A Woman Scorned

***

      Они обедали, когда Давос заговорил об Арианне и желании ее увидеть. Эймма отложила вилку. Она обсудила, что сказать Давосу с Арианной и Ноареей, прежде чем дорнийка отправилась в Тор в сопровождении Черного плаща. Все они согласились, что будет лучше, если на данный момент Давос подумает, что его младшая сестра мертва. Пусть это и причинит ему боль. Эймма встала и принесла сломанное ожерелье, которое ей дала Ноарейя. Повернувшись спиной к Давосу, она глубоко вздохнула и заговорила. — Я не знала, как сказать тебе это, учитывая, как сильно ты уже винишь себя в боли Арианны. Мне так жаль, Давос. Давос встал и подошел к Эймме. Подойдя к ней, он повернул ее лицом к себе и заметил металл в ее руке. Он взял его и осмотрел. Хотя оно было повреждено, он узнал ожерелье, так как именно он подарил его Арианне, когда оставил ее в Волантисе. — Где она? — отчаянно спросил он. Эймма не смотрела на Давоса. Она взяла его руки в свои. и глядя на их соединенные ладони, продолжила. — Арианна последовала за нами, когда мы побежали к Гаэлитоксу. Ее муж остановил ее, я слышал, он отвел ее в сторону и… сделал ей больно. Его тело нашли внизу лестницы и все считают, что она его убила. Когда она закончила с этим, Арианна отправилась в Тенистый Город в надежде найти тебя, но было слишком поздно. Она была… Арианна была найдена Ноареей среди обломков, когда она спасала людей. — Нет нет. Нет! Боги нет. Пожалуйста… Эймма, пожалуйста, скажи мне, что с моей младшей сестренкой все в порядке. Она жива, да? Ей просто больно, но она поправится. Пожалуйста. Эймма… пожалуйста, — взмолился Давос. Эймма закусила губу и посмотрела Давосу в глаза. Она покачала головой, слов у нее не хватило, и дорнийский рыцарь упал на колени. Давос услышал мучительный крик, его зрение затуманилось от слез. Только когда Эймма успокаивающе обняла его, он осознал, что кричал он сам. Он всхлипнул ей в живот, ее руки нежно зарылись в его волосы. — Моя маленькая звездочка. О боги, Арианна. Почему? Я мог, я должен был, — Давос стонал от боли и пытался сдержать рыдания, пока Эймма утешала его. — Я не могу. Я… — Все в порядке. Все будет хорошо, — прошептала Эймма. Она взяла его лицо в свои руки и большими пальцами вытерла его слезы. Его лицо исказилось выражением чистой боли, когда он плакал, а она продолжала смотреть на него. Было больно это делать, но ее ложь принесла ему столько боли, и она будет страдать вместе с ним в качестве покаяния. Этой боли они все хотели избежать. И если бы Давос был лучшим лжецом, она сказала бы ему правду. Она просто надеялась, что он простит ее за это.

***

      Принц Кворен Мартелл за двадцать лет своей жизни имел дело со многими вещами, но это было слишком для него. Как он должен был вести свой народ через такое опустошение? Прошла неделя после нападения Вхагар, а тела все еще находили в месте, которое многие теперь называли руинами Тенистого Города. Единственное, за что принц Кворен был благодарен, так это за то, что все не стало намного хуже. Да, тысячи людей погибли, и Тенистый Город придется восстанавливать, но, по крайней мере, Солнечное Копье все еще стоит. Теперь он сидел напротив Регента Драконьего Камня и Меча Зари, одетых в черные траурные одеяния. Кворен заметил, что волосы Давоса теперь коротко острижены, и их больше не нужно было убирать с лица. Лицо рыцаря ничего не выражало. — Прежде чем мы начнем. Сир Давос Дейн, я слышал о твоей утрате и хотел бы выразить свои соболезнования. Леди Арианна была сокровищем, и мы не смогли ее защитить. Мне жаль, — сказал Кворен искренне и Давос кивнул. — Спасибо, мой принц, — произнес Давос, слегка склонив голову. Эймма взглянула на него и четко увидела, что в нем клубится тьма. Не заботясь о том, что они не одни, она взяла его руку и сжала ее. Мартелл удивленно приподнял бровь. Он не знал, что природа их отношений позволяла такие публичные проявления. Хотя ее действия были личными, королевская маска Эйммы была при ней. Она посмотрела на правителя Дорна и откашлялась, показывая, что им следует двигаться дальше. — Да. Когда вы впервые приехали, вы должны были договориться о сделке по дорнийскому стеклу, верно? — Действительно, — ответила Эймма. — Я согласен на нее. Первая партия будет предоставлена ​​бесплатно, а остальные по сниженной цене, — предложил Кворен. — И? — спросила Эймма с вежливой улыбкой. — И что, миледи? — Вы предлагаете