Сколько стоит дружба?

- Помнишь заклинание? – где-то справа Регина услышала вопрос Голда, который заставил ее буквально задохнуться от возмущения. Повернувшись на звук его голоса и смерив мужчину испепеляющим взглядом,она не сказала ни слова, но надеялась, что он и без того поймет ее, все-таки она была его ученицей. Единственной и, наверное, лучшей, раз смогла воплотить в жизнь все его планы. Регина взмахнула рукой, призывая томящуюся внутри силу, в боку тут же что-то защемило, и Миллс на секунду зажмурила глаза. Магия, даже такое легкое заклинание, теперь вызывала боль, которая разливалась по сиреневым венам, смешиваясь с ядом. Тяжелый вздох сорвался с губ, когда сонная дымка заполнила воздух, а звук от падающих тел прорезал пространство. Наконец-то, все получилось. Миллс почувствовала, что чья-то рука придерживает ее за локоть. В недоумении она взглянула на ее обладателя. Румпельштильцхен. Сейчас он стоял совсем близко к ней, придерживая и в то же время загораживая от взора остальных. Хотя в этом не было надобности, так как все тут же бросились к лагерю Потерянных мальчишек в поисках Генри. Регина и сама хотела пойти следом, попыталась освободиться от Голда, но тот только удержал ее, покачав головой. - Так ты выдашь себя, дорогая, - процедил сквозь зубы Темный, окидывая женщину взглядом. Ее трясло, но она, кажется, этого и не замечала. - Я в порядке, - бросила на ходу Регина, отталкивая Румпельштильцхена с дороги и уверенно шагая вперед. Однако сил своих женщина не рассчитала, так же, как и не подумала о том, что не сможет вечно колдовать, пока в венах течет яд. Миллс пошатнулась, тут же попытавшись ухватиться за стоящее рядом дерево, и вновь почувствовала, как Румпельштильцхен увлекает ее за талию, стараясь удержать на весу. С тяжелым вздохом и бормоча что-то себе под нос, Темный усадил Регину под дерево, опускаясь рядом. Мужчина потянулся к пальто Миллс, желая распахнуть и оценить степень заражения, но Регина ловко перехватила его руку. - Я не настолько слаба, чтобы вновь позволить тебе сделать это, Румпель, - прошипела она, защитным жестом одергивая на место грубую ткань. Конечно, она врала о своем состоянии, но сейчас она никому не доверяла, а уж человеку, кто, как оказалось, снова имел свои цели, в корне расходящиеся с их собственными, тем более. Пусть даже он и не выдал ее. - Только хотел убедиться, что ты не умрешь раньше времени, - сказал Голд, - раз уж сейчас вся магическая сторона ситуации на тебе. Хотя, не уверен, что, знай остальные о твоей маленькой проблемке, они бы позволили тебе и дальше себя убивать. Ты же теперь их семья. Последнее предложение прозвучало как насмешка, но, даже заметив на устах мага едва скрытую ухмылку, Регина ничего не ответила, только закрыла на секунду глаза, пытаясь собраться с мыслями. Семья. Это слово не оставляло ее даже сейчас. Друзья, семья. «Ты хочешь, чтобы мы стали друзьями?» - вспомнила она свой вопрос, который ненароком слетел с губ, когда они только-только высадились на этот проклятый остров. Могла ли она тогда подумать, что хоть кто-то сочтет ее достойной этого? Да и она сама до сих пор не считала себя таковой. Она была Злой Королевой. А у злодеев не бывает ни друзей, ни счастливого конца. Это ей напоминали все чаще. - Регина. Чей-то голос показался практически шепотом, но Миллс заставила себя открыть глаза. Перед ней на коленях стояла Тинкербелл. Она посмотрела сначала на Королеву, затем окинула взглядом стоящего немного в стороне Румпельштильцхена. Тонкие пальцы неожиданно легко коснулись женского лба. - Ты вся горишь, - взволнованно сказала фея, одна рука скользнула по щеке, другая убрала за ухо выбившуюся прядь. - Все хорошо, Тинкербелл, - Регина попыталась придать своему голосу нормальный тон, но он только предательски