Кукла

***       В гардеробе Юки оказалось лишь одно красное платье, да и то было великовато Альенор. Она отпорола от него шелковые рукава-буфы, укоротила до длины на полторы ладони выше колена и забрала волосы наверх в свою ставшую коронной высокую прическу, из которой на плечи ниспадали длинные локоны.       Альенор посмотрела на себя в зеркало в коридоре и поняла, что изо всех сил желает заплакать, зарыдать в голос прямо сейчас, но вместо этого на лицо упорно лезла какая-то странная вымученная улыбка. Таблетки не особо помогли, и даже сейчас Альенор чувствовала, как между ног все промокает от крови, но это было уже неважно. Она выпила еще несколько, даже не взглянув на инструкцию. Накрасила губы и вызвала такси, которое не замедлило приехать.       Путь до «Махараджи» прошел в полуобмороке. Кажется, таксист несколько раз спросил, все ли у нее в порядке, но Альенор лишь улыбалась, закатывая глаза, будучи не в силах держать их открытыми. Она с трудом осознала, что видит перед собой роскошное золоченое крыльцо клуба, переливавшееся в свете ночных огней Сотенбори, только когда такси остановилось. Альенор выпала из машины и тут же обрушилась на колени. Ее небольшая сумочка приземлилась в лужу, а сама девушка довольно сильно разбила левую коленку, но это происшествие вызвало у нее лишь смех, ничего более. Все равно ноги скоро оторвутся от земли, и теплые руки обовьют ее холодное тело кольцами. Скоро все будет кончено.       — Мадзима-сан, вы были добры ко всем… Я это видела… — дрожащим голосом выговорила Альенор, поднимаясь по ступеням «Махараджи». — И только на меня вашей доброты не хватило, потому что я… потому что я нечиста… потому что я не должна жить… потому что я… мешаю… Мадзима-сан…       Она миновала секьюрити, даже не повернувших головы в ее стороны и, открыв дверь, одними губами призналась Мадзиме Горо во всех своих чувствах, дав музыке и ослепительным всполохам софитов оглушить и ослепить себя.       Оставалось только найти Нисикияму. Может, спросить у управляющего? Нет, на это не осталось сил. Наверняка он сидит где-нибудь в вип-ложе и попивает «Макаллан», свой любимый виски, который на самом деле не может себе позволить. Возможно, он не один. Наверное, склеил себе кого-нибудь и уже выкладывает кокаиновую дорожку в вырезе декольте… Да, это в его духе. Альенор поймала себя на мысли, что изо всех сил пытается очернить Нисики-сан, хоть и не понимала причины. Он должен был стать ее спасителем, последним утешением, но она тщательно старалась его возненавидеть. Получалось скверно, он был слишком добр к ней, а плохое у Альенор быстро выветривалось из головы, когда дело касалось мужчины, который все же был к ней добр. Так показала практика.       Она как раз ступила на танцпол, чтобы как можно быстрее добраться до вип-лож, как вдруг чьи-то руки взяли ее в оборот и сильно крутанули на месте.       — Вы посмотрите-ка! Она сама пришла! Ну что за вечер! — раздался у нее над ухом низкий, мужской хриплый голос с сильным акцентом какого-то японского региона, которого Альенор не знала. Мужчина прижал ее к себе и тут же заставил прогнуться назад. Альенор закричала от боли, но ее крик утонул в звуках оглушительной музыки. Мужчина засмеялся и заставил ее выпрямиться. Сквозь слезы девушка смогла разглядеть его. Это действительно был японец лет сорока пяти-пятидесяти в строгом темном костюме и с зачесанными назад волосами.       — Я ищу тебя уже некоторое время, дорогуша, а ты взяла и сама приплыла прямо ко мне в руки, — осклабился он, снова прижимая ее к себе и начиная кружить в танце. — Даже не пришлось давить на Нисикияму.       — Что?.. — слабо спросила Альенор. Она ощутила, как кровь струйками потекла у нее по внутренней стороне бедра и залилась в туфлю. — Простите, я не понимаю, о чем вы… Мне нужно идти, меня ждут…       — Чего ты там лепечешь, детка? — на этот раз улыбка мужчины походила на оскал.       — Я говорю, меня ждут! — напрягла голос Альенор, пытаясь оттолкнуть мужчину, но тот с легкостью удерживал ее в своих объятьях. — Мне надо идти!       — Ты посмотри, как она по-японски лопочет! — зацокал незнакомец языком. — По телефону от японки я б тебя и не отличил! Теперь я понимаю, почему чертов Кунимицу так над тобой трясется.       Это имя было словно пощечина. Альенор моргнула несколько раз и принялась решительно выпутываться из рук мужчины. Тот снова засмеялся и легко заломил ее правую руку ей за локоть.       — Ты уже пришла, к кому надо, Иветта-тян, — прошипел он, широко ухмыльнувшись. — Честное слово, жалко, что от тебя придется избавиться. Вживую ты еще краше, чем на фото, но… бизнес есть бизнес.       — Кто вы? — почти простонала Альенор, шаря глазами над плечами у мужчины, силясь все-таки разглядеть лицо Акиры, но все люди вокруг превратились в сплошное разноцветное месиво с вытянутыми лицами, как в фильмах ужасов. Альенор затрясло. Мужчина вдруг приблизился к ней почти вплотную и прижался ртом к ее красным губам. Девушка даже не думала сопротивляться.       — Тот, кому Кунимицу перешел дорогу, дорогая, — он сунул руку за пазуху, и в следующий момент что-то уперлось прямо в ребра Альенор. Она медленно опустила глаза и поняла, что это пистолет. В этот момент она не испытала ни страха, ни горечи, одну только беснующуюся радость. Этот человек хочет за что-то отомстить Кунимицу-сан? Тем лучше! С него все началось, пусть им все и закончится!       — Быстрее… — едва слышно прошептала Альенор. Музыка давила на нее, буквально прибивала к земле, и Альенор казалось, что в ней уже не осталось крови, что она вся вытекла из нее, что Мадзима-сан нанес ей такую рану, которая и так никогда не смогла бы зажить.       — Быстрее… — повторила она. Мужчина сказал что-то еще, а затем превратившаяся в разноцветную круговерть картинка вдруг стала невыносимо четкой, но отчего-то ярко-алой. Яркие, подсвечиваемые квадраты танцпола начали стремительно приближаться, но Альенор, улыбаясь, успела ухватиться за отвороты пиджака мужчины и четко проговорить:       — Спасибо.       На его лице промелькнуло удивление, и это последнее, что Альенор запомнила. Уши заложило, тело обрушилось на пол и наконец-то потеряло всякую чувствительность. Альенор как во сне видела вопящих и бегущих во все стороны людей, но куда больше ее привлекала собственная рука, мертвенно-белая на фоне черной в свете софитов крови.       Значит, ты хочешь, чтобы я ушел?       Одеревеневшие мышцы лица Альенор позволили ее губам растянуться в улыбке.       Мадзима-сан, так это вы…       Чего ты хочешь услышать? Что заставила позабыть обо всем? Что свела с ума? Что именно? Просто скажи, и я повторю, если тебе это нужно.       — Скажите, что любили меня. Скажите мне только это…       — Авано-аники!!!       Голос, прокричавший незнакомое имя, показался знакомым. Потолок снова куда-то поплыл, но Альенор понимала, что это конец и жалела только об одном: голос Мадзимы в ее голове больше не появлялся.       Авано Хироки, тем временем, поднял ее тело с пола и передал двум своим подчиненным.       — Девчонку в машину, у меня есть подарочек для Симано и его пса, — коротко приказал он. — Уроду давно пора понять, что не стоило связываться с ублюдками из Осаки и идти с ними на сделки у нас за спиной. Мы могли все потерять, но теперь… Эх, обожаю одним выстрелом убивать двух зайцев.       — Авано-ани… — к Хироки подбежал бледный, как смерть Нисикияма, и, увидев, залитую кровью Альенор на руках у охранников Авано, замер так, словно наткнулся на невидимую стену.       — Ты уж прости, Нисикияма, — хлопнул того по спине Хироки. — Наверняка ты с ней здесь свиданку назначил, но уже малость поздно. Найдешь другую, долго не страдай.       Он повернулся к двум якудза, без единой эмоции на лице державшим девушку.       — Чего стоите, придурки? — гаркнул Авано. — Отмашки ждете?! В машину ее!       Якудза вздрогнули, и один, перехватив тело Альенор поудобнее, развернулся и припустил к выходу. Второй, который зачем-то до этого держал ее ноги, остался не у дел, но поспешил нагнать товарища.       — Дебилы, — сплюнул Хироки и, достав из кармана мобильный, нажал пару кнопок и поднес его к уху. — Эй, Сибусава! Это я. Представляешь, нашел девчонку в клубе. Да, надо сказать спасибо Нисикияме, это он ее позвал. Нет, не пришлось. Все улажено, я только позволю себе небольшое представление, а… Ну да, в клубе. И что? Плевать, пусть Оми с этим разбирается. Если у них есть претензии, выслушаю их в Токио у себя в офисе. Представление? Останется моим секретом. Или тебе есть дело до дохлых баб? Я рад. Бывай.       