Пленник

Это был тот самый редкий момент, когда в покоях Каза Бреккера не было кого-то из равкианских гришей, не было зачастившего Николая, не было лишних глаз и ушей. В одиночестве в последние месяцы здесь не всегда удавалось побыть даже ночью, но сегодня выдалась исключительная возможность собраться вместе с Инеж, Джеспером и Уайленом, чтобы обсудить детали предстоящей и уже настоящей коронации, очередной план, их роли в нём и другие значимые вещи. На удивление, Казу было легко собраться с мыслями, даже не смотря на выбивающие из колеи детали. Одной из немаловажных являлось послание из Кеттердама, что удалось перехватить. Вообще-то писем от Пекки Роллинса было два: одно адресованное Николаю, официальное и на равкианском, другое же на каэльском, без опознавательных знаков, зашифрованное и предназначенное Дарклингу. Этот факт снова навёл на не забытые ещё подозрения, тревоги и всколыхнул в груди привычную злобу. Морозов, конечно, весьма спокойно поделился деталями разговора с Роллинсом, вроде ничего не скрывал и, если верить той же Жене, не оглашал мелочи самому Казу лишь потому, что знал, что для него это значит. Юноша Жене верил, очень хотел верить и Александру и, наверное, лишь поэтому не предпринял никаких попыток разгадать шифр на чужом языке. В конце концов Дарклинг либо расскажет сам, либо содержимое письма станет известно всем, если в нём действительно есть что-то важное. Однако, Каз в который раз злился от этого не меньше и больше на самого себя. Особенно за то, чему позволил случиться недавней ночью и за то, насколько всё происходящее ему понравилось. От воспоминаний, которые будто отпечатались на обратной стороне век, порой перехватывало дыхание, кожа покрывалась волнительными мурашками, внутри давило от жгучей волны стыда и желания, противостоять которому было невероятно сложно. Юноша отдавал себе отчёт, сам позволил этому случиться и, по сути, они не так уж далеко зашли, что было едва ли не хуже. Потому что жадность, которая являлась неотъемлемой частью Каза Бреккера, требовала ещё, всё, сразу и как можно больше. А Дарклинг, будь он проклят, как будто действительно мог всё это дать. На самом деле Каз не ушёл утром лишь потому, что был растерян, сбит с толку, мысленно отчаянно искал причины, в которых ни он, ни сам Морозов не нуждались. Генерал проснулся как ни в чём не бывало, был невероятно довольным, раздражающе ласковым, воспринимал всё как само собой разумеется. Как будто точно знал, что череда событий приведёт их обоих к этому, как будто провернул очередной фокус, на который юный вор купился подобно последнему филе. Как будто всё было по-настоящему. Бреккер всё ещё помнил о том, что лучшие фокусы самые правдоподобные, но вернулся в его покои следующим же вечером. Хмурый, недовольный, чрезмерно язвительный, добрую половину ночи обсуждал с генералом Второй армии дела этой проклятой страны, различные планы, но всё равно заснул в его объятиях, зацелованнный едва ли не везде, где было позволительно через барьер одежды. И на самом деле это зачем-то оказалось больно, хоть Каз не признавался в этом даже образу мёртвого Джорди в своей голове. Гнать от себя мрачные мысли получалось и почти чудесным образом получалось сосредоточиться на важных вещах. Внутри, вопреки всему, прочно обосновалось иррациональное чувство спокойствия, безопасности и непоколебимой уверенности, которых Бреккер не чувствовал, наверное, за всю свою не столь долгую жизнь. Это правильное чувство теплилось в груди вместе с кучей сомнений, вытесняло их и дышать выходило легче. Юноша не хотел знать, почему так происходит и старательно откладывал попытки интерпретировать собственные ощущения куда подальше. Чуть позже, только не сейчас, когда время буквально ускользает сквозь пальцы. В таких условиях в принципе получалось лучше соображать и строить планы, когда поджимали сроки и необходимо было придумать что-то прямо здесь и сейчас. Отстранённо вспоминалось, что несколько месяцев назад таким образом и был придуман план, из-за которого все они оказались в Равке. Однако, Бреккер всё больше понимал, что уже не так жалеет об этом. Вообще на повестке дня всё было более чем обычно, как и темы для обсуждений, но едва уловимая нервозность всех присутствующих выдавала, что это просто прелюдия перед тем, как огласить что-то, что может выбить из колеи. Каз даже смутно догадывался, но сам же тянул время, которое может вот-вот кончиться, как и редкий момент, когда они вчетвером и без посторонних. Юный вор буднично и сухо обсуждал с товарищами грядущие события в Кеттердаме, которые произойдут не без чужого