Равнодушие

***

Апрель. Две тысячи семнадцатый год.

Столь редкие лучи весеннего солнца нагло прорывались сквозь толстый покров листвы на деревьях. Их яркий блеск, радужно переливаясь, отражался от поверхности маленьких луж, которые мелкой россыпью остались на дороге после быстрого проливного дождя, коих в Петербурге было не счесть. Воздух на улице был влажным, отчего дышать было довольно трудно. Стояла практически невыносимая духота, но это все равно не мешало жителям культурной столицы наслаждаться желанным солнцем. Компания друзей размеренно продвигалась вдоль по довольно ухоженной аллее: дорога была выложена аккуратной каменной плиткой, по бокам от которой был высажен ряд довольно высоких и тонких берез и осин, чья листва закрывала яркий диск солнца, пропуская только некоторые лучи. Они шли медленно, никуда не торопясь, рассказывая различные забавные истории из их жизней. Данила, казалось бы, уже в сотый раз рассказывал о том, как жил какое-то время в подвале и ходил мыться в тренажерный зал. Сама история была крайне тоскливой, она западала глубоко в душу, оставляя после себя неприятный и горький осадок, но парень рассказывал ее с такой легкостью, непринужденностью и ноткой самоиронии, что сил грустить не оставалось. Насте было немного неловко смеяться с его рассказа, поэтому она только смущенно улыбалась, не привлекая излишнего внимания к своей персоне. — Даня, — замученно протянула Лиза — ты эту историю рассказываешь уже пятый раз только за сегодня. — отрезала девушка, сжимая в зубах толстую сигарету. Неред сжимает зубы на фильтре, после чего слышится характерный треск зеленой кнопки. Вообще, она должна придавать табаку вкус яблока, но никотиновое издлее приобретало только еще больший привкус пластмассы. Кашин только рассмеялся и шутливо развел руками: — Это самое интересное, что у меня было. — говорит он, небрежно снимая с русой кепку. Лиза раздраженно цокает и отвешивает рыжему подзатыльник, вставая на носочки. — Как в детском саду, честное слово. — недовольно пробурчал Юлик, продолжая что-то увлеченно писать в телефоне. Онешко всю дорогу вел себя довольно отстраненно и постоянно отвлекался на переписку с кем-то. Руслан и Даня пару раз подшутили над парнем на эту тему, но тот, не поняв юмора, начал гневно оправдываться, будто бы специально заставляя друзей шутить на эту тему еще больше. — Сейчас к нам это, — Юлик немного замялся, печатая очередное сообщение — девочка подойдет. Я хочу ее познакомить с вами. Руслан звонко рассмеялся, а Данила чуть не подавился спиртным. — О, она заслужила такой чести? — саркастично спросил Кашин, вытирая с губ остатки липкой красной жидкости. — Я думал, что после фотографий на крыше твои романы заканчиваются. — поддержал друга Руслан. Настя тихо хихикнула в ответ на комментарий Тущенцова, про себя отмечая то, что парень запомнил эту сказанную ею на уроке фразу. То, что он запоминал подобные вещи, заставляло ее чувствовать распространяющееся в груди ощущение тепла. Юлик ничего не ответил, только продолжил настойчиво с кем-то переписываться. Вероятнее всего — с этой таинственной девушкой. Лиза и Даня, немного отбившись от друзей, ушли вперед, яростно обсуждая перенос весенних каникул с начала месяца на середину: — Я же уже все продумал. — начал Кашин — Нашел деньги, договорился с матерью, чтобы квартира была свободна, даже удалось позвать пару ребят с параллельного, а тут такой колоссальный облом. — жаловался парень. — Не парься, Кувшин, мы еще такую вписку тебе устроим, ее весь район помнить будет! — смеясь отвечала Лиза, похлопывая парня по плечу. — Все, Лайзка, — Лиза ненавидела, когда он ее так называл — можешь не успокаивать меня. Неред недовольно сжала губы, легонько ударяя Кашина в предплечье. — Завались ты со своими кличками. — прошипела девушка, в ответ на что Даня только начал смеяться, повторяя как заведенный ненавистное прозвище.

***

Март. Две тысячи двадцать третий год.

