то другое", Искатель цветов решил дать огоньку шанс и не стал его выгонять. Так маленькая душа поселилась у Непревзойденного во дворце. По началу Хуа Чэн отмахивался от огонька и ругал его, но позже смирился и бросил сопротивляться, когда тот упорно летел за ним на любое дело. Огонёк следовал за демоном без усталости, сколько бы это не занимало времени. Наверно, при жизни душа была очень стойкой и целеустремлённой. Временами демон хотел спросить его о прошлом, но не решался лезть. Всё-таки смерть свежая и оставила глубокую рану. Да и огонёк не был разговорчив, за всё время совместных путешествий они ни разу не заговорили. Иногда душа всё же выбивалась из сил, тогда Хуа Чэн молча открывал свою тёплую накидку, где во внутреннем кармане специально на такой случай был спрятан свежий цветок. "Это всего лишь душа, даже не демон," - убеждал себя Непревзойденный. Ему было странно находиться рядом с кем-то "живым", он привык к одиночеству и вечному поиску. А тут его сами нашли, нагло ворвавшись в жизнь скорбящего демона.