дрогнул, вызывая в глазах собеседницы неподдельную тревогу. - Не лги мне, - строго сказала она, но, наткнувшись на удивленный взгляд давней подруги, добавила, - только не снова. Регина тяжело втянула ртом воздух, чуть придвинулась к стволу дерева, усаживаясь поудобнее, и пристально посмотрела блондинке в глаза: - Обещай, что никому не скажешь, - попросила она, а в глазах появилось что-то, чего раньше Тинкербелл и не видела. Вернее, только один раз в своей жизни. Да, и в жизни Регины Миллс, наверное. В сознании всплыл тот момент, когда она, стоя с собственным сердцем в руках, впервые призналась в своих чувствах. В страхе. - Ты пугаешь меня, - слова сами сорвались с губ, прежде чем Тинкербелл успела подумать, но Регина только горько усмехнулась, инстинктивно накрывая руку феи своей и немного сжимая. Именно сейчас, на этом Богом забытом острове, ей посчастливилось встретить ту, кто в трудную минуту протянул ей руку помощи, которую она беспощадно оттолкнула. Эта девушка, в обшарпанной одежде, взлохмаченными волосами и пылью на лице, в прошлом могла стать ей хорошим другом. Но даже спустя столько лет, после того, как из-за нее она потеряла все, что у нее было, Тинкербелл все равно простила ее. Или же ей только хотелось так думать. Но, по крайней мере, она волновалась о ней. И Регина уж точно знала, что за этим не скрывается ни жалость, ни благодарность, ничего из того, что было ей так ненавистно. Она не могла дать их отношениям конкретного определения. Но их многое связывало, а, значит, многое и могло было быть. - Генри здесь нет, но Венди сказала, что нам стоит поторопиться, - прерывая их разговор, из-за кустов показался Прекрасный, - Пен умирает и ему нужно сердце Генри. Но если он его получит, то… - Генри умрет, - закончила за него Регина. Все мысли о себе, Тинкербелл, слове на букву «д», что так отчетливо засело в сознании, и возможности поделиться с кем-то своей ношей тут же отошли на второй план. Не обращая внимания на боль и предупредительные взгляды феи, которая, то с недовольством смотрела на Дэвида, то вновь обращала свой взор на нее, Регина поднялась на ноги. С ней было явно что-то не так, но она упорно не желала этого замечать. Или она знала, знала, но не считала это важным. Однако по одному виду Регины Миллс было понятно, что с этой женщиной что-то происходит. В тенях деревьев и из-за постоянной ночи в Нэвэрлэнде этого, казалось, никто не заметил, или же она так прекрасно притворялась невозмутимой и непобедимой. Эта роль ей всегда хорошо удавалась. Но, прикоснувшись к ее лбу, Тинкербелл почувствовала жар, а по нервам тонкими импульсами пробежался тревожный сигнал. Что-то происходило, что-то нехорошее, и как бы она не проклинала Миллс за все свои несчастья, из всех них Регина была единственной, кто вызывал доверие. Смутное, но все же. Конечно, еще был Крюк, но он сейчас был явно увлечен другой. Да и иногда женщины понимали друг друга намного лучше. - Регина, - фея придержала Королеву за рукав пальто, немного дернув его при этом на себя. От взгляда, который бросила на нее Миллс, стало не по себе. Нет, в нем была не ненависть, которую она ожидала увидеть, наоборот, немая просьба теплилась в черных зрачках, которые, казалось, смотрели сквозь нее, умоляя оставить все позади. Так и не получив ответы на свои вопросы, фея только смотрела, как Регина проходит мимо, попутно начиная разговаривать с Прекрасным. Тинкербелл в недоумении взглянула на стоящего в нескольких шагах от нее Темного, но тот только загадочно улыбнулся и пожал плечами. Он точно что-то знал и покрывал ученицу. Но теперь и Тинкербелл была на сто процентов уверена, что с Королевой что-то происходит. Оставалось только уговорить ее рассказать, что именно. Если, конечно, Миллс вообще хотела чьей-то помощи.

***

Следуя за Дэвидом, Регина не могла избавиться от чувства, что, возможно, была не права и могла все рассказать фее. Быть может, она могла ей помочь. Хотя, с ее то магией. Регина тяжело вздохнула, отбрасывая пустые надежды прочь. - Эй, мы успеем, - внезапно сказал Дэвид, видимо, заметив состояние брюнетки. Немного отстав от Белоснежки и остальных, которые шли впереди, он поравнялся с Региной и, внимательно смотря ей в глаза, положил руку на плечо, как бы подбадривая. – Мы спасем Генри. В его голосе было столько уверенности, что на секунду Миллс даже позавидовала их такому вечному оптимизму. Вряд ли когда-нибудь в ней было столько надежды и веры, а если и была, то ее быстро отнимали. - Как ты это делаешь? – не думая, выпалила Регина, останавливаясь и пристально вглядываясь в голубые глаза, как будто ожидая прочесть в них ответ. - Что именно? – не понимал Дэвид. Регина несколько секунд молчала, пытаясь сформулировать свои мысли, чтобы при этом не показаться слабой. Да, и с каких это пор она стала откровенничать с Прекрасным? - Знаешь, оставь, - бросила она, делая несколько шагов вперед, но Дэвид, с удивлением взглянув на такую реакцию, обогнал ее, вставая прямо перед ней и загораживая дорогу. - Спрашивай, ты же знаешь, что я отвечу, - попытался переубедить женщину Принц, но Регина только усмехнулась такой настойчивости, да и своей глупости, что сболтнула лишнего. Видимо, так действовал яд, подумала она и попыталась, было, пройти, но Дэвид вновь преградил ей путь. - Сейчас не время, Дэвид, - уже более строго сказала Регина, - Генри не будет ждать, а Пен… тем более. - У нас обязательно все получиться, - нотки оптимизма снова прозвенели в воздухе, и Регина усмехнулась. Добро поистине всегда верило в свои силы, она и на личном опыте могла привести уйму примеров такой веры, с которой она сталкивалась, когда пыталась разрушить их счастье. На секунду Регина задумалась, как они вообще докатились до всего этого. Из сказок их истории превратились в… тяжелую жизнь. А за метафорой «и жили они долго и счастливо» скрылась истинная правда совсем не счастливого конца. И вот сейчас они были снова все вместе, только вместо постоянных выпадов и угроз, они старались поддерживать друг друга. Стали ли они командой? Регина не успела ответить на свой же вопрос, когда Крюк, вернувшись за ними, сказал, что они уже близко и пора бы им поторопиться. - Мы еще вернемся к твоему вопросу, - пообещал Дэвид и, подмигнув, пошел за остальными. Миллс простояла на тропинке еще несколько минут, пытаясь понять изменения, происходившие вокруг нее. Из врага Прекрасный превратился в… кого? Слово на букву «д» снова поселилось в сознании, и как бы Регина не старалась не думать об этом, ничего не получалось. И только мысль о том, что Генри ждет ее помощи, заставила ее отбросить все остальное и продолжить идти. Ее сын не может ждать. А друзья? Об этом она подумает потом.

***

Вздернув руки к небу и повторяя заклинание, Регина Миллс повторяла еще и молитву, что в детстве слышала от кухарки, когда ту наказывали, и она ждала своей участи. Сама же Королева никогда не верила в высшие силы, но сейчас, когда жизнь Генри стояла на плахе, она убедила себя в обратном. Возможно, кто-то свыше смог бы дать ей второй шанс. «Злодеи не заслуживают счастливого конца», - знакомые слова пронеслись в сознании, заставляя Регину поежиться и на секунду прикрыть глаза. Магия, как прожорливый паук, подбиралась к своей жертве и тянула тоненькие лапки. Даже помощь со стороны Свон не могла в полной мере возместить утрату жизненной энергии. Она чувствовала, что слабеет с каждой секундой и мысленно надеялась, что если сейчас что-то произойдет, Румпельштильцхен не предаст их всех, а спасет своего внука, их сына. Мысли о Генри придавали сил, но яд, бурлящий в крови и пожирающий ее изнутри как вирус, распространялся быстрее и высасывал ее без остатка. - Получилось! У вас получилось! – как в тумане услышала Регина радостный крик Мери Маргарет. Она повернулась посмотреть, замечая, что та одним шагом перешагнула оставленную Питером на земле полоску, тут же весело улыбаясь. Получилось. Регина натянуто улыбнулась. Хоть что-то в ее жизни получилось. Она и не заметила, как по щеке скатилась слеза. - Регина? – голос Свон показался ей шепотом, вокруг все закружилось. Звук ее имени эхом раздался в сознании, когда обрушилась тьма, и Королева потеряла сознание.