Моим смыслом

      Стрелки часов дошли до одиннадцати вечера и было принято ложится спать. Ещё не хватало для полного счастья проснутся утром недовольной, ведь женщину ждали три дня всевластия. Она положила заранее нужные документы в сумку и заснула, как только коснулась подушки. Сон был глубоким и ровным. В комнату проникали блики от фар проезжих машин.          В новое рабочее утро всё казалось ярче обычного, а люди вокруг подобрели. Иру даже не разозлил мужчина в метро, который наступил ей на мысок сапога со всей дури. Она ограничилась лишь тихими словами о том, что он дурак. Путь до корпуса экстренной хирургии показалась ей совсем коротким. Иногда, наступая на лёд, Павлова лишь улыбалась и разводила руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Сумка выступала в роли балласта. В приёмном покое Ирина Алексеевна встретила Сашу и поинтересовалась здоровьем её отца. Девушка сказала, что он и правда пролежал в кровати весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро, что удивительно. — Как замечательно. Хочешь быстрее прийти в форму и дальше руководить – лежи смирно. — Ира улыбнулась.  — Думаю, что в скором времени будут перемены. Отец говорит, будто в коллективе его не принимают и он чувствует себя лишний. — Руки в карманы. — Но мне удалось освоиться, значит и он сможет.  Ирина Алексеевна улыбнулась уголком рта. — А я заметила. Вы прямо ходите по больнице и сияете. И дежурите всегда только с Константином Германовичем.  Саша смущённо опустила голову вниз и покраснела.  — И вы, Ирина Алексеевна, в последнее время выглядите просто превосходно. — Улыбнулась. — Только хочу вас попросить, чтобы этот разговор об отце остался между нами. Коллеги поговорили ещё немного и разошлись по своим делам. Слова Саши оказали на начальство волшебный эффект: душа пела и плясала.  «Очи чёрные, очки страстные... — Мурлыкала про себя Павлова. — Если Алексей Абрамович и правда считает себя лишним в коллективе, то стоит сменить этот самый коллектив. Очи жгучие и прекрасные…».          Из кабинета доносился запах кофе, который хватал за нос всех мимо проходящих и тянул к себе. Заходил и Костя, и Серёжа Куликов, настроение у второго гостя было, мягко сказать, не фонтан, но ароматный напиток немного исправил ситуацию.  — Ирина Алексеевна, я вообще-то зашёл, чтобы вы подписали моё заявление.  — Голубчик мой, это что ещё такое? — Вертит в руках листок, будто не разбирая букв. — От нас ушёл Олег Михайлович, а теперь ещё и вы? Ну уж нет.  — Тогда я пойду к Покровскому, если вы не хотите подписывать.  — А его сегодня нет, но даже если вы приёдете к нему домой, он скажет вам те же слова, что и я.  — У меня есть личные причины. — Руки скрещены. — Пожалуйста.  — Рассосутся ваши личные причины, Сергей Анатольевич. — Рвёт бумагу на куски. — Идите и работайте.  «Вот, тоже мне. Работать будет кто? Проблемы на личном фронте всегда заканчиваются, а людей спасать некому. Важный такой, я валяюсь».          Руководить коллегами вне операционных Павловой нравилось больше всего. Никакой спешки и остановок сердца. Самое приятное, что всё отделение относилось к женщине так, будто она занимала кресло заведующей. По любым вопросом обращались к ней: будь то совет по поводу пациента или вопросы сантехники. Марина была выходная, поэтому под конец дня работа завершилась быстрее обычного. Домой решено было ехать снова на метро. Вариант заказать такси отвалился сразу: кто будет тратить деньги на машину до дома, когда в арсенале есть свой водитель, да ещё и любимый. И без громких трындежей по телефону. Таких таксистов женщина любила ставить на место замечанием о том, что сейчас оглохнет. Тогда каждый из них сбрасывал звонок и оставшуюся часть маршрута оба ехали в тишине. Главное правило – голос посерьёзнее. Из-за этого рейтинг заведующей в приложении не поднимался выше четырёх звёзд, но какая разница?         