Сказав все это, Авано убрал телефон обратно в карман и, не взглянув на Акиру, пошел вслед за своими подчиненными. Нисики медленно поднял руки к голове и запустил пальцы в волосы. Из его красиво очерченного рта сначала вырвался то ли всхлип, то ли тихий стон, но уже через секунду это был настоящий вопль. Слезы градом покатились из широко распахнутых карих глаз, и он осел на мигающий разноцветными огнями пол. Он прижался лбом к полу, открыл рот, и из него обильно потекла слюна. Вопль плавно перетек в стон мучительной боли, как будто в живот только что выстрелили ему, а не Альенор.       — Фу… ран… су… — выдавил он из себя, приподнимаясь. Нет, нет, нет! Нет! НЕТ! В следующую секунду Нисики вскочил на ноги и бросился вслед за Авано без единой мысли в голове.       Он вылетел на улицу, но на стоянке автомобиля одного из трех кумитё его клана уже не было. Акира упал на водительское место своей машины и надавил на газ, судорожно вспоминая, что там Авано говорил Сибусаве-аники. Представление, представление… Подарочек… Симано… Он знал это имя, но сам с одним из боссов клана Тодзё лично не виделся никогда. Симано, его пес, ублюдки из Осаки… Оставалось только одно место, куда Авано мог поехать!       — Она жива, — шипел Нисикияма. Слюна пузырилась у него на губах. А слезы жгли глаза, пока он лавировал в потоке машин и нарушал все мыслимые правила дорожного движения. — Она не может умереть. НЕ МОЖЕТ! ***       — Мадзима-сан, вы назначите на сегодня упра… — начал Сидзука, заглянувший в кабинет к Горо, но осекся, увидев, как босс вдыхает через нос дорожку кокаина. Сидзука сначала подумал, что ему почудилось, но нет: Мадзима, не обратив никакого внимания на его появление, высыпал на столешницу еще порцию порошка.       — Сидзу-тян, полагаюсь в этом вопросе сегодня на тебя, идет? — подняв на него единственный красный глаз, медленно проговорил Мадзима. — И ни слова никому из персонала о том, что ты только что видел.       Сидзука лишь оторопело кивнул и тут же закрыл дверь. Горо тяжело вздохнул и откинулся на спинке кресла, потерев лицо обеими ладонями. И какого дьявола он делает? Прямо здесь, в «Гранде», сыпать «снегом» буквально у всех на глазах?..       — Черт… — выдохнул он. — Черт…       Горо ударил кулаком по столу и смел на пол все, что на нем находилось. Сердце билось где-то в районе глотки, его мутило и тошнило, ведь он только сейчас начал осознавать, что именно произошло вчера ночью.       Девчонке всего двадцать один… Ее похитили… Я ее выкупил… Она учила японский… Нет, вранье… Она наполовину японка, у нее фамилия Кумацу или как-то так… Кунимицу! Точно. И зовут ее не Альенор. И что? И что?! К ней пришел босс Оми в Осаке и надавил на нее, что она могла сделать?! Но почему не рассказала? Какая разница! Я… Что я наделал?..       Мадзима схватил банкетку, стоявшую недалеко от стола, и со всей силы запустил ею в окно. На пол брызнули осколки, тут же завопила автомобильная сигнализация, так как банкетка явно приземлилась на крышу чьей-то машины, но Горо было уже наплевать. Он мог выслушать, мог спрятать, мог попробовать понять, мог… защитить? Вместо этого он пришел к ней и… Сделал все это, хотя так не обходился еще ни с одной женщиной, которая случалась в его жизни. Что это было? Как помутнение рассудка. Злость такой силы, что он не смог сдержаться, даже подначивания Ниситани были здесь не при чем. Он был зол на себя за то, что доверился, что поставил под угрозу свое возвращение в Тодзё, спасение Саэдзимы и Ясуко-тян…       — Нет… — прошептал Мадзима, уставившись прямо перед собой пустым взглядом. — Нет, дело не в этом…       А в чем?       Да в том, что у него снесло крышу от того, как долго все к этому шло. Сколько раз он говорил и ей, и себе, что у них ничего не может быть, потому что они якобы из разных миров, но на самом деле причина крылась, разумеется, не в этом, и сейчас Мадзима понимал это четко как никогда. Они оба представляли друг для друга смертельный яд, такие как они предназначены только для одного: для разрушения всего, к чему прикасаются, в том числе, и друг друга.       А что случилось бы, пойди они наперекор этому очевидному факту? Что бы произошло? От мысли о том, что он может уже никогда этого не узнать, Горо издал горловой рык, скоро перешедший в вой. Секс всегда был для него совершенно обычной вещью, все равно что выкурить сигарету или опрокинуть бокал не слишком хорошего виски, но с ней все выглядело для него совсем иначе. Черт возьми, трах с Альенор приобрел для него чуть ли не священное, сакральное значение, не это ли называют помешательством?! И то, что крылось в этом миниатюрном, болезненно прекрасном теле, увенчанном короной рыжих волос, то, что двигало этим телом, то, что заставляло его говорить, то, что оно говорило… Вот это он хотел. Он хотел это себе только в свое вечное безраздельное владение. Как это называется? Душа? К дьяволу! Душа или нет, Мадзиме оно было необходимо.       Горо неожиданно вспомнил, что Хомарэ дал ему что-то перед уходом, какую-то папку… Он принялся судорожно искать ее в груде всего того, что смел со стола и, наконец, нашел. Мадзима открыл ее и первое, что он увидел, был тонкий глянцевый буклет, с обложки которого улыбалась Альенор. При одном виде ее лица в груди сдавило с такой силой, что Горо стиснул зубы. Онемевшими пальцами он взял буклет и поднес его к единственному глазу, словно хотел убедиться, что это действительно она. Да, ошибки быть не могло. С завитыми в крупные локоны волосами, убранными жемчужной сеткой, с массивным колье из жемчуга на шее и такими же серьгами… Альенор улыбалась, прислонив руку с длинными прозрачными ногтями к щеке. Буклет, в сущности, и состоял из одних ее фотографий в разных украшениях. Горо вспомнил, что она рассказала ему что-то про то, что приехала в Токио на фотосессию… На тех омерзительных торгах говорили, что она модель… теперь становилось понятно, почему Мадзима так и не смог ничего о ней узнать — ее имя было ненастоящим, лишь псевдоним. Оно значилось мелкими буквами на последней странице буклета: «Aliènore de Rougelille, modèle officièlle de la MAISON VERMILLON». Очевидно, это был какой-то холдинг, в котором Альенор работала моделью или что-то вроде того. Мадзима ни слова не понимал по-французски (а весь буклет был написан именно на нем), но общий смысл до него доходил.       За буклетом следовало досье. К нему прилагалась уже обычная фотография Альенор. Увидев ее в японской школьной форме и с хвостом рыжих волос, забранным высоко на макушке, Мадзима прижал кулак к глазу, так как его мерзко защипало.       Но он понял, что должен заставить себя узнать о ней все до конца. По крайней мере, узнать то, что могут поведать ему сухие анкетные сведения, собранные ищейками клана Кидзин.       «Кунимицу Иветта» — значилось в графе «имя». Однако сколько Горо не воскрешал в памяти ее лицо, в нем не было даже малейших азиатских черт. Если один из ее родителей был азиатом, хотя бы в разрезе глаз это бы чувствовалось, но нет…       — Что?.. — выдохнул Мадзима, когда прочитал, что Кунимицу — фамилия ее опекуна. Настоящей фамилией Иветты оказалась «де Лаваль-Арну», но именем все так же оставалось «Иветта». Значит, Альенор де Ружлилль — стопроцентный «модельный» псевдоним. Но откуда взялся опекун-японец?       Мадзима принялся читать и чем больше он читал, тем меньше в его легких становилось воздуха. Смерть отца в аварии, когда ей было четырнадцать, и как раз в тот год, когда они переехали в Японию… Смерть некоего Сэкидзавы Синтаро, тоже в автомобильной катастрофе… Оба погибли при столкновении с машинами. А потом появляется какой-то Кунимицу Дзюн, вроде бы друг отца, который после его смерти унаследовал весь его бизнес, тот самый MAISON VERMILLON, бриллиантовый холдинг, и который фактически удочерил Альенор, когда ей было четырнадцать. Так об этом «богатом дяде» она говорила в тот памятный день, когда еще делала вид, будто не понимает по-японски? С фотографии на него смотрел моложавый японец, которому по виду не было еще и сорока. Его сняли, когда он выходил из черного «Мерседеса». Острые черты лица, глубокая морщина, прорезающая высокий лоб, волнистые темные волосы по плечи, холодный взгляд… Значит, это — Кунимицу Дзюн.       Все начинало вставать на свои места, и Мадзима трясущимися руками уже собирался закрыть папку, как вдруг увидел одно крупное, но нечеткое фото, явно снятое скрытой камерой.       — Твою мать… — одними губами проговорил Горо. Ему хватило мгновения, чтобы понять, кто на нем запечатлен. Фотография была сделана в роскошном офисе, ракурс был взят самый что ни на есть удачный: мужчина с каштановыми волосами и закатанными по локоть рукавами прижимается пахом к бедрам худой рыжеволосой девушки, совсем еще девчонке, в сейлор-фуку. Рыжие волосы полностью скрывали ее лицо, но руки, безвольно раскинутые по столу, явно свидетельствовали о полном смирении. Ее юбка в складку была задрана, а белое нижнее белье спущены до колен. Не оставалось ни малейшего сомнения в том, что мужчина делал с девчонкой, а также в том, кем они были.       Мадзима выпустил папку из рук, прижав ладонь ко мгновенно взопревшему лбу. Информация, обрушившаяся на него, действовала словно яд. С каждой секундой ее осмысливания Горо становилось все хуже и хуже. Так вот почему она не торопилась возвращаться «домой»… Ее опекун… Чертов опекун, который убил ее отца и сделал своей собственностью с четырнадцати лет, был тому виной! Владелец стольких компаний — неудивительно, что он попал в поле зрения и клана Тодзё, и Альянса Оми. Мадзима понятия не имел, чего именно якудза хотели от Кунимицу (у последнего, к слову, на руке была большая татуировка паука, что, возможно, говорило и о его собственной принадлежности к какой-то банде), да это было и не важно. Альенор они использовали просто как разменную монету в своей на него охоте. Но кто тогда ее похитил? Кто стоит за этими «аукционерами»?       Мадзима специально засыпал себя вопросами, чтобы не думать об одном: он фактически изнасиловал девчонку, которая потянулась к нему, хотя до этого подвергалась сексуальному насилию с подросткового возраста. Ее поведение, больной взгляд, кокаин… Да как она вообще не сломалась после всего этого? Видишь, не сломалась. Но ты закончил дело. Молодец.       — Альенор… — выдохнул Мадзима и, швырнув папку на пол, бросился к двери. «Надо найти ее! О господи! Спрятать от ублюдка Куросавы, от Сагавы, спрятать от всех!» — пусть это и было не настоящее ее имя, Мадзима мог думать о ней только так. Картины того, как он брал ее лишь вчера вечером, стояли перед глазами и были до ужаса четкими. Четкими настолько, что Горо подумал о том, что заслужил смерть. Она ведь приходила сегодня утром… белая, как привидение… Все ее игры выглядели теперь неуклюжим флиртом на грани сексуального фола, попыткой заинтересовать его, под которой скрывался страх того, что он может бросить ее, оставить… Никогда. Больше никогда. Мадзима Горо и подумать не мог о том, чтобы снова взглянуть ей в глаза, но мчался прямо ей навстречу, расценивая это не иначе как схватку с самой судьбой. Вот она, стояла у его порога, колотила в закрытую дверь, а что сделал он? Опоганил ее и вышвырнул вон.       — Прости, кёдай! — на бегу прошипел Мадзима. — Наша с тобой встреча откладывается!       Он выбежал из «Гранда», в который раз распугав официантов и хостесс, и бросился прямо к своей машине. Горо лишь краем глаза заметил черный автомобиль, который на полной скорости мчался к кабаре. Мадзима едва успел увернуться, иначе был бы сбит. Колеса завизжали об асфальт, и машина замерла прямо перед ним. Ловко уйдя вбок, Мадзима приготовился выбить всю дурь из водителя и уже было потянулся к дверце машины, но та распахнулась сама.       — Эй, братишка! — раздался из нее незнакомый мужской голос. — Это ведь ты у нас Мадзима? Бывший любимчик Симано и его пес на привязи? Удачней и быть не может, сегодня мне круто везет! Для тебя есть подарочек. Для тебя и твоего нового босса. В следующий раз стоит почесать репу и подумать, а надо ли нагибаться перед говнюками из Осаки, если хочешь завладеть ее шлюшьими домами.       А дальше, как в замедленной съемке, из темных недр машины на асфальт выкатилась большая кукла… Или манекен? Мадзима не успел понять, а машина уже дала крутой задний ход и умчалась на бешеной скорости. Горо перевел взгляд вниз, на ту самую куклу, и коротко выдохнул: спутанные рыжие волосы, белое лицо в брызгах какой-то красной краски, равно как и красное платье стало черным от этой самой краски. На теле, в районе живота, виднелось четкое отверстие от пули.       — А… — горло сдавило так, что Мадзима не смог издать ни звука. В ушах мерзко засвистело, а все тело разом занемело настолько, что Горо показалось, будто он вышел из него и со стороны смотрит на мертвую Альенор. Мертвую… мертвую…       Однако он пребывал в таком состоянии лишь мгновение. Далее тело действовало на автомате. Нет времени проверять пульс и делать прочее дерьмо. Больница! Больница! Срочно — больница! Он подхватил поразительно легкое тело Альенор на руки и выпрямился.       — Босс, что случилось?! — к нему подбежала охрана «Гранда» и, увидев, кого он держит на руках, оторопело замерла.       — Займитесь работой, — сказал Горо, не узнав своего голоса. — Меня нет, ясно? Меня нет и больше не будет.       Бросив это, он в два шага оказался у своей машины и, аккуратно положив Альенор на заднее сиденье, сел за руль. Никогда в своей жизни Мадзима еще не ездил так быстро. Пока он несся по улицам Сотенбори, ему казалось, что он находится под действием сильнейших наркотиков, так как дома, клубы, магазины перед его взглядом проплывали до ужаса медленно, хотя стрелка на приборной панели машины упорно показывала максимальную скорость.       Приемный покой в больнице превратился в настоящий ад. Перепуганные насмерть медсестры, шокированные его появлением с окровавленной девушкой на руках, вызывали врачей, толкали носилки, несли стойки с капельницами, дефибрилляторы, еще какую-то срань…       Появился какой-то мужчина в халате и в маске, который все пытался оттащить не произносящего ни слова Мадзиму от каталки с Альенор, но Горо с успехом отшвырнул его прочь, замер у ее изголовья сломленным изваянием и вцепился одной рукой в ее рыжие волосы, поднеся их ко рту, чтобы заглушить дикий вопль, рвущийся изнутри.       — Охрана, уберите этого человека! — прокричал доктор в маске, видимо, хирург. — Кано-сан, срочно готовьте четвертую реанимацию! Здесь у нас тяжелое пулевое ранение в живот!       — Живи, ты должна жить, — твердил Горо, не отрывая взгляда от залитого кровью лица Альенор. — Чтобы убить меня своей рукой. Чтобы простить меня…       Он знал, что просит слишком многого, но это было уже неважно. Мадзима, кажется, все-таки сказал, что любит ее, но это был по-настоящему трусливый поступок, ведь Альенор не могла его слышать.       Когда каталка с ней исчезла за двустворчатыми дверьми, Горо бросился следом, легко отделавшись от больничных охранников.       — Мужчина, прошу вас, там стерильное помещение! — заверещала медсестра, буквально повиснув у него на спине. — Подождите исхода операции здесь! Накамура-сенсей сделает все, чтобы спасти вашу жену!       — Жену? — медленно, не своим голосом, протянул Мадзима, замирая. — Жену?!       Горо рассмеялся, запрокинув голову, и слезы прокатились по его правому виску. Вы только подумайте — жену!       Он тяжело упал на больничную скамью и уронил голову на руки.       — Вот так-то лучше, — все еще дрожащим голосом сказала медсестра. — Я принесу вам воды, так что пока просто ждите. Накамура-сенсей сделает все возможное, уверяю вас. ***       — Ты уверен, что Авано-аники действительно сделал это? — Кирю, который вел машину, как всегда, выглядел собранным и невозмутимым. Нисикияма, взглянув на своего брата по клятве, вдруг ощутил сильнейшее желание превратиться в него, стать им, прекратить быть самим собой. Возможно, тогда бы он давно перестал играть с Франсуазой в идиотские игры, которые в итоге довели ее до подобного исхода. Акира все еще плохо сознавал произошедшее. Кадзума отобрал у него кисет с кокаином, за что Нисики его тихо ненавидел, ведь ясная голова ему сейчас требовалась как никогда.       — Я был там, Кирю, черт возьми! — заорал Нисикияма. — Он выстрелил в нее прямо на танцполе! Я был в двух шагах и до последнего не видел! Если бы я встретил ее у входа…       — Если Авано зачем-то хотел убить ее, то он просто сделал бы это позже, — покачал головой Кирю. — А если бы ты попытался ее защитить, то и на тебя бы пуля нашлась. Сейчас важнее другое — зачем ему это делать? Зачем ему стрелять в хостесс из Осаки, о существовании которой он вообще узнал от тебя?       — От… меня? — Акира, казалось, только сейчас понял, что Авано действительно узнал о Франсуазе, когда увидел чертовы фотографии у него в телефоне. Осознание этого вызвало у него новый виток неудержимой истерики. Он рычал, рыдал и бил ногами бардачок автомобиля, пока тот не раскрылся.       — Нисики, прекрати это! — повысил Кадзума голос. — Сейчас нет времени на эмоции! Мы должны найти девушку!       — Ублюдки из «Гранда» сказали, что их менеджер увез ее куда-то на машине, — Акира откинулся на сиденье и попытался отдышаться. — Авано говорил что-то про подарок боссу Симано. Не знаю, какие у них счеты внутри нашего клана, но он говорил про подарок… ему и его псу. Он вышвырнул Фурансу у этого поганого кабаре, словно мусор!       Нисикияма вновь ударил ногой, но на этот раз по лобовому стеклу.       — Менеджер — тот изгой с мутной историей за плечами? — уточнил Кирю. — Который прикончил троих из Оми, не моргнув глазом?       — Да, — мрачно ответил Акира, дрожащими руками доставая из кармана мятую пачку сигарет и откидывая со лба длинные волосы. — Мадзима Горо. Тот самый, который был в клане босса Симано.       — Столько гокудо, и все за одной молоденькой хостесс… — Кадзума нахмурился и сильнее вдавил педаль газа. — В любом случае, этот Мадзима мог отвезти ее только в одно место — в больницу. Туда и поедем.       — Да, — только и сказал Нисики, прикуривая и тут же глубоко затягиваясь. Слезы все еще текли по щекам, но до этого Акире уже не было никакого дела. ***       Нисикияма, влетая в приемный покой госпиталя Сотенбори, сбил с ног двух медсестер, но даже не обратил на это внимания. Он досадливо оттолкнул одну из них и уже приготовился подбежать к стойке, как замер, дико вытаращив глаза.       — В чем дело? — спросил Кирю, помогая возмущающимся медсестрам встать.       — Он… — Кожа на носу у Акиры собралась в складки, и он сразу будто стал старше лет на пятнадцать. Кадзума проследил за его взглядом и увидел того самого длинноволосого одноглазого парня, менеджера кабаре «Гранд».       — Он, наверное, привез ее сюда, если Авано… оставил Фурансу у его кабаре, — проговорил Кадзума, с трудом подыскивая нормальные слова, и после этого едва успел поймать сорвавшегося с места друга за плечо.       — Ты с ума сошел? — строго спросил Кирю, уволакивая Акиру за угол. — Я думал, мы приехали сюда ради твоей девушки, а не для разборок!       — Он не защитил ее! — прошипел Акира, уставившись в лицо Кадзуме полными слепой ярости глазами. — Это его обязанность! Он должен был защитить! Это его вина!       — Это действительно его вина или твоя ревность? — осадил Акиру Кирю. Тот замахнулся на него кулаком, но почти сразу его рука бессильно повисла вдоль тела.       — Я помню, каким ты вернулся из Сотенбори в тот раз, — Кирю встряхнул Нисики за плечи. — Ты ничего не сказал, но я уже тогда понял, что именно этот парень тебя так отделал.       — Он… между ними что-то было… я не могу так просто… — ладонь Акиры скользнула за пазуху, и Кирю тут же схватил его за запястье, красноречиво покачав головой.       — Сейчас не время для этого, — тяжело обронил он. — Никаких разборок и, тем более, перестрелок в больнице. Мы приехали ради нее, и наша цель — узнать, что с ней, я прав?       Нисикияма молчал, уронив подбородок на грудь.       — Я прав? — с нажимом повторил Кадзума, снова встряхнув его за плечи.       — Ты всегда был сильнее меня, Кирю, — слабо улыбнулся Акира, одаривая друга странной, болезненной улыбкой. — Я даже жалею, что это не ты в нее втрескался. Ты бы ее защитил, Авано бы никогда…       — Не неси ерунды, — оборвал Акиру Кирю, вздохнув. — Итак, наш план действий: узнаем на стойке, куда ее отвезли, и подождем.       Нисикияма кивнул, хотя ждать вовсе не собирался. Узнав у дежурной на ресепшене, в какую операционную отвезли девушку с пулевым ранением в живот, он сразу же направился туда. Кирю терпеливо выдохнул через нос и, схватив Нисики за пиджак, буквально швырнул его в сторону боковой лестницы.       — Никаких разборок, помнишь? — почти вкрадчиво напомнил он. — Пусть хозяин кабаре сидит себе спокойно в коридоре.       Акира, словно буйный подросток, вырвался из захвата Кирю и бросился вверх по лестнице. В операционную он ворвался так, словно это был последний вагон уезжающего поезда, который он никак не мог упустить.       — Что… что вы здесь делаете?! — закричал на него врач, по всей видимости, хирург. Две медсестры, одна из которых стояла около прибора измерения сердечного ритма, а другая держала в руках кислородный мешок, замерли, приоткрыв рты.       — Это стерильное помещение, и у нас идет очень важная операция! — гаркнул врач. — Немедленно убирайтесь отсюда!       Нисикияма обвел безумными глазами операционную, и взгляд его попеременно останавливался на лицах хирурга, медсестер, всех этих приборах, капельницах и прочем оборудовании. Наконец он замер на белом, забрызганном кровью лице Альенор, полуприкрытом кислородной маской. Ее кожа по цвету больше напоминала свежую штукатурку, а вид крови на ней заставил Акиру подумать о выпотрошенном теле, хотя прежде ему не доводилось таковое видеть. Он глухо застонал и замотал головой из стороны в сторону. Кирю не успел ничего сделать, как Нисики мгновенно выхватил из кобуры пистолет и направил его прямо в лоб хирургу. Медсестры взвизгнули, а врач замер над Альенор каменным изваянием, не произнеся ни слова.       — Сенсей, — левый уголок рта Акиры дрожал в полуулыбке, — у меня к вам будет две просьбы. Просьба первая. Ответьте на вопрос: она будет жить?       Хирург не сразу справился с собой и некоторое время прочищал горло.       — Если… Если вы дадите мне завершить начатое, — заговорил он, и голос у него при этом клокотал от возмущения и страха, — то, возможно, я спасу жизнь этой девушки. Она потеряла чрезвычайно много крови, и при ее телосложении и весе я вообще удивлен, что она до сих пор жива!       — Ой, Нисики… — осторожно начал Кадзума, глядя на то, как Акира заливается счастливым смехом, прижав руку с зажатым в ней пистолетом к глазам.       — Что ж, а теперь вторая просьба, — продолжил он спустя секунду, вновь направляя пистолет на врача. — Сейчас одна из ваших помощниц, сенсей, должна выйти в главный коридор и сказать там одному парню с повязкой на глазу, что эта девушка умерла.       — Что? — хирург, казалось, даже не понял, о чем просит Нисикияма. Тот дергано покачал головой и потряс пистолетом.       — Пусть одна из медсестер выйдет и скажет парню с повязкой на глазу, что девушка мертва, — тем не менее, почти терпеливо повторил он. — БЫСТРО!       Медсестра, стоявшая у аппарата, коротко вскрикнула и уже двинулась к выходу из операционной, как Нисики остановил ее, поймав за предплечье, и коротко бросил:       — И не вздумай говорить с кем-либо из персонала о том, что здесь сейчас происходит. Твоя задача — уверить парня с повязкой, что девушка с рыжими волосами мертва, ясно?!       Медсестра быстро-быстро закивала и, метнув на едва заметно кивнувшего хирурга испуганный взгляд, выбежала на лестницу.       — Кирю, ты можешь проследить за ней? — не опуская пистолета, спросил у Кадзумы Нисики. Кирю затея друга казалась совершенно неприемлемой, но он не стал спорить, поняв, что в данной ситуации просто не имеет права голоса. Слегка ссутулившись и мрачно посмотрев на Акиру, Кадзума покинул операционную вслед за медсестрой. ***       — Д-девушка… — лепетала медсестра уже, казалось, в пятый или шестой раз. Горо смотрел в ее лицо, но оно казалось ему размазанным пятном, посередине которого периодически возникало еще одно — маленькое и темное — так открывался ее рот.       — Т-та рыжая девушка… — медсестра сглотнула, прижав кулаки к груди. — Мне очень ж-жаль, но она… она скончалась на оп… оп… операционном столе…       Медсестра и правда произнесла это предложение раз в шестой, не меняя ни набора слов, ни интонации, но Мадзима так и не понял, что она хотела ему сказать.       Скончалась.       На.       Операционном.       Что-то там… Что там бывает операционное?       Медсестра продолжала бить поклоны, когда Горо встал и, шатаясь, пошел к выходу из госпиталя. Он не спросил, можно ли ему видеть ее тело, не бросился в недра больницы, раскидывая всех на своем пути, он лишь понимал, что не хочет больше ничего, не испытывает ни единого желания.       Когда Мадзима очутился на улице, он осознал, что выходит из своего тела, что оно прекращает ему подчиняться, падает на асфальт и скоро превратится в бесформенную сдутую резину.       Скончалась. Кончилась. Закончилась.       Поспешно, опасаясь того, что рука лопнет, он сунул ее во внутренний карман пиджака и достал сотовый. Благо, при последней встрече Ниситани оставил ему свой личный номер, что оказалось очень кстати.       — Йо, Ниситани, — проговорил Горо и с мрачным удовлетворением понял, что говорит кто угодно, но не он, не Мадзима Горо, менеджер кабаре «Гранд». — Я тут подумал над твоим предложением. Знаешь, мне охренеть как надоели Сотенбори, Сагава и прогнивший клан. Видеть больше не могу эту гребаную тюрьму, и моя конура меня до смерти затрахала. Хочу свалить отсюда, и заодно сменить место работы. Есть предложения, от которых я не смогу отказаться? ***       Кадзума осторожно выглянул из-за угла и пронаблюдал за тем, как медсестра Харуко неуверенным шагом приблизилась к сидевшему на больничной скамье Мадзиме Горо, уронившему голову на ладони. Она что-то сказала ему, и когда Мадзима поднял свой взгляд, Кирю невольно вздрогнул. Его лицо было белее листа бумаги, сам он походил на мертвеца. Медсестра продолжала что-то ему говорить, очевидно, повторяя раз за разом ложь, которую Нисики велел ей сказать, но на лице управляющего кабаре «Гранд» не отразилось ни малейшей толики понимания. Он выглядел так, словно совершенно не знал японский: озадаченно и потерянно.       Медсестра несколько раз глубоко поклонилась Горо и с расширенными от страха глазами вновь направилась к операционной. Кирю снова посмотрел на Мадзиму. Тот медленно встал со скамейки и покачнулся, словно пьяный. Он оперся рукой о стену, чтобы не упасть, а другой ладонью провел по осунувшемуся лицу так, будто хотел с него что-то снять. Горо походил на пустое тело, на оболочку, которая продолжала двигаться по странной прихоти мироздания, уже не имея ничего общего с одушевленным человеком. «Я не верю, что он виноват в том, что случилось с Фурансу-сан, такого просто не может быть», — твердо решил Кирю. — «Все куда сложнее, чем думает Нисики». Раньше, чем успел понять, что он вообще делает, Кадзума шагнул вперед, чтобы сказать Мадзиме про то, что девушка жива, что она обязательно выкарабкается, но в последний миг замер, стиснув зубы. Он не мог предать брата, не мог пойти против его воли, не мог отнять у него то, чего тот всем сердцем желал. Кирю увидел, как Мадзима достал из кармана сотовый и кому-то позвонил. После короткого разговора он направился к выходу из больницы. На пороге Мадзима споткнулся, упал и, недвижимый, замер в таком положении, уткнувшись лбом в пол.       Встал Мадзима Горо не сразу, а, поднявшись, снова едва смог удержать равновесие. Он буквально выпал за сенсорные двери госпиталя и скрылся из виду. Кирю отвернулся и, прижавшись спиной к стене, стиснул переносицу пальцами, зажмурив глаза. Ощущение сотворенной кошмарной низости поглотило его настолько, что Кадзуму даже замутило от отвращения к себе.       «Это все ради Нисики», — наконец, твердо сказал себе он и на ватных ногах направился к операционной. ***       — Ну как, она справилась? — едва заметно дрогнувшим голосом спросил Акира, когда Кирю вернулся в операционную. Нисикияма все еще держал хирурга на прицеле.       — Да, все в порядке. Мадзима ушел, — севшим голосом проговорил Кадзума. Харуко, дрожавшая как осиновый лист рядом с капельницей, всхлипнула.       — Больше не смею мешать вам, сенсей, — Акира закрыл глаза, выдохнул через нос и опустил пистолет. Кирю, прекрасно понимавший настроения друга, скрестил руки на груди и молча прислонился к стене. — Но мне сейчас очень плохо. И еще страшно. За нее. Поэтому вы должны попытаться меня успокоить, чтобы я ненароком не наделал глупостей.       — Если вы их понаделаете, молодой человек, то ваша подруга не проживет более и пяти минут, — все еще со страхом, но весьма сварливо ответил доктор, и Кирю вдруг понял, что ему никак не меньше шестидесяти.       — Вы говорите, она потеряла много крови? — проигнорировав последние слова доктора, спросил Нисикияма.       — Да. Из-за выстрела в живот обычно теряют много крови, — огрызнулся врач, и его вдруг слегка мотнуло в сторону. Кадзума увидел, как на сморщенном лбу выступила испарина.       — Накамура-сенсей, вы не сделали укол инсулина! — взволнованно произнесла медсестра, вставшая у аппарата измерения артериального давления. — Давайте я…       — Помолчи, Харуко, — оборвал ее доктор и едва заметным движением поправил повязку на лбу. Акира уставился на живот Альенор так, словно видел перед собой растерзанную и опоганенную весталку. Это настолько ясно читалось на его лице, что Кирю, всерьез обеспокоенный состоянием друга, шагнул к нему.       — Сенсей, пуля прошла навылет? — спросил он у доктора.       — Если бы, — покачал головой врач. Стальные щипцы-зажимы нырнули внутрь Альенор, и Нисики вздрогнул. — Застряла в кишечнике. И чем больше манипуляций я совершаю, тем обильнее становится внутреннее кровотечение. Единственное, чему я радуюсь, так это тому, что девушка явно приняла какой-то коагулянт — это видно и без анализа крови, так как кровь быстро свертывается.       — Коагулянт? — переспросил Кирю.       — Да, — кивнул врач. — Он свертывает кровь.       — Зачем ей принимать такое? — дрожащим голосом спросил Акира. — Она что, знала, что в нее будут стрелять?       Последний вопрос был адресован уже Кадзуме и звучал отчаянно.       — Гхм… Я думаю, что дело в другом, — сказал доктор. Щипцы ушли еще глубже в белую плоть Альенор.       — В чем? — Нисики сжал руки в кулаки. Накамура-сенсей покосился на него, и в его взгляде вдруг смешались презрение и ярость.       — Разве вы не ее приятель и не знаете? — процедил он.       — Накамура-сенсей, пожалуйста… — смертельно побледнела медсестра. — Не надо…       — О чем это вы, сенсей? — нахмурился Нисикияма.       — Парень, ты ворвался в операционную, размахивая пистолетом, — низким голосом произнес врач, — я сделал вид, что не понял, что произошло. Но я очень надеюсь, что ты ответишь как за изнасилование этой девушки, так и за то, что чуть ее не убил.       Кирю непонимающе уставился на врача, но, когда он перевел взгляд на Акиру, то был поражен и даже слегка испуган: такого лица он никогда у него не видел.       — Изнасилование? — едва слышно переспросил Нисикияма.       — Да, — жестко подтвердил врач, медленно извлекая хирургические щипцы из живота Альенор. — К нам ее привезли с обильным вагинальным и ректальным кровотечением. Так что мне придется сразу же отправить ее на следующую операцию после этой.       Накамура поднес пулю девятимиллиметрового калибра к глазам и опустил ее в железную миску.       — Харуко, шелковую нить номер два, — скомандовал он. — Немедленно звони Тигусе-сенсей. Она срочно нужна мне для новой операции. Если остановим кровотечение сейчас, все шансы у нас в руках.       Медсестра бросилась к телефону, висевшему около выхода из операционной. Кирю отвел глаза от лица Нисикиямы и понял, что ему передалась часть его боли и зарождающейся, неконтролируемой ярости, смешанной с невыразимой горечью. Он был плохо знаком с этой Фурансу, видел ее только один раз, но уже лишь то, что Нисики был так ею одержим, в некотором роде восхищало его и вызывало легкую зависть. Сам Кадзума никогда еще не влюблялся по-настоящему, но, насколько он мог судить, в случае Нисики речь шла уже не о любви, или, по крайней мере, не только о ней. Он испытал сильное желание защитить то, что было так дорого для его единственного брата. Кирю будто за одно мгновение увидел, как Акира из ребенка превратился в мальчишку, затем в подростка, а теперь в мужчину.       — Кирю, — тихо произнес Нисики, опустив голову, — я убью Авано. А потом я убью Мадзиму Горо.       Кадзума глубоко вздохнул. Он понимал, что спорить с Нисикиямой сейчас или отговаривать его — пустая затея, более того, она была неправильной, так как Кирю на его месте поступил бы так же. Но… он просто не мог поверить в то, что Мадзима Горо оказался способен на подобное. Он видел, с каким лицом управляющий кабаре выслушал весть о смерти Альенор. Из него будто за секунду вытряхнули душу… Однако вслух Кирю ничего не сказал. Его домыслы не вызвали бы со стороны Акиры ничего, кроме гнева.       — Авано — один из трех вакагасира, — веско сказал он. — Как ты планируешь это сделать, не подставив Кадзаму-сан и не попав в опалу?       — Я сделаю, — скулы у Нисики окаменели. — Как — мое дело.       — А Мадзима?       В ответ Акира молча посмотрел Кирю в глаза, и тот понял, что вопрос был глупым.       — Ты думаешь, он сделал это с ней, — сам себе ответил Кадзума. — Но это мог быть и тот, кого ты не знаешь.       — Я знаю, кто это сделал, — практически не разжимая губ, ответил Нисикияма. — И он умрет. Но первой будет очередь Авано.       Кадзума понимал, что Акирой двигало не только желание обладать и овладеть этой девушкой с рыжими волосами и больной улыбкой (о том, что у них ничего не было, он узнал ранее от самого Нисики). Равно как он осознавал, что Нисикияма пылает жаждой мести не только из-за того, что подобное случилось с некой абстрактной девушкой… Здесь была не боль того, кто не прикоснулся первым, а того, кто узнал, как растоптали и изничтожили. Нисики двигал страх того, что будет, когда Альенор очнется. Если еще точнее — что будет с Альенор. Она могла выжить, но могла перестать быть той, кого он полюбил. Тогда не приравнивается ли это к смерти? ***       Альенор показалось, что она вынырнула из ледяной воды, когда ей, наконец, удалось открыть глаза, веки которых словно срослись. Первое, что она увидела, это огромное белое пятно света. Девушка тут же подумала, что попала в чистилище, это была ее первая мысль.       — Purgatoire… Je suis là… Enfin… — попыталась произнести она, но во рту так пересохло, что из горла вырвался лишь сдавленный хрип.       — Фурансу-сан! — раздался прямо у нее над ухом низкий мужской голос, и Альенор невольно дернулась, сжавшись. Тут же все тело прострелила острейшая боль, и француженка лишь успела подумать о том, что в чистилище души не должны больше испытывать никакой физической боли, прежде чем чье-то лицо заслонило белый свет перед ее глазами.       — Фурансу-сан, вы очнулись! — в голосе говорившего звучало облегчение. Когда красная пелена боли немного рассеялась, Альенор увидела перед собой лицо смутно знакомого молодого человека. «Где же я его видела?» — рассеянно подумала девушка. — «И когда?»       — Вы помните меня? Кирю Кадзума. Мы с вами познакомились, когда встретились случайно на улице около недели назад или чуть больше… Я еще был с мальчиком… С Дайго-доно… — поспешно заговорил парень, назвавшийся Кирю.       — De l’eau… s’il vous plaît… — прошептала Альенор спекшимися губами, одновременно и поняв, и не поняв японскую речь. Кадзума озадаченно посмотрел на нее, но, видимо, шестым чувством понял, о чем она просила. Он схватил с тумбочки небольшую бутылку с водой, горлышко которой оканчивалось трубочкой, и прислонил к губам девушки. Альенор с трудом сделала несколько небольших глотков и вздохнула. Тело снова отозвалось болью. Она прекрасно помнила события, которые привели ее, очевидно, на больничную койку (и, разумеется, вовсе не в чистилище). «Значит, я выжила», — тупо подумала де Ружлилль, и осознание этого не принесло ничего, кроме горечи. На глаза навернулись злые слезы.       — Не бойтесь, здесь вам ничего не угрожает, — по-своему понял их Кадзума. — Я о вас позабочусь, пока Нисики не появится. Он должен скоро вернуться.       — Ни… сики-сан? — это имя не пробудило в Альенор ничего кроме бессильной ярости. Этот красавчик даже не смог оказать ей последнюю услугу и… как там она говорила?.. закружить в снежной буре?       — Да, — закивал Кирю. — Я позвоню ему, сообщу радостные вести о вашем пробуждении. Врачи дали нам неутешительный прогноз, сказали, что можно только ждать. Прошла неделя, а…       — Неделя?! — тело девушки конвульсивно дернулось, и она попыталась встать, но Кадзума мягко ей этого не позволил.       — Не вздумайте двигаться, — его брови сошлись на переносице. — Вы потеряли очень много крови.       Альенор закусила губу. «А Мадзима-сан?» — подумала она зачем-то и поразилась тому, насколько легко могла произнести про себя его имя. При мысли о нем сердце забилось чаще. Он вообще знает, что она здесь? А Куросава? Он же должен был прийти за ней. Или…       Кадзума достал из кармана сотовый и быстро набрал чей-то номер. Отрывисто произнеся «она пришла в себя», он отсоединился.       — Мне… Мне надо связаться с моим… начальством… — Альенор с трудом подобрала слово, чтобы как-то удобоваримо обозначить Мадзиму-сан. Услышав ее слова, Кирю мгновенно помрачнел.       — Давайте подождем Нисики, — наконец тяжело обронил он. — Вам сейчас лучше не связываться с кем-либо из ваших знакомых.       — Почему? — спросила Альенор, хотя прекрасно понимала причину.       — Потому что человек, стрелявший в вас, очень огорчится, узнав, что вы не умерли. И он снова доберется до вас, чтобы закончить начатое.       Девушка закрыла глаза, позволив слезам прокатиться по щекам.       — Мне надо поговорить с моим боссом… Он — управляющий кабаре «Гранд», где я раньше работала. Уверена, что когда он обо всем узнает, то обязательно защитит меня.       «Мы с Нисики договорились, что не будем упоминать при ней даже имени этого Мадзимы…» — мрачно подумал Кадзума. — «Думаю, мы поступаем правильно. Кто знает, что именно он с ней сделал и как во всем этом замешан».       — Как я уже сказал вам… — терпеливо начал Кирю, но договорить не успел. Двери в палату распахнулись, и внутрь влетел Акира. Он замер на пороге, после чего его глаза остановились на лице Альенор, и Нисики бросился к ее изголовью, пинком закрыв за собой двери.       — Альенор… — его голос сорвался буквально на последнем звуке ее имени, и Нисикияма, вцепившись в ее ледяную руку, тяжело упал на колени рядом с койкой.       — Нисики-сан… — едва слышно произнесла Альенор, сама не понимая, рада она его видеть или нет.       — Это все моя вина! — горячо заговорил Акира, поднося к губам ее пальцы. — Если бы я только подождал тебя у входа!.. Если бы только сам приехал к тебе, если бы настоял! Все из-за меня… Прошу, если можешь… Прости меня…       «Да мне нет дела до всего этого!» — досадливо подумала девушка, пытаясь найти в себе силы вырвать ладонь из его горячих пальцев. — «Мне и до тебя нет дела! Ты не смог даже убить меня, когда мне это было нужно больше всего! Ты ни на что не годен! Оставь меня в покое! Мне нужен телефон! Мне нужен… Мадзима… сан…»       Наконец, при мысли о нем Альенор поняла, что готова завыть в голос и умолять Акиру и Кирю привести сюда Мадзиму. Плевать, если он не захочет идти — тогда они должны будут приволочь его силой! Хотя вряд ли им удастся притащить Мадзиму Горо куда-то против его воли…       — Нисики-сан, у меня есть просьба, — прошептала Альенор, с трудом делая новый вдох. — Пожалуйста… Позвони в «Гранд». Мне нужно поговорить с Мадзимой-сан.       «Она сказала это», — Кирю потер кончиками пальцев лоб и опасливо покосился на замершего изваянием друга.       — Я не могу этого сделать, — совершенно другим голосом, в котором не чувствовалось и толики недавней истерики, проговорил Акира. На секунду Кадзуме показалось, что говорил другой человек. — Альенор, в тебя стрелял Авано Хироки, один из трех вакагасира Додзима-гуми. Если хоть кто-нибудь узнает, что ты жива, он найдет тебя и прикончит.       — Это неважно! — упрямо поморщилась Альенор, вновь силясь приподняться. — Я не знаю подробностей, но Мадзима-сан тоже один из них, он сможет…       — Он ничего не сможет, — резко оборвал ее Нисикияма, вставая с колен. — Вместо него смогу я. Мадзима Горо — изгнанный четыре года назад член Симано-гуми из клана Тодзё, куда также входит и наша с Кирю семья. Он не у дел, а, значит, ничем тебе помочь не в силах, Альенор.       Девушка притихла, поразившись изменениям в голосе, лице и самой осанке Нисикиямы Акиры. Каждое его слово стегало как кнут, и она уже не в первый раз видела подобную метаморфозу. Значит, Нисики-сан решил открыть все карты, и они с Кадзумой тоже из якудза… Кажется, история Мадзимы была у них популярна, раз даже незнакомые с ним парни из токийских гокудо знали о ней.       — Нам нужно как можно скорее увезти тебя из Осаки в Токио, — продолжил Нисикияма. — Лучший способ держать в секрете от Авано твое воскрешение — спрятать тебя у него под носом. А я пока подумаю, как нам быть дальше. Пока Авано жив, ты не в безопасности.       Альенор лишь открывала и закрывала рот, не в силах что-либо произнести. Токио? Покинуть Осаку? Нет! Она не может уехать, не увидевшись с ним, это…       — Отдыхай, — голос Акиры, наконец, смягчился. Он подошел к Альенор и, быстро наклонившись, поцеловал ее в губы, взяв двумя пальцами за подбородок. Девушка хотела повернуть голову в бок, но так ослабла, что ничего не сделала, вперившись в Нисики глазами, полными бессильной злобы.       — Кирю, на пару слов, — Нисикияма, сделав вид, что не заметил выражение лица Альенор, махнул рукой Кирю, и вместе они вышли в коридор.       — Ты правильно сделал, что сдержался, — заметил Кадзума, когда они вместе присели на диван недалеко от палаты. Нисикияма уронил голову на ладони, вцепившись пальцами в волосы.       — Сдержался?! — просвистел он. — Сдержался?! Да о чем ты вообще?! Она приходит в себя, чуть не умерев по вине этого проклятого Мадзимы, и о ком она спрашивает в первую очередь?! О НЕМ!       Кирю решил не напоминать Акире, что еще недавно тот винил себя в том, что случилось с Альенор.       — Этот урод изнасиловал ее, а потом вышвырнул на улицу подыхать! — Акира высыпал на руку немного кокаина и вдохнул порошок раньше, чем Кирю успел помешать. — И она думает, что он поможет ей! ХА! А мне… А мне даже спасибо не сказала!       — Остынь, Нисики, — осадил друга Кадзума. — Фурансу-сан только что пришла в себя после двух очень тяжелых операций.       — НЕ НАЗЫВАЙ ЕЕ ЭТИМ ИДИОТСКИМ ИМЕНЕМ! — прокричал Нисики, вскакивая. — Это он дал его ей!       Кирю медленно поднялся и, размахнувшись, влепил Акире увесистую затрещину. Нисики, даже не попытавшийся увернуться, обрушился назад на диван.       — Уймись! — повысил голос Кадзума, который крайне редко выходил из себя, но сейчас как раз был такой случай. — Ты хочешь помочь ей? Да или нет?       — Да, — глухо ответил Акира и вдруг, вскинув на Кирю огромные глаза, наполненные слезами, жарко проговорил: — Брат, она прокляла меня! Я, черт возьми, люблю ее!       Кадзума тяжело вздохнул.       — Тогда тем более уймись, раз любишь, — Кирю снова сел рядом с Нисики, устало уронившему голову себе на грудь. — И не вздумай курить в больнице! Я вижу тебя насквозь.       Рука Нисикиямы, действительно потянувшаяся к пачке сигарет в нагрудном кармане, сжалась в кулак.       — Что тебе удалось узнать? — спросил Кирю. — Мы в Осаке уже неделю. Если не вернемся в офис в ближайшее время, Авано-аники может что-то заподозрить.       — Ублюдок Мадзима смылся из города, — Акира закрыл глаза и растянул руки вдоль спинки дивана. — И это лишний раз доказывает, что он с ней сделал. Я протряс всех, кого мог, но он будто испарился. Он и еще какая-то тварь… Вроде бы главарь одного из кланов кансайского альянса…Не помню уже, как зовут, из головы вылетело.       — Тогда оставь пока в покое идею о мщении, — веско произнес Кадзума. — Сейчас важнее сделать так, чтобы жизнь Фура… Альенор-сан была в безопасности.       — Я достану его и из самого пекла, — прошипел Нисикияма, — но… позже. Ты прав. Сейчас нужно думать, как избавиться от Авано. Для этого надо понять, зачем ему вообще понадобилось убивать Альенор. И у меня есть одна догадка. Акира извлек из внутреннего кармана пиджака тонкую папку с какими-то документами.       — Пока я искал этого выродка, обнаружил вот это, — Нисики открыл папку. — Мне удалось попасть к нему в кабинет в «Гранде». Там все было перевернуто вверх дном, будто кто-то что-то искал. В папке не хватает пары бумаг, но общая картина и так ясна. Настоящее имя Альенор — Кунимицу Иветта.       — Кунимицу? — поразился Кадзума. — Ты хочешь сказать, она наполовину японка?       — Нет, — покачал головой Нисики. — Ее родители — этнические французы, но вот опекун — японец, Кунимицу Дзюн.       Акира извлек из папки фотографию мужчины с длинными, волнистыми темными волосами и холодным, жестоким взглядом.       — Владелец нескольких очень крупных алмазных холдингов по всему миру, в том числе и в Японии, — продолжил Нисикияма. — Альенор была моделью как раз в таком холдинге во Франции и в Японии, где, по всей видимости, какое-то время жила и училась… Так вот откуда ее знание языка. Теперь я понимаю, что она прикидывалась, что плохо говорит по-японски, когда мы познакомились в «Гранде»…       — И как все это связано с тем, что Авано-аники хотел убить ее? — спросил Кирю, пробегая глазами по анкете с данными Альенор. Его взгляд зацепился за ее школьную фотографию. Сейлор-фуку, хвост длинных огненно-рыжих волос… Наверное, у себя в школе она была белой вороной…       — Кунимицу Дзюн, по всей видимости, был другом ее отца, — помрачневшим голосом произнес Акира. — Поэтому, когда тот погиб в автокатастрофе семь лет назад, Кунимицу стал ее опекуном, а заодно прибрал к рукам весь бизнес старого приятеля, который якобы отошел к нему по завещанию. И он…       Нисики нашел между листков еще одну фотографию, глянул на нее, но тут же порвал, бросив папку с другими бумагами на пол. Обрывки он сунул к себе в нагрудный карман пиджака.       — Он растлил ее в четырнадцать лет, если верить всему, что здесь есть, — почти спокойно проговорил Нисикияма. — Я так и не понял, как Альенор оказалась в Сотенбори, но, похоже, она вполне могла попытаться сбежать, а потом просто схватилась за первую попавшуюся работу. Правда, зачем было изображать, что она не знает японский? Впрочем, неважно. Самое ужасное, что даже после побега она в итоге все равно угодила к тому, кто сделал с ней то же, что и Кунимицу.       Кирю молчал, не зная, что именно он мог сказать. Услышанное немало шокировало его, и взгляд невольно переместился на двери палаты Альенор. Девчонка младше их с Нисики на три года, а уже прошла через ад, который сложно себе представить. Растление, изнасилование, попытка убийства…       — Кунимицу Дзюн… — голос Акиры вновь опасно понизился. — Следующий в моем списке смерти. Но сначала… Сначала Авано.       — Ты думаешь, Кунимицу был как-то связан с делами Додзима-гуми? — понял Кирю ход мыслей друга.       — Нет, семья тут не при чем, — покачал Акира головой. — Что-то мне подсказывает, что Кунимицу чем-то сильно насолил именно Авано. Вряд ли он имел дела с Додзимой-оядзи. Нам нужно выяснить, как Кунимицу связан непосредственно с Авано, и вот тогда… тогда у нас будет, с чем пойти напрямую к оядзи. Это единственный шанс защитить Альенор.       Кадзума, подумавший было, что безопаснее для девушки было бы вернуться в родную страну, тут же вспомнил, что и там ей возвращаться некуда, кроме как к Кунимицу Дзюну. Значит, Нисикияма прав: защитить ее можно только в случае выяснения истинной связи Авано с Кунимицу.       — Я приведу ее в семью, — вдруг тихо проговорил Нисики. — Я приведу ее к нам в семью, Кирю. Это — единственный выход. И для нее, и для меня. Я не могу отпустить ее, не могу позволить ей вот так просто умереть после всего… После всего… Я знаю, она не захочет жить в нашем мире, но я и не буду ставить ее перед выбором. Это не выбор, это ее единственный шанс.       Акира все говорил и говорил, неожиданно принявшись что-то горячо доказывать другу. Кирю молча смотрел на него и думал, что тот помешался. Однако почему-то Кадзума по-прежнему продолжал ему завидовать.       «Главное, чтобы Фурансу-сан хотела всего того же, что и Нисики», — подумал он. — «Не слишком ли жестоко вот так не давать ей выбора?».       — Ты правильно сделал, что не дал Альенор-сан понять, будто знаешь о том, что она пережила, — сказал Кирю, кладя руку на плечо Акиры. Тот вздрогнул, прервавшись на середине предложения.       — Она никогда не поймет, что я все знаю, — Нисикияма поднялся с места. — Я уважаю ее гордость, ведь иначе она будет думать, что я все делаю из жалости, и ошибется. Я этого не хочу. Подождешь меня здесь? Хочу поговорить с ней наедине еще немного. Мне надо кое-что сказать. ***       — В общем, у меня получилось выйти на этого чудо-мозгоправа, — Акира залпом допил бокал с виски и тяжело поставил его на стойку. — Надеюсь, он сможет хоть что-то сделать.       — Альенор-сан так с тех пор и не сказала ни слова? — тихо спросил Кадзума, задумчиво разглядывая свой бокал с бренди.       — Ага, как язык проглотила, — фыркнул Нисики нарочито пренебрежительно, но Кирю прекрасно знал, что друг уже находится на грани нервного срыва. Нисикияма прикурил, и Кадзума заметил, что у него слегка дрожит рука. Они привезли Альенор в Токио два месяца назад и надежно спрятали в небольшой съемной квартирке на самой окраине Уэно. Кирю навещал ее каждый день, приносил продукты и неизменно следил за тем, чтобы никого подозрительного не появилось поблизости. Это казалось чудом, но, похоже, никто из семьи не подозревал, что они укрывают девушку. Однако эти приезды давались Кадзуме нелегко. Француженка действительно не проронила ни слова с тех пор, как они приехали в Токио, а также почти ничего не ела — только пила. Кирю неизменно находил ее лежащей на кровати спиной ко входной двери всякий раз, когда приходил. Кадзума пытался заставить себя начать хоть какой-то разговор, даже если будет говорить он один, но не мог продержаться и пяти минут. Дело было отнюдь не в том, что он в принципе был не из разговорчивых людей. Знание того, через что она прошла, не давало ему раскрыть рта, а тот факт, что он не рассказал правду о ее «смерти» Мадзиме, и вовсе лишил его покоя.       И все же, кажется, Нисикияме приходилось гораздо хуже, чем ему. Складывалось впечатление, что поведение Альенор в прямом смысле слова высасывало из него жизнь. Нисики был известен среди рядовых бойцов Додзима-гуми как заядлый покоритель женских сердец, однако, многие их с Кирю приятели из семьи успели заметить, что во внешности и поведении Акиры произошли существенные перемены. Он осунулся и выглядел нездорово, избегал вечеринок, завсегдатаем которых был раньше, и срывался на каждого встречного почти по любому поводу. Пару дней назад Кадзума с трудом оттащил его от какого-то новичка, которого Акира забил почти до смерти за то, что тот опоздал на семейную встречу на десять минут.       — Надо было сразу рассказать Касиваги-сан про Альенор, — проговорил Кирю. — Мы зря держим все это в секрете от него, а он…       — Когда это она стала для тебя просто «Альенор», а? — сверкнул Нисики красными от кокаина и алкоголя глазами. Кадзума тяжело вздохнул.       — Нисики, сами мы ничего не сможем сделать, — с трудом сдерживая раздражение, произнес Кирю. — Прошло три недели, а мы ни на миллиметр не приблизились к разгадке связи между Авано и Кунимицу.       — Может, они трахают друг друга, кто знает? — бросил он, залпом опрокидывая очередной бокал. — Не все же Кунимицу лезть под юбку к школьницам! Кадзума, не мигая, уставился на друга. Акира, уже через секунду осознав, что именно он сказал, издал звук, похожий на горловой рык, и ударил себя кулаком по лбу.       — Брат, ее поведение сводит меня с ума, — простонал он, стиснув зубы. — Я не знаю, что со мной. Я вижу ее, и я теряю контроль. Но не видеть тоже не могу. За что она так со мной? Что я делаю, кроме того, что хочу защитить ее? Почему она не понимает? Неужели я настолько бесполезен, что не могу донести до нее даже это?       На глазах Нисики выступили злые слезы, и Кадзуме при виде этого стало как-то неловко. Со стыдом Кирю понимал, что уже не сочувствует ему, как раньше, и причиной тому было поведение Акиры, а вовсе не Альенор. Девушка пережила тяжелейшую психическую и физическую травму и замкнулась в себе, а Нисикияма, казалось, делал все, лишь бы усугубить ситуацию.       — Я поеду к ней! — Нисики встал с места и взял со стойки ключи от машины. — Я попытаюсь еще раз. Я…       — Ты спятил?! — Кадзума силой усадил его обратно и поразился тому, насколько вышел из себя. — Ты пьян, как поведешь? К тому же, если заявишься к ней в таком состоянии, все закончится, как в прошлый раз.       Под прошлым разом Кирю имел в виду отвратительный, по его мнению, случай, когда он застал Нисики и Альенор во время очередной попытки первого поговорить с ней. Он так вышел из себя, что надавал молчавшей девушке пощечин, после чего она упала на пол и осталась лежать там, словно поломанная кукла, не издав ни звука и не проронив ни слезинки. Тогда Кирю был близок тому, чтобы надавать другу серьезных затрещин, но вместо этого силком уволок его из квартиры Альенор и попытался на словах объяснить, почему так делать не стоило.       — Ты серьезно думаешь, что она примет тебя с распростертыми объятьями после всего того, что ты ей тогда наговорил? — жестко произнес Кадзума. — И после того, как ты…       — Да заткнись ты! — выкрикнул Акира. На его крик обернулось несколько немногочисленных посетителей бара. — То же мне, нашелся проповедник! Я и сам…       — Мальчики, что за шум? — к стойке, снимая с плеч короткую черную шубку, подошла высокая молодая женщина, одетая в строгое, но роскошное белое платье. — Вы беспокоите моих посетителей.       — Прости, Рейна, — все еще злясь, сказал Кирю. — Мы не хотели. Будем говорить тише.       — Вообще-то мы платим за то, чтобы сидеть здесь, — прошипел Нисикияма, откидывая со лба волосы. — Поэтому можем вести себя, как пожелаем.       — Ты можешь вести себя, как пожелаешь, в каком-нибудь клубе, Нисикияма-кун, — невозмутимо ответила Рейна. — А здесь — особое место для моих особых гостей, поэтому, будь добр, веди себя подобающе.       Акира фыркнул, но, кажется, утихомирился, заказав себе еще виски.       — Может, тебе уже хватит? — нахмурившись, спросил Кирю.       — Ты мне что, жена?! — раздраженно бросил Нисики. — Я хочу еще выпить.       — Я согласна с Кирю-тян, — спокойно заметила Рейна. — Кажется, ты уже выпил достаточно.       — Вы что, все сговорились что ли?! — мгновенно взвился Акира.       — Нет, мы просто пытаемся о тебе позаботиться, — ласково, как маленькому капризному ребенку, объяснила Рейна.       Кадзума вздохнул. Он серьезно жалел о том, что Нисикияма не понимал (или просто игнорировал?) то, как управляющая баром «Серена», постоянными посетителями которого они являлись, относится к нему. Рейна была старше них примерно на восемь лет, но поистине могла считаться шикарной молодой женщиной, за которой охотились многие влиятельные мужчины, в том числе, и из якудза. Однако она умела дать от ворот поворот тем, кто ее не интересовал. Кадзума уже давно заметил, как она смотрит на Акиру. Это были уже не просто забота и нежность, но нечто большее, что-то такое, чему неискушенный в подобных вопросах Кирю не мог подобрать определения. Тем не менее, даже он понимал, что, если бы Нисики захотел, то давно бы уже мог быть с Рейной, сильной и надежной, способной стать ему опорой и поддержкой, которые были ему однозначно необходимы. Несмотря на то, что Нисикияма так маниакально жаждал позаботиться об Альенор, он, скорее, сам нуждался в заботе, но, похоже, искренне этого не осознавал. В этом Кирю видел корень его проблемы с француженкой.       — Нисикияма-кун, прости, если вмешиваюсь не в свое дело, — осторожно начала Рейна, — но ты в последнее время сам не свой. Может быть, я смогу помочь? Расскажи мне, в чем дело.       — Ты совершенно права, Рейна, — скривился Акира. — Это ни разу не твое дело.       — Нисики, давай расскажем ей, — вздохнул Кирю. — Рейна и вправду может помочь. В конце концов, она тоже девушка.       — Значит, дело в девушке? — Рейна улыбнулась, но от Кирю не укрылось, что улыбка эта была печальной. Разумеется, она прекрасно знала, что Нисики вовсе не вел монашеский образ жизни, но с девицами он до этого не заводил хоть сколь-нибудь долгих отношений или, по крайней мере, значимых для него настолько, чтобы так сходить из-за этого с ума.       Нисикияма зло уставился на друга, но, поджав идеально очерченные губы, бросил:       — Да, в ней самой.       — И кто она? — Рейна принялась протирать стойку, держа спину идеально ровной.       — Одна принцесса из французского королевства, — процедил Акира, прикуривая, и голос его дрогнул.       — Значит, иностранка, — констатировала Рейна. — И где вы познакомились? В хостесс-клубе?       — От тебя ничего не укроется, — фыркнул Акира. — Да, именно там. Но она не какая-нибудь дешевая полукровка, если хочешь знать. Все гораздо сложнее.       — О, не сомневаюсь, — философски отозвалась управляющая «Серены». — У тебя вряд ли вообще может что-то быть просто, Нисикияма-кун. И в чем же конкретно дело? Она не отвечает тебе взаимностью?       — Слабо сказано, — побелевшие пальцы Нисики сжались на фильтре сигареты. — Думаю, она теперь вообще меня ненавидит, и я не понимаю, за что. У нас… у нас все шло своим чередом, пока один ублюдок не… К дьяволу все!       Нисики вдруг вскочил и, схватив со спинки барного стула пиджак, вышел вон из бара. Рейна так и замерла за стойкой с занесенной тряпкой, озадаченно глядя Акире вслед.       — Кирю-тян, может, ты объяснишь мне все по-человечески? — нахмурившись, попросила она Кадзуму. Тот тяжело вздохнул. Конечно же, Рейне нельзя было рассказывать все в деталях, поэтому он постарался изложить всю историю знакомства Акиры и Альенор, обходя острые углы.       — Но… зачем вы привезли ее в Токио из Осаки против ее воли? — ошарашенно спросила Рейна, когда Кирю умолк.       — Я не могу рассказать тебе подробности, но это было необходимо, — покачал головой Кадзума. — Поверь мне.       — Я стараюсь, но все равно ничего не понимаю! — в голосе Рейны послышалось возмущение. — Ты хочешь сказать, что вы насильно увезли девочку из Осаки, где она нормально работала, заперли ее на квартирке в Уэно, не даете ей выходить на улицу и серьезно рассчитываете, что она после этого возьмет и полюбит вас?       — Почему это нас? — Кирю смущенно потер шею. — Послушай, Рейна, я прекрасно понимаю, как дико это звучит, но все, что мы сделали, было ради нее и ее безопасности.       — Если бы я не знала о вашей… сфере деятельности, то уже бы заявила в полицию, — поджала управляющая ярко-алые губы.       — За ней охотятся очень плохие люди, — наконец признался Кирю. — Мы пытаемся ее защитить.       — Охотятся? — озадаченно переспросила Рейна. — Что ж, тогда, думаю, больше вопросов по этому поводу я задавать не буду. Но в чем именно ваша проблема? Вы не знаете, как ее уберечь?       — Я и так сказал тебе слишком много, — Кадзума залпом допил свой бокал. — Я был бы рад, если бы проблема была только в этом, но она, скорее, в Нисики. Он пытается позаботиться о ней, но забота как раз нужна ему самому.       — Ты мудро поступил, не сказав об этом при нем, — сдержанно улыбнулась Рейна.       — Да уж, — мрачно согласился Кадзума. — Не хотел опять с ним драться, а то в последнее время у нас это как будто вошло в привычку. Рейна, у меня есть к тебе просьба.       — В чем дело?       Кирю встал со стула.       — Позаботься о Нисики, — проговорил он. — Пожалуйста. В том состоянии, до которого он себя довел, он опасен как для девушки, которую мы прячем, так и для себя. Будет лучше, если он с нее… переключится.       Рейна слегка сощурила красиво подведенные глаза.       — Думаешь, я бы не сделала этого еще давно, если бы могла? — она отложила тряпку, горько вздохнула и достала из-за стойки длинную трубку-кисурэ. — Но я знала, что он не примет моей заботы. А после сегодняшнего разговора я окончательно в этом уверилась. Видишь ли, если Нисикияма-кун вбил что-то себе в голову, остановить его невозможно, он может только остановиться сам, либо расшибив лоб в кровь, либо проломив стену.       — Тогда еще немного, и его голова расколется надвое, — раздраженно бросил Кирю и сам не понял, откуда вдруг в его голосе появилось раздражение. — Прости за прямоту, Рейна, но мы оба знаем, как ты к нему относишься. В твоих силах его спасти, и ты это знаешь.       Сказав это, Кирю положил на стойку несколько купюр и покинул бар. Рейна затянулась трубкой и на секунду закусила губу.       — И кого же хочешь спасти ты сам, Кирю-кун? — медленно проговорила она.