вмешательства. Как только последнее представление и фокус будут исполнены, то Джеспер и Уайлен первыми покинут Равку. В Керчии, которая вот-вот завладеет желанными моросеями, обратят мало внимания, если в одной из столичных банд грядёт переворот, что оставит Пера Хаскеля не у дел. Заинтересуются лишь в том случае, если с нынешней молодой женой члена Торгового Совета что-то случится. Но на тот момент, по расчётам Каза, будет уже поздно. В данной ситуации невероятно раздражало, что к похожему плану и порядку будущих действий пришёл и Пекка Роллинс, о чём и изложил в своём письме к Ланцову. Оставил ещё смутную приписку, что будущему королю стоит обратить внимание на Фьерду и её религию, фокусы во время ограбления Ледового двора дали для этого великолепную возможность и толчок. Бреккер так до конца и не смирился с участием этого человека в их планах, но теперь существовали обстоятельства, которые останавливали юношу от того, чтобы провернуть всё по-своему и совершить месть, которой он грезил восемь долгих лет. Роллинс, как бы сложно ни было то признать, сейчас был полезен. Намного полезнее, чем тот же самый Апрат, который сам себя этим обезопасил. А ещё дело было в Николае, который до сих пор заметно избегал общества Каза. Дело было в Уайлене, который заслужил всё то, чего его лишил отец. Дело было даже в будущем "Отбросов", точнее тех членов банды, которые изначально и после всех событий оставались на стороне Бреккера. А ещё слишком много выгоды, которую Каз просто не мог упустить. Даже Инеж и Джеспер согласились на всё и почти без уговоров Ланцова пошли на сделку с собственной совестью. В грядущих событиях, которые касаются его Воронов, самым масштабным является отплытие Инеж во Фьерду с важной миссией. У девушки буквально глаза загораются, когда она пересказывает маршрут, на котором получится настигнуть работорговцев, помимо основной задачи и остаться целыми и невредимыми. Конечно, Инеж отправится не одна, а с командой, которая включает в себя опытных моряков с такими же убеждениями, несколько гришей, среди которых знакомая Казу Надя Жабина с братом Адриком и шуханские близнецы. Доплыв до берегов вражеской страны, им предстоит с помощью своих талантов распространить слухи про живых Святых, в числе которых на первом месте находится Санкта Урсула. Нужно было подробнее обсудить это с равкианцами и Бреккер догадывался, что идея откровенно не понравится Дарклингу. Юноша уже практически не корил себя за то, какое ему дело до того, что нравится, а что не нравится генералу Второй армии. Казалось, что бесполезно надеяться на успех, учитывая веру подданных Фьерды, но на самом деле план ещё как мог сработать. Хотя бы как мероприятие для отвода глаз, пока Инеж со своей командой будет проворачивать другую миссию. Неизвестно как скоро фьерданцы официально вступят в войну и когда вновь попытаются пропихнуть в качестве короля Вадика Демидова. Письма, которые доказывали происхождение Николая, были уничтожены, однако его настоящий отец, Магнус Опьер, оставался в живых, находился во вражеской стране и в любой момент мог быть взят в плен и использован в чужих целях. Допустить этого было нельзя, как нельзя было допустить и дальнейшие опыты над гришами. Вороны увидели достаточно в Ледовом дворе, чтобы не оставлять это просто так, с чем согласился даже Каз Бреккер. На миссию, связанную со спасением равкианских гришей, очень рвалась Нина Зеник. У неё даже было преимущество, ввиду опыта во Второй армии, способностей, но для корпориалки было другое, очень похожее задание. Хельвару, даже перекроенному, нельзя появляться на родине и это было финальным доводом Николая, что заставил Нину отказаться от участия и согласиться в ближайшее время отправиться в Шухан под прикрытием. С тем же самым Матиасом, если Женя перекроит его под шуханца, бывший дрюскель вполне сойдёт за немого, а Зеник, ввиду природного равкианского обаяния, легко проникнет в Амрат Ен, самое сердце проекта по созданию кергудов. Обсуждение дальнейших планов вроде и проходит как обычно, но еле уловимое напряжение не покидает комнату. Особенно сильно оно читается в глазах Инеж, в которые Каз не может смотреть спокойно. Он уже догадался, его информаторы из Западной Равки работали почти так же хорошо, как его Призрак. Но пока ещё есть время, которое можно потянуть и успеть пробежаться по ключевым деталям. Бреккер прочищает горло, напоминая товарищам про Лазлайон. Там и состоится демонстрация моросеев в деле, там их официально по итогу отдадут керчийцам, туда поедут Ланцов и Назяленская, дабы отвлечь внимание и выиграть немного времени, пока