мне то, в чем я сейчас нуждаюсь. Но мы спасли ваш народ. После того, как вы, принц Дорна, убедились, что не готовы впредь отражать атаку дракона. И хотя много людей погибли, о чем я искренне скорблю, большинство представителей влиятельных дорнийских Домов живы благодаря нам. Без обид, принц Кворен, но стекла недостаточно. — заметила Эймма. Она наклонилась и взяла чашу перед собой, сделав быстрый глоток. — Конечно, моя госпожа. Назовите свои условия, — сказал Кворен, сложив руки перед собой, он сидел прямо и слушал. — Давос будет говорить сам за себя, как только я закончу, — заявила Эймма. Она отпустила руку рыцаря и протянула Кворену пергамент. — Во-первых, я хочу, чтобы Дорн передал мне все свои скорпионы и их болты. Вы можете сохранить планы их постройки и создать новые, если хотите, но сейчас я хочу их все, — начала было Эймма, и дорнийский принц в гневе встал. — Почему? Они наша защита от драконов! — воскликнул Кворен. Эймма подняла бровь, глядя на юного принца. Кворен прочистил горло и сел, махнув рукой, чтобы Эймма продолжала. — Они были вашей защитой от драконов, пока вы не убедились, что сейчас они бесполезны. Все драконы сейчас мои. Они живут на Драконьем камне, и единственная причина, по которой я бы отправила их сюда, это война с Дорном. Но мы не хотим войны между собой, не так ли? — спокойно спросила Эймма. Кворен вздрогнул при мысли об этом. Он покачал головой и ответил: — Нет. Эймма утешительно улыбнулась юному принцу. — Точно. Так что вместо того, чтобы собирать здесь пыль, скорпионы послужат мне. — Для чего их можно использовать, кроме защиты от драконов? — усмехнулся Кворен. Он не понимал, для чего еще они могут послужить, кроме как по прямому назначению. — Их можно использовать, чтобы топить корабли. Принц Деймон сейчас бьется с Триархией. Уж он найдет им применение, поверьте. Он довольно творческий человек. Это же будет проблемой? — спросил Эймма, и Кворен вздохнул. — Нет, моя госпожа. Это будет сделано. — Хорошо. Во-вторых, вы и все ваши влиятельные лорды и дамы подпишете мирный и торговый договор между Дорном, Драконьим камнем и островами Узкого моря. Этот договор гарантирует отсутствие столкновений между двумя королевствами. Это означает, что если Триархия приблизится к Дорну и заставит вас отдать дорнийские копья их делу на Ступенях, как я слышала, они хотят это сделать, Дорн отвергнет их, — взмолилась Эймма, и Кворен нахмурился. Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, и сердито посмотрел на Эймму. — И зачем мне соглашаться на такое? — Помимо того факта, что если бы я захотела, я могла бы обрушить пламя и кровь на главные дома Дорна и заменить вас вашими ублюдками? — Эймма задумалась. Она встретилась взглядом с принцем, в ее глазах был ясный огонь. — Как только Деймон закончит войну на Ступенях, он выставит Триархии условия. Если они осмелятся повторить то, что они делают, Деймон, Рейнис и я лично полетим на Мир, Лис и Тирош. Сожжем их войска и скормим господ нашим драконам, прежде чем мы завоюем эти острова и приведем их под руководство Драконьего Камня. Если вы поддержите Триархию, вы заставите меня сделать то же самое с Дорном. У Вхагар не было всадника, и она уничтожил часть небольшого городка, прежде чем мы вмешались… Как вы думаете, на что способен мой Гаэлитокс, когда я веду его? Кворен сглотнул. Черт… она была права. Прошли годы с тех пор, как Дорн победил дракона, и теперь, когда Эймма увидела скорпионы, даже построй они достаточно новых орудий, чтобы победить ее зверя, она знала, как их избежать. Эймма Аррен в одиночку могла бы стать концом Дорна, если бы захотела. Он еще раз вздохнул и сдался. Его лорды будут спорить с этим только из упрямства, но он знал, что они согласятся с ним в том, что лучше быть союзником Эйммы Аррен, чем ее врагом. — Очень хорошо. Что-нибудь еще? — спросил принц. Что еще эта женщина могла взять у него и его народа? — Семена. У вас здесь, в Дорне, такие вкусные фрукты, и я хотела бы вырастить их на Драконьем Камне. — Весело сказала Эймма. Теперь, когда у них есть необходимое стекло, можно было начать строительство стеклянных садов и им нужно было что-то там выращивать. Кворен приподнял бровь. Это была простая просьба, и с его стороны не требовалось никаких усилий. Он с радостью согласился и надеялся, что на этом их переговоры подходят к концу. — Мне также нужно, чтобы вы разоружили скорпионов и убрали людей