Марина целый день провела за компьютером, бесконечно просматривая одни сайты и закрывая другими. Мысли никак не структурировались в голове, поэтому девушка выписала всё необходимое на бумагу и сверялась со списком. На плите стояла утренняя каша, которую не удалось съесть до конца. В телефоне раздалась приятная мелодия вместо гудка, через несколько минут приятный мужской голос ответил на интересующие вопросы. Нарочинская согнула ногу в колене и поставила на край стула. Из спальни свет падал прямо на рабочий стол, но занимаясь другими делами в списке, девушка включила дополнительный торшер. Пижамные штаны и майка, сверху шёлковый халат и собранные в хвост волосы: вот такой наряд сегодня был на Марине Владимировне. В квартире послышался писк. Стиральная машинка завершила программу.  — Здравствуйте, девушка. Скажите пожалуйста, могу ли я арендовать машину? Где можно ознакомиться с данной информацией? Да, по этому номеру телефона. Благодарю. Всего доброго.  Ещё немного изучив информацию, она встала, медленно поворачивая шею в разные стороны, дошла до ванны и принялась развешивать бельё. Тонкий цветочный запах кондиционера заполнил квартиру. Стрелки тихо ходили кругами. Марина налила чаю и уселась на диван. Выбрав нужный контакт, она ткнула на «вызов».  — Вечер добрый, Ирина Алексеевна. Как ваше ничего? Какие ощущения от прожитого дня? — Нарочинская растягивала слова.  — Привет. День самый обычный был, но настроение прекрасное. Мне сегодня казалось, что все вокруг были добрее обычного, вот только пришлось пешком домой добираться. — Чихнула. — Срезала через парк и отморозила все уши.  —  Болеть вам по статусу нельзя, госпожа начальник. А то я от тебя не отстану, пока ты не выпьешь весь чай в доме и не съешь банку мёда. — Марина рассмеялась. — Ты на людей влияешь крайне положительно, поэтому все подобрели.  Ира рассмеялась и обхватила рукой коленку. — Врёшь, но слышать приятно. Ты завтра во сколько выезжаешь? — К десяти буду на работе.  — Хочешь за мной заехать? — Ира скрестила пальцы.  — Жди к девяти. И я ещё кофе буду, без… — Без сахара и молока. — Проговорили они хором.          На этом разговор завершился. Приятное тепло рекой разлилось по телу Марины, а Ира ещё долго сидела и улыбалась, глядя в выключенный телевизор.  Женщина уже была готова и сидела в коридоре, ожидая заветного звонка в дверь. Волосы были собраны туже обычного, а на губах была помада кирпичного цвета, которой давно не пользовались. Тушь для ресниц идеально подчёркивала серость глаз. Юбка-карандаш, блузка тёмно-синего цвета и пальто до колена. Сапоги за ночь высохли, поэтому на работу было решено пойти в них же. Наконец-то долгожданный звук залил квартиру.          Марина стояла с сумкой в руках, чёрные брюки со стрелками и белая блузка. Шубу было принято сменить на более лёгкую, чтобы не снимать её каждый раз в машине. Ира просияла самой широкой улыбкой, которую только могла сделать. Девушка поставила обувь на коврик. Квартира наполнилась сладковатым запахом. Свободной рукой Нарочинская взяла пассию за талию и притянула как можно ближе. Дыхание Иры участилось. Правая рука устроилась на плече, а левой завотделением взяла сумку из рук и поставила на зеркало и убрала кудрявый локон с лица. Ира коснулась губами щеки, а затем поцеловала губы, накрывая своими то верхнюю, то нижнюю. Движения были плавными и нежными. Марина сжала руку на талии сильнее и движением головы прервала поцелуй.  — Ты мне весь натюрморт на лице испортишь. — Засмеялась.  — На то и был расчёт. — Ира засмеялась в ответ.  Щелчок чайника оповестил обеих о том, что уже можно пить кофе. Марина Владимировна прошла вглубь комнаты и осмотрелась. Маленькая кухонька, совмещённая в гостиной. Холодильник, пару шкафов, плита и духовка. Диван, небольшой журнальный столик, пару кресел и телевизор. Спальня и ванная комната в комплекте.   — А неплохо вы тут устроились, дорогая Ирина Алексеевна. — Прошла к дивану. — Но этот жёстче, чем в кабинете.  