во дворце делаются последние штрихи. Там дело осталось за малым - приличные и громкие декорации, благодаря которым удастся косвенно подставить Шухан. Королева Макхи в конце концов не постеснялась напасть на столицу и хоть дело уладили, ничто не мешало обернуть несуществующих демонов, которыми шуханцы сами пользовались ради своей выгоды, против них. Возможно, получится даже предоставить прямое обвинение, особенно после того, как новый король и командер Второй армии будут загадочным образом похищены в разгар коронации. Конечно, на самом деле жизни Николая и Зои ничто не угрожало, Вороны провернут всё в лучшем виде и после оба тайно отправятся на изучение подземелий и практически никому неизвестного Белого Собора, где явно творится что-то неладное. А ещё подобная выходка явно дезориентирует оба вражеских государства, а Равка даже не станет уязвимой без правителя, пока у дел остаются члены Триумвирата, Дарклинг и, что уж там, сам Бреккер, которые точно удержат позиции. В общей суматохе неплохо было бы задуматься и о возможных союзниках. Процветающий бизнес в Ос Керво давал такую возможность, в неформальной обстановке большинство граждан других стран как раз были на стороне Равки. Вот только на Новый Зем пока сильно влияет Керчия, что будет исправимо после переворота в Торговом Совете и с лояльностью Совета Приливов, которую мог в некой мере обеспечить Морозов. Так же можно попробовать с каэльцами, хотя бы как с наёмниками, что недавно подсказал Хэршоу, упоминая свою родину. Мысль интересная и над ней ещё стоило подумать в дальнейшем. Время близится к полудню, когда Инеж всё же не выдерживает. Джеспер тактично отводит взгляд, будто он не в курсе, Уайлен смотрит слишком серьёзно, а тихий голос сулийки звучит как будто гром среди ясного неба: - Мы нашли её. Простое предложение, которое Каз вообще-то знал, всё равно выбивает воздух из лёгких. Ему даже не нужно уточнять, чтобы знать, что речь про Алину Старкову. Такие слухи уже имели место быть в портах Ос Керво, в основном среди моряков и земенцев, это было ожидаемо, но всё равно как будто не вовремя. Подумать только, несколько месяцев назад эта новость могла одним махом решить все проблемы Каза Бреккера. Сейчас же это вовсе не решение, а проблема ещё бо́льшего масштаба в их нынешних реалиях. Инеж тихо пересказывает, как это произошло, выделяя, что данная находка больше заслуга Толи и его связей среди моряков. Алина Старкова и Мальен Оретцев все эти месяцы находились в Новом Земе, у местных гришей, поэтому найти их и не представлялось возможным. До тех пор, пока оба по каким-то причинам не взяли билеты на корабль до Кеттердама, по фальшивым документам, но некоторым шпионам удалось узнать обоих. Сулийка так же упоминает, что про это не знает даже Николай, который вообще-то был заинтересован в Заклинательнице Солнца и в прошлом являлся настоящим заказчиком похищения. Не знает и Александр, по крайней мере не должен знать, но подумав про него Каз снова сбивается с мысли, вспоминая диалог, который, казалось, происходил в прошлой жизни. " - В любом случае, ты здесь надолго. Мои люди передали послание твоей преступной шайке, что я отпущу тебя только когда они вернут мне Алину. - Надо же, ты меняешь ублюдка из Бочки на живую Святую. Это самая нелепая сделка, про которую я только слышал." Наверное, настолько же нелепая, как сам Бреккер, раз у девчонки картографа, будь она хоть тысячу раз Святая, удалось сбежать от Дарклинга. А у легендарного ублюдка из Бочки не получилось и, более того, сейчас, когда приоритеты поменялись, он остаётся в Равке по собственному желанию и, конечно же, по собственной выгоде.   Дело ведь только в выгоде, юноша цепляется за эту мысль, пока в ушах снова нарастает гул мёртвых голосов и плеск воды. Внешне остаётся невозмутим, но не знает, что думать, что чувствовать и будто теряет опору. Каз снова думает, усердно, хладнокровно и первые мысли, что посещают его голову, самые здравые. Обнаружение Алины Старковой не должно стать грандиозной новостью, если об этом узнают и если девушка решит вернуться в Равку, то это никоим образом не сделает самого Каза свободным от новых обязательств. Слишком много нерешённых дел и юноша всё ещё остаётся здесь по собственной воле, ведь по хорошему счёту его давным-давно никто не держит и держать вряд ли станет. На кону прибыльный бизнес, что в столице, что в Западной Равке и десятки новых способов улучшить своё благосостояние. И не только своё, в новых условиях через махинации с Керчией, через внутреннюю модернизацию и просто умея правильно думать, получается восстанавливать