Моим смыслом

      Девушка грустно посмотрела в тёмное окно. Бокалы поблёскивали в свете гирлянды. Павлова уловила нотки грусти на любимом лице. Объятье со спины. Руки сомкнулись на груди и никуда не отпускали худые плечи. Из телевизора снова донеслись весёлые песни.  — Эй, красотка, поедем на Красную площадь? —  Ира прикладывала все силы, лишь бы она улыбнулась. — Я найду круглосуточный магазин и куплю пакет огурцов.  Ответа не было. Ирина Алексеевна развернула туловище в свою сторону и опустила лицо, чтобы взгляды поравнялись.  — Два пакета? — Секундная пауза. Лицо не изменилось. — Три? Ну уж, милочка! Лопнете. —  Принялась щекотать рёбра.  Лицо скривилось и из груди вырвался смех. Отлегло от сердца.  «Она улыбнулась. Ну какая красивая».  — Ну так мы едем или где? — Правильно будет «или как». — Нарочинская щёлкнула начальницу по носу.   —  Давай, вставай уже. Как старая бабка сидишь. Активности очень полезны для организма, это я тебе как врач говорю.  Ирина Алексеевна встала на ноги, поправила юбку и потянула за собой Нарочинскую.  — Брагин в семь заканчивает смену.  Марина остановилась. — У нас ещё целых семь часов.  — У нас всего-навсего семь часов, Ир.  Завотделением нахмурила брови и улыбнулась, а затем потянула Марину в коридор.  — Что за недовольная тётя тут стоит? Сейчас я её на мороз выгоню.            Спустя полтора часа Павлова вытолкнула Марину за подъездную дверь. Двор шумел. «Ну и копуша. Если бы мы и правда собрались на Красную площадь, то успели бы только приехать, взглянуть одним глазком на куранты и поехать по домам». На пути к метро то и дело попадались люди в новогодних шапках, с бенгальскими огнями или хлопушками. Ночной город дышал полной грудью. — Предлагаю тебе посетить одно место. — Глаза смеялись.  — Долго ехать? — Марина закуталась в короткую шубу.  — Не слишком. Я уже вызвала такси, не хватало отметить начало года циститом. Как ты вообще ходишь в такой короткой накидочке?         Маяковская сияла огнями. Чёрный автомобиль остановился. Красными буквами выжжено: «Марриотт». Вход переливался золотыми огнями, в фойе стояла высокая ель. Марина потянула Павлову за рукав и тихо спросила: «Ты с ума сошла?», но ответа не последовало. «Пожалуйста. Представительский номер с двумя кроватями. Двадцатый этаж, из дверей лифта налево. Хорошего отдыха» — девушка за ресепшеном протянула ключ, мило улыбнувшись.  —  Да уж, сейчас хочется только положить голову на подушку и уснуть. Представляете, начальник возьми и отправь нас с коллегой в командировку, которая выпала на праздничные дни. — Павлова щипнула Марину за ногу. —Ой! Проще сойти с ума, чем отработать три дня. — Марина говорила так быстро, что поперхнулась.  Девушка за стойкой снова улыбнулась: «С Новым годом».  Под руку двое зашли лифт и на Ирину Алексеевну посыпалась тонна вопросов: — Это что такое? Когда ты успела? В Новогоднюю ночь найти номер в отеле… Ира, ты с ума сошла? И зачем ты меня щипаешь?         Марина тормошила её за плечо, но Павлова лишь довольно улыбалась и молчала. Дверь номера захлопнулась. Девушка скинула на стул шубу и осмотрелась: светлая ванная и огромное зеркало с подсветкой по бокам, тумба с телевизором, небольшой столик, два стула с обивкой, торшер в углу и две кровати. Стянув шарф, Павлова посадила Марину Владимировну на кровать: — Что за театр одного актёра был только что внизу? Зачем все эти лишние слова? — Она смотрела прямо в глаза.  — Я просто испугалась. Странно ведь выглядит: две взрослые тёти. Вдвоём. В одном номере. В Новый год. И ты ещё щипаешься. — Она не унималась.  Ира сняла сапоги и, поправляя юбку, громко рассмеялась.  — Первое: в базе данных отеля наверняка было видно дату и время бронирования, так что рассказ твой был нужен так же сильно, как козе баян. Второе: тут две кровати, если ты не заметила. А щипаюсь я исключительно от большой любви. — Поправила развалившуюся причёску, которую соорудила наспех перед выходом.  Пройдясь к окну и обратно на кровать, Ира завела песню: — На пороге я появилась без подарка, съела салат и выпила последние капли шампанского. Это не три пакета огурцов, но тоже ничего. Сходить с ума не входило в мои сегодняшние планы. — Когда ты успела всё придумать? — Марина Владимировна тоже разулась.  — В прошлом году, пока ела помидоры. — Смех стал громче.          Нарочинская сняла пальто с плеч женщины, положила на второй стул и тоже рассмеялась. — Скажи честно, ты привезла меня сюда чтобы совратить? Заведующая прошла в ванну, включила свет, вынула из ушей серёжки и положила на край раковины. Взглянув в зеркало, она тихо ойкнула.  — Ты ничего не сказала про мою смазанную помаду. — Намочила кусок салфетки и прошла по губам и за контур.  — А ты не ответила на мой вопрос. — Марина сняла кофту и положила сверху шубы. Футболка смешно топорщилась на груди.  — Вообще-то нет. Я просто хотела провести время вне стен твоей квартиры.  — И променяла бесплатные стены на платные.        Марина Владимировна отодвинула штору и приоткрыла щёлочку окна. Холодок покрывал тело тонкой плёнкой. На зеркале лежала пыль. Ира вышла из ванны. Губы пульсировали от неприятной текстуры салфетки. Она прошла вглубь номера и свела руки в замок на животе Марины. Было слышно, как сердце неторопливо билось. Часы показывали четыре утра. Окно закрыто.