Запах сигарет, дешевого виски и пота, казалось бы, пропитал крохотную комнату насквозь. На светлом линолеуме кучами разного размера лежали самые разные предметы гардероба: безразмерные толстовки преимущественно темных тонов, грязные белые футболки и множество широких джинс. Повсюду в хаотичном порядке стояли пустые бутылки от алкоголя разной крепкости. Большое прямоугольное окно с деревянной рамой было плотно зашторено, отчего тусклый свет лунного диска совершенно не попадал в комнату. В центре помещения стояла большая двуспальная кровать с металлическим основанием в виде полых труб, небрежно заправленная синим покрывалом. На самом же пледе по углам виднелись обугленные дырки, оставленные упавшим горячим пеплом. В углу комнаты находился письменный стол, на котором стоял только компьютер с большим монитором, светло-голубой свет которого освещал комнату, и коллекция пустых кружек с въевшимися темными остатками кофе и пустые бокалы с квадратным основанием, запах из которых был, мягко говоря, неприятным и даже каким-то аптечным. На кровати, окруженная кучей бумаг, сидела хрупкая женская фигура. Ее светлые волосы до плеч практически полностью закрывали лицо, которое слабо подсвечивалась оранжевым от сигаретных затяжек. — Сука, — выдохнула девушка, когда слабая струйка табачного дыма попала ей в глаз. Она немного потерла глаза руками и вновь принялась перебирать кипу бумаг, лежавшую перед ней. Лиза уже пару месяцев не выходила из дома, заказывая необходимую еду из магазина на дом и изредка выбрасывая мусор в подъездный мусоропровод. Она не могла найти в себе сил, чтобы покинуть квартиру. Ее трясло от страха, к горлу подкатывал горький ком, а в груди возгоралось необъяснимое чувство тревоги, стоило только допустить мысль о том, что из помещения придется выйти. Три шага до двери из комнаты, десять шагов до ванной, пятнадцать шагов до кухни. Все просто, все изучено, все ожидаемо и до чертиков понятно. Она ходила по одному и тому же маршруту квартиры безумно долгое колличество времени. Каждый уголок изучен, каждая трещина на кафеле или щель в дереве знакома. Ей нечего бояться. Неред искренне надеялась, что в своем добровольном и осознанном заточении она сможет провести остаток жизни. Девушка не могла даже найти вескую причину для того, чтобы выйти за пределы квартиры. Ей этого не надо. Лиза же может его встретить. Они ведь могут пересечься по дороге в магазин или на автобусной остановке. Он же заговорит с ней, да? Непременно заговорит. Начнется череда некомфортных, но вполне уместных и ожидаемых вопросов, на которые девушка в здравом уме не сможет дать ответа. Почему ты исчезла? Почему не отвечала три месяца на мои сообщения? Почему появилась через год и снова пропала? Будто бы Лиза сама знала ответ. Девушка затушила сигарету и ее взгляд упал на свою же руку, а точнее на выглядывающие из-под рукава футболки черные буквы, которые красовались на ее предплечье угловатой надписью. Она не могла не увековечить это слово на своем теле. Лиза обязана была принять всю ситуацию через боль. Смириться со всем произошедшим. Эта татуировка — большая точка на всей ее истории, своеобразное логическое заключение. Неред, будто бы с каплей страха, провела подушечкой пальца по черным буквам с максимально резкими границами, которые складывались в слово, до сих пор вызывающее клокочущую злость и обиду в ее душе: «Лайзка».

***

Апрель. Две тысячи семнадцатый год.