экономику целой страны, что столетиями грязла в долгах, расточительном образе жизни предыдущих монархов и войнах. Сейчас началась очередная, в которой Бреккер сам играет далеко не последнюю роль, даже не имея патриотических начал и возвышенных мотивов, но так вышло и бросать всё на половине пути он не привык. Сейчас куча миссий, что приходится решать даже на расстоянии, с участием равкианцев и с участием его собственной команды, где Каз всё ещё лидер и несёт ответственность за людей, которые ему небезразличны. Сейчас у него статус Святого и действительно много опасностей, которые могут привести к печальному исходу и не дадут пока спокойно вернуться в Кеттердам. Даже когда "Отбросы" больше не будут под началом Пера Хаскеля и когда Торговый Совет больше не будет проблемой. Просто нужно время. Со временем о нём забудут так же быстро, как про многовековые обманы Дарклинга, у людей слишком короткая память. Но какими бы верными эти мысли ни были, Джорди ехидно нашёптывает другие, крамольные и полусгнившие от воды трупы с Баржи Жнеца вторят мёртвому брату. Что можно бросить всё, как Каз и хотел, не побояться рискнуть, чтобы снова оказаться...дома? Дома? Кеттердам и его узкие улицы, которые юный вор знает наизусть и может ориентироваться с закрытыми глазами. Злачные места, где его знает каждая канальная крыса и где он - Грязные Руки, оживший кошмар, демон и одна большая неприятность едва ли не всей островной столицы. Где у Бреккера всё же остался авторитет, где "Клуб Воронов", где все места, которые больше ему не принадлежат и которые он знает с самого детства, ведь не привык знать ничего кроме и почти не помнит то, что помнил мальчишка Ритвельд. Все те места, которые, на самом деле, причиняли только боль и чем дальше, тем сложнее ассоциировать этот город с домом. У Каза в голове идёт война, пока товарищи терпеливо ждут ответа, но внешне его выдают только руки, что сжимают набалдашник трости сильнее, чем положено. После недавних махинаций Морозова эту трость вроде и не нужно постоянно использовать в качестве опоры, но Бреккер привык, а периодами фантомные судороги всё ещё сводят проклятое колено. Юноша обводит немигающим беспристрастным взглядом присутствующих и отвечает сухо, будто новость совсем не произвела на него впечатления: - Прекрасно. Надеюсь, некоторое время эта информация останется только между нами. Нотки напряжения всё равно угадываются в голосе и молодые люди прекрасно это понимают. Уайлен почти страдальчески сводит брови к переносице, явно подыскивая, что сказать. Инеж благоразумно молчит и смотрит понимающе. Один неугомонный Джеспер ёрзает на месте и, чтобы нарушить тягостное молчание, пытается отшутиться: - Конечно. Но, босс, вряд ли твой генерал выставит тебя из дворца, если Заклинательница сюда вернётся. Сдержать вспышку чистой ярости во взгляде у Каза не получается. Он сужает глаза, глядя на стрелка, но тот не кажется достаточно испуганным и если бы Уайлен не одернул его, то наверняка ляпнул бы что-то ещё. Просто восхитительно, то принц, то генерал, Бреккер едва ли не забыл, что в этой стране его личная жизнь стала достоянием общественности и обросла немыслимыми слухами.   - Ты приписал мне романы со всеми в Малом дворце, Джеспер? - с нотками угрозы спрашивает юноша. На самом деле он до конца не осознаёт, из-за чего так разозлился, а Фахи, наоборот, улыбается ещё ярче и в глазах у него загорается искра азарта. Уайлен шумно вздыхает, уже не пытаясь остановить возлюбленного от очередного высказывания, о котором тот явно пожалеет. Джеспер долго ждать не заставляет: - О нет, с командером Назяленской у тебя нет шансов. Парадоксально, но Казу искренне хочется рассмеяться и прежняя ярость исчезает, будто её не было. Инеж благоразумно отворачивается, скрывая улыбку и напряжение, что сопровождало весь их разговор, само по себе растворяется в воздухе. Юноша лишь выразительно закатывает глаза, не отвечая ничего на хорошую колкость, но вопреки всему у него даже лицо смягчается. Настолько, что Джеспер замечает, адресуя ему очередную улыбку. В этот момент своеобразное уединение заканчивается. В покоях появляется Николай, весьма взбудораженный, активно со всеми здоровается и даже, наконец, удостаивает Бреккера куда более долгим взглядом, чем обычно. Следом появляются близнецы, почти бесшумно семенит Давид с Женей, заходит чем-то недовольная Зоя, шёпотом отчитывая на ходу Хэршоу, который не реагирует ни на что, кроме своей драгоценной кошки. Нина и Матиас устраиваются за захламленным столом поближе к товарищам самого Каза и равкианка едва слышно переводит своему