из Тенистого Города. На такой жаре Вхагар сгниет, и это будет неприятно. У Гаэлитокса ужасное настроение, так как он не может съесть ее останки. Я просто не хочу, чтобы кто-то еще пострадал, пока он это делает. — Мрачно сказала Эймма. Принц Кворен облегченно улыбнулся. Он не знал, что делать с огромной тушей, лежащей за стенами Солнечного Копья, и был рад, что решение само к нему пришло. — А как насчет ее костей? — Спросил он с любопытством. — Вы можете использовать их, чтобы восстановить Тенистый Город. Примите их как мои извинения за то, что я не была достаточно быстра, чтобы предотвратить разрушение. Все, что мне нужно, это череп Вхагар. Он должен быть рядом с Балерионом на Драконьем камне. Мы можем перевезти череп на повозках. — Задумчиво сказала Эймма. Кворен посмотрел на нее, как на чудачку. Разве она не знала, насколько ценна кость дракона? Как она могла просто отдать их, как какую-то мелочь? — Вы уверены? Кость дракона очень редкая и ценная. Это материал, который можно продать по любой цене… — Извините, мой принц, но, как я уже сказала, у меня есть драконы. Когда они умрут, я могу использовать их кости, если понадобится. Но вы, дорнийцы, должны восстановиться после трагедии прямо сейчас. Вы можете продать кости и использовать деньги, чтобы восстановить Тенистый Город, чтобы он стал лучше, чем когда-либо. Стройте лучшие приюты и дома для обездоленных. Обеспечьте кров и еду тем, кто в этом нуждается. Используйте это как возможность показать людям, что вы заботитесь о них. Кворен помедлил, а затем кивнул. Он понял, что забыл о ней главное — Эймма Аррен была королевой, которая очень заботилась о людях. Конечно, она хотела бы, чтобы он обеспечивал своих людей. Ее идеи были не плохи. Если бы они продали кость дракона на восток и потратили прибыль с умом, этого было бы достаточно, чтобы улучшить жизнь его народа. — Все мои условия здесь. Вы можете сделать так, чтобы ваши мейстеры переписали его, а лорды и их наследники прочитали. Я только прошу, чтобы договор был подписан как можно скорее. —Сказала Эймма, и принц кивнул. Молодой принц повернулся к Давосу, который все это время молчал. Он заметил, что рыцарь перебирает в руке сломанное ожерелье, и бросил обеспокоенный взгляд на Эймму. Леди-регент покачала головой и повернулась к скорбящему рыцарю. Она что-то прошептала, и Давос кивнул. Эймма поднялась, повернувшись к принцу Кворену. — Я ухожу, Ваша Милость. — Она сделала идеальный реверанс и вышла из комнаты. После минутного молчания Давос заговорил. — Я хочу получить от вас письменное разрешение ухаживать за кем угодно и жениться на ком угодно, мой принц. Мой брак принесет пользу не дому Дейн или Дорну, а лишь мне и моей будущей невесте. — Это будет сделано, — ответил Кворен спокойно и понимающе. — Рассвет мой. Пока я не выберу преемника, клинок останется со мной. Будет ли это один из моих племянников в будущем, покажет только время. Пожалуйста, также запишите это, чтобы мой брат не боролся со мной по этому поводу, мой принц. Принц поколебался, прежде чем кивнуть. Давос заслужил право носить этот меч, независимо от того, является ли он фамильным или нет. — Очень хорошо. — В-третьих, мой меч принадлежит Эймме Аррен и только ей. Если Дорн пойдет на войну, я не буду сражаться, пока она мне не прикажет. Кворен снова заколебался. Давос был лучшим бойцом Дорна. Этот человек только что убил самого большого дракона, ради всего святого! Это было большой потерей для Дорна, но что-то подсказывало Кворену, что это не просьба. Он вздохнул и кивнул. — Наконец, есть около сотни мужчин и женщин, которых я лично обучал. В основном это бастарды и третьи сыновья, семьи которых считали, что они бесполезны. Они верны мне и только мне, поэтому я хочу их. Они будут служить мне на Драконьем Камне. Пожалуйста, сообщите об этом своим лордам, чтобы они не подумали, что я украл их детей, и посоветуйте не пытаться использовать их, чтобы шпионить за мной… это плохо для них кончится. Теперь принц был заинтригован и напуган. Обучить сотню человек и завоевать их непоколебимую лояльность было немалым делом. Дайте Давосу достаточно времени, и если он захочет, он сможет захватить Дорн. Хуже того, люди с радостью позволили бы Давосу возглавить их. — По вашему лицу можно угадать ваши мысли. Не волнуйтесь, мой принц. У меня нет желания вести Дорн. Я просто хочу, чтобы те, кто у власти, оставили меня в покое. Я дал