Уже начинало смеркаться к тому моменту, как молодые люди дошли до нужной части района. Красно-оранжевые лучи закатного солнца уже не согревали, отчего легкий ветерок по ощущениям пробирал практически до костей, вызывая резкую дрожь по всему телу. Все вокруг было словно окутано какой-то дымкой, которая создавала свой особый уют. Они подошли к аккуратному скверу, сплошь обустроенному темными деревянными скамейками. Зайдя в него, девушки направились к знакомой и излюбленной лавке, находящейся в самом конце небольшого сквера, под кроной достаточно большого для этого панельного района дуба. Руслан и Даня медленно брели в их сторону, оживленно обсуждая таинственную новую пассию их друга. — Вы все никак не успокоитесь? — подала голос Настя. — Рыжуль, как нам успокоиться, если Юлик вдруг решил привести к нам мадам. — в саркастичной манере ответил Кашин, особенно ярко и манерно выделяя последнее слово. Шпагина безразлично пожала плечами и поставив на колени маленькую черную сумку с большим брелоком в виде серого помпона, начала активно искать в ней пластиковую коробочку с пудрой. Руслан медленно подошел к девушке, присаживаясь перед ней на корточки и облокачиваясь руками об ее костлявые колени. Почувствовав это, Настя сильно смутилась, отчего ее щеки в миг загорелись и покрылись сильным румянцем. Ее немного напрягало такое поведение Руслана, но препятствовать этому она не хотела. — Мы сейчас в магазин с Даней пойдем, — тихим и мягким голосом начал Тушенцов — тебе взять чего-нибудь? Настя изо всех сил старалась не поднимать на парня глаза, делая вид, что продолжает искать необходимый ей атрибут косметики в сумочке. — Нет, Русь, ничего не нужно. — так же тихо ответила она, продолжая стараться скрыть свое смущение от его проницательных карих глаз. Тушенцов в душе ликовал от того, как девушка сокращала его имя. Вроде бы, безобидный жест, но он заставлял его сердце биться чаще. — Все, Рус, пойдем, а то Лайзка мне сейчас пальцы откусит. — крикнул парню Кашин, отпихивая от себя Неред. — Заебал! — кричала Лиза, продолжая остервенело толкать Даню в живот. Смотрев на них, Настя улыбалась. Она искренне верила в то, что из этих двоих получилась бы неплохая пара, если бы они были чуть менее зажаты и чуть более чуткими к своим внутренним ощущениям. Хотя, Шпагина прекрасно понимала их ситуацию: она тоже видела очевидные знаки внимания, которые оказывал ей Руслан, но не торопилась отвечать на них взаимностью. Она искренне не хотела портить их и так шаткую дружбу отношениями. Настя больше не выдержит, если снова останется одна. Она не готова снова погрязнуть в пучине одиночества. Через пару минут на горизонте показался улыбающийся Юлик, под руку с которым шла невысокая блондинка, одетая в красивый нежно-голубой свитшот с белыми полосками от ключиц до запястий по бокам рукавов. Только заметив их, Руслан и Даня синхронно присвистнули, в то время как Настя старалась дружелюбно улыбаться, чтобы не напугать девушку лишний раз. Шпагина сама помнила, как боялась первый раз идти к мальчикам. Лизе пришлось полчаса уговаривать ее в женском туалете в «Галерее», чтобы та наконец-то пошла с ней. Это был один из самых волнительных и тревожных моментов в ее жизни. Как только пара подошла, парни выпрямились как по струнке, внимательно рассматривая незнакомку. Лиза же еще ближе придвинулась к Насте, как бы ненавязчиво размечая границы. — Знакомьтесь, — Юлик отошел немного за спину девушки, кладя свои руки ей на плечи, немного сжимая их на толстой ткани свитшота — это Даша — моя девушка. — гордо произнес он. Даня прыснул от смеха, закрывая себе рот рукой. Даша немного замялась и смутилась, заметив такую реакцию парня, но все же заговорила: — Привет, надеюсь, мы сможем найти общий язык. — тихо произнесла она, теребя пальцами край своего свитшота от волнения. «Чересчур вежливая.» — отметила про себя Настя. Руслан и Даня резко начали устраивать и без того смутившейся девушке допрос на тему ее взаимоотношений с их другом, в то время как Лиза просто устало посмотрела на Настю, показывая пальцами пистолет, стреляющий в висок. Лиза всегда считала, что они все — друзья, а приводить сюда чьих-то девушек или парней было крайне странно и нецелесообразно. В ответ на жест подруги Шпагина только понимающе кивнула и пожала плечами. — А вы уже это… — начал Руслан — Того? — он засмеялся и показал неприличный жест руками, от чего щеки Каплан моментально приобрели пунцовый оттенок. Настя резко встала со скамейки и подойдя к Руслану, отвесила ему подзатыльник, чем вызвала очередную волну громкого смеха Кашина. — Хватит донимать ее своими штуками. Будь добрее, Руслан. — серьезным тоном сказала Настя и повернулась к сгорающей со стыда девушке — Меня зовут Настя. — Шпагина протянула ей руку, улыбаясь. Блондинка слабо улыбнулась ей уголками губ, пожала тонкую девичью руку в ответ и тихо произнесла: — Я Даша. — Шпагина еще раз улыбнулась новой знакомой, вызвав этим недовольный вздох Лизы. — Рус, ты заебал уже! — кричал на Тущенцова Юлик, отчитывыя друга за недавно сказанные им слова в сторону своей девушки. Все шло своим чередом. Их звонкие голоса не утихали ни на секунду. Сейчас Настя могла с полной уверенностью сказать, что была счастлива. Ее окружали комфортные для нее люди, в компании которых она не чувствовала себя лишней, ей хотелось проводить с ними как можно больше времени, наслаждаясь обилием положительных эмоций. Быть может, она действительно заслужила свое счастье?