Моим смыслом

      «Её глаза отдавали зеленцой, когда на радужку попадали лучи солнца, а в машине будто время замедлилось. Моя шуба тогда свернулась на её коленях, будто пушной зверёк. Надеюсь, ей понравится». — От мыслей стало тепло.  Нарочинская повернулась лицом к женщине и, убирая выбившуюся прядь за ухо, начала говорить: — Когда мы ехали в машине, тем солнечным утром, что ты чувствовала? — Мне хотелось провалиться сквозь землю. Ты была так спокойна и это сильно раздражало. — Честно сказать, хороший был вечер, если не считать храпа за стенкой. — Она заткнула нос и попыталась изобразить звук. — И вы отлично целуетесь даже на пьяную голову, Ирина Алексеевна. Не начальство, а золото.        Ира щипком оттянула небольшой участок кожи на тыльной стороне руки и сжала его. Нарочинская скривила губы и перестала ёрничать.  — А ведь кто-то попросил перейти на «ты»… — Закатила глаза. — Когда я только зашла в квартиру, мне показалось, что на пальто останется дырка. Ты вгрызлась глазами.  Павлова оставила поцелуй на косточке указательного и начала перебирать остальные пальцы обеих рук.  — Марин, документы на рентген не случайно… — Я знаю, милая. Мы договорились оставить негатив в прошлом году, помнишь? Было и было.    «Прости, что я назвала тебя овцой». — «Это был сухой факт». Тонкий палец щёлкнул по носу, сделав замечание. Обе рассмеялись.          Ира села на кровать и потянула за собой Марину. Пальцы сплелись в замок.  Каждая давила, прикладывая минимум усилий. Все тревоги и заботы о будущих днях остались в тёмной квартире. Нарочинская высвободила руку и, не теряя времени, начала стягивать тёмную блузку с тела, довольно улыбаясь. Бюстгалтер обрамлял небольшую грудь.  «Будто смотришь на картину времён ренессанса и всё идеально». — Пронеслось в голове. Подушечки пальцев провели полоску от шеи до ложбинки между грудей. Тело покрылось мурашками. Созвездия из родинок украшали торс женщины. Марина жадно покрыла плечи поцелуями, смешивая их с укусами, отчего Ира изогнула спину, сжимая пальцами футболку. Ногти царапали сквозь ткань. Марина Владимировна расстегнула молнию юбки двумя пальцами, кинув на пол.  — Моя хорошая, аккуратнее с колготками, я тебя прошу. Мне в них как-то доехать домой нужно. —  Говорила она отрывисто.          Послышался тихий треск. Павлова положила руку на шею Марины и выпрямила локоть. Пальцы медленно сжимались вокруг горла. Тяжёлые выдохи проскальзывали через сдавленную трахею. Перевернув пассию на спину, женщина встала и осмотрела ногу.         «Слава богу, что выше колена». Павлова стягивала дырявую колготку со всей осторожностью, которая имелась в теле. Лежавшая на кровати привстала на локте и свободной рукой расстегнула свой лифчик, вытаскивая его из-под футболки.  — Я пыталась аккуратно, честное пионерское.  Ира нахмурила брови и села на бёдра. Снова уложив влюблённую на спину, холодные пальцы приподняли футболку до уровня груди. Нарочинская расслабилась всем телом и кивнула в знак позволения.         Одна ладонь уместилась на грудной клетке, а вторая обводила ареолы сосков. Ира коснулась языком живота и медленно повела его к груди, маневрируя между невидимыми препятствиями. Голова опустела и будто стала легче. Ирина Алексеевна помогла снять джинсы. Левая рука скользнула по внутренней стороне бедра. Холодное колено начальницы уперлось в кровать, пассия придвинулась ближе. Тонкие лямки трусов не закрывали выпуклых тазовых костей – они возвышались над плоским телом, будто Манаслу, а грудь была Эверестом. Марина вцепилась в изголовье кровати. Ирина Алексеевна встала. В ванне послышался шум воды и отрывающегося полотенца.  — Приношу глубочайшие извинения за томительное ожидание.        Марина слабо хмыкнула и подалась телом навстречу голосу. Отодвигая лямку трусов, она замедлилась. Осипший голос Марины Владимировны молил и взывал. Холодный палец слегка коснулся половых губ. Лежавшая снизу фигура издала неразборчивый звук и прикусила губу. Заведующая придвинулась к лицу и убрала волосы со лба.  — Может быть немного неприятно. Я переживаю, что… Иру будто подменили. Строгий голос сменился на лепет, командный тон пропал. — Как-то давайте, Ирина Алексеевна, меньше слов и больше дела. — Она злобно огрызнулась.         Два пальца медленно зашли во влагалище и остановились. Смазка не требовалась. Марина приподняла голову, посмотрела в глаза и кивнула. Постепенно наращивая темп, с каждым толчком всё сильнее, Ира сжимала левый бок партнёрши. Кожа горела под действием силы. Горло ведомой превратилось в пустыню, слюна на губах образовала корочку. Рука предательски затекала.  — Ира, пожалуйста. Резкий укус соска, секундная пауза. Торсы соприкоснулись друг с другом. Зубы сжали левую грудь. Быстрые движения. Икры сводило судорогами. Ногти впились в спину партнёрши, оставляя длинные красные полосы. Пронзительный стон наслаждения. Увертюра 1812 сыграна. Тело трепещет.          Медленно вытаскивая пальцы, женщина встала на локоть и чистой рукой провела по внутренней стороне бедра. Нарочинская отходила от всплеска окситоцина. Снова шум воды. Звук выключателя. Ира надела кофту девушки и легла ей на грудь.  — Синяк на груди будет моим подарком. Она провела кончиком пальца по животу. Марина обрывисто выдохнула от удовольствия, прикрывая глаза. По ней прошёлся разряд тока. Уставшая, она привстала.  — Дай, пожалуйста, мою шубу. — Встревоженный взгляд. — Уже уходишь?   — Побойся Бога, Павлова. Я просто кое-что кое-кому забыла отдать.  Ирина Алексеевна накрыла голое тело одеялом, дошла до стула и положила шубу рядом. Свои ноги она завернула в плед. Левая грудь выпадала из оков ткани. На часах шесть десять утра.          Из кармана одежды показался небольшой мешочек. Марина протянула его фигуре напротив, встала с кровати, обмотавшись одеялом и растворилась в тёмной ванне комнате.  — Я жду, пока ты придёшь. Хочу открыть вместе.  Лампочки, у зеркала над раковиной, зажглись. Шум воды. Марина зализывала торчащие на голове волоски, подбородком придерживая одеяло. Закинув ногу на ногу, девушка прижалась спиной к изголовью в положении полулёжа. Павлова легла на плечо, мурча под нос, и потянула за верёвочки. На ладонь выпала пара маленьких серёжек. Небольшие камушки переливались в тусклом свете торшера. Ирина Алексеевна молча смотрела на Марину.  — Они с зелёным аквамарином. Оттенок уж очень похож на радужку твоих глаз в солнечный день. — Она положила руку на волосы.  Мокрый след от губ поселился на щеке.   — Такая натура романтичная оказалась! С тонкой душевной организацией.  — Тебе нравится?  — Я пребываю в восторге, коллега. Ты не их ли искала в спальне? Павлова поцеловала руку и попросила Марину помочь надеть подарок.  —  Не только их. Мои серьги были в той же области.  Просияв от уха до уха в блеске камней, женщина начала одеваться.  — Я быстро в душ и нужно выезжать. — Одеяло сбросилось на пол.