Моим смыслом

      Вторая неделя декабря подошла к концу. В склифе всё двигалось с неописуемой быстротой. Сокращение штата, увольнения. Марину оставили в неотложке на должности рядового хирурга. Больше всего в этой ситуации ей хотелось получить поддержки от самого дорого для неё человека – Брагина, но он стал закадычным другом тому, с кем Нарочинская пыталась не встречаться даже взглядом. Приходилось справляться самостоятельно.      Табличку переделать ещё не успели, но Павлова с лёгкостью выдохнула, продолжая бумажные работы. Из плохого - дома дела становились хуже. Холод был не только на улице. Деньги утекали сквозь пальцы, но не затекали обратно. Коля стал злым и торопливым. Редко удавалось поговорить вживую, поэтому телефонные звонки, после которых на щеках Иры оставались мокрые полосы, вошли в привычку. Муж общался с ней шаблонными фразами, механическим голосом. Семья трещала по швам, но место заведующей было не за горами. Со дня на день должен прийти приказ о назначении. Эта мысль скрашивала одинокие вечера.         Два дня пронеслись перед Павловой за несколько мгновений. «Нужно купить чего-нибудь к столу. Хочу выпить за событие, к которому пришлось идти по головам» — думала она, открыв глаза после сна. Спальня погружена во мрак, солнце появлялось поздно и всего на четыре часа. Собранные волосы, ресницы под двумя слоями туши, немного теней и накрашенные брови; серое теплое пальто, шарф, но сумка всё та же. Каблуки сапогов отбивали такт две четверти, на душе было ясно, несмотря на колкие снежинки, падавшие на волосы. Место заведующей отделением ждало её с замиранием сердца.      Сидя в кресле, двое разговаривали. Слышался серьёзный, резкий женский голос, который дополнялся плавной и спокойной речью.  ­— И давно вам предложили вот это всё? — Не скрывая напряжения, кусала нижнюю губу и перебирала пальцами карандаши в подставке.  — Нет-нет. Изначально речь шла только о вашей кардиологии, но три дня назад вот предложили. — Доброе лицо мужчины дополнилось нерешительной улыбкой.  — И вы согласились? — Удивленно спросила Павлова, будто ответ не был очевиден.  — И я согласился. С завтрашнего дня выхожу. — Мягко подытожил собеседник.            Алексей Абрамович Покровский отхватил желанный кусок пирога. Павлова тихо послала его к чёртовой матери. Женщину потряхивало от злости. Ком обиды разрастался внутри, закрывая собой и лёгкие, и сердце. Вдох был сделан с болью. После некоторых секунд молчания, завотделением сжала руку в кулак и мертвецки спокойным тоном ответила: «Так нельзя поступать с людьми». Бумеранг совершил свой полёт и вернулся на место. Из дальнейшего диалога двух руководящих вытек факт того, что Хромова, к которому Ирина Алексеевна прониклась исключительной симпатией, сокращают. Увольняют. Слова Покровского: «Медицина не стоит на месте и ей нужно постоянное развитие в виде молодого поколения» сделали только хуже на душе. «Тоже мне, смешной человек. Медицине нужно молодое поколение? Тогда что вы тут забыли? Выходите на пенсию и не мешайте мне работать!». Решение «выпить» поменялось на «напиться» и желательно так, чтобы их разговор стёрся из памяти.       Копошась в своих мыслях, Ира и не заметила, что её рабочая смена подошла к концу. Настроение волочилось за ней по полу. Конфликтная ситуация с Костей из-за Хромова не выходила из головы. Ключ повернулся на два оборота.  Кутаясь поглубже в шарф, завотделением пересекла приёмный покой, направляясь к шкафчику для ключей. Из дверей просачивался холодный воздух. Женщину окликнул задорный голос: —  А чего же вы расстроились-то, Ирина Алексеевна? — Брови ходили ходуном.  — Покровский завтра сядет в этот кабинет. — Протрясла ключами у лица Брагина и сжала их в кулаке.  — Ну а вы-то останетесь?        Взгляд коллеги вызвал в душе небольшую радость. Этот высокий мужчина был похож на щеночка, который увидел кусок колбасы и смотрел на него с обожанием.  «Куда я денусь?» — Вбросила вполголоса.  Ковыряя мыском обуви пол, Олег засунул руки в карманы.  — А давайте напьёмся с вами? До полного позитива. — Ожидая реакции, он гипнотизировал свои рабочие тапочки.  Павлова сжала губы в трубочку и обвела глазами помещение. Слова будто застряли в горле — У меня сегодня. Идёт? Женщина широко улыбнулась и молча кивнула. Радость в душе увеличивалась в размерах.