спутнику, как бывает каждый раз, когда Хельвар решается присутствовать на  общих собраниях. Последним приходит невероятно хмурый и напряжённый Дарклинг. Генерал выглядит так, словно на волоске от того, чтобы задушить кого-нибудь голыми руками, но когда встречается взглядом с Бреккером, то его глаза заметно теплеют. Юноше как будто самому становится ещё спокойнее, особенно когда Морозов усаживается напротив и всё не прекращает на него смотреть, пока Женя начинает краткий доклад о делах с местными министрами. Каз конечно же слушает, но смотрит на Александра и усердно пытается понять, в какой вообще момент научился понимать перемены по его глазам. Наверное, равкианская эмпатия заразна. - Что вы знаете про Санкта Урсулу из Волн? - почти торжество спрашивает Ланцов, демонстративно перебирая в руках несколько конвертов. Один из них бесцеремонно забирает Александр, внимательно вчитываясь в письмо и старается казаться безмятежным, ведь остальные спишут этот жест на плохое настроение генерала. Остальные, но не Ланцов, что выглядит задумчивее обычного, словно ищет некую разгадку и пристально наблюдает за реакцией Дарклинга. Не Инеж, которая в почти незаметном жесте касается своих кинжалов, что назвала именами Святых и в упор смотрит на Каза, будто требует ответов. И, конечно, не сам Каз, который знает про эту Святую куда больше, чем из "Истории Святых", что знакома каждому равкиацу и больше, чем о ней упоминается в полузабытой фьерданской сказке, которая когда-то и навела юношу на верные мысли и разгадку. Даже если Николай знает, то это не столь удивительно, он не идиот и как минимум опытный моряк, который знаком с подобными историями лучше самого Бреккера. Принцу ничего не стоит связать ниточки информации и событий между собой, чтобы прийти к верным выводам, особенно после произошедшего на Кенст Хьерте. И сейчас это невероятно играет им всем на руку. Каз великолепно знает, что прочтёт в письме, но всё равно жестом фокусника вытягивает его из рук напряжённого Морозова и бегло читает. В принципе он с Воронами пришел к такому же плану, тоже самое туманно обсуждалось и с равкианцами. Снова злит то, что к этим же выводам пришёл Роллинс и юноша мельком думает о том, знает ли его враг правду. Стоит отдать должное, что Пекка так же мог догадаться. Несмотря на лютую неприязнь к мужчине, идиотом Роллинс точно не является, особенно если дело в его выгоде. Но оно не столько имеет значения, ведь Александр молчит, отводя взгляд в стену и никак не комментирует, пускай в их положении идея для отвода глаз великолепная. Николай зачем-то понимающе вздыхает, словно по неким причинам щадит чужие чувства, вновь кажется беззаботным и быстро излагает план действий, связанный с личностью Уллы. Опять старается не смотреть на Каза. Тот и не требует, думая о своём и ненавязчиво вырисовывая круги в воздухе. Что иронично - в "Истории Святых" Санкта Урсулу пленили фьерданцы, за то что та молилась равкианским Святым, а не Джелю. Конечно, на самом деле это очень далеко от правды, но сейчас их план состоит как раз в чём-то похожем. Бреккер удерживает себя от ехидного комментария, что фальшивые мощи этой Святой можно втридорога продавать на местных рынках, если у них всё получится и пока ещё актуальны слухи про катаклизм во Фьерде. Ему кажется, что Дарклинг не оценит и всё ещё непонятно, почему это его так волнует. Тему меняют быстро, обсуждая поездку в Лазлайон, что состоится буквально через пару часов. Зоя слишком сильно кривится, как минимум от перспективы встречи с надоедливым местным князем. Дарклинг же уже спокойно докладывает дальнейшие планы оборонительных мероприятий, куда они отправят отряды, каковы успехи в сотрудничестве с Первой армией. Давид скупо делится пока незначительными, но всё равно успехами, которые касаются юрды парема. Про настоящую коронацию первой начинает говорить Нина, а Ланцов веселеет ещё больше. Как будто всю жизнь мечтал быть украденным с собственной же коронации, Женя на это издаёт сдавленный смешок, а Зоя и Каз закатывают глаза практически синхронно. Шалость предстоит дерзкая, но в успехе не сомневается даже хмурый и немногословный Хельвар. Бреккер позволяет себе кривую ухмылку, мысленно припоминая о том, что фактически и изначально он, Инеж и Джеспер как раз и оказались в этой стране ради дерзкого ограбления. Николай мельком смотрит на юношу и вдруг оглашает его мысли вслух: - Поразительно, когда-то вы собирались украсть Заклинательницу Солнца, а украдёте нового короля. Ланцов говорит искренне, с задором и азартом, факт действительно ироничный, даже забавный, но Каз всё равно