Ира улыбнулась, ставя на стол две чашки. На двоих им нужно четыре ложки кофе и пятьсот миллилитров воды – простая арифметика. Хозяйка квартиры предпочитала высокую белую кружку, а Марине досталась, какая досталась.  — Выбирала диван не по мягкости. Зато спинка удобная и шея не затекает.  Павлова позвала гостью к столу. Взобравшись на высокий стул, Марина сидела и болтала ногами, остужая кофе. Наблюдая за печальной картиной, Ира достала из холодильника графин с водой и подлила немного каждой в стакан.  — Я так делаю только утром, когда не могу ждать и опаздываю. — Убрала воду обратно.  — Спасибо. А что у меня кружка такая не презентабельная? — Какая была. Простите, не подготовилась. — Улыбнулась уголком рта.  — В следующий раз явлюсь на порог с кружкой, Ирина Алексеевна.  — Ну всё, успокойся. Мне больше нравится, когда ты обращаешься ко мне «Ирочка». Послушай, как мило звучит. — Женщина расплылась в улыбке.  Марина поцеловала руку хирурга и с довольным лицом пила кофе, который был уже не кипятком. Ира попросила зайти Нарочинскую в ванну.  Девушка отхлебнула побольше и слезла со стула. Ещё несколько секунд и громкое мычание, переходящее в рычание, послышалось из комнаты. На щеке и губах красовалась помада. Ирина Алексеевна перегнулась через проём комнаты и рассмеялась.  — Ну что ты рычишь? Очень даже красиво вышло.  Провозившись в ванне минут пять, Марина вернулась за стол и в тишине обе пили кофе.  — Любимая, вот уже послезавтра Покровский вернётся на своё место. У меня так болит голова от него. Вроде хороший человек, но лишний механизм. Тебе так не кажется? — Мы особо не пересекались. Оперировали вместе от силы раза три. Мужчина как мужчина. Обыкновенный. — Повернула лицо в сторону собеседницы. — А вообще, я думаю, что всё образумится, ты только раньше времени давай не кипятись. — Задержала кружку в воздухе. —И нам уже пора выходить, если не хотим опоздать.  До начала смены обеих оставалось сорок минут. Если повезёт и пробок не будет, то успеют. Оперативно допив кофе, девушки выдвинулись на улицу. Марина выходила последней и захватила шарф с зеркала. Ключ повернулся на два оборота.    В машине знакомый аромат поприветствовал пассажирку. Марина снова сняла шубу несмотря на то, что эта была потоньше. Ковыряясь с рукавом, нейрохирург протянула Ире шарф.  — Я взяла его с зеркала. Думала, что ты можешь замёрзнуть.  Павлова оторвала руку девушки от коробки передач и хотела поцеловать, но Марина рассыпалась в замечаниях.  — Да я сейчас возьму салфеточку и вытру. Мне тебя что, вообще не целовать теперь? Сменив тон на более дружеский, Нарочинская поставила руку прямо перед носом начальницы. Лёгкий след остался на костяшке безымянного пальца.  — Ещё целуй. — След на среднем пальце. — Нет, ещё. — Указательный и большой теперь были тоже помечены красноватым оттенком.          На середине пути машина встала в пробку. Марина растерянно била ладонями о руль и искала всяческие пути объезда. Навигатор предлагал аналогичные маршруты, но как сказала Павлова: «Они все дают нам лишь несколько минут свободной езды, но в итоге приводят в эту же пробку. Дело труба». До начала смены оставалось пятнадцать минут. Приглушенные звуки музыки доносились из магнитолы. Ирина Алексеевна сняла с себя пальто и кинула его на заднее сиденье. «Сейчас Нина позвонит и спросит, где я, а я тут. Надеюсь, сегодня без глобальных происшествий». Нарочинская барабанила о руль с новой силой, но вариант оставался всего один – сидеть и ждать. Через пару десятков минут её телефон зазвонил. Марина поднесла его к уху и приложила пальцем к губам.  — Да, Нинуль. Да, уже смена. Мы в пробке. — Замолчала и прокашлялась. — Кто-кто? Я и мой профессионализм.  Ира зацепилась шарфом за невидимку в пучке и громкое «Да твою мать» заполнило пространство. Нина на другом конце провода замолчала. — Это в песне. Ленинград слушаю. Новости? Нет, не слышала. Да, сейчас. Телефонный разговор был завершён. Павлова закусила губу и посмотрела на Марину. Мимолётная улыбка стёрлась с лица. Телефон зазвонил снова.  — Доброе утро, Нина Дмитриевна. Да, я еду. В метро такой бедлам, все как с цепи сорвались. Нет, не зелёная. Массовое?  Ирина Алексеевна потянулась к радио и включила новости.  — Полная мобилизация. Оповестите всех.          Радио истошно рассказывало о взрыве в метро. Громкие крики людей. Сердце Павловой билось со страшной силой. Руки трясутся, а изо рта не выходит и писка. Страх овладел ею. Марина сжала руку женщины и отпускала лишь для того, чтобы сменить передачу. Такого животного страха в глазах она никогда не видела.  — Ты жива, и я жива, всё хорошо. Если ориентироваться по навигатору, ещё десять минут и будем на месте.  — Но, если бы я оказалась там? Ведь думала о том, чтобы поехать… — Громко сглотнула. — Но ты здесь, Ирочка. Всё в порядке. Сегодня нам нужно хорошо поработать, чтобы спасти всех. Так и будет, да? Ты со всем справишься, ты ведь умница. — Марина гладила свободной рукой коленку.          Через время машина была уже на парковке. На ходу снимая верхнюю одежду, девушки вбежали в отделение и взяли только что прибывших пострадавших. Испачканные кровью люди были повсюду. Приёмный покой наполнился запахом перекиси и бинтов. Каждые десять минут пострадавшие прибывали. Один за одним людей завозили в операционные. Палаты, кабинет рентгена, противошоковые были заполнены под завязку. Ампутация выше колен, перелом позвоночника, вывих руки, чмт и прочие радости. Брагин открыл прозрачные двери, и каталка очутилась внутри. Павлова принимала нового пострадавшего. Взгляды пересеклись.  — Ирина Алексеевна, я вёз к вам перелом, но услышал о взрыве.  — Ищите другое место, у нас всё переполнено. Врачей не хватает.  Олег торопливо оповестил своих коллег о поиске другой больницы и вернулся обратно в приёмную.  — Я могу помочь? У меня смена закончилась десять минут назад.  Павлова сопровождала каталку до лифта. Разговаривали двое на ходу.  — Вы здесь не работаете, у вас нет полномочий и права проводить даже осмотр. — Она потупилась и посмотрела с надеждой. — Только если вы бросаете скорую и возвращаетесь насовсем.    Олег сбросил куртку, рюкзак и приобнял начальницу за плечо. Нина дала распоряжения, бывший фельдшер приступил к работе.          Покровский был вызван на работу в таком же срочном порядке, как и остальные. Весь коллектив присутствовал и работал, как один организм: слаженно и чётко. Времени на раздумья не было. Из одного кабинета людей перевозили в другие. Бесконечный шум каталок был похож на тиканье часов. Павлова подошла в приёмный покой и дала указание куда направить прибывшего. Нина окликнула женщину.  — Ирина Алексеевна, Брагин просил к себе сосудистого. Все заняты.  — Я сама. В какой операционной? Предстояло вынуть большой осколок стекла из живота женщины. Она была беременна, срок не маленький. Кровотечение било фонтаном. Остановка сердца. Дефибриллятор не справлялся. Разряд на двести не дал результатов. Датчики отключили от тела. Делать что-либо ещё было бессмысленно. Брагин поник головой. Ирина Алексеевна сжала плечо хирурга в надежде поддержать.          Ситуация в отделении улучшилась лишь к ночи. Врачи пришивали, вынимали из тел предметы и обрабатывали раны. Было много смертей не по вине медицинских работников – так складывались судьбы. К десяти часам вечера Покровский собрал всех в ординаторской и поблагодарил за проделанную работу. Выдохнули с облегчением. Марина чувствовала на себе взгляд. Обернулась и увидела Брагина. Он растерянно улыбался и сообщил, что Павлова взяла его обратно, сегодня они оперировали вместе. Нарочинская была искренне рада этой новости и со всей силы обняла мужчину. Суматошный день был завершён. Нарочинская подбросила Павлову до дома, крепко поцеловала в губы и отправилась в свою квартиру. Остаться на ночь очень хотелось, но сегодня ей нужно было подготовиться. Уснула девушка ближе к часу.