Жить дальше

      Только проснувшись, Боян почувствовал боль в левой руке. Пошевелив пальцами, он пробудился окончательно. Разумеется, было неприятно, но тот факт, что его сегодня выписывают из больницы, скрасил весь дискомфорт. Не то чтобы Боян радовался этому в полной мере, но он правда был счастлив тому, что наконец увидит Йере. Что ему сказать при встрече Боян, впрочем, плохо представлял, но решил, что нужные слова придут сами собой, а даже если нет, Йере все равно поймет. Это же Йере, его самый близкий и любимый человек.       Боян написал ему, когда узнал, во сколько примерно его отпустят. Йере сказал, что будет ждать. Оставалось вытерпеть каких-то пару часов, но Бояну они показались целой вечностью несмотря на то, что свободного времени у него почти не было. Сперва его отправили на перевязку, там же Бояну сообщили, что через три дня он вновь должен приехать в больницу, чтобы снять швы.       Раны на руке постепенно стали затягиваться, но ситуация все равно оставляла желать лучшего. А вот ожоги зажили удивительно быстро. Нет, Боян все еще чувствовал боль, когда шевелил пальцами, но она была не особо страшной. Ему сказали мазать ожоги какой-то мазью, на которую дали рецепт.       Позже пришел врач, и от него Бояну досталось еще два рецепта на обезболивающее и еще какие-то таблетки, а также указания о том, как их следует принимать. Врач также подсунул Бояну бумагу на финском (что абсолютно логично) и пояснил, что ему необходимо подписать отказ от дальнейшей госпитализации, если он, конечно, планирует от нее отказаться. Сперва Боян не понял, а потом ему вдруг захотелось рассмеяться. Оказалось, что ему надо подписать отказ от поездки в психиатрическую больницу, и он поставил на нем свой автограф настолько быстро, насколько это возможно, ибо никакого желания ехать в психушку не имел. Хотя, учитывая причину, по которой Боян оказался в больнице, в предложении не было ничего удивительного. Но Боян правда туда не хотел. Точнее, он не столько не хотел, сколько будто бы понимал, что теперь может справиться со своими проблемами и без психиатрической больницы. А вот всего каких-то пару дней назад она бы ему точно не помешала.       Мария, его врач-психиатр, также зашла к Бояну. Она настоятельно рекомендовала не прекращать терапию и даже предложила свои услуги. Оказалось, что помимо государственной больницы, Мария также работает в частном медицинском центре, куда, собственное, Бояну и следовало приходить, если он хочет продолжить их общение. Первой его мыслью было отказаться, но Боян очень скоро заставил себя передумать. Это был бы шаг назад. Он не должен был так поступать с собой. К тому же общение с Марией, кажется, правда пошло ему на пользу. За те дни, что Боян провел в больнице, они, конечно, мало до чего дошли, но Марии удалось привести Бояна к пониманию того, что он ни в чем не виноват: ни в смерти ребят, ни в том, что остался жив, ни в своем поступке, который пусть и являлся огромной ошибкой, был совершен на эмоциях. Это уже можно считать победой. Поэтому Боян согласился продолжить сеансы терапии с Марией. Она также дала ему рецепт на таблетки и максимально строго предупредила о том, что их ни в ком случае нельзя принимать вместе с алкоголем.       Когда Мария ушла, Боян еще какое-то время сидел на кровати и вертел в руках все эти бумажки. Тогда он впервые задумался о том, что ему где-то надо дальше брать деньги. Пока Бояну хватало его накоплений, которых было не так и мало, учитывая то, что за последние месяцы он заработал больше, чем за всю жизнь до этого. Однако когда-нибудь эти деньги так или иначе закончатся, и придется где-то брать новые. Очевидно, что нужно искать работу. По образованию Боян был социологом, но в Финляндии без знания языка его образование явно не актуально. Поэтому сначала нужно было начать учить финский, а дальше либо искать что-нибудь по специальности, либо пойти на ту работу, на которую его возьмут. В любом случае, сидеть на шее у Йере Боян не собирался.       Думал ли он о том, что может продолжить заниматься музыкой? Нет, но только потому, что заранее понимал — он вряд ли сможет выйти на сцену вновь.       