незаметно напрягается. Ведь сразу вспоминает новую информацию про Алину Старкову и, видимо, не он один, потому что Вороны переглядываются между собой с напускной беззаботностью. Информация не опасная, не столь компрометирующая и, возможно, роли она никакой не сыграет, но... Сказать или нет? Равкианцы не понимают их переглядки, уже хорошо и в конце концов всё равно когда-нибудь узнают. Однако, Бреккер мешкает, пытаясь хоть для себя понять, почему эта правда кажется ему настолько важной. Как будто всё может закончиться прямо здесь и сейчас, как должно было случиться всего несколько месяцев назад. И все присутствующие в покоях, спустя столько времени и ситуаций, переступали через себя, чтобы научиться говорить друг другу правду. Ради целей, что имеют значение куда большее, но Каз... Всё равно ещё Каз и умалчивает некоторые вещи из собственных соображений, не строя иллюзий, что он здесь один такой. Пусть не из каких-то дурных помыслов, но Бреккер до сих пор не признался о том, что услышал от Апрата в Равке и как пересекся с ним же в Ледовом дворе. Потому что мерзкий священник ведёт куда более грязные игры, юноша сам выждет подходящий момент и не будет рисковать понапрасну. Бреккер так и не признался Воронам, что изначально был в плену по-настоящему, даже если кто-то из них догадывался и ни словом не упомянул про кошмар в лазарете. Бреккер не озвучил и никогда не озвучит самую реальную причину государственного переворота Жене. Потому что по каким-то причинам не может взвалить такие открытия на плечи людей, что имеют для него хоть какое-то значение. Никому кроме Багры не признался, что знает про третий усилитель и в таком случае не будет катастрофой, если он умолчит и про Алину. Каз может сказать, может соврать, но в ответ говорит почти в тон Николаю и даже почти правду: - Если красть, то с размахом.   Что-то очень похожее юноша уже говорил Морозову в ночь роковой королевской выставки. И тот, видимо, помнит, потому что смотрит одним из своих почти не читаемых взглядов, в котором Бреккер всё равно угадывает намёк на тепло. Угадывает, отводит глаза сам, ведь в груди почему-то предательски теплеет и на этой самой ноте прощается. Дальнейшее присутствие Каза сейчас не столь важно, остальные вот-вот и сами разбегутся кто куда. В голове немного шумит, стоит отвлечься и первым делом Бреккер находит Виктора. Подручный находится в Большом дворце, активно помогая с финальными работами по его восстановлению. Вообще достаточно умный ход, парнишка великолепно умеет находить общий язык с людьми и за несколько дней, что разрывался между "Вороном" и дворцом, завел кучу полезных знакомств среди князей и министров, которых сам Каз терпеть не может. Виктор справился даже почти без помощи обаятельной Жени и Бреккер снова чувствовал что-то сродни гордости за своего помощника. Очевидно, что парня ждёт большое будущее. На некоторое время юноша задерживается там, смотрит на результаты проделанной работы, чтобы не привлекать внимание проверяет, готово ли всё к коронации. Остаётся удовлетворён результатами. После надолго останавливается в одном из коридоров, в котором встречает Женю. Она делится новой почтой, краткими новостями, настоятельно и почти ворчливо рекомендует посетить общий обед. Каз отмахивается. Конечно, обеды у гришей стали куда лучше - по орденам никто никого больше не рассаживал, в скудном меню появилось разнообразие и Дарклинг последние несколько раз сам его туда тащил, усаживая с собой за стол. Наверное, поэтому Бреккер и не хочет там появляться, отговариваясь тем, что пообедает в своём клубе. Наверное, на самом деле он хочет и хочет намного больше, но Женя, которая прекрасно это видит и понимает, просто молчит. Каз в который раз благодарен ей от чистого сердца. Каз практически сбегает в Ос Альту, отвлекается на делах там, почти забывает думать о том, о чём думать не должен, сосредотачивается на планах, что сулят личную выгоду. В течение дня видится со своей командой, совсем ненадолго, хотя на самом деле невероятно хочется продлить такие моменты перед тем, как они покинут Равку. Они обязательно и не раз встретятся позже, юноша это знает, но неясная грусть всё равно временами вспыхивает где-то в груди. Бреккер возвращается вечером, в то самое время, пока в Лазлайоне проходит демонстрация изобретений и выгодная Керчии сделка. На самом деле выгоды Равка получит куда больше, но Торговому Совету знать про это необязательно. Каз же направляется к Багре, что входит уже в привычку. Кажется, что женщина всегда его ждёт, а ему самому просто спокойно в её хижине и её компании, даже если она