Моим смыслом

      Через неделю после взрыва Алексей Абрамович попросил провести собеседование и показать отделение женщине, которая пришла на вакансию старшей медицинской сестры. Поскольку дело было важнейшее, поручил он его заместительнице начальства — Павловой И.А. От такой новости она осталась не в восторге, но отвертеться не получилось. Как на зло операций не было. «Самое главное, чтобы сотрудник был стрессоустойчивый и не назойливый, больше пожеланий у меня нет». Перед взором Иры возникла женщина, которая привлекала внимание своим громким смехом, да и голос у неё был тоже не из тихих. Девушки немного пообщались, Фаина Игоревна узнала о всей специфике, но пока только в теории. На Павлову она произвела приятное впечатление: было видно, что держать отделение встрою она сможет, уже хорошо. Алексей Абрамович выслушал всё, что рассказала ему Ира и подписал бумагу. В этот же день документы были отданы в отдел кадров.          Марина Владимировна бегала из кабинета в кабинет, как заведённая. Постоянно подходила к коллегам и что-то уточняла, но от помощи Павловой в «важном вопросе» она отказывалась. Это вводило Ирину Алексеевну в замешательство. Она молча скрещивала руки на груди и уходила по своим делам. Олег сиял ярче начищенного самовара. Его уход из скорой помощи всем пошёл на пользу. С Ириной Алексеевной их отношения стали ещё лучше. Как-то раз они даже собирались небольшой компанией в лице Брагина, Марины, Олега, Нины, Константина и самой Иры, чтобы сбросить с плеч груз нескольких смен. Новая сотрудница Брагина доводила до приступов смеха. Дни текли медленно и спокойно, что давало хотя бы попить чаю между работой.                Март подходил к концу. Павлова приехала на работу и окинула взглядом приёмный покой. Больница пустовала. На пост Нина только заступила, сменяя собой Таню. Девушки весело поговорили про погоду, сделали друг другу комплиментов, а затем Ира спросила, почему так пусто? Не получив внятного ответа, она удалилась в свой кабинет. Как только фигура скрылась за поворотом, Дубровская набрала Марину Владимировну и дала сигнал распускать всех обратно по рабочим местам. Начальство прибыло. Когда в дверь постучали, Павлова сидела за просмотром новых бумаг на сегодня, качала на ноге туфлю и попивала кофе. Марина радостно поприветствовала пассию и принялась рассказывать о том, как прошли последние три часа. Девушка облокотилась ягодицами о край стола, ближе к Ире, и продолжала рассказ, отвлекаясь то на комплименты, то на шутки. Снова стук в дверь и появился Олег. Нарочинская даже не поменяла позы, что смутило Павлову. Он сел на диван. Ирина Алексеевна встала с кресла, ущипнула нейрохирурга под коленкой и взглядом показала, чтобы та пересела на диван. «Хотя бы ради приличия, Марин. Детский сад, ей-богу» — прошипела она. Проявляя все навыки гостеприимства, Марина сделала ему кофе – с двумя ложками сахара и молоком. Трое мило беседовали о недавних операциях и всячески нахваливали друг друга. Третий стук в дверь. Ирина Алексеевна громко крикнула: «Войдите». Фаина Игоревна доложила, что Покровский вызывает к себе.          На первых порах женщина с яркими тенями строила из себя самого дисциплинированного сотрудника всего отделения, что являлось правдой, но через время стало понятно, что в ней есть не только это качество. Желание поставить буквально всех в одну шеренгу и отчитать по любому писку переполняло её. Даже Ирине Алексеевне данная особа пару раз делала замечания. Эти ситуации заставляли начальницу лишь посмеиваться и закатывать глаза, ведь работала Фаина и правда на совесть. Хирург оставила Марину и Брагина наедине и поспешила в кабинет неподалёку. Пока выдалась минутка, двое ещё раз обсудили всё то, что Марина повторяла сегодня в пятый раз, если не в десятый.  — Марина, ну сколько можно? Ты настолько переживаешь, что уже сходишь с ума. Всё пройдёт отлично, расслабься. Только что ты всё и всем объяснила по пятому кругу. — Рассмеялся.  — Что смешного? Я клоун или врач? Переживаю так, как не переживала никогда. Даже перед первой в жизни операцией мне и то было спокойнее. — Зажала ладони между колен.  Олег Михайлович молча придвинулся ближе и растёр плечи коллеги. Они сидели, потягивая неспешно кофе, в ожидании рассказа от Павловой, что начальник действует ей на нервы, но, к удивлению, всё пошло совсем не так, как думали двое.          Павлова без стука вошла. Покровский восседал в кресле и лениво перелистывал бумаги. С порога, Ирина Алексеевна задала вопрос: — Фаина сказала, что вы вызывали. — Почти без паузы, продолжила. — Вот скажите, вам не кажется, что день какой-то вверх тормашками? — Проходите пожалуйста. —  Рукой показал на диван. — Мне кажется, день просто превосходный, солнечный и не такой скользкий. Хотел сообщить новость. Уверен, она вам понравится. — Мужчина пересел из-за стола на диван и жестом пригласил Павлову сесть рядом. — Пока у меня были выходные, которые вы выписали мне, я пришёл к выводу, что быстрый темп неотложки не для меня, слишком суматошно. Не хватает сил заниматься и операциями, и бумагами. Ещё этот теракт в метро высосал из меня последние силы. Думаю, что вы на место заведующей подходите просто чудесно, а с помощью вашей цепкой хватки отделение выйдет на новый уровень. —  Посмотрел на свои руки, будто видел их впервые. — Не будем скрывать, что вы шли к креслу уверенными шагами, но на вашем пути возник я. Из-за этого, между нами, долгое время была неприязнь.  — Что вы, это не так. Я недолюбливала вас первое время, вот это правда, но сейчас убеждаюсь в том, что из вас получился отличный руководитель. — Женщина сияла, но не отводила глаза в сторону.  Оба встали с дивана, и Алексей Абрамович пожал руку.  — Через несколько дней я ухожу из склифа, поэтому поздравляю вас с должностью, Ирина Алексеевна. Все бумаги уже отправлены в высшие чины.  От таких слов волосы на теле женщины встали дыбом. Она явно ожидала чего угодно, но только не этого. Шок сменился на радость одномоментно, но эмоций она не показывала. Обсудив разные тонкости, Павлова вышла из кабинета. Как только дверь закрылась, на её лице снова воцарилась улыбка во все тридцать два зуба. «Чудесный какой-то день, вовсе не вверх тормашками. Даже не ожидала, что такое может случится без жертв. Всё же Покровский взялся за голову, решив наконец-то уступить мне место».         Дверь со всего размаха открылась, и окрылённая заведующая опустилась в кресло. Скрестив руки на груди, она лишь улыбалась и как-то странно смотрела на своих коллег, которые поперхнулись кофе от такой неожиданности.   — В ближайшие дни нужно будет выбрать нового заместителя. — Говорит сквозь смех.  Марина подошла поближе и положила руку на плечо Иры, поглаживая и сжимая его.  — В смысле? — Олег выглядел растерянным, но улыбался.  — Он уходит с должности. — Закусила губу.  Нарочинская повернула к себе лицо и минуты две неотрывно смотрела на женщину. Брагин встал и прошёл ближе, протянул руку, со всей силы сжимая ладонь. Ира скорчила лицо и крепко обняла мужчину.  — Видишь, как всё хорошо закончилось, Ирочка. В итоге все окажутся на своих местах. — Нарочинская улыбнулась.  Брагин поспешил ретироваться, засыпая поздравлениями новое начальство. Ира только попросила, чтобы этот разговор остался в стенах кабинета. Олег Михайлович неторопливо пошёл в сторону Нины. Язык так и норовил выложить всё лучшей подруге.    Нарочинская обвила рукой шею Иры и плавно села на колени. Юбка под халатом давила на ноги.  —  Ты умница! —  Поглаживает рукой щёку. —  Я и не сомневалась в том, что рано или поздно это случится. —  Перекинула одну ногу через колени.   — Это что, поздравление? — Двумя руками ухватилась за бока коллеги и притянула ближе. Вместо ответа последовали лишь пару поцелуев в шею. Рука переместилась под грудь и попутно расстёгивала заклёпки на халате. Негромко выдыхая, Павлова улыбнулась и подалась в сторону губ. Когда халат был полностью расстёгнут, Марина запустила одну руку под блузку, а левой рукой сжимала заднюю область шеи. Горячая ладонь поднялась от живота к груди и сжала чашечку бюстгалтера. Ира закрыла глаза, прикусывая собственную губу. Тихое замечание: «Вы дверь забыли… Марина… Владимировна». — Вдох помешал закончить предложение. Нехотя поднимая тело силой мысли, девушка встала и поплелась к двери. Выражение лица было такое, будто она съела кислую конфету. Ключ повернулся с громким щелчком и Нарочинская обернулась в сторону стола. Вид Павловой раззадорил её: красное лицо, неровное дыхание, расстёгнутый халат, оголённый живот. Шаги в обратную сторону были быстрыми. Эмоция сменилась на безграничный восторг. Снова сев верхом, Нарочинская продолжила прерванное дело. Павлова сжала подлокотники кресла и отпустила их. Рука сама собой потянулась к спине. Пальцы путались между собой, но попытка расстегнуть лифчик увенчалась успехом. Элемент нижнего белья скрылся за перегородкой стола. Марина сжала грудь и резко выдохнула в шею. Мурашки покрыли всё тело, а соски затвердели. В попытке контроля каждого вдоха и выдоха, Ирина Алексеевна слабо улыбалась и прикусывала губу от каждого касания. Причёска немного растрепалась, губы припухли. Нарочинская поправила блузку и спустилась телом ниже. Она упёрлась коленями в пол и развернула кресло в сторону. Прикосновение пальца к половым губам заставило Иру изогнуть спину насколько было возможно, привставая на кресле. Горячие руки немного приспустили колготки и указательный палец отодвинул полоску трусов в сторону. Павлова сжала ручки кресла, чтобы не съехать со стула. Юбка красовалась на тазовых костях. Чёрный капрон застыл у щиколоток. Дыхание чувствовалось кожей головы. «Работа только началась, а она так бесцеремонно…». Тонкие пальцы медленно и аккуратно вошли внутрь, немного надавливая. Левая рука Павловой сцепилась в замок с пальцами Нарочинской, а правой завотделением сжимала спинку кресла, держа руку перпендикулярно. Неуверенные движения выводили из себя. Закусывая губу снова и снова, Павлова прорычала, что прелюдий было достаточно. Девушка растерянно подняла взгляд на голову ведомой и ускорила темп. Рука быстро устала. Влажные пальцы упёрлись в коленку, ногти впились в кость. Кончик языка коснулся половых губ и продвинулся чуть дальше, вглубь. Плавные и ритмичные движения головы, волосы щекотали внутреннюю часть бедра. Руки впились в подлокотники и не размыкались. Большой палец правой руки разместился на клиторе, массируя его круговыми движениями. Лицо завотделением залилось краской. Когда язык снова сменился на резкий толчок пальцев, Павлова издала громкий стон и изогнула шею. Лёгкая дрожь прошлась по всему телу: от пяток до макушки. Ире казалось, что даже корни её волос покраснели. Марина сдержанно улыбалась и наращивала темп. Несколько секунд и палец левой руки лежал на клиторе. Стон вырвался из грудной клетки Марины. В кабинете кончался кислород. На мгновение ноги сковала судорога. Павлова извивалась на кресле, сильно выгибая спину и упираясь макушкой в пинку. Нарочинская плавно закончила и поменяла позу, сев на корточки. Отдышавшись, Ирина Алексеевна закрыла глаза и полностью расслабила лицо. Тепло рассыпалось мелкими точками по всему организму.  — Там в ящике есть влажные салфетки. — Тихо выдавила она. — Тебе не стыдно? Средь бела дня и такие развратные действия? — Слова обрывались. Марина отодвинула нижний ящик и чистыми пальцами вытянула две салфетки. Одной она вытерла руки, а вторую протянула Ире. Привставая на кресле снова, Ира медленно поправила трусы и подтянула колготки.  — Такие развратные действия продлевают жизнь, Ирина Алексеевна. — Ухмыльнулась.  Первая я попытка удержать себя на ногах не увенчалась успехом, тогда начальство придержалось рукой о край стола и выпрямилось. Юбка была теперь на своём месте, а колготки обвивали стройные икры. Пошатываясь, она взяла графин, убрала крышку и сделала большой глоток прямо из горла.  — Стакан ведь рядом стоит, Ир. — Рассмеялась.  — Я потом помою его, и никто не узнает о моей выходке. — Одной рукой держится о столик. — Если каждое моё повышение будет сопровождаться такими поздравлениями, то через несколько лет я займу должность президента.  Нарочинская выпрямилась, поцеловала пассию в шею и тихонечко вышла из кабинета. Иру удивило, что никто за этот десяток минут её не потревожил. Она поправила блузку, застегнула халат, обрызгала кабинет духами и вышла в коридор. Было тихо, и тишина эта резала уши. Павлова, краснея, подошла к Нине и спросила: «Сколько человек поступило за сегодня?». — Всего три пока что. — Опустила глаза. — Сама в шоке, Ирина Алексеевна. Давно такого не было.  — День, всё же, удивительный. Хирург немного постояла и пошла осматривать своих пациентов. Походка была ровная на столько, на сколько было возможно. «И чего я сразу вот так нашла себе кучу дел? Нет бы отдохнуть и посидеть, прийти в себя. Давление поднялось что ли?». В голове рой мыслей не давал сосредоточиться на чём-то конкретном. Женщина постукивала пальцем по планшету для бумаг и смотрела куда-то сквозь. Приятная теплота волнами покидала тело, руки снова захолодели. Завершив обход, Павлова заглянула в ординаторскую. Серёжа лежал на кровати, Олег тихо спорил о чём-то с Костей. Мужчины привстали, когда Ирина Алексеевна на цыпочках прошла к столу.  — Вы не находите странным такую тишину в отделении? — Шёпотом.  — Находим, конечно. — Лазарев улыбнулся. — Будто не больница, а мавзолей.  Павлова вышла и хлопок дверью разбудил спящего. Он вздрогнул от неожиданности. Двое рассмеялись.          Ира никак не могла собрать себя в кучу. Воздух в кабинете стал получше, но она всё равно какое-то время держала дверь открытой. Из коридора доносились только редкие разговоры и звуки кулера. Нина разговаривала по телефону, вела свой блог и изредка отвлекалась, чтобы глотнуть чаю. «Тишина и покой. Даже дрожь пробирает от такого. Сегодняшняя новость от Покровского, это что-то. Я удивляюсь всё больше и больше. Человек он хороший, но этот темп и правда его бы доконал. Чего стоила только ситуация в операционной. Я так испугалась, что он помрёт прям там, прости господи». Павлова перебирала в голове множество ситуаций. Она вспомнила и первый вечер с Мариной, песни, танцы, громкий смех. За это время, что они идут рука о руку, обе девушки расцвели и окрепли, нарастили новую броню. Ира была готова убить всех и каждого, кто причинит боль её женщине. Марина стала увереннее чувствовать себя на работе. Она держалась строго, но знала, когда нужно быть мягче. Ирина Алексеевна так оберегала ослабленное тело в первые дни после разговора с Брагиным, что казалось, будто никого на свете не существует, кроме Нарочинской. В тот момент так и было на самом деле.         Ближе к вечеру Марине удалось сделать три операции в соседнем отделении. Ходили слухи, будто Шейман собирается перейти в другую больницу, а бразды правления отдать Нарочинской, потому что других кандидатов на должность не наблюдалось. Сама нейрохирург никак не комментировала сложившуюся ситуацию. Павлова много раз задавала один и тот же вопрос: «Ты ведь и правда согласилась?», но пассия лишь успокаивала её тем, что как только решение будет принято, она узнает об этом в первую очередь.         Девушки вместе уехали с работы. От спутанных мыслей в голове, заведующая даже забыла, что садиться в машину нужно немного дальше, а не прямо на парковке. Марина про это тоже не подумала. Ноги гудели от сменявших друг друга операций. Наспех смыв макияж, Марина закуталась в одеяло и погрузилась в сон. Час спустя Павлова вошла в спальню и тихо закрыла окно. Воздух в комнате был свежим, поэтому хотелось как можно скорее спрятаться от холода. Женщина постаралась отнять хотя бы небольшой кусочек одеяла у Нарочинской, но его не хватило даже для того, чтобы прикрыть ноги. Устав бороться, Павлова принесла плед и свернулась калачиком подле Марины. Ритмичные выдохи и вдохи согревали спальню.