родным пескам более чем достаточно. Я потерял более чем достаточно на своей родине, поэтому, пожалуйста, позвольте мне и моим людям уйти, чтобы жить более счастливой жизнью на Драконьем Камне, — сказал Давос холодно. Кворен смотрел на него испытующе. Он подумал о том, что сказал Давос, и достал из канцелярского столика рядом с собой чистый лист. Принц долго писал, а потом встал, чтобы взять со стола оранжевый воск и свою личную печать. Он поставил оттиск и протянул лист Давосу. Тот взял, и когда дочитал, легкая улыбка облегчения украсила его лицо. — Все, что вам нужно письменно. Сейчас я напишу свой собственный экземпляр и попрошу своего помощника убрать его на хранение. За обедом я официально поблагодарю вас перед дорнийской знатью. Я дарую вам новый титул. Что это будет? — Что угодно, только не Убийца Драконов, — заявил Давос серьезно. — Почему? — заинтригованно спросил Кворен. Любой другой дорнийец был бы в восторге от этого титула. — Вы считаете это моим величайшим достижением. Женщина, которую я люблю, видит в этом предательство, потому что я сказал ей, что люблю ее, прежде чем пойти на смерть. Мне не нужен титул, который будет постоянно напоминать ей о том, что на мгновение я предпочел долг любви, — Давос ответил честно. Пусть лучше принц Дорна знает, что он любит Эймму и услышит о его намерении ухаживать за ней. Кворен рассмеялся этому объяснению. Только Давос Дейн отказался бы от жесткого и устрашающего титула ради любви. — Очень хорошо. Тогда перед лордами я поблагодарю тебя, Давос Дейн, Меч Зари и Свирепейший Сын Дорна.

***

      После их встречи с принцем время для Эйммы пролетело незаметно. За обедом с дорнийскими вельможами принц Кворен поблагодарил ее и Давоса за то, что они сделали. Он даже дал Эймме титул Друга Дорна. Она его с радостью приняла, так как он сопровождался подписанным самим принцем, лордами и наследниками Дорна мирным и торговым договором. Дорн был первым королевством, которое согласилось активно торговать с Драконьим камнем, и это теперь препятствовало любым попыткам вступить в сговор с Триархией. Сладкая победа регента Драконьего Камня. Эймма улыбнулась и зааплодировала, когда принц Кворен присвоил Давосу титул Свирепейшего Сына Дорна. Давос заслужил этот титул, и она не могла не гордиться им. После этого обеда она отправилась вниз с рыцарями Кворена, чтобы помочь убрать людей с пути Гаэлитокса. Целыми днями она спускалась вниз и смотрела (с легкой тошнотой), как ее дракон сжигал и поедал куски Вхагар, пока не оставались одни кости. Когда Гэй закончил, самые сильные мужчины отделяли любую кость, которую могли унести, и утаскивали ее в Старый дворец для безопасного хранения до продажи. Гэю понадобился месяц, чтобы закончить. Обжора. Эймме приходилось летать с ним после каждого «приема пищи», чтобы он оставался в форме. Когда осталась лишь голова старой драконицы, Гэй осторожно вытолкнул ее в пустыню, где начал извергать потоки зеленого пламени на мертвую плоть. Гэй делал это часами, пока не оголился череп Вхагар. Дракон склонил голову и испустил мирную трель, и Эймма поняла, что Гаэлитокс только что устроил Вхагар собственную маленькую церемонию прощания. — О, мой милый мальчик. Спасибо, Гаэлитокс, — сказала она, когда он вернулся к ней. Затем она попросила слуг принести сани на специальных полозьях для песка, достаточно большие, чтобы доставить череп к Тору. Хорошо, что они отправляются домой на трех кораблях, чтобы люди Давоса отплыли с ними. Череп Вхагар будет доставлен в храм, который Эймма решила построить в честь богов Старой Валирии. Его поставят рядом с черепом Балериона, а в будущем к ним прибавятся и черепа других верных драконов. В течение этого месяца Эймма разрешила Шакаро заняться подготовкой стекла, а Амелии — продавать украшения и принимать заказы. Они докладывали о результатах каждый вечер, пока каждый день сама она оставалась рядом с Давосом. Она помогала ему пережить горе, была свидетелем тьмы, о которой он говорил. Однажды он попросил ее быть с ним терпеливой. В ответ она поцеловала его в лоб и прижала к себе. Эймма наблюдала, как Давос несколько дней отказывался есть и двигаться. В те дни она брала небольшой тазик и мыла его тело. Она медленно уговаривала его есть кусочки фруктов и пить воду. Она читала вслух то, над чем работала, чтобы он знал, что она здесь. В те дни, когда его гнев брал верх над ним, Эймма вела его на