ворчит. Спокойно и безопасно настолько, что начинает казаться, что это отличительная черта всех Морозовых. Быть может юноша смог бы поладить даже с Уллой, если бы их пути когда-нибудь пересеклись. Как знать и Каз хочет начать разговор на эту тему, но видит, что Багра не в духе. Скорее всего она уже знает, мало что из происходящего остаётся скрыто от её глаз. Поэтому ворчит больше обычного, где-то вновь бьёт клюкой по рукам, когда у юноши что-то не получается, бранится, однако, чаем всё равно угощает. В ответ Бреккер совсем на неё не злится, молча отхлебывая горячий напиток, хотя кисти ощутимо болят. На Багру в принципе не выходит злиться долго и по-настоящему, особенно когда она сидит напротив, как не получается злиться на её сына. Как будто некое личное проклятье Каза Бреккера, с одинаковыми глазами, в которых он может увидеть всё то, о чём когда-либо мечтал и даже больше. Проклятье, которое совершенно точно его преследует, ведь стоит Казу попрощаться с женщиной и выйти из хижины, как он сталкивается уже с Дарклингом. Не совсем вовремя, честно. Юноша планировал закончить вечер где-нибудь в тренировочных павильонах Боткина, по старой памяти, окончательно отвлечься на боль физическую, может быть взять на вооружение какой-нибудь приём. Но никак не поддаваться на уговоры Морозова пойти с ним в конюшни, пускай эта идея хоть сотни раз полезная и заманчивая. С каждым новым разом отказывать генералу Второй армии оказывается невероятно сложно и Каз соглашается, но ссылаясь на то, что это необходимость. Наверняка Александр ему не верит, но никак этого не показывает. Впоследствии оказывается, что это самая глупая идея из всех возможных. В этой проклятой стране война набирает обороты, Зоя с Николаем ещё не вернулись из Лазлайона, вот-вот грядёт коронация, впереди столько грандиозных дел и планов, а они оба занимаются каким-то ребячеством. Но это не мешает сердцу Каза замирать и искренне, почти робко радоваться тому, что получается оседлать лошадь. Очень-очень смутно воспоминается детство, ещё до смерти отца. Кажется, Джорди учил его ездить верхом, что неудивительно для фермерских детей, но Бреккер совсем не помнит точно. Зато этот момент старается запомнить до секунды, каждое незначительное мгновение и каждый маленький успех. На самом деле он даже улыбается, робко, криво и как же хорошо, что Морозов этого не видит. Каз не изменяет себе, язвительно указывая на то, что генералу следует сейчас заниматься важными делами, а не учить кого-то верховой езде на ночь глядя. Александр по-доброму хмыкает. Он сидит сзади, давая юноше самостоятельно держать поводья и разве что страхует в моменты, когда что-то не получается. И ощущается оно зачем-то ещё интимнее чем то, чем они занимаются наедине за закрытыми дверями покоев Дарклинга. - Мы и занимается важными делами, чертёнок, - тихо говорит мужчина, снова используя дурацкое прозвище. Каз почти не злится, только фыркает, но не перестаёт улыбаться украдкой: - Ты настолько упразднил Вторую армию, что теперь в твои обязанности генерала входит обучение верховой езде? Морозов смеётся, мелодично, приятно и ненавязчиво целует в висок. Такой привычный уже жест, который Бреккеру ещё приятнее, однако, вместе с тем снова тоскливо. Ведь всё ещё слишком хорошо, чтобы быть правдой, наверняка очередной фокус и ничего, совершенно ничего серьезного. А Александр, сам того не осознавая, говорит те слова, из-за которых в груди всё сжимается от невероятного тепла и невыносимой боли: - Я всего лишь настолько хочу проводить с тобой время за пределами нашей спальни, что приходится пользоваться служебным положением.   Казу нечего ответить и он задирает голову, глядя на небо, когда глаза начинает предательски щипать. Очевидно от холодного воздуха, ничего больше и дрожь проходит по телу только по этой причине. Юный вор даже мысленно не смел называть его покои и постель их общими, а Дарклинг делает это легко, вслух и как будто оно очевидно. Ещё и держит крепко в кольце своих рук и снова, как ему присуще, отмечает красоту ночного неба. Бреккер не хочет видеть там ничего красивого, привычно отвечая, что ничего особенного. Хотя, на самом деле, Морозов прав, ночной небосвод действительно поражает своей красотой и будто бы чувствуется, что весна медленно берёт своё. Ещё достаточно холодно, но юноша постепенно привык к равкианскому климату, а рядом с генералом сейчас холод почти не чувствуется. Ни в каком из всех возможных смыслов. Александр горячий даже через слои одежды, Каз чувствует это спиной, которой прижимается к его груди, чувствует каждой клеточкой тела, чувствует