Моим смыслом

— Петь, я хорошо помню, ты лично выбивал нам этот рентген. — Пальцы сжимались в замок на каждом слоге.  — Да, но не я ведь отвечал за закупку. — Пастухов пытался заглянуть в глаза в попытке поддержать.  — Так. Он действительно стоил дешевле, — язык непроизвольно отчеканивал каждую букву, — но не потому, что он был подержанный. Просто он был двенадцатого года выпуска.  — Марин, деньги были выделены целевые, под конкретный рентген, а не на расходники и тринадцатые зарплаты. Надеюсь, ты сможешь подтвердить все покупки документально.  — У меня всё на руках. Не надо на меня смотреть так, будто я эту разницу себе в карман положила. — Уголок глаза подёргивался.          Павлова резко открыла дверь в рентгеновский кабинет и размашистыми шагами дошла до злополучного аппарата. Марина облокотилась на него и отстукивала мелодию пальцами. Всё тело было напряжено, причёска немного растрепалась. Вид нейрохирурга был потерянный.  — Марина Владимировна, я вас искала. Только освободилась. — Взгляд направлен точно на переносицу. — Узнали о проблеме с рентгеном? — Скрестив руки на груди, она пыталась унять громкий стук сердца.        «Аритмия такая, будто я не документы нашла, а секретные материалы по захвату мира. Кажется, должна была я так поступать, это неправильно. — Одна половина не собиралась уступать другой.  — Когда кажется – креститься надо. Ты себя слышишь вообще? С какой радости тебе жаль? Мы знакомы без году неделя. Всем понятно: человек не на своём месте сидит. Хочет больше практики – пусть идёт и практикуется».  — Как же так получилось, Ирина Алексеевна, что поставщик, которого вы мне порекомендовали, продал нам подержанный аппарат?  Впервые от взгляда начальницы почувствовался невесомый дискомфорт.  — Минуточку. Во-первых: не я рекомендовала, а министерство. Во-вторых: он не подержанный, а просто не новый. Разница есть?        Марина молча кивнула, а на лице появилась невинная улыбка. Это раззадорило соперницу. Подойдя так близко, что пушок над верхней губой был виден невооружённым глазом, Ира посмотрела на переносицу.  — Хорошая моя, у вас ко мне какие-то претензии? Я с удовольствием выслушаю вас, если таковые имеются. — В глазах запрыгали чёртики.        Сократив дистанцию на половину шага, Марина подошла вплотную. Горячий воздух из её раздувающихся ноздрей теперь бил в губу. — Кроме того, что вы, Ирина Алексеевна, не обладаете и каплей человечности, прикидываясь милой овечкой… — Остановилась, немного подумав. — Овцой, если выражаться правильнее, у меня к вам никаких претензий. — Марина дотронулась до холодного запястья коллеги и обхватив пальцами, сдавливала всё сильнее. — Вы закончили? — Не сопротивляясь, поинтересовалась женщина.       Ладони заледенели. Горячий воздух покрыл губу испариной.  —  Поставкой занимались вы. И поставщика этого рекомендовали вы. — Пальцы, обвившие запястье, побелели. — Это подтверждено вашей докладной.       Прикусив губу и рывком высвободившись, Павлова отпрянула назад.   — Но на бумаге, милая, ваша подпись. Документы не я подписывала, а вы.        Стойко выдержав накал ситуации, Ирина Алексеевна улыбнулась искренне и посмотрела на грудь, которая поднималась и опускалась так быстро, если бы напугали маленького котёнка. Погодя полминуты, она вышла из кабинета, потирая красные следы от пальцев, которые украшали кисть, будто дорогой браслет. При таком сравнении Ирина Алексеевна быстро передёрнула плечами. Во рту пересохло.    «Вы сами попросили меня обратить внимание на эту ситуацию с рентгеном» — «Думаю, вы бы и так нашли эти несоответствия».