тренировочную площадку и просила, чтобы Черные плащи или люди Давоса тренировались с ним. Она смотрела, как они, не колеблясь, позволяли своему командиру избивать себя и не жаловались, когда Ноарея натирала их синяки целебной пастой. Эймма оставалась с Давосом в те дни, когда его захлестывала ненависть. Это были самые страшные дни, потому что больше всего он ненавидел самого себя. Она слушала, что он говорит о себе, и качала головой со слезами на глазах. В те дни Эймма заставляла своего рыцаря лечь, и забиралась к нему на колени, обнимая его. Она шептала извинения, крепко обнимая Давоса, ненавидя то, как он ненавидит себя. Когда они, наконец, готовились покинуть Солнечное Копье, Эймма радовалась. Тому, что они добились своего на переговорах и тому, что ложь закончилась. Она молилась, чтобы Давос понял и простил ее. В их последний день в Солнечном Копье, Квентин Дейн загнал Давоса в угол в его комнате. Эймма пошла проверить Гаэлитокса перед отъездом. И когда в его комнату вошел его старший брат, Давос издал стон. — Чем я могу вам помочь, Квентин? — прямо спросил рыцарь. Он был не в настроении ходить вокруг да около. — Прочитал ваши условия. Я впечатлен, братишка. Вы многого добились, но не стремитесь к большему. — Мне хватит. Деньги, которые я заработал в Железном банке, титулы тяжелым трудом и теперь свобода от тебя. Чего еще я мог желать? — скучающе спросил Давос. Он оглядел комнату, проверяя, все ли упаковано, и кивнул самому себе.Затем повернулся и посмотрел на старшего Дейна. Того такое поведение Давоса заметно раздражало. Скучающее выражение лица младшего брата расстроило его. Квентин хотел, чтобы Давос чувствовал себя таким же разочарованным, как и он. — Ты отказался от звания Убийцы Драконов? — спросил Квентин. Он не мог понять, почему глупый братец не может принять этот титул. — Да, — ответил Давос. Он выглянул в окно и увидел летящего вдалеке Гаэлитокса. Он улыбнулся и продолжил смотреть на дракона. — Почему? — подтолкнул Квентин, и Давос закатил глаза. Почему это вообще волнует Квентина? — Ты бы носил титул, который напоминает о темном дне в истории твоего Дома? Хотел бы постоянного напоминания о бесчисленном количестве людей, которых не спас? — недоумевал Давос. — Я бы взял титул, данный за победу над Вхагар. Сын Дома Дэйнов, Убийц Драконов, — почти хвастливо сказал Квентин, и Давос приподнял бровь. Ах… теперь он начал понимать, почему Квентин так хотел, чтобы он получил этот титул. Слава самому Квентину, как лорду и главе Дома. — Вхагар уже пережила свой расцвет. Если бы она была так же здорова, как Гаэлитокс или любой другой дракон, Солнечное Копье было бы склепом. И у меня есть титул. Я Меч гребаной Зари. Теперь я еще и Свирепейший сын Дорна. И в ближайшие годы я буду мужем Эйммы Аррен. Мне не нужна куча титулов, чтобы потешить свое эго, когда самая красивая женщина в мире будет называть меня мужем, — сказал Давос с ухмылкой. Он едва мог дождаться, когда сможет претендовать на последний — самый важный для него — титул. — Так вот в чем дело? Женщина, — Квентин усмехнулся, и Давос повернулся лицом к своему брату. Он сделал угрожающий шаг вперед. — Смотри, Квентин. Она не просто женщина, и даже если бы она была ею, это не имело бы значения. Я не хочу носить титул Убийцы Драконов, и принц Кворен согласился. Конец истории. — заявил Давос, и на него нахлынуло ощущение окончательности в этом вопросе. Он просто хотел уйти. Квентин, который знал, что лучше не злить Давоса, сменил тему. — А как насчет Рассвета? — спросил он. — Он мой, пока я не умру или пока не выберу достойного преемника с кровью Дейнов. Будет ли этот преемник твоим ребенком или нет, будет определяться его умениями. Можешь пойти и спросить принца Кворена о Рассвете, и он скажет тебе то же самое, что и я. Я заработал Рассвет… наверное, больше, чем любой другой Дейн, и поэтому Рассвет остается со мной — заметил Давос. Квентин усмехнулся и сплюнул на пол. Давос только недовольно поднял бровь, глядя на своего старшего брата. — Это было необходимо? — Ты эгоист! Ухаживаешь за наездницей на драконе, у тебя есть титулы, за которые многие бы убили. Зачем тебе меч? — прорычал Квентин. — Я? Эгоистичный? — Давос невесело рассмеялся. — Это шутка? Мне никогда не позволяли быть эгоистичным. Как второй сын, я был воспитан так, чтобы быть готовым отдать все, что у меня есть, тебе, наследнику отца, когда бы ты ни нуждался или просто хотел этого. Мое имущество, мое время, мои усилия и достижения. Затем я сделал шаг вперед и стал хорошим братом, на которого Арианна могла равняться, поэтому я никогда не мог быть эгоистичным, даже когда я отчаянно этого хотел. Сейчас? Да, я эгоист. Я храню меч, заработанный годами крови, пота и слез. Я уезжаю из Дорна, женюсь на Эймме Аррен и беру с собой своих людей, которых я обучил, чтобы они стали лучшими бойцами Дорна. Радуйся, брат… Меня больше не будет здесь, чтобы заставлять тебя бояться, что наши вассалы захотят увидеть меня лордом Звездопада. Давос встал, устав от разговора. Он хотел уйти и найти Эймму. — А Арианна? — сердито спросил Квентин. Старший Дейн не поверил известию о том, что она мертва. Он нуждался в ней, чтобы заключить новый союз теперь, когда ее муж был найден мертвым. Маленькая сучка, наверное, где-то спряталась. Давос резко развернулся и ударил Квентина левым кулаком. Старший Дейн упал на землю, изо рта у него хлынула кровь.Слезы навернулись на глаза Давоса, когда он подумал о том, как погибла его младшая сестра. Должно быть, она была в ужасе и страдала от боли. — Ты, мелкое дерьмо! — Давос замолчал. — Теперь ты хочешь спросить меня о ней? После того, как отправил ее умирать от рук «мужа»? Наша сестра… наша сестра мертва. То, что от нее осталось, нашли в развалинах. Должно быть, она пыталась следовать за мной или бежать от наказания за убийство этого чудовища… это уже не имеет значения. Она мертва, а хоронить особо нечего. Принц Кворен строит большой костер для мертвых. Она будет сожжена вместе с другими жертвами, а ее имя будет высечено на мраморных стенах Башни Солнца. — Ты правда веришь, что она мертва? — нерешительно спросил Квентин. Арианна любила Давоса больше всех. Если бы она была жива, то обратилась бы за защитой к своему любимому старшему брату. Глядя на боль в глазах Давоса, Квентин заколебался. Никто не мог так подделать горе. — ДА! ОНА МЕРТВА, УБЛЮДОК! МЕРТВА! МОЯ МАЛЕНЬКАЯ СЕСТРА! — Давос завопил в скорбном гневе. Он сделал шаг назад, прежде чем пнуть Квентина. Давос стоял рядом со своим жалким, мелочным братом. Квентин валялся на полу, корчась от боли. Он моргнул, глядя на Давоса. Медленно слезы навернулись на глаза старшего Дейна, когда он понял, что Давос не лжет. Арианна… их младшая сестра. О боги, что он наделал? Давос раздраженно вздохнул. — Хватит. Я не буду бороться с тобой, Квентин. Это утомительно… Я устал. Окажи мне услугу. Отныне обращайся со мной, как с любым другим рыцарем, а я буду обращаться с тобой, как с любым другим лордом, потому что с тобой покончено. Спокойной ночи, лорд Дейн. — Давос вышел, оставляя скорбящего Квентина на полу.

***

      Их дорога назад к Тору обошлась без происшествий, хотя и заняла больше времени, так как у них было гораздо больше вещей. Эймма познакомилась с учениками Давоса и была впечатлена ими. Каждый мужчина и женщина, возвращавшиеся с ней на Драконий Камень, были воинами. Обученные Давосом, чтобы стать лучшими бойцами и стратегами. Каждый из них взял на себя инициативу по развитию в определенных областях. Некоторые из них были кузнецами, ремесленниками, швеями, поварами, фермерами и другими. Оказалось, что Драконий Камень вот-вот получит нужные руки и головы. По мере того как они приближались к Тору, Эмма волновалась все больше и больше. Стресс так сильно влиял на ее сон, что почти каждую ночь Ноарее приходилось давать ей успокоительное. Когда они были в нескольких часах пути от Тора, Эмма попросила Давоса поговорить наедине. Когда он вошел в ее шатер, Эймма сидела у койки, дрыгая ногой, и возилась со своими кольцами. Давос подошел и взял ее руку в свою. Его раздражало то, что он мог пользоваться только одной рукой, пока Ноарея не скажет, что его правая рука зажила. Ему хотелось нормально обнять Эймму. — Успокойся, — он поцеловал ее в макушку. — Что бы это ни было, оно не может быть настолько плохим. — Но что, если это так? Что, если ты меня возненавидишь? — Я никогда не смогу ненавидеть тебя. Злиться на тебя — возможно, но не ненавидеть. — Давос ответил дразняще, но честно. — Просто… помни об этом, когда мы взойдем на борт. Ты можешь злиться на меня сколько хочешь, но ты не можешь меня ненавидеть, Давос Дейн. Не сейчас…. не тогда, когда я только начала любить тебя. — Нервно сказала Эймма. Давос в шоке уставился на нее. — Скажи это снова, — умоляюще протянул он, и Эймма растерянно посмотрела на него. — Что? — Последнее предложение… пожалуйста, повтори его еще раз, — велел Давос. Эймма вспомнила и улыбнулась своему рыцарю. — Ты не можешь ненавидеть меня, Давос Дейн. Не теперь, когда я только начала любить тебя. — Сказала она и ахнула, когда Давос притянул ее для страстного поцелуя. Она задыхалась, когда они, наконец, оторвались друг от друга. Он уткнулся лбом ей в плечо, и прошептал благодарность Старым Богам на древнем языке. Эймма улыбнулась и крепко обняла его. — Помни свое обещание. Когда мы доберемся до корабля, иди прямо в ту каюту, которую занимал во время плавания сюда. А когда будешь готов, возвращайся ко мне. Хорошо? Давос отстранился и сел прямо. Он взглянул на нее и кивнул. Он сделает так, как она сказала, и понадеется, что все, что беспокоило Эймму, пройдет.              Их прибытие в Тор было встречено с такой же враждебностью, как и отъезд. Главы Дома Джордейн не было, чтобы поприветствовать их — его призвали в Солнечное Копье. Принц Кворен разгневался на лорда, который не воспринял всерьез слова Эйммы и лишил Солнечное Копье шанса подготовиться к налету Вхагар. И Эймма не станет извиняться перед Джордейнами за любое наказание, которое им грозит. Не ее вина, что лорд Бейлон легкомысленно отнесся к ее посланию и не предупредил главу Дорна, как она просила в том же проклятом послании. И если честно, Эймме было плевать, что леди Эль Джордейн смотрела на нее взглядом человека, чуявшего что-то мерзкое, и глазами, полными ярости. Сами виноваты. Эймма и Давос стояли в гавани. Три их корабля были почти полностью загружены. Наблюдая за окончанием погрузки, они говорили о том, что ни один из них не видел Алию Джордейн. — Ее родители могли приказать ей держаться от нас подальше. Нравится нам это или нет, Джордейны недовольны нами. Им легче обвинить нас в своих бедах, чем смириться с тем, что они не правы. — Я знаю. Просто… я обещала ей прокатиться на драконе. — Пробормотала Эймма. Давос вздохнул и успокаивающе сжал её плечо. — Может быть, однажды мы вернемся в Дорн, и ты сдержишь свое обещание. А пока пойдем, пора домой. Эймма кивнула, они поднялись на борт и корабли отчалили. Она смотрела, как Давос спустился в свою каюту, и прикусила губу. Арианна должна ждать его там. Она надеялась, что все будет в порядке.

***

      Давос замер у двери, прежде чем войти в свою каюту. Он хотел было достать кинжал, но передумал. Эмма никогда бы не отправила его в опасную ситуацию. С этой мыслью он открыл дверь каюты, и его приветствовал вид шагающей взад-вперед младшей сестры. Давос дважды моргнул, чтобы убедиться, что это не галлюцинации, и покачал головой. Он еще раз моргнул и сглотнул. — Прежде чем отправиться на Драконий Камень, я пришел к тебе и предложил убить твоего мужа, чтобы ты могла покинуть Дорн. Ты сказала, что Квентин угрожал тебе… что я предложил сделать потом? — Ты предложил убить нашего старшего брата и стать главой дома Дейн. Ты сказал, что если бы это был единственный способ для меня жить свободно, ты готов стать убийцей родичей. Я ударила тебя, потому что никогда бы не позволил тебе наложить на себя такое проклятие. Давос пересек комнату и обнял Арианну. Она обняла его в ответ, крепко обхватив его за талию, словно боялась, что он бросит ее. — Ты жива! Звездочка, ты жива, — прошептал он в ее короткие волосы. Он разорвал их объятия, чтобы оглядеть ее. Какие бы синяки ни были на ее лице, они уже исчезали. растворяясь оттенками светло-красного, зеленого и желтого. Давос заметил шрам на ее губе, и еще один, поменьше, над левой бровью. Он подвел ее к своей кровати и усадил. Давос подошел и налил ей воды, прежде чем сесть рядом. — Пожалуйста, объясни, Арианна. Все, — мягко скомандовал Давос. Арианна сделала глоток воды, а потом начала говорить. Объяснила, что в тот день, когда Квентин объявил, за кого она выйдет замуж, она попросила одну из бывших служанок их матери приготовить для нее травы на несколько месяцев. Эти травы были сильнее, чем лунный чай, и их было легче спрятать. Единственная опасность заключалась в том, что иногда они могут привести к сухости матки, когда женщина хочет забеременеть, поэтому дамам приходится на некоторое время прекратить их пить. В течение первых двух лет замужества Арианна пила отвар, когда ей приходилось. Она отказалась дать своему зверю-мужу ребенка. Кто знает, что бы он сделал, забеременей она. Тот факт, что Арианна никогда не давала ему детей, злил его до такой степени, что Арианна даже не могла вспомнить время, когда он не бил или не унижал ее. — Я не сопротивлялась. Я не могла, старший брат. Он был… мать учила нас, как побеждать людей, которые больше нас, но она никогда не учила нас, как бороться с монстрами. Он играл в игры с моими служанками, которые были девочками. Они вернулись ко мне изуродованными. Некоторые из них забеременели в те ночи, когда его охранники слышали как он мучал меня. Они просили у меня лунный чай или чтобы я отослала их. Когда он начал… когда он использовал хлыст, я перестала говорить с ним. Моя спина Давос… х-хе. Нет, я расскажу тебе в другой раз. Его любовница, бывшая горничная, рассказала ему, что я пила что-то, чтобы не завести ребенка. Он запер меня в подземелье с преступниками, пока нас не призвали в Солнечное Копье. Хотя я смеялась последней. Заключенные были добры ко мне, особенно после того, как он каждую неделю насиловал меня у них на глазах. Я думала, что они тоже будут, по очереди. Один пробовал. Он не выжил в ту ночь. Они пытались ухаживать за мной, но никто не умел залечивать раны. Один из них помог мне достать кинжал, которым я покончил с его жалкой жизнью. Давос, борясь со слезами, встал с кровати и встал на колени перед сестрой, обняв ее колени дрожащими руками — Звездочка моя… Мне так жаль… жаль, что я не смог защитить тебя от этого, — хрипло выдавил он. Арианна покачала головой. Она схватила Давоса за плечи и заставила сесть рядом. Она склонила голову, держа его за руку. — Ты выручил меня с первого раза. Это моя вина, что я вернулась и оказалась в той ситуации. Прости, что я не послушала тебя и не осталась в безопасности в Волантисе. Давос привлек ее к себе в объятии. Они сидели в приятной тишине, позволяя себе привыкнуть к тому факту, что они воссоединились и плывут в безопасное место. Через некоторое время Арианна объяснила, как нашла целительницу Ноарейю. Как та обрезала ей волосы и спрятала ее, пока они не поговорили с леди Эйммой. Как все три женщины планировали с помощью одного верного Черного плаща, как вытащить ее из Дорна. Давос сидел и слушал, на него нахлынула новая волна понимания. Вот почему Эймма так нервничала из-за того, что он будет ее ненавидеть. Эймма помогла его сестре инсценировать свою смерть и ничего ему не сказала. Эймма позволила ему думать, что его маленькая звезда умерла ужасной смертью. Но все для того, чтобы защитить Арианну. Легкая улыбка скользнула по его губам. Арианна с любопытством посмотрела на него, и он покачал головой. Он поцеловал ее в лоб и высвободился из успокаивающих объятий. — Извини меня на минутку, Ари. Я скоро вернусь, — сказал он. Арианна кивнула и смотрела, как ее брат уходит. Потом легла на его кровать и закрыла глаза. Она надеялась, что у Давоса и леди Эйммы все будет в порядке.

***

      Когда Давос постучал в дверь ее каюты, Эймма была в полусне. Усталость настигла ее, и мягкое покачивание волн погрузило в беспокойный сон. С трудом встав, она открыла дверь, и ее встретил спокойный Давос. Это ее удивило. Она ожидала, что он рассердится, придет в ярость из-за того, что она сделала. Она уже открыла было, но остановилась, когда он обнял ее. — Давос, что…? — Спасибо. Ты помогла моей сестре, рискуя разозлить многих, если ее обнаружат. Ты солгала и позволила мне горевать, зная, что это причинит мне боль, но это было необходимо, чтобы убедить всех, что Арианна мертва. Я знаю, ты думала, что я сойду с ума и возненавижу тебя, но… то, что ты сделала, показало мне, что я был прав. Ты, Эймма Аррен, единственная женщина для меня. — прошептал Давос, и Эймма судорожно вздохнула. Он не был сумасшедшим. Он не простил ее, потому что считал, что прощать нечего. Она уткнулась головой ему в грудь и глубоко вдохнула. Давос ласково потер ее спину, когда она сделала несколько успокаивающих вдохов. — Ты должно быть устала, — продолжил он. — Давай уложим тебя в постель. Я останусь, пока ты не уснешь. Эймма кивнула и ничего не сказала, пока он вел ее к кровати и укладывал ее так же, как делал это в те дни, когда она отдыхала в тренировочном зале. Он сел рядом с ней и напевал успокаивающую мелодию своим глубоким баритоном. Эймма закрыла глаза и позволила себе наконец успокоиться. Сделано. Она успешно отправилась в Дорн и добилась того, о чем другие Таргариены только мечтали. Она улыбнулась, позволив сну завладеть ею.