Впрочем, пока денег хватало, а значит о работе можно подумать позже. Правда, Боян все равно обрадовался тому, что страховка покрыла его пребывание в больнице. Как-то не очень хотелось платить за собственную глупость. Хотя Мария советовала Бояну не обесценивать свой поступок, а принять его как факт чего-то уже свершившегося. Но ему все равно казалось, что он поступил глупо или, вернее будет сказать, безрассудно.       Спустя какое-то время врач вновь заглянул в палату с еще какими-то бумагами, которые нужно было подписать. Бояну слишком сильно хотелось убраться из больницы, поэтому он подписал, даже не спрашивая, с чем он соглашается. И наконец его выпустили.       Первым делом Боян зашел в аптеку, находящуюся на первом этаже здания, а после позвонил Йере. Тот ждал его на парковке. Боян вышел через центральный вход и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Это было настоящее удовольствие, особенно после трех дней, проведенных в стерильной больнице, пахнущей лекарствами и антисептиком.       Боян осмотрелся по сторонам. Стоял первый день октября, но погода была какой-то совсем не свойственной этому периоду. Было совсем не холодно и несмотря на то, что небо покрывали облака, приближения дождя не ощущалось. Листья на деревьях были красно-оранжевыми. Ветер развевал волосы. Губы Бояна тронула едва заметная улыбка. Он подумал о том, что все это — и есть жизнь. И искренне разозлился на себя за то, что пытался избавиться от нее. Да, ему было больно, да, он потерял слишком многое, но Боян потерял не все, а значит у него еще не было права сдаваться.       Йере ждал его на тротуаре возле парковки. Увидев его силуэт, Боян почувствовал, как сердце начинает биться чаще. Он все еще не знал, что скажет, но его это не особо волновало. Боян ускорил шаг. Йере тоже не стал ему ничего говорить, только обнял крепко-крепко. Боян забрался носом куда-то под воротник его куртки и закрыл глаза, с наслаждением вдыхая родной запах.       — Я так скучал и… я так сильно люблю тебя, — прошептал Йере.       Наверное, это единственные слова, которые они могли сказать друг другу. Боян правда промолчал, но кивнул, подтверждая, что чувствует то же самое.       Они долго стояли обнявшись. До тех пор, пока какая-то проходящая мимо женщина на посмотрела на них с подозрением. Тогда Йере все же отпустил Бояна и осторожно предложил:       — Поехали домой? Если ты, конечно, готов вернуться туда. Если нет, то…       Йере так и не успел закончить, как Боян ответил:       — Да, все в порядке. Без проблем.       Он действительно не имел ничего против возвращения в квартиру Йере. Несмотря на то, что в ней произошло слишком много всего плохого, Боян не имел привычки ассоциировать места с событиями. Скорее, он ассоциировал их с людьми. И та самая квартира была в его сознании тесно связана с Йере, с его заботой и любовью, и больше ни с чем.       Во время дороги они почти не говорили. Видимо, оба понимали, что разговор лучше отложить на потом, к тому же каждому из них было необходимо собраться с мыслями. Первую половину пути Боян думал о том, как же все-таки рад вновь увидеть Йере и рад тому, что у него вообще есть такая возможность. А потом он подметил то, что Йере выглядит лучше, чем Боян себе предполагал. Точнее, он выглядел также, как и всегда, никаких синяков под глазами и потерянных килограммов. Это свидетельствовало о том, что Йере удалось найти наименее деструктивный способ справиться со всем произошедшим. Йере пошел к психологу, и Боян правда был счастлив тому, что теперь его партнер справляется со своими переживаниями так, а не посредством сигарет и слез, пролитых в подушку.       Вернуться в квартиру Бояну правда было не страшно. Он уверенно перешагнул порог и разделся. Однако прежде, чем пойти на кухню, он взял Йере за руку. Тот с пониманием переплел их пальцы.       Плитка на кухонном полу была светлой, как и всегда. Боян неосознанно опустил взгляд туда, где должно быть, растекалась его кровь. На первый взгляд, никаких ее следов не было, но все же, кое-что он заметил. Швы между плитками в том самом месте были чуть светлее, чем на остальных участках пола.       — Порядок? — спросил Йере.       Боян кивнул, однако, его руку не отпустил.       Он хотел было извиниться перед Йере за то, что ему пришлось вытирать его кровь с пола, но не стал.       Боян думал налить себе стакан воды, но Йере сделал это за него, после спросив:       — Хочешь есть? У меня, если честно, нет обеда, но, думаю, будет неплохо заказать пиццу.       — Можно, — согласился Боян, — но я сначала в душ схожу, ладно?       — В душ? — переспросил Йере так, словно Боян сказал нечто несуразное.       Бояну просто хотелось смыть с себя запах больницы, который, как ему казалось, въелся в волосы и одежду. Он удивленно посмотрел на Йере. Тот вздрогнул, опомнившись, и сказал:       — Да-да, конечно, только пошли вместе, я тебе помогу, у тебя же…       Йере посмотрел на левую руку Бояна. А сам Боян даже не подумал о том, что это станет помехой для таких элементарных занятий, как поход в душ. Он ощутил безмерную благодарность по отношению к Йере. Он был настолько внимательным и чутким, предусмотрел то, о чем Боян даже не подумал.       — Спасибо тебе огромное, — тихо сказал Боян, чувствуя, как к его щекам подступает краска.       — Не стоит, — улыбнулся ему Йере, — мне приятно заботиться о тебе. И я буду делать это всегда, не сомневайся.       Боян покраснел еще сильнее.       Всегда — слишком громкое слово, но Боян поверил. Скажи ему подобное кто угодно другой, и он бы ни на секунду не сомневался в том, что это лишь пафосное выражение, но из уст Йере оно прозвучали искренне.       В ванной Йере помог Бояну раздеться. Никакого интимного подтекста в этом, разумеется, не было, но Боян вдруг обнаружил, что хочет поцеловать Йере до ужаса сильно. Они слишком давно этого не делали. И он не стал себе отказывать, оставив на его губах быстрый, но очень нежный поцелуй. Йере попыток продлить удовольствие не предпринял. Впрочем, одной его улыбки было достаточно, чтобы понять, насколько он счастлив тому, что Боян поцеловал его.       Йере тоже разделся, и они вместе зашли в душевую кабину. Боян, пусть и испытывал небольшое смущение, позволил Йере сделать все за него. Сам же он следил только за тем, чтобы вода не попала на бинты. Однако уследить не удалось, и они все равно намокли. Поэтому после душа, Йере сперва помог Бояну вытереться и одеться, а после сказал:       — Надо сменить бинты, пошли.       Боян засомневался в том, что стоит разрешать Йере помогать ему с этим. Не слишком хотелось, чтобы он увидел раны. Боян знал, что картина выглядит весьма плачевно, как знал и то, что на Йере это произведет слишком сильное впечатление. Только вот Йере не то чтобы оставил ему выбор. Он взял Бояна за запястье правой руки, потащил на кухню, где усадил за стол. Достав аптечку, он опустился на соседний стул.       Наверное, Боян справился бы и сам, в конце концов, с его рабочей правой рукой все было в порядке, но он плохо понимал, как сказать об этом Йере. Последний действовал уверенно. Найдя край бинта, он принялся разматывать его, но потом вдруг замялся и неуверенно поднял взгляд на Бояна.       — Мне же можно? — осторожно спросил он.       — Я…       Боян растерянно покачал головой.       — Я не знаю, — вздохнул он. — Только, если ты сам готов. Главное, не переживай, все уже позади.       Это успокоило их обоих. Йере продолжил, однако, в его пальцы стали едва заметно дрожать и действовал он теперь куда менее уверенно. Полностью избавив руку Бояна от бинта, Йере на мгновение отвернулся, но потом пересилил себя.       — Господи, — вздохнул он, изучая раны взглядом.       — Ну да, — горько усмехнулся Боян, — одежде с короткими рукавами придется сказать прощай. Хотя, я думал, что можно татуировку набить, ну или удалить шрамы, такое тоже, вроде, возможно.       — Это все совсем неважно, — покачал головой Йере. — Главное, что ты жив, но… Это так страшно, если честно. То есть… боже… наверное, тебе было так больно.       Боян так до конца и не понял, о какой именно боли говорит Йере, но предполагал, что подразумевает он и боль физическую, и боль душевную, но его ответ был адресован только первому варианту.       — Я не особо помню, как сделал это, — признался Боян. — А сейчас не особо больно. Чувствуется, конечно, но ничего страшного, скоро пройдет.       Йере бережно обмотал руку Бояна новым бинтом, а после еще помазал ожоги мазью, хотя с этим-то Боян точно мог справиться самостоятельно.       — Так что случилось с твоими пальцами? — поинтересовался Йере.       — Обжог их зажигалкой.       — Как?       — Специально. Мне казалось, что я виноват в том, что выжил. Думал о том, насколько страшной была смерть ребят и в какой-то момент мне начало казаться, что я тоже должен испытать весь этот кошмар и… в общем, я сделал это, — видя, как глаза Йере наполняются тревогой, Боян поспешил добавить: — Но я больше не считаю себя виноватым… наверное. Просто так сложились обстоятельства. В жизни ведь может случиться все, что угодно.       Говорить об этом Бояну оказалось легче, чем он предполагал.       Йере глубоко вздохнул и взял его за руку.       — Обещай, что больше никогда не будешь причинять себе вред, — попросил Йере. — А если захочется, то, пожалуйста, скажи об этом мне. Мы обязательно что-нибудь придумаем.       — Обещаю, — сказал Боян, вложив в это слово всю свою благодарность.       — И не переживай по поводу шрамов, от них правда можно избавиться, но это потом, а сейчас предлагаю начать реабилитацию со вкусного обеда.       — Вкусного обеда? — переспросил Боян.       — Ты заметно похудел, — ответил Йере.       Боян и сам прекрасно это замечал, как, например, замечал и то, что его некогда роскошные волосы, стали выглядеть хуже. Пережитый стресс сильно отразился на его здоровье и внешнем виде. Боян это понимал, но все равно спросил:       — Тебе не нравится?       — Я люблю тебя любым, — улыбнулся Йере, — но мне больше нравилось, как ты выглядел раньше, поэтому заказываю пиццу. Две пиццы!       Боян улыбнулся и даже высказал свои пожелания насчет того, что ему бы хотелось гавайскую пиццу с двойным сыром. Йере правда считал, что пицца с ананасами — это извращение, но, конечно же, все равно заказал ее, однако, вторую взял на свое усмотрение.       Пиццу обещали привезти через полчаса. Это время, как Бояну казалось, лучше всего было потратить на тот самый диалог, который когда-нибудь так или иначе должен был состояться. Наверное, лучше раньше, чем позже. И как бы сильно ни хотелось отсрочить момент, Боян произнес:       — Мне надо кое-что сказать тебе.       — Да, конечно, — ответил Йере, готовый слушать.       Бояну не пришлось долго подбирать слова.       — Я хочу извиняться. Но я сделаю это только один раз. Прости меня, — серьезно сказал Боян, глядя Йере в глаза. — Тебе пришлось так сильно переживать из-за меня, а я… Я не знаю, есть ли мне оправдание, но мне правда жаль, что я поступил так с тобой. Я почти не ценил все то, что ты делал для меня и… Мне кажется, я относился к тебе так холодно и… плохо, в общем. У меня были нехорошие мысли о том, что если бы мы не встретились, ничего бы не произошло, но… Я больше так не считаю. Я счастлив, что однажды мы решили быть вместе, и я благодарен тебе за все. Спасибо, Йере. Прости меня, мне жаль.       Где-то на подсознательном уровне Боян предполагал, что Йере скажет ему то, что он ни в чем не виноват. Йере правда такое сказал, а после тоже извинился.       — И ты меня прости, — вздохнул он. — Мне не следовало оставлять тебя одного, и вообще нужно было быть более внимательным. Мне тоже жаль, что все так вышло. Но я обещаю, что теперь всегда буду рядом.       — Знаешь, — задумчиво произнес Боян, — иногда мне кажется, что… Думаю, это прозвучит странно, но может это и не плохо. Если бы я не… если бы я не попытался покончить с собой, — напрямую сказал он, — возможно, ничего бы не изменилось. То есть, вероятно, были более адекватные способы сдвинуть ситуацию с мертвой точки, но, как есть так есть. И, как бы мне не было жаль, что я сделал это, я готов с этим смириться.       Йере одобрительно улыбнулся и накрыл ладонь Бояна, лежащую на столе, своей.       — Как ты вообще себя чувствуешь? — спустя какое-то время молчания спросил Йере.       — Уже немного лучше, но я не в порядке, — честно признался Боян. — Наверное, мне надо время.       — Конечно, — согласился Йере.       — Впрочем, возможно, мне лучше потому, что теперь я пью антидепрессанты и хожу к психиатру.       — Это намного лучше, чем пытаться справиться самостоятельно.       — Ну… самостоятельно я не справился, поэтому да, — согласился Боян. — Кстати, меня даже хотели в психушку отправить. Кажется, теперь я сумасшедший.       — Психологическая травма не делает тебя сумасшедшим, — покачал головой Йере.       — Знаю, это была шутка или вроде того.       — Прости, совсем забыл о том, что можно шутить.       — Можно, — ответил Боян, попытавшись улыбнуться, — все равно вечный траур уже ничего не изменит, нужно жить дальше. Думаю, они бы хотели, чтобы было именно так.       — Да, нужно жить дальше, — согласился Йере. — И… возможно, еще слишком рано говорить об этом, но ты бы не хотел переехать ко мне навсегда?       Боян даже удивился. За дни, проведенные в больнице, он настолько сильно свыкся с тем, что переезд в Финляндию — его единственный вариант, и стал считать это чем-то само собой разумеющимся. А после того письма, в его планы на будущее, кажется, вошла еще и свадьба с Йере. Но это как-нибудь попозже.       — С радостью, — сказал Боян. — Уже думал о том, чтобы начать учить финский в ближайшее время.       — Tämä on loistava idea!       — Я понял только слово «идея», но рассчитываю когда-нибудь понять и все остальное, — усмехнулся Боян.       — Я в тебя верю! Думаю, ты быстро выучишь финский.       — Только если ты поможешь мне с практикой, — сказал Боян.       — Обязательно.       Они улыбнулись друг другу.       — Я еще думал о том, что нам было бы неплохо выбраться на море. Не отдыхать и веселиться, а… отвлечься. Мне кажется, тебе это пойдет на пользу. Я не знаю, куда и когда, но я надеюсь, ты не будешь против.       Боян не был против. Ему всегда нравилось море, оно успокаивало. Задумка Йере действительно имела смысл. И все же Бояну требовалось еще немного отойти от всего произошедшего, чтобы решиться отправиться в отпуск, поэтому он сказал, что подумает над предложением.       Еще какое-то время они молчали. Наверное, сказали все, что хотели сказать. Боян чувствовал облегчение, словно тяжелый груз свалился с его плеч. Разговор получился совсем не страшным, не таким, каким Боян его себе представлял изначально. Не было ни слез, ни мольбы о прощении, лишь спокойные и рассудительные слова. Оказывается, так тоже можно.       — Я счастлив, что встретил тебя, — сказал Боян, крепче сжимая чужую руку.       — И я, — признался Йере.       А потом привезли пиццу. И Йере даже признал, что пицца с ананасами не так плоха, как он привык думать.       Оказавшись дома, Боян почувствовал себя лучше, чем в больнице. В принципе, в этом не было ничего удивительного. И пускай в этой квартире с Бояном произошло много нехороших вещей, он совсем не обращал на это внимания. Для него значение имело лишь то, что это дом Йере.       Остаток дня он почти ничем не занимался. Точнее, он валялся на диване и смотрел видео про путешествия на ютубе, пока Йере ушел в соседнюю комнату решать по телефону какие-то рабочие вопросы. Потом настало время ужина, на который были остатки пиццы, а после него можно было и спать идти. Бояну, по крайней мере, хотелось. Он, вроде, и не делал ничего, но все равно чувствовал себя уставшим. Поэтому он сообщил Йере о том, что идет в постель, также предупредив о том, что самому Йере не обязательно ложиться спать так рано.       Выйдя из ванной, Боян не ожидал, что Йере будет ждать его в кровати, однако, тот находился именно там. Сидел на краю постели в одних трусах и ждал Бояна. Сюрприз показался ему неожиданным, и он сомневался в том, что готов к тому, на что Йере намекает. Если он, конечно, на что-то намекал. Но на поцелуй все же ответил, потому что, как оказалось, скучал по ним слишком сильно.       Йере поднялся на ноги и уверенно его поцеловал. Это было чувственно, но не настойчиво. Боян мог отстраниться в любой момент. Когда поцелуй прервался, Йере погладил Бояна кончиками пальцев по щеке и ненавязчиво поинтересовался:       — Ты не против?       — Не против заняться сексом? — переспросил Боян.       Он правда не был уверен. С момента катастрофы они спали друг с другом лишь раз, но тот раз не оставил после себя никаких приятных воспоминаний, и повторять его явно не хотелось. Однако и заявить уверенно, что он не хочет, Боян не решался.       — Не совсем, — покачал головой Йере. — Можно я просто сделаю тебе приятно? Вроде, это помогает расслабиться и быстрее уснуть.       Огонек интриги зажегся где-то глубоко внутри, и отозвался чувством легкого возбуждения. Бояну очень понравилось то, как прозвучало предложение Йере. Возможно, в этот раз все будет по-другому.       — Доверься мне, — шепотом попросил Йере, но потому тут же добавил: — Но только если хочешь, если нет, то мы просто пойдем спать.       — Хочу, — согласился Боян, понимая, что он ничего не теряет, а Йере точно не сделает ему ничего плохого.       — Помни, что ты всегда можешь сказать мне остановиться.       Боян кивнул.       Они вновь поцеловались, на этот раз с языком, глубоко и влажно. Теплые руки Йере оказались под футболкой Бояна. Он очень быстро вошел во вкус, чувствуя, как желание с каждой секундой становится все сильнее и сильнее. Он сам избавил себя от футболки, а вот с бельем ему помог Йере.       — Ляг на кровать, — попросил последний. — Тебе не нужно ничего делать. Просто получай удовольствие, ладно?       Боян едва заметно улыбнулся и закрыл глаза, от чего прикосновение влажных губ Йере к шее ощущалось еще более ярким. Оказывается, по этому он тоже очень сильно скучал. Кажется, Боян даже успел забыть, насколько это хорошо — быть с Йере.       Все происходило одновременно и медленно, и быстро. Боян запутался во времени, всецело отдаваясь ощущениям. Йере был с ним нежен, как никогда прежде. Он долго покрывал кожу Бояна поцелуями во всех местах, докуда только мог дотянуться, невесомо гладил кончиками пальцев, заставляя Бояна извиваться и дрожать.       Когда губы Йере коснулись внутренней стороны бедра, Боян шумно выдохнул. А когда Йере провел языком по головке его члена — простонал. Удовольствие было медленным и тягучим, но ярким. Боян таял от каждого умелого прикосновения Йере. Пальцами правой руки он вцепился в простынь.       Йере взял глубже, и Боян больше не сдерживал стонов. Ему было по-настоящему хорошо и, что самое главное, он не думал ни о чем, кроме наслаждения. Наверное, у секса имелся некий терапевтический эффект. Либо же это было актуально исключительно для секса с Йере. Впрочем, неважно, все равно вступать в связь с кем-то, кроме него, Боян не собирался.       Финальное удовольствие было долгим и сладким. А после Боян тут же расслабился настолько сильно, что даже не стал открывать глаза. Хотя потом он все же сделал это, понимая, что должен отблагодарить Йере. Однако он остановил Бояна, когда тот потянулся к нему руками.       — Не стоит. Отдыхай.       Боян не настаивал.       Он думал, что уснет, как только закроет глаза, но Боян так и не уснул, пока Йере не вернулся из ванной, где провел какое-то время.       — Ты не спишь? — тихо просил Йере, заметив, что Боян смотрит на него.       — Нет, ждал, когда ты придешь.       — Помочь тебе одеться? — предложил Йере.       Боян покачал головой.       — И ты не одевайся, — попросил он.       Вообще боксеры уже были на Йере, но футболку он пока держал в руках. Йере просьбе удивился, но спрашивать ничего не стал. Небрежно бросив футболку на спинку стула, он забрался в постель, накрыв одеялом их обоих. Боян тут же прижался к нему. В этих обнаженных объятиях он видел нечто очень трогательное и личное. Между ними будто не было никаких границ.       — Спасибо, — пробормотал Боян.       Он чувствовал, как бьется сердце Йере, и это заставляло биться и его собственное сердце тоже. Ритмичный звук успокаивал и внушал надежду на то, что, как бы плохо ни было сейчас, это не конец.       Йере потушил свет, пожелав Бояну спокойной ночи.       Боян, окончательно расслабившись в теплых объятиях, почти уснул, как вдруг вспомнил о том, что уже октябрь.       — Йере, — позвал он.       — М?       — Десятого октября в Любляне будут похороны, ты поедешь со мной?       Объятия стали крепче.       — Конечно, теперь я всегда и везде буду с тобой.       — Спасибо, — прошептал Боян и закрыл глаза, понимая, что теперь точно может позволить себе уснуть.       Бояну по-прежнему было плохо, ему все еще требовалось время, чтобы вернуться хоть к какому-то подобию нормальной жизни, но раз Йере будет с ним, значит существует огромный шанс того, что однажды все обязательно будет хорошо.