через магию внутри них обоих, которая струится по крови, венам и ласковыми тенями по коже Бреккера. Особенно чувствует, когда Дарклинг держит его крепче, хвалит, координирует и рассказывает что-то волнующим полушепотом прямо на ухо. До сладких мурашек и Каз чувствует так много всего, чего чувствовать не должен, ему почти плохо от того, насколько же с Морозовым на самом деле хорошо. Бреккер как будто опять ничего не знает, кроме того, что момент достаточно подходящий, чтобы сказать про Заклинательницу Солнца. Александр всё равно узнает, если уже не в курсе, Алина должна быть важна для него или юноша просто пытается убедить себя в этом. Не получается, ведь слишком много фактов указывают на иное. Становится даже интересно, на сколько уловок генерала Второй армии велась сама Старкова, но даже так у неё хватило сил сбежать. У Бреккера же не хватает сил даже отстраниться от мужчины и разрушить момент. Они настолько близко друг другу, это давно уже не пугает, не вызывает мёртвые образы в голове и тёплое дыхание Морозова не ассоциируется с могильным смрадом. Глаза всё ещё неуловимо пощипывает, всё ещё от ветра и юноша обречённо соглашается, что бесполезно уже искать, где он настолько просчитался. Бесполезно портить происходящее, пытаться заводить разговор про Уллу и план, который Каз вообще-то поддержал. Бесполезно вспоминать то, как ослушался приказа в столице и в принципе всё, что он делал назло, наперекор, с размахом и фатальными последствиями. Александр словно заочно за всё его простил, за прошлое, настоящее и, наверное, даже будущее, где Каз непременно совершит ещё не одну ошибку. Тихий вздох юноши не должен быть услышан из-за порыва ветра. Он снова глубоко погружается в свои мысли, метаясь от одной крайности к другой, путается в противоречиях и не может найти ответ на вопрос, который хочется знать до отчаянной, почти детской обиды. Почему оно не может быть по-настоящему?   Почему, если факты так предательски указывают на обратное, а Бреккер упрямо не может в это верить. Потому что чудес не бывает, хотя Равка уже который месяц подряд доказывает ему обратное. Дарклинг слышит его вздох и, наверное, трактует по-своему, ведь на счастье юноши не может слышать его мысли. Они делают последний круг на лошади перед тем, как остановиться, мужчина ловко слезает первым и галантно подаёт Казу руку. Снова его проклятые манеры, пережиток прошлого и, должно быть, фальшь. Как будто Бреккеру неприятно, что с ним обращаются настолько внимательно и трепетно, несмотря на то, кто он есть. Фальшь ещё большая и абсурдная на самом деле, потому что приятно до сбитого дыхания, юноша не желает этого показывать, демонстративно сжимает поводья крепче, не желая уступать и спускаться на землю. - Ну же, позволь мне побыть галантным, - мягко говорит Дарклинг, глядя на него снизу вверх. На Каза это не слишком хорошо действует, он хмурится, ворчливо выговаривая: - Оставь свои фокусы, Морозов.   У генерала взгляд становится ещё ласковее, со знакомыми смешинками, почти озорной. Такой, что должен заставлять Бреккера чувствовать себя глупым, возможно смешным или несерьёзным. Но никак не уязвимым и растерянным. Александр лукаво тянет губы в улыбке и следующим ответом добивает его окончательно: - Мы уже выяснили, что они великолепно на тебе работают. Существует огромная вероятность, что мужчина ничего не имеет ввиду, но Каз всё равно дёргается, понимая всё по-своему. Конечно работают, абсолютно любой из них и это жестокая правда, признавать которую не хочется. Дарклингу же хватило смелости произнести её вслух, подтвердить непонятно какие смутные опасения, почти разрушить иллюзию. Почти. Ведь у Бреккера не хватает сил воспротивиться, он подаёт Морозову свою нервную кисть, пока тот помогает слезть с лошади. Нога ещё тревожит фантомными болями, едва ли не подгибается, а собственное тело ощущаются деревянным. Александр великолепно видит, что с ним происходит, не даёт оступиться, некоторое время бережно придерживает за талию, после поправляет воротник его пальто. Каз засматривается на его задумчивое выражение лица, не знает куда деть руки, устраивая их на груди мужчины. Даже не пытается запустить кисти во внутренние карманы по своей привычке, по крайней мере не сразу. - Каз, - мужчина произносит его имя как заклинание и хочется замотать головой и закрыть ему рот, дабы не позволить себе ему верить. В арсенале у Морозова полным полно этих фокусов, которые заставляют юношу перестать сомневаться, метаться и даже думать, но он не спешит их использовать и ехидный голос Джорди снова набатом звучит в голове. "Надо же, твоