Кукла

      — Неправильно!       Альенор, нахмурившись, устало опустила руки и тут же получила сильный шлепок чуть пониже спины. Девушка так и подпрыгнула, держась за левую ягодицу. Шлепки мисс Тацу скорее походили на более чем ощутимые удары.       — Плечи упали, и ты их не напрягла! — Тацу, скрестив руки, встала перед Альенор.       — Может, я все делаю не так, потому что вы толком ничего не объяснили? — огрызнулась Альенор. — Я вообще-то никогда не занималась никаким физическим трудом, не говоря уже о каких-то там тренировках!       Тацу, возвышавшаяся над француженкой почти на полторы головы, со скрещенными на груди руками, сведенными бровями и поджатыми алыми губами напоминала Альенор красивую, но все равно устрашающую мраморную статую. Она впервые увидела своего таинственного тренера в спортивной форме и была просто поражена: тело Тацу и вправду напоминало камень или сталь. Идеальность пропорций и женственность фигуры сочетались в нем с дерзкой силой, которая легко угадывалась в жестком прессе и развитых мышцах на руках и ногах. Особенно это подчеркивали облегающие черные лосины и короткий черный топ, полностью открывающий руки и диафрагму. По сравнению с ней Альенор чувствовала себя каким-то ущербным угловатым подростком.       — Слушай сюда, принцесса, — грозно начала Тацу. — Прошло полтора месяца с тех пор, как я взялась за твое гиблое тело. Да, именно тело, а не дело. И сейчас мне надо оценить, насколько гениальны мои навыки по вытаскиванию таких вот идиоток как ты из ямы наркоты, голода и несчастной любви. Для этого мне надо оценить, насколько окрепло твое тело, а ты не можешь даже…       — Какой еще несчастной любви? — нахмурившись, перебила Альенор Тацу. Женщина раздраженно вздохнула и потерла переносицу двумя пальцами. Француженка вздрогнула. Это было поразительно, но жест Тацу был до невероятия похож на точно такой же, но принадлежавший Мадзиме.       — Я что, вчера родилась, и, по-твоему, ничего не соображаю? — бросила японка. — Можешь и дальше держать рот на замке, но не надо быть суперпсихологом, чтобы понять, что ты чуть не дала дуба из-за какого-то мужика.       Альенор резко отвернулась от Тацу, стиснув зубы и изо всех сил зажмурив глаза, чтобы позорно не разрыдаться. Она чуть не умерла вовсе не из-за Мадзимы-сан, а из-за собственной трусости и недалекости. Если бы она сразу пошла к нему, если бы она только сразу рассказала, кто она и откуда, если бы она указала на Куросаву… Если бы.       — Послушай, — уже куда более мягко произнесла Тацу, подходя к ней и кладя руку на плечо, — предлагаю ненадолго прерваться и устроить день откровений. Как тебе такая идея?       — Не очень, — блекло ответила Альенор, сумрачно глядя в огромные окна тренировочного зала, куда утром ее привезла Тацу, предварительно одев в мешковатый черный спортивный костюм и засунув в свой огромный тонированный джип.       — А тебя и не спрашивали, — хмыкнула женщина, снова ударяя ее по заднице и подталкивая в сторону небольших матов, расстеленных в углу зала. — Лучше присядь, милая.       Тацу произносила слова «милая», «принцесса» и «дорогая» с таким особенным выражением, что Альенор порой казалось, будто говорит мужчина. Однако эта иллюзия полностью рассеивалась, стоило ей лишь взглянуть на Тацу, являющуюся воплощением странной, но завораживающей боевой женственности. Альенор уже давно поняла, что рядом с ней чувствует себя кем-то вроде шкодливого ребенка, и это ощущение ей совсем не нравилось.       — Кирю вообще-то запретил мне куда-либо тебя вывозить, когда я рассказала ему, что хочу проверить, насколько ты окрепла, — начала Тацу, без всяких усилий садясь в позу лотоса. С ее неимоверно длинными ногами это выглядело так, будто она приняла позу не лотоса, но лианы. — Но я сказала ему, что это мне решать — везти тебя куда-то или нет, раз уж он доверил твою тушку мне. И еще мне показалось, что ты будешь рада покинуть свой душный загон в Уэно.       Альенор не хотела признаваться, что действительно была рада выбраться из этой жуткой квартиры, но Тацу, конечно же, легко угадывала подобные мысли.       — Тацудзава Масару, — вдруг, чуть-чуть склонив голову, произнесла Тацу, и Альенор даже не сразу поняла, что впервые слышит ее полное имя. — Приятно познакомиться, принцесса. А как тебя величать?       — Альенор де Ружлилль, — сказала Альенор пораженно, поняв, что едва не назвала Тацу свое настоящее имя — Кунимицу Иветта. «Неужели я снова пойду по тем же граблям?» — лихорадочно думала она. — «Неужели снова буду врать тем, кто ко мне добр? И чем это закончится?..»       — Хо-о, ну что за имя, — криво ухмыльнувшись, сказала Тацу. — Хрен его выговоришь.       Кровь прилила к щекам Альенор, и она быстро прижала холодные ладони к лицу. Уж раз ты француженка, то и имя должно быть французское, а не такое, которое хрен выговоришь.          — У вас тоже имя не самое… обычное! — выпалила девушка, по-детски защищаясь. — Масару, надо же! Оно вообще-то мужское.       — Уж как назвали, — спокойно ответила Тацу. — Меня все устраивает. Итак, Альенор, приятно познакомиться.       — Да… Приятно, — пробормотала Альенор. — Могу я попросить вас все-таки называть меня Фурансу? Мне так… привычнее.       — Фурансу? Я, конечно, понимаю, что ты оттуда, но звать тебя по имени страны как-то странно.       — Это сокращенно от «Франсуаза».       — Так ты же сказала, что тебя зовут Альенор.       — Меня так называл один очень дорогой мне человек! — выпалила де Ружлилль раньше, чем поняла, что совершила еще одну подростковую глупость. Мисс Тацу явно провоцировала ее, выпытывая информацию, и Альенор легко на это повелась.       — Значит, я была права, — с непонятной холодной улыбкой констатировала Масару. — Дело не только в наркоте, но и в маленьком разбитом сердечке.       — Это ни разу не ваше дело! — буквально завопила Альенор, вскакивая с мата.       — Сядь! — повелительно сказал ей японка, дергая за руку и силой усаживая назад. — Еще как мое, ведь я за тебя поручилась. Уймись, говорю, и не пялься на меня так. Ишь, вытаращила свои глазищи. Лучше продолжим знакомство. Имя мое ты знаешь. Настало время озвучить, кто я есть по жизни. Я коллектор. К слову сказать, широко известный в узких кругах. Берусь за очень щекотливые дела и могу выбить что угодно из кого угодно.       Альенор, еще не успевшая толком успокоиться, посмотрела на Тацу по-новому, разом забыв о злости. Не то что бы она сильно удивилась, услышав о профессиональном призвании женщины, но все же неожиданно было узнать, что та — коллектор… Выбивает долги. Сразу вставало на место несколько моментов, например, ее потрясающая физическая подготовка, соответствующая фигура и по-настоящему тяжелый мужской характер. Интересно, какой парень мог вообще совладать с такой, как Тацудзава Масару?       — Что ж… — Альенор глубоко втянула носом воздух. — А я — бывшая хостесс из одного элитного кабаре в Осаке. Впрочем, потом я стала кем-то вроде управляющей в другом кабаре-клубе, но это долгая история.       — О, очень интересно будет послушать, — быстро отозвалась Тацу. — В отличие от тебя я не постесняюсь задавать тебе вопросы о твоей профессии.       — Я вообще-то не стесняюсь. Просто все поняла, — фыркнула Альенор. — Вы выбиваете долги.       — И тебе совсем не интересно, как именно я это делаю? — сощурившись, спросила Тацу.       — В некоторой степени, — признала француженка, — но я прекрасно понимаю, что вы вовсе не собираетесь рассказывать мне об этом. По крайней мере, сейчас. Вы просто хотите, чтобы я подоставала вас с расспросами, но ваше самолюбие я тешить не буду.       Тацу рассмеялась низким, немного лающим смехом, запрокинув голову.       — Ты — просто нечто, — осклабилась она, отсмеявшись. — Давно мне не было так весело жить, как за этот последний месяц, проведенный возле тебя с кухонными весами и пакетами со спирулиной. Ладно, принцесса, давай я начну. Ты сказала, что работала хостесс, но как-то мне в это не верится, глядя на тебя.       — Почему?       — Ты слишком умная. Да и характер не тот. Не верю, что ты стала бабой для болтовни и лапаний за задницу по своей воле.       Альенор едва сдерживала себя, чтобы не рассказать Тацу все прямо здесь и сейчас, но этого нельзя было делать. Она расскажет Кирю, а ни он, ни Нисики не должны были ничего знать. Пока что.       — Порой жизнь выкидывает странные фортели, — уклончиво сказала Альенор.       — Выкидывает? — переспросила Масару. — Значит, правда, не по своей воле ты в это кабаре пришла. Что случилось? Расскажи мне, и станет легче, как в старых фильмах про того психолога-каннибала, уже не помню, как там его. Обещаю, что ничего не скажу Кирю, если ты этого боишься.       Альенор вскинула на такую прекрасную и сильную мисс Тацу глаза и с ужасом поняла, что сейчас выложит все. Не просто все, а ВСЕ — от начала и до конца. Она прижала ладонь ко рту в отчаянной попытке заставить себя не начинать говорить, но не смогла.       — Дело в том, что я была моделью, — дрожащим голосом начала она, и почувствовала вдруг, как из нее будто достали отравленный шип, который мешал дышать и нормально мыслить. — Я не знаю, кто и зачем, но меня похитили, когда я была на фотосессии и показе в Токио. Просто украли с вечеринки после показа, накинули мешок на голову в коридоре и что-то вкололи, так как я ничего не помню. Боже, да это совсем как в дешевом фильме с бюджетом в штуку евро!       Альенор высоко рассмеялась и утерла глаза. Тацу молча смотрела на нее, не шевелясь.       — Модель похищают на показе, вколов какую-то дрянь! — де Ружлилль едва могла говорить из-за душащего ее смеха. — И вот я оказалась там, где оказалась. На столе в стеклянном кубе, прямо как рыба-фугу, но только с удаленным ядом. Они смотрели на меня немытую, вонючую, нечёсаную, затравленную и связанную. И думали. Думали, сколько денег за меня дать. И он… и он дал больше всех.       На этих словах горло будто слиплось, и Альенор поняла, что продолжать не может. Тацу все так же смотрела на нее, не шевелясь и не мигая. Она не задавала никаких вопросов, но по ее лицу было понятно, что японка ловит каждое сказанное слово.       — Он заплатил больше всех, хотя сам был по уши в долгах, — быстро заговорила Альенор, опустив голову и понизив голос. Ее глаза забегали по полу. — В чудовищных долгах, которые даже вы не смогли бы выбить при всем желании. Он остался без своего брата по клятве, без своего кёдай, и был заперт в эту дикую тюрьму с кучей баб, в которой медленно сходил с ума. Так он отрабатывал деньги, которые позволили бы ему вернуться в семью и найти брата. Да, он был якудза и да, мне это чертовски нравилось. Чертовски. До безумия. До умопомрачения. Его пытали, лишили глаза, лишили брата, лишили семьи и смысла жизни, но он не сдался. Мало того, он меня вытащил, а я… а я давно сдалась. И предала его.       Стоило Альенор произнести вслух эти столь страшные для себя слова, как у нее замерло сердце. Она жила с мыслью о том, что предала Мадзиму четвертый месяц, но только сейчас, именно в этот самый момент разговора с Тацу поняла, что именно совершила. Страх отступил, равно как и горечь, и даже боль. Альенор уронила голову на руки и оперлась локтями о колени.       — Да, сдалась я давненько, — хрипло продолжила девушка. — Примерно лет в четырнадцать, когда погибли мой отец и… и друг. Из-за меня. Из-за омерзительной, нечеловеческой, абсурдной страсти одного жалкого, жадного человека. Он был другом отца, он ходил к нам, он сидел с нами за одним столом и… и… и… под этим столом он… трогал меня.       Альенор подняла голову и подалась вперед, навстречу мисс Тацу, ожидая увидеть на ее лице отвращение или сострадание, а, может, и то, и другое вместе, но прекрасное лицо Масару больше напоминало театральную маску: оно точно так же ничего не выражало и оставалось беспристрастным.       — Сначала едва касаясь, — голос Альенор обратился в шип, — но потом уже смелее. Сначала только за колено, но потом его длинные-длинные пальцы переползли на бедро, после чего его щупальца скользнули в мои белые кружевные трусики. И вот тогда моего отца и друга не стало, а по завещанию этот добрый-добрый дядя стал моим опекуном.       Де Ружлилль вдруг отстранилась от Тацу и упала на спину, раскинув руки и принявшись болтать в воздухе ногами.       — Семь лет, — прошептала она, вновь улыбнувшись и прижав кулак ко рту. — Семь лет он делал все это со мной… Семь лет. Он забрал все. Бизнес отца, моих друзей, мою свободу, мою…       Альенор подумала, что следующее слово прозвучит донельзя глупо, но все равно сказала его:       — Чистоту. А вместо всего этого дал золотую клетку, лучшее образование и потрясающие фото в модных журналах Парижа и Токио. О, я забыла сказать? Он японец, и с четырнадцати лет я училась здесь, вот откуда умею так шпарить. И вот, после всех этих лет я снова встречаю японца!       Альенор в дичайшем ажиотаже вскочила и осознала, что своим телом более не управляет. Оно вспыхнуло, и ей стало невыносимо жарко. Француженка принялась мерить зал большими шагами.       — И какого! — она рассмеялась. — Это был выстрел прямо в голову! Не в сердце, мать твою, но в голову, потому что я растеряла последние мозги!!! Ха-ха-ха! На все была готова, лишь бы привлечь его, не могла поверить, что он отдал за меня такую тучу денег и теперь не обратит внимания, и у меня… получилось.       Последнее слово было больше похоже на свист.       — Он не трогал меня, нет… Не трогал. Это было… другое… — Альенор засунула в рот большой палец, уставившись пустым взглядом в окно. — Он меня взял. Долго ходил вокруг да около, как злой дух, ждущий, когда жертва окончательно растеряет силы, но взял. Взял. А я взяла его. Мы взяли друг друга. И тогда я его предала. Ко мне пришел еще один японец — я просто погрязла в вас, в проклятых япошках, не правда ли?! — и велел выяснить для него одну информацию, которая гарантированно бы лишила моего хозяина последней возможности вернуть себе свою жизнь.       На слове «хозяин» Тацу едва заметно нахмурила брови.       — И я согласилась, — голос Альенор упал. — Согласилась, потому что этот новый японец пообещал мне вернуть меня к моему опекуну, а я… я испугалась возвращения в ад и предала того, кого так любила. И он отомстил. Хотя нет, это была не месть. Это была благость, которую я не заслужила, но даже при всех этих обстоятельствах он дал мне ее, дал! Он взял то, что принадлежало ему с того самого момента, как он меня купил.       — Вот как? — голос Тацу, прозвучавший после долгого хранимого ею молчания, показался Альенор многократно усиленным с помощью динамиков. — Хочешь сказать, что этот твой якудза-благодетель отвалил бабла и получил право тебя трахать, прямо как опекун-педофил?       Альенор вздрогнула так, словно ей в лицо плеснули холодной воды.       — Именно так! — закричала она, сжав кулаки. — ИМЕННО ТАК! Этого я от него и хотела, ведь я только на это и гожусь! Но еще я… еще я хотела хоть раз полюбить мужчину, хотела понять, что эта ересь вообще существует. И она СУЩЕСТВУЕТ! И он дал мне это понять, а я… я…       — Ты предала, я поняла, — голос Тацу слегка смягчился, когда она встала и подошла к Альенор, попытавшись взять ее за руки, но девушка оттолкнула ее.       — Не надо меня успокаивать! — голос Альенор перешел на визг. — Я не желаю! Я не хочу! Я хочу умереть! Я ХОЧУ СДОХНУТЬ! Я ненавижу! НЕНАВИЖУ! Я НЕНАВИЖУ!!!       — Что или кого именно?       — НЕНАВИЖУ СЕБЯ! — заорала де Ружлилль так, что сорвала голос. — И свою жизнь! Ненавижу! Ненавижу! Хочу умереть! Умереть! Я была в шаге, в самом маленьком шаге от смерти! Была! Была! И ничего, ничего не получилось, потому что еще один японец… потому что…       Задыхаясь, Альенор упала на пол и принялась колотить по нему ногами и руками. По лицу текли слезы, руки, ноги и лицо сначала противно защипало, а потом они онемели вместе с языком и деснами. Де Ружлилль поняла, что задыхается, и только тогда Тацу села рядом с ней, крепко взяла за плечи и просунула пальцы ей в рот, принявшись медленно и мягко растирать язык.       — Дыши, — приказала японка. — Дыши, кому сказала. Истерику она мне тут закатила, бедная, несчастная, трахнутая злодеями принцесска. Дыши, говорю! Не будешь дышать, я сама тебя вот этими руками придушу, поняла?! Дыши! Не все еще для тебя потеряно, понимаешь ты или нет?! Ты сказала, что ненавидишь себя. Не своего опекуна, не якудзу этого, а себя! Значит, шанс еще есть, раз ты думаешь, что начать надо с себя. А этих ублюдков… Этих выродков…       Тацу стиснула зубы, и ее накрашенные красной помадой губы разъехались в стороны, как пасть у оскалившейся рыси.        — Оставь мне, — закончила Масару, вынимая пальцы изо рта Альенор. Француженка уже начала успокаиваться, но все еще судорожно рыдала и дышала часто-часто.       — Он… не ублюдок, — слабым голосом произнесла она.       — Ну, конечно, — скривилась Тацу, поглаживая Альенор по напрягшейся диафрагме. — А я тогда — императрица Акико. Короче. Первый сеанс психотерапии объявляю закрытым. У меня к тебе куча вопросов, милая, но задавать я их буду не сегодня. Лучше скажи мне пока вот что: тебе это все не заколебало?       — Что именно? — от неожиданности вопроса Альенор прекратила всхлипывать.       — Невозможность дать отпор, — спокойно ответила Масару. — И я не только про мужиков говорю. Ты не умеешь дать отпор своей жизни, боишься ее и ненавидишь. Так нельзя. Мир не должен потерять такую красивую мордаху, как у тебя, я тебе точно говорю. О, про голову твою умную забыла сказать. Это же надо, как ты по-японски балаболишь, я вообще была в шоке! Так вот. Никакого больше дерьма про то, что ты жаждешь отбросить коньки. Услышу еще раз — сама прикончу. Я не шучу.       Масару наклонилась низко-низко к лицу притихшей Альенор. Ее длинные, прямые, черные волосы мягко спланировали на лоб и щеки француженки.       — Предлагаю тебе отвлечься, милая, — улыбнулась Тацу, — на багуачжан[1] и мое ремесло. Как ты на это смотришь? ***       Альенор впервые за долгие месяцы спала спокойным, здоровым сном. Ей ничего особенно не снилось, но в голове мелькали какие-то отвлекающие, простые образы, от созерцания которых спать становилось еще легче.       Мисс Тацу довезла ее до дома, грубовато потрепала по щеке на прощанье и отчалила, сказав, что зайдет проведать ее через пару дней. Француженка даже не подозревала, что после такой жуткой истерики ей может стать настолько легче, однако так и произошло. Разумеется, она не рассказала Масару всего, но теперь точно знала, что расскажет, если та спросит.       Ближе к вечеру следующего дня раздался вежливый стук в дверь. Альенор осторожно вышла в коридор и спросила:       — Кто там?       — Это Кирю, — был ответ. Голос Кадзумы оказалось трудно спутать с каким-то другим, и Альенор открыла.       — Зачем вы стучитесь? — спросила она удивленно. — У вас же есть свой ключ.       — Мне кажется, что вам неприятно, когда мы заходим сюда без стука как к себе домой, — ответил Кадзума, переступая порог и потирая шею. — Я не прав?       — Ну, я уже привыкла.       Между ними внезапно повисло неловкое молчание.       — Что-то случилось? — нетерпеливо спросила девушка, не выдержав. — Что-то с Нисики-сан? Он давно не появлялся…       — Я попросил его какое-то время вас не беспокоить, и я рад, что он послушал.       — Что ж, вот за это большое человеческое спасибо, — фыркнула француженка. — Кстати, вы так и не рассказали мне, чем закончилась та ваша встреча в баре, куда вы меня так и не взяли.       — И хорошо, что не взяли, — лицо Кирю мгновенно помрачнело. Он прикрыл за собой дверь и запер ее на ключ. — Там были все три наших босса, и нам настало время серьезно поговорить, Фурансу-сан.       Обычно Кирю так ее не называл, а Альенор всегда была рада услышать это имя, пусть и воспоминания о том, кто его ей дал, были болезненными.       — Тогда предлагаю вести этот разговор за чашкой кофе, — спокойно отозвалась девушка. — Проходите в мою скромную обитель.       Они вместе прошли за кухонную стойку, и Альенор принялась хлопотать над кофеваркой. Он не могла этого видеть со спины, но Кадзума внимательно ее разглядывал, пока она засыпала кофе в фильтр и наливала воду.       — Вы и вправду окрепли, — заметил Кирю после паузы. — Я рад, что Тацу вам помогла. Она очень жесткий человек, но в свое время многому меня научила.       — Знакомство с Тацу-сан — одно из лучших событий, которые вообще произошли со мной за последние несколько лет, — Альенор щелкнула кнопкой включения на кофеварке. — И я чувствую, что она еще многому меня научит. А можно спросить, как вы познакомились?       — Был один человек, можно сказать, мой тренер, — Кирю снова потер шею, и Альенор поняла, что на самом деле ему не терпится поговорить о чем-то другом. — Бывший профессиональный боксер из Америки. Он-то нас и свел. Если вы еще не заметили, Тацу — человек очень жестокой профессии и обладает некоторыми навыками… э…        — Она — профессиональный коллектор, — спокойно закончила Альенор, ставя перед Кадзумой чашку с кофе. — Я в курсе.       — Так она вам рассказала? — удивился Кирю. — Не ожидал, что так быстро расколется. Обычно она держит это втайне. В общем, Тацу тоже в каком-то смысле была моим тренером пару-тройку лет назад.       Альенор села напротив Кирю.       — Говорите уже, что вас привело, — сказала она. — Я же вижу, что вы не просто поболтать пришли. Давайте перейдем к делу.       — Фурансу-сан, мне жизненно необходимо узнать о том, что с вами произошло в Осаке, и как вы оказались в клубе у человека по имени Мадзима Горо.       Альенор ожидала, что после вчерашних откровенных разговоров ей будет проще слышать это имя, но она ошиблась. При звуках имени Мадзимы по спине у нее пробежал странный озноб.       — Вокруг вас закрутились очень серьезные дела, и я не смогу поручиться за вашу жизнь, если мы не будет знать все в деталях, — продолжил Кирю. — Даже в Токио для вас — небезопасно. Здесь буквально в паре часов езды в центре живут люди, которые черт знает, зачем, обязательно хотят вас убить. У одного из них это почти получилось, и если он узнает, что вы остались живы, то закончит начатое.       — Какая вам разница до того, останусь я жить или нет? — Альенор цепко посмотрела в глаза Кадзуме. — Я вас даже почти не знаю. Или вы делаете все это из жалости к своему лучшему другу, который имел глупость вот так на меня запасть? Это забавно, учитывая то, что вы меня и от него защищаете. А также явно защищаете Нисики-сан от него же самого, когда самодеструктивное начало берет в нем верх. Зачем вам все это, Кирю-сан? Я не верю в филантропию до такой степени.       Кирю положил руки перед собой на стол и сплел пальцы в замок.       — Вам так трудно принять тот факт, что кто-то хочет о вас позаботиться? Я, Тацу, Нисики… Вам действительно нужно докопаться до первопричины этой заботы? Зачем? Вы же и так все понимаете. Или вы просто не хотите жить?       С минуту они еще сверлили друг друга молчаливыми взглядами, после чего практически одновременно посмотрели в разные стороны. Альенор заговорила первой.       — Меня похитили, и так я оказалась у Мадзимы-сан. Он выкупил меня с аукциона и оставил у себя отрабатывать долг, — ровно произнесла она.       — Вы знаете, кто вас похитил и почему?       — Нет.       — Сколько денег вы были должны Мадзиме?        Альенор назвала сумму, и Кадзума не стал скрывать своего шока, поперхнувшись кофе.       — И он отдал такие деньги за ту, кого видел впервые в жизни? Не хочу вас обидеть, Фурансу-сан, но я не верю в такие чудеса, — наконец, выдал Кирю.         — Вы нисколько меня не обидели, — пожала плечами Альенор. — Я тоже в них не верю. Думаю, у Мадзимы-сан были свои причины. Наверное, он сам хотел понять, кто и, главное, зачем меня похитил, да еще потом выставил на торги именно в Осаке. Позже… примерно спустя месяца полтора… ко мне пришел человек по имени Куросава Цубаса. Ему были нужны имена его людей, которые подставили его и на его же территории сплавили самое прибыльное заведение в руки боссу Симано. Кажется, так его звали.       Кирю вздернул брови. Разумеется, он знал босса Симано Футоси из клана Тодзё, но вот имя «Куросава Цубаса» ему совершенно ни о чем не говорило. Можно было легко предположить, что раз это все происходило в Осаке, то Куросава — один из людей Альянса Оми, так как кансайская территория уже давно принадлежала им. Но какое отношение к Альянсу имеет бывший выходец из Симано-гуми? Да, босс вышвырнул его из клана и заставил пахать на гражданской работе, но, может, это было просто прикрытие? Предлог, под которым Мадзима должен был помочь Симано отжать у Альянса Оми больше территории? Но причем тут какая-то француженка? И зачем Мадзиме Горо, в самом деле, платить за ее выкуп такие сумасшедшие деньги?       — Вы знали, что Мадзима — бывший якудза? — спросил Кирю.       — Вы знаете, по нему это было сложно не понять, — криво усмехнулась Альенор. — Но да, я это знала.       — Понимаете, он когда-то работал на человека, имя которого вы только что назвали… Симано Футоси — один из боссов клана Тодзё, к которому принадлежим мы с Нисики, но от другой семьи.       — И что?       — У вас есть идеи насчет того, как Куросава может быть связан с Симано? Как же вам объяснить…       Кадзума вдруг почувствовал себя более чем неуютно, раскрывая в общем-то секретные сведения о строении группировок гокудо совершенно посторонней девушке…       — Говорите, как есть, уж я попробую понять, — закатила глаза Альенор, тяжело вздохнув.        — Клан Тодзё контролирует центральный регион Канто и все прилегающие области, — вздохнул Кирю, — а Альянс Оми — кансайскую территорию, центром которой является Осака. Мы уже давно находимся с ними в состоянии жестокой войны. Не знаю, в курсе ли вы истории Мадзимы…       — В курсе, — жестко прервала его Альенор. — Дальше.       — Его изгнали из клана на территорию нашего врага и, оказывается, зачем-то заставили работать на него же. Зачем? Вот этого я никак не могу понять, равно как и вашей роли во всем этом.       Альенор нахмурилась и принялась тереть лоб.       — Мадзима-сан говорил, что ему нужно отработать долг, чтобы спасти брата… — пробормотала она. — Может, это просто такой извращенный способ заставить его помучаться?       — Брата? — удивился Кирю. — У него в клане был брат?       — Насколько я поняла, вы называете это «кёдай», — пояснила Альенор. — Ну, как вы с Нисики-сан. Вы же не братья по крови, вы дали клятву, так?       — Все верно, — задумчиво подтвердил Кадзума. — Выходит, и у Мадзимы был свой кёдай. Вы помните имя?       — Саэдзима, — поколебавшись, ответила француженка, судорожно соображая, правильно она делает или нет.       — Вот оно что…       В клане Тодзё Саэдзиму Тайгу знал каждый. Тигр Тодзё, в одиночку уничтоживший клан Сэйва и севший за это в тюрьму… Значит, это он — кёдай Мадзимы Горо. Что же, черт возьми, на самом деле тогда случилось во время этой резни? За такие подвиги обычно не упекают на двадцать лет на зону, а стремительно повышают в рангах, но с Саэдзимой поступили по-другому. И не только с ним, но и с Мадзимой… «Ладно, не это меня сейчас интересует», — Кирю потер пальцами переносицу.       — Был еще один человек! — вдруг выпалила Альенор с просветлевшим лицом.       — Какой?       — Не помню, как его зовут, я его видела только однажды… Он — настоящий владелец «Гранда» или, по крайней мере, самый крупный спонсор. Как же его… Черт! Сагава! Сагава, точно!       — И что с этим Сагавой?       — Вы же сказали, что Осака — территория Альянса, так? Значит, и «Гранд» им принадлежал, а этот человек… он — брат по клятве босса Симано! Мадзима-сан говорил мне!       Кадзуме показалось, что он ослышался. Один из боссов Тодзё вот так напрямую связан с кансайским Альянсом, и никто в клане об этом до сих пор не знает?       Ситуация вырисовывалась препаршивая. Все выглядело так, как будто Симано за спиной у остальных боссов пытался что-то провернуть вместе с Оми, в обмен на это что-то переняв у них знатный кусок прибыли, заслав к ним своего бывшего подчиненного, а это была откровенная измена. Такими темпами могло дойти до открытых клановых войн и столкновений на улицах, а это очень быстро превратиться в бойню, схожую с той, которую учинил Саэдзима для клана Сэйва. Хуже и быть не могло.            — Давайте вернемся к началу, — стараясь держать себя в руках, проговорил Кадзума. — Почему Куросава пришел именно к вам? Чем вы так привлекли его внимание?       — Ну, возможно, тем, что он тоже был на тех торгах, — криво усмехнулась Альенор. — И, кажется, Мадзима-сан тогда перебил его ставку.       Кадзума понял, что запутался окончательно. Значит, предположительно одна из важных шишек Альянса Оми хотела выкупить Альенор на том аукционе, но не преуспела, а потом пришла к ней лично?       — Когда Куросава пришел к вам и попросил достать ему информацию, что вы ответили? — Кирю внимательно вглядывался в напряженное лицо Альенор.       — Он не попросил, — покачала головой та. — Будучи выходцем из якудза, Кирю-сан, я думаю, вы понимаете, что ваш брат ни о чем не просит, а ставит перед фактом. Куросава велел мне или добыть ему имена в течение месяца, или он отправит меня обратно к моему опекуну, а это, уверяю вас, хуже ада. И я… согласилась. Согласилась.       Последнее слово Альенор едва слышно пробормотала себе под нос. Кирю нахмурился. Он честно не представлял, стоит ли признаваться Альенор в том, что он кое-что знает о ее прошлом. Например, то, что ее опекун убил ее отца и парня, а после совратил, дав при этом свою фамилию. Что-то подсказывало ему, что этого делать пока не стоило.       — Вы сказали ему эти имена? — Кадзума пригубил кофе и понял, что совсем не чувствует вкуса.       — Нет, — де Ружлилль принялась остервенело кусать нижнюю губу. — К счастью, я не успела. Я узнала только одно имя некого Сугимото, но срок сдачи информации к тому времени еще не наступил и, сами понимаете, я тянула до последнего. До последнего не хотела предавать Мадзиму-сан…       То, с каким выражением Альенор произнесла имя Горо, заставило Кирю окончательно убедиться в том, что между ними была какая-то связь. Он понятия не имел, был ли Мадзима тем, кто изнасиловал ее перед покушением Авано, и он никогда бы не решился прямо об этом спросить, но, кажется, это было и неважно. Чуть дрогнувший, с придыханием голос Альенор, произнесший слова «Мадзиму-сан», убедил его в ненужности всяких расспросов.       — И потом я просто решила умереть, — без всякого выражения произнесла Альенор, посмотрев в лицо Кирю пустыми страшными глазами. — Мне захотелось сбежать, но одна я это сделать не могла — смелости не хватало. Нисики-сан был единственным, кто мог мне помочь. Мы должны были встретиться в клубе «Махараджа», но раньше него я натолкнулась на того… человека. Продолжение истории вы знаете.       — Тот человек — это Авано Хироки, один их трех вакагасира Додзима-гуми, в которой состоим и мы с Нисики. Додзима-гуми так же входит в клан Тодзё, как и Симано-гуми, в которую входил когда-то Мадзима Горо. И вот я пытаюсь понять, как в этих, простите, чисто японских делах оказались замешаны вы, французская модель.       Кадзума спохватился, что сказал слишком многое, но было уже поздно.       — Разве я говорила вам, что работаю моделью до похищения? — нахмурилась Альенор. — Впрочем, могла и сказать, так что это неважно. Единственное предположение, которое я могу сделать по поводу всего этого, касается моего опекуна. Я не знаю, связан ли он с мафией, но, должно быть, это вполне возможно, так как он занимается ювелирным бизнесом. Его зовут Кунимицу Дзюн. Он японец. Я и сама с четырнадцати лет жила и училась в Японии. Отсюда мое знание языка, если вам интересно.       «Сама все сказала», — облегченно подумал Кирю. — «Так будет гораздо проще».       — Теперь, когда у меня есть имена и общая картина, у нас есть шанс, — вздохнул Кадзума. — Осталось узнать, связана ли Додзима-гуми с вашим опекуном, и если да, то как и почему. И у меня уже есть кое-какие мысли на этот счет…       Альенор мучительно боролась с желанием задать Кадзуме единственный волнующий ее на данный момент вопрос: сможет ли она когда-нибудь увидеть Мадзиму-сан вновь, но боялась. Да и мог ли Кирю вообще что-то о нем знать? Судя по всему, они вовсе не были знакомы. Единственная зацепка, которая у нее оставалась, это имена его бывшего босса и имя его брата по клятве — Саэдзима. Большего Альенор не знала.       Неужели ты действительно думаешь, что он соизволит бросить на тебя хоть один лишь взгляд? — услужливо зашептал ее собственный голос у нее в голове. — Неужели ты думаешь, что, если тебе каким-то чудом и удастся с ним когда-нибудь еще встретиться, он простит тебя? Неужели ты в это веришь?       — Заткнись… — едва слышно произнесла Альенор, обхватив себя руками за трясущиеся плечи.       — Фурансу-сан, с вами все в порядке? — спросил Кирю, нахмурившись.       — Что?.. Да. Да, все хорошо, — поспешно ответила Альенор. «Еще не хватало, чтобы он подумал, что я вконец двинулась. Хотя… так оно почти и есть», — мрачно подумала девушка.       — Фурансу-сан… — начал Кадзума.       — Может, перейдем, наконец, на человеческое обращение? — раздраженно перебила его Альенор. — Эти «-сан» мне уже надоели. Могу я звать тебя просто Кадзума? А ты можешь называть меня Фурансу.       Кирю явно был поставлен в тупик таким внезапным предложением, но, откашлявшись, с очевидной радостью его принял.       — Так вот, Фурансу, — продолжил он уже совсем другим голосом. — Я знаю, как тебе опротивела эта берлога, поэтому я хотел отвезти тебя кое-куда, если ты не против.       — Отвезти? — у Альенор лицо вытянулось от удивления. — Но куда? Уже почти десять и вообще… Вы с Нисики-сан сами говорили, что мне никуда нельзя выходить.       — Ну, мы имели в виду бары и людные места, — согласился Кирю, — но у того места, которое я хотел тебе показать, режима работы нет, оно круглосуточное. Я подумал, тебе понравится.       — Так что это за место?       — Пусть это будет сюрпризом. Ты согласна или нет?       — Шутишь? — хмыкнула Альенор. — Да я рада любой возможности выбраться из этой камеры! Показывай дорогу, храбрый рыцарь!       Кадзума, несколько сбитый с толку ее бурной реакцией, все же был рад, что она так оживилась, услышав его предложение. Она была права: он понятия не имел, зачем вообще возился со всей этой ситуацией. Поначалу Кирю казалось, что он просто выручает друга, у которого капитально снесло крышу, но теперь ясно видел, что дело стало куда серьезнее. Альенор могла и не знать своей настоящей роли в происходящих событиях, но чутье подсказывало Кирю, что она — крайне важна. К тому же… он не хотел признаваться в этом даже себе, но Кадзуме француженка нравилась. Не столько даже как девушка, а как очень интересный субъект. Еще на нее было безумно приятно смотреть, а уж разговаривать с ней и вовсе казалось ему каким-то особенным сервисом. Теперь он полностью понимал, почему она пользовалась таким успехом в осакском «Гранде»: Альенор де Ружлилль просто не могла не очаровывать.       Они вышли на улицу, где их уже ждала машина с водителем.       — Знакомься, это Синдзи, мой напарник, — проговорил Кирю, когда они скользнули в салон.       — Очень приятно, — вежливо кивнула Альенор пареньку лет восемнадцати на вид, сидевшему за рулем. Синдзи неловко улыбнулся, пробормотал скомканное приветствие и дал по газам.       — Я думала, вы не хотите, чтобы кто-то еще в Токио знал, что я здесь, — протянула Альенор, вглядываясь в мелькающие за окном панорамы ночного Уэно.        — Не беспокойся, Синдзи я доверяю, — ответил Кирю, открывая окно и прикуривая. Больше он ничего не добавил, а Альенор не стала расспрашивать, просто откинувшись на сиденье и закрыв глаза. Она сразу вспомнила, как ездила точно так же с Мадзимой-сан, правда, она не часто обреталась при этом на заднем сиденье. В салоне его машины всегда пахло только двумя вещами: сигаретами и болезненным одиночеством, от которого Альенор чуть ли не с первой встречи так страстно захотела его избавить. Впрочем, она не тешила себя иллюзиями касательно того, как сам Мадзима видел свою жизнь. Ей не казалось, что он когда-либо считал себя одиноким. Интересно, что за женщины у него были? А с кем он мог находиться сейчас?       При мысли о том, что с Мадзимой в эту самую минуту может просто говорить какая-то абстрактная девушка, у Альенор перед глазами все потемнело. Она почти сразу же нервно хихикнула и прижала ладонь ко лбу. Какой идиотизм! Нет никакого смысла терзать себя подобными домыслами. Разумеется, Мадзима Горо вряд ли надолго останется один, чем бы он на данном этапе не занимался. Оказалось, что думать о нем и воображать какие-то еще возможные с ним встречи в будущем почти так же болезненно, как знать, что больше они никогда не увидятся.       — Мы приехали, — объявил Кирю, и Альенор, вздрогнув, вынырнула из собственных размышлений. Она огляделась по сторонам, но не увидела ничего, кроме леса и огромной вышки линии электропередачи, возвышавшейся сразу справа от машины.       — Я поняла, — вздохнула Альенор, открывая дверцу машины. — Ты решил избавиться от кучи проблем в моем лице и пристрелить где-то в лесу. Что ж, мне сложно винить тебя за этот выбор.        — А ты довольно нетерпеливая, да? — усмехнулся Кирю. — Подожди минутку с такими заявлениями и просто иди за мной.       Оглянувшись на Синдзи, оставшегося сидеть за рулем, Альенор пожала плечами и действительно пошла за Кадзумой. Через минуту ей показалось, что она оказалась в космосе или в огромном аквариуме: небо вдруг заняло собой абсолютно весь мир, и то здесь, то там в сумасшедшем темно-синем мареве вспыхивали желтые и белые искры то ли звезд, то ли каких-то диковинных созданий с блестящий чешуей.       Француженка замерла на месте, не в силах понять, где она вообще находится. Она приоткрыла рот, пытаясь спросить Кадзуму, но через мгновение до нее все-таки дошло, что перед ней — циклопических размеров озеро, со всех сторон окруженное гигантскими зеркальными панелями.       — Что это?.. — едва слышно пробормотала она, прижав похолодевшие пальцы к нижней губе. От увиденной красоты на глаза у нее навернулись слезы.       — Это озеро Дайфукунин, — пояснил Кадзума, становясь рядом с ней. — Вообще-то это не достопримечательность, а просто источник энергии для небольшой электростанции префектуры Нерима, но я решил, что тебе оно понравится. И, как я и говорил, режима работы у него нет, что тоже удобно.       Альенор сделала пару шагов навстречу воде, все еще не веря, что это — вода, так как она была похожа одновременно на зеркало и лед. На какой-то замороженный портал в другой мир…       Однако, когда ее нога, обутая в кроссовок, по лодыжку ушла в воду, сомнений не осталось: озеро было вполне себе таким жидким. Вскрикнув от неожиданности и вызвав приступ смеха со стороны Кирю, Альенор отпрыгнула от воды, после чего сама рассмеялась.       — Это… это просто потрясающе! — на выдохе произнесла она. — Когда я вижу такое, то могу думать только о катарсисе…       — О чем? — недоуменно спросил Кадзума.       — Об очищении. Об чищении от всего на свете… От грязи, грехов, омерзительных эмоций, воспоминаний…       — Твои слова прозвучали очень грустно, — заметил Кирю. — Точнее, как будто их сказала… м-м…       — Старуха? — ухмыльнувшись, закончила Альенор за него. — Так и есть. Я и есть старое и грязное существо. По крайней мере, я частенько ощущаю себя так, будто грязи на мне налипло столько, что хватило бы, по меньшей мере, на пару десятков человек.       — Грязи, — со вздохом начал Кадзума, — никогда не будет ни слишком много, ни слишком мало. Она просто будет, и не надо учиться жить с нею. От нее нужно избавляться.       — Да? — невесело усмехнулась Альенор. — И как же от своей избавляешься ты, интересно знать?       — Например, вот так, — Кирю жестом фокусника извлек из-за пазухи длинную тонкую бутылку. — Подумал, что сегодняшнюю поездку можно отметить.       Глядя на то, как Кадзума открывать бутылку с неизвестным пока для нее алкоголем, француженка со смешанными чувствами поняла, что очень давно ничего алкогольного не пробовала. Хотя так ли давно? Ну, естественно, ее последний «алкогольный раз» и тот был связан с Мадзимой. В тот вечер, когда он привез ее в караоке-бар, и там она пила смородиновый ликер, любуясь на то, как он пытается ее развлечь, прыгая с микрофоном перед проектором. Для многих ли девушек в своей жизни Мадзима-сан делал нечто подобное?       — К сожалению, бокалов я не взял, — виновато поведя плечами, сказал Кирю.       — Ничего, так вкуснее, — заверила его Альенор. Она чувствовала себя более чем странно, когда усаживалась на его любезно расстеленный на берегу белый пиджак и принимала из его рук бутылку. Как будто на его месте, в этот поистине канонический романтический момент, с ней должен был быть кто-то другой. Однако представить Мадзиму-сан было практически нереально, но на воображение Альенор никогда не жаловалась, поэтому почти сразу же увидела, как они с Горо сидят здесь на этом самом берегу и пьют ночью какое-то шампанское. Ей вдруг стало так смешно, что она подавилась алкоголем и закашлялась.       — Фурансу, ты как? — спросил Кирю, заглядывая ей в лицо. Альенор судорожно утирала рот, откуда вытекла добрая половина пузырящейся жидкости, и тяжело дышала. А, собственно, почему это так смешно? Почему он не мог бы просто сидеть с ней здесь вместо Кадзумы в какой-нибудь параллельной вселенной?       Ну не знаю, детка. Наверное, потому, что ты его предала или как?       К дьяволу! Альенор вцепилась в волосы, стиснув зубы. В конце концов, да что она такого сделала?! Она просто испугалась! Да, было полным идиотизмом не сказать ему, что ее шантажируют, но она не хотела доставлять ему еще больше проблем, только и всего…       — Если хочешь, можем время от времени устраивать подобные вылазки, — голос Кирю снова вернул ее к реальности. — Я понимаю, что тебе наверняка хотелось бы в какое-то другое место, но я почему-то подумал, что тебе может понравиться…       — Ты угадал, — Альенор передала ему бутылку. — Сегодня однозначно самый приятный из всех вечеров за последние четыре месяца. Если захочешь вытащить меня куда-то еще, я не буду против.       — Кстати, о вытаскиваниях. Тацу говорила мне, что начала с тобой некоторые тренировки.       — Да, — хмыкнула Альенор невесело. — Назовем это так, хотя я, скорее, сказала бы, что это особо изощренный вид пыток. У меня всю жизнь был жирный неуд по физкультуре, а она втирает мне про свои плавные ладони или как там это называется.       — Багуа, — широко улыбнулся Кирю. — Поверь, как только тебе посчастливится увидеть Тацу в деле, ты поймешь, что это — не просто какие-то ладони. Хотя, впрочем, надеюсь, ты этого не увидишь. Случаи, в которых она использует багуачжан, обычно очень… непростые. Но она и меня ему научила! Это крутая штука, уверяю тебя. И она хорошо прочищает мозги.       — Я бы сейчас не отказалась от того, чтобы мне их наоборот как можно больше затуманили, — честно призналась девушка.       — Тебе понравится багуа. Думаю, тебе оно идеально подходит. Заодно отвлечешься.       — Ты можешь объяснить мне, ради чего? — вдруг резко повысила голос Альенор. — Ради чего все это? Зачем вы все это делаете? Куда вы меня потом денете? И что вообще собираетесь делать со мной?       — Пока я не пойму, какова твоя роль во всей это истории, я буду тебя защищать, — безапелляционно заявил Кадзума. — Нравится тебе или нет. Сейчас от нашего понимания происходящего зависит уже не только твоя жизнь, поверь.       Альенор уставилась на идеальную гладь озера, поджав губы. Ответ ее нисколько не устроил, она понимала, что и сам Кирю рассказывает ей далеко не все, что знает, но расспрашивать его не было ни сил, ни желания.       — Нам пора возвращаться, — Кадзума встал с земли и протянул руку девушке.       — Я бы хотела еще пять минут посидеть, — тихо ответила та. — Можно?       — Конечно. Жду у машины.       Кирю оставил француженку у берега, а сам пошел по направлению к автомобилю. Синдзи стоял около капота и курил.       — Аники, вам уже звонили из офиса, — проговорил он.       — Да, я догадываюсь, — мрачно сказал Кадзума. — Отвезем Фурансу в Уэно и сразу поедем туда.        — Значит, это из-за нее у Нисики-сан отказали тормоза, — протянул Синдзи утвердительно. — Что ж, я не удивлен. Она красивая. Кажется вообще нарисованной.       — Но у нее совсем не нарисованные проблемы, Синдзи, — заверил парня Кирю. — Ты же поможешь мне с ними разобраться?       — После того, что вы сделали для моего брата? Шутите? Я помогу всем, чем смогу.       Кадзума еще до того, как Сёфуку перешел под его начало, попытался наладить некоторые связи с людьми, которые подчинялись Сибусаве и отвечали за квартал. Это оказалось проще, чем он думал. У Синдзи был младший брат, по самые уши влипший в героиновые долги, от которых Кирю удалось последнего довольно безболезненно избавить. На тот момент он еще не знал, что ему так сильно будет нужен человек, работавший на Сибусаву, но при новых обстоятельствах это оказалось как нельзя кстати. Он ввел Синдзи в курс дела по поводу Альенор только сегодня днем, однако, паренек оказался более чем смышленым и уже предложил, с какой стороны можно было бы подступиться к Кейдзи-сан.       — Значит, делаем все так, как договаривались? — спросил Кадзума.       — Да, — кивнул Синдзи. — Я вас подстрахую, аники, не волнуйтесь.       Кирю пронаблюдал за тем, как маленькая фигурка Альенор, вынырнув из ночного полумрака, приближается к машине, и подумал о том, что не так уж, наверное, и плохо сходить с ума из-за женщины. Он бы тоже хотел ощутить это чувство.                                                        *** — Да, мне определенно нравится! — одобрительно кивнула Тацу, вставая за Альенор и кладя руки ей на бедра. — Еще раз, милочка!       Альенор, тяжело дыша, но пытаясь быстро восстановить дыхание, сделала плавный круговой выпад вперед, как будто хватая перед собой невидимую цель.       — Прекрасно, — в голосе Масару скользило удовлетворенное удивление. — Супер. Бедра на месте, мышцы тоже. Теперь я вижу, что ты поняла. Давай-ка я теперь покажу тебе кое-то забавное.       Альенор уже расслабилась и начала опускать руки, как вдруг мисс Тацу крепко обхватила ее сзади под грудью и бросила на мат через себя, тут же прижав всем своим весом к полу.       — Отвлеклась! — гаркнула женщина, прижав к ее горлу два каменно-твердых пальца. — Недопустимо, куколка! Если б я захотела, то сейчас могла бы голыми руками пропороть тебе яремную вену и оставить истекать кровью.       — Вы сказали, что хотите что-то показать! — возмутилась Альенор, силясь отодвинуть руку Тацу от горла.       — Я тебя обманула, идиотка! — гневно сведя брови, выкрикнула Масару. — Когда мужик будет тыкать тебе в лицо пушкой и говорить, что через секунду тебе в глаз вылетит мыльный пузырь, ты тоже поверишь?!       Француженка закатила глаза. Порой Тацу откровенно перегибала палку со своими гипотетическими «мужиками», которые огромной толпой рано или поздно придут ее убить.       — Ты делаешь небольшие успехи, но не более того, — Масару убрала руку и слезла с Альенор. — Этого все еще недостаточно.       — Я думала, вы меня учите, чтобы отвлечь, — недовольно отозвалась Альенор, поднимаясь с мата. — Универсального солдата из меня никогда не получится, уж простите. Это совсем не мой профиль, а еще мне это не нравится.       — А быть жертвой нравится? — почти вкрадчиво спросила Тацу, грозно нависая над девушкой.       — Я не жертва, — отрезала Альенор. — То, что со мной произошло, результат моих ошибок, только и всего.       Тацу какое-то время молча изучала Альенор внимательным взглядом, сузив глаза, после чего как-то по-особенному на нее посмотрела, откинув с плеча волну антрацитовых волос.       — Вообще-то я реально хотела тебе кое-что показать, — легко сменила она тему. — Пойдем-ка к этим ребятам.       «Ребятами» Тацу называла больших фиолетовых манекенов, которыми был уставлен один из углов зала. На вид они выглядели тяжелыми, да и по размеру казались переростками: в них было около двух с половиной метров. Тацу без труда перенесла два манекена на середину зала и встала перед ними так, словно собралась пригласить обоих потанцевать. Альенор недоуменно подошла к своему «тренеру».       — Смотри сюда, — полуобернувшись, с легкой улыбкой сказала Масару. В следующий момент Альенор едва успела уследить за тем, что произошло. Тацу сделала почти неуловимое движение поочередно обеими ногами, и оба манекена оказались в воздухе. После этого она схватила один, расставив ноги и руки наподобие гориллы, и столкнула его с другим так, что оба переломились напополам. На пол рухнули уже четыре половинки.       Альенор замерла, оторопело глядя перед собой. Подобное она до этого видела только в кунг-фу боевиках, где все обычно летали на веревках, а скалы рассыпались на куски, подобно пенопласту.       — Это… что сейчас было? — прочистив горло, как можно более равнодушно попыталась спросить француженка.       — Багуа, но это стиль зверя, который когда-то мы разработали с одним моим старым другом, — пояснила Тацу. — И это лишь небольшая демонстрация. Зверь способен на гораздо большее, и я хочу тебя ему научить.       — Чушь какая! — выпалила Альенор, даже не успев подумать. — В смысле, я не про зверя… То есть… Черт. Не про ваш этот стиль. Это было убойно, просто невероятно, я бы сказала, но я никогда в жизни даже манекен такой не смогу от пола отодрать, не то что разломать его на две части, как какой-нибудь Кинг-Конг!       Масару внезапно приблизилась к ней и довольно жестко взяла за подбородок.       — Тебе, наверно, часто говорили, что ты очень привлекательная, — медленно проговорила женщина, заглядывая ей в лицо.       — Что? — непонимающе переспросила Альенор.       — Я говорю, ты чертовски красивая, — сказала Тацу. — И это тебя погубит когда-нибудь, точно знаю. Я хочу отсрочить твою кончину от ножа в живот, воткнутого потной рукой очередного ревнивого обожателя, поэтому показываю все это. Зверь не предполагает наличия большой физической силы или выносливости. Какой бы сильной я тебе не казалась, чисто по физическим параметрам со мной мог бы справиться всего лишь один умелый каратист. Однако я не думаю, что даже толпа из двадцати парней в белых кимоно представляла бы для меня хоть сколь-нибудь серьезную угрозу. И знаешь, почему?       — Почему? — переспросила Альенор, подумав, что, должно быть, выглядит сейчас донельзя глупо.        — Потому что ловкость и манипуляция силой противодействия — не пустые звуки, — улыбнулась Масару и мгновенно стала похожа на японский аналог Катрин Денёв.       — У меня уже голова идет кругом, — честно призналась француженка. Тацу отпустила ее подбородок и, поманив рукой, направилась к небольшой кухне, примыкавшей к залу.       — Это значит, что можно сделать перерыв, моя милая, — сказала Масару. Альенор пошла за «тренером» и вскоре уже наблюдала за тем, как Тацу наливает воду в электрический чайник.       — Кстати, я все хотела у тебя спросить… — начала японка, и Альенор с удивлением услышала в ее голосе едва различимые нотки волнения. — Ты спишь с Кирю?       Альенор так и поперхнулась слюной.       — Что это еще за вопросы?! — возмутилась она. — Вам не кажется, что это слишком?       — Так спишь или нет?       Совершенно невозмутимый вид Тацу заставил де Ружлилль наступить на горло праведному гневу и коротко выпалить:       — Нет!        — Вот как, — спокойно сказала Масару, наливая кипяток в чашки. — А с этим, как там его, Нисикиямой? Который все еще думает, что я — мозгоправ?       — И с ним не сплю, — процедила Альенор.       — Ясно.       Девушка не могла этого видеть, но буквально на одну секунду на губах мисс Тацу промелькнула удовлетворенная улыбка.       — Значит, Нисикияма — просто еще один буйный фанат во фрэнд-зоне, если я правильно помню твой рассказ?       — Нисики-сан… помог мне, — неохотно произнесла Альенор, скосив глаза. — Он не просто фанат. В Осаке он был моим клиентом, в «Гранде» мы и познакомились.       — И как это твой роковой Мадзима его не прихлопнул? — подчеркнуто деловитым тоном осведомилась Тацу. — Я видела этого Нисикияму всего пару раз, но мне кажется, что твой возлюбленный насильник не потерпел бы рядом с тобой таких киношных красавчиков из дешевых сериалов.       — Мадзима-сан не насильник… — пробормотала Альенор. Тацу уже не в первый раз затевала подобные щекотливые разговоры на крайне неприятные для француженки темы. Однако Альенор твердо для себя решила, что будет их поддерживать несмотря на все свое нежелание, так как ей казалось, что это часть какой-то придуманной Тацу терапии по избавлению ее от тяжелых воспоминаний. В конце концов, когда Альенор выговаривалась, ей действительно становилось легче, а это дорогого стоило.       — Хотя вообще-то однажды он действительно чуть его не убил, — наигранно веселым голосом сказала Альенор так, будто вспомнила какую-то смешную историю. — Нисики-сан тогда позвал меня на свидание и дал какую-то таблетку… Я отрубилась из-за нее, и… И пришел Мадзима-сан. Он всегда появлялся вовремя… Он здорово тогда поколотил Нисики-сан. Странно, что вообще не убил.       — Мне, скорее, странно, как его потом не прихлопнула ты! — голос Тацу на последнем слове сорвался на гневный крик. — Куколка, и ты еще втираешь мне, что ты не жертва?! Да тебе по кайфу, что мужики из-за тебя текут, как суки, и пытаются тебя прикончить. Ты — законченная мазохистка.       — Никогда об этом не думала, — растерянно пробормотала Альенор.       — Стоит задуматься, — хмыкнула Тацу, отпивая из чашки. — По крайней мере, это легко объясняет то, почему к тебе липнут те, кто в конечном итоге хотят причинить лишь боль, думая, что любят.       — Мне кажется, вам начинает нравиться анализировать меня и мое прошлое, — холодно заметила Альенор, которой последние слова японки ну очень не понравились, пусть в них и была явная доля правды. — Более того, у меня складывается впечатление, что вы получаете удовольствие, мучая меня подобными разговорами. Получается, вы тоже одна из таких людей? Садистка?       Рука с чашкой замерла около рта Тацу. Женщина перевела взгляд своих черных глаз на девушку. Долгую секунду она молча смотрела на нее, после чего ее красные губы сложились в странную, жесткую улыбку.       — Угадала, — только и сказала Масару, и от ее тона у Альенор холодок прошел по коже. В который раз она будто увидела перед собой Мадзиму, который стоял в точно такой же позе и с точно таким же выражением лица говорил ей нечто похожее. У француженки в голове не укладывалось, как могло произойти так, что она фактически встретила копию Горо, но в женском теле. Ее так и подмывало сказать Тацу, насколько она похожа на Мадзиму, но что-то подсказывало ей, что та не оценит и точно взбесится от подобного сравнения.       — Какая ирония… — пробормотала Альенор едва слышно, не удержавшись.       — Ты что-то вякнула, мадемуазель? — тут же взвилась Тацу, чем снова заставила де Ружлилль вздрогнуть всем телом.       — Нет, мадам, вам послышалось, — кротко ответила Альенор.       — Мне не послышалось, но я сделаю вид, что муха над ухом пролетела. Ладно, перерыв окончен. Итак, теперь, когда мы…       Масару умолкла, когда в зале послышался звук хлопнувшей двери.       — Твою мать, кого там притащило?! Всем же велела в это время даже не соваться сюда! — прошипела Тацу, пинком отодвигая со своего пути стул и выходя в зал. Альенор, движимая любопытством, подошла к двери и выглянула из проема. Она увидела, как в зал вошла симпатичная молодая японка с тусклыми медными волосами, уложенными в замысловатые пышные кудри. Она выглядела ровесницей самой Альенор и была одета аккурат по моде японских университетских журналов: белая юбка со скромным, но явно дорогим кружевом, лаковые белые туфли, розовый пуловер и бежевое пальто с крупными пуговицам.       — Ицуко, какого черта ты здесь забыла?! — тут же набросилась на девушку Масару. — Я велела тебе ждать моего звонка! Я же сказала, что освобожусь только вечером!       — Но, Маттян, я так хотела показать тебе свою новую прическу! — смешно оттопырив нижнюю губу, тряхнула копной медных кудрей Ицуко. — Я звоню тебе с самого утра, но ты так и не взяла трубку! Ты мне целую неделю не звонила, и я страсть как соскучилась. Вечно ты пропадаешь, а потом оказывается, что у тебя уже новое увлечение. Но я привыкла! Я…       — Пошла вон! — бросила Масару, беря девушку за плечи с явным намерением развернуть ту в сторону выхода. Однако, когда она увидела, как глаза той наполняются слезами, то тяжело вздохнула и убрала руки.       Альенор ощутила себя окончательно сбитой с толку. Новое увлечение? О чем эта Ицуко говорит?       — Я позвоню позже, хорошо? — уже более мягко сказала она, беря девушку за подбородок и заглядывая той в глаза. — Вечером, поняла? Сама больше сюда не ходи. Кивни, если все понятно.       Ицуко, слабо улыбаясь и заливаясь совершенно непонятным для Альенор румянцем, кивнула.       — Умница, — похвалила ее Тацу, но это звучало, скорее, как издевка. — А теперь топай отсюда.       Ицуко уже хотела развернуться, чтобы уйти, но тут ее взгляд упал на дверь, ведущую в кухню, и ее глаза расширились.       — Так вот твое то самое дело? — неожиданно низким голосом гаркнула она. — Вот этим ты была занята?!       — Тебя это абсолютно не касается, дорогуша! — Тацу схватила девушку за предплечье и распахнула дверь на выход. — Если сейчас же не прекратишь устраивать сцены, спущу с лестницы.       — Теперь понятно, почему ты вдруг сказала, что рыжий мне пошел бы больше! — взвизгнула Ицуко, тщетно пытаясь освободиться из захвата Масару. — Ты хотела, чтобы я была похожа на эту тварь! Так это все правда! Для тебя ничего не значило то, что…       Тацу исчезла вместе с девушкой за дверью и примерно десять минут не возвращалась. Альенор же вернулась на кухню, пребывая в полнейшем ступоре. Она опустилась на стул и машинально взяла в руки чашку. «Нет, я, конечно, подозревала, что ни одному мужчине с ней не справится, но все-таки не думала, что она — лесбиянка…» — француженка все никак не могла определиться, взбудоражила ее эта новость или нет. Она всегда считала, что это личное дело каждого — выбирать, с кем спать, но все равно… Кажется, этот факт ее все же взволновал, и внезапно Альенор поняла, почему. Она вдруг ощутила, что все это время ее тренировал, трогал, отвешивал сомнительные комплименты и вел с ней весьма откровенные разговоры какой-то мужчина, а вовсе не женщина. Не в последнюю очередь Альенор открылась мисс Тацу потому, что та была как раз женщиной. Это произошло интуитивно, на уровне гендерной солидарности или чего-то похожего. Подруг у Альенор никогда не было и в более спокойные времена ее жизни, но в Масару она увидела кого-то вроде патронессы, которая может понять и объяснить причины всех ее горестей и бед. Однако теперь весь этот образ сыпался по кусочкам, ведь становилось совершенно очевидно, что Тацу относилась к ней как мужчина к женщине… Альенор поняла, что окончательно запуталась.       Когда злая, как рой ос, мисс Тацу вернулась на кухню, француженка не знала, уже чувствовала себя абсолютной идиоткой. Она тысячу раз успела сказать себе, что ориентация Масару ее не касается, и что та может спать с кем угодно, и что это ни коим образом не должно влиять на их отношения, но все было бесполезно. Щеки Альенор предательски пылали, а глаза просто не желали смотреть мисс Тацу в лицо.       — Уж извини за этот цирк с клоунами, — бросила та тем временем с порога. — Не ожидала, что она заявится сюда.       — Это ваша… хм… девушка? — вопрос сорвался с губ Альенор раньше, чем она реально успела обдумать, стоит его задавать или нет.       Тацу, скрестив руки на груди, какое-то время молча смотрела на француженку, после чего вдруг рассмеялась.       — Ты выглядишь как младшеклассница, первый раз посмотревшая с подружками порно, — криво ухмыльнулась она. — Нет, она не моя девушка. У меня нет девушек, равно как и парней. Есть только развлечения, одни кратковременные, а другие — подольше, если они мне понравились. Усекла? И больше не будем об этом.       Альенор была готова «усечь», если бы не последняя фраза, брошенная Тацу.       — Значит, мою личную жизнь мы можем обсуждать сколько угодно, а вашу — нет? — почти вкрадчиво спросила она. — Вы не находите, что это несправедливо? Тем более что Ицуко-тян пару раз упомянула меня в вашем с ней разговоре. Вы что, правда приказали ей перекраситься в рыжий из-за меня? Я вам настолько нравлюсь, сэнсэй?       Тацу оказалась рядом с ней так быстро, что Альенор даже не успела уловить, когда японка начала двигаться. Она пребольно впилась своими длинными пальцами в щеки француженки и убийственно спокойно проговорила:       — Не льсти себе, моя сладкая. Тебе я ничего объяснять не обязана, и сказать могу только это: не льсти себе. Прими мой совет к сведению. Если все-таки выживешь, он тебе ох как поможет.       Масару убрала руку и выпрямилась.       — Закончим на сегодня, — сказала женщина, перекидывая через плечи полотенце. — Я отвезу тебя в Уэно.       Альенор молча встала и, взяв со стула толстовку, вышла в зал в самых растрепанных чувствах.       — Вот же тупая сучонка, — устало протянула Тацу, крутя на пальце ключи от своего джипа. — Вечно меня тянет на каких-то совершенно космических дур. В рыжий она перекрасилась, посмотрите на нее! Чуть мне все не запорола. Надо послать ее куда подальше, пока не поздно.       Тацу открыла крышку своего мобильного и быстро набрала чей-то короткий номер.       — Тидзуру, как дела? — прижав трубку плечом к уху, Масару принялась что-то набирать уже на другом своем телефоне. — О, рада слышать. Ну, конечно, не просто так, ведь просто так поболтать я обычно не звоню. Сообразишь мне? Нет, не как в прошлый раз, не то настроение. Шутишь? Чушь какая. Нет, бред собачий, это было ужасно, никакого кайфа. Да, двоих. Нет, не ослышалась. Парня и девушку. А этот… м-м… как его там… Тэппэй или типа того… он еще работает? Вот как. Чудесно. Тогда его. Да, через доплату. На месте. Сегодня в районе восьми я подъеду. Жди меня, сладкая. [1] Багуачжан — «ладони восьми триграмм», боевое искусство Китая с упором на резкие и плавные движения ладонями и руками в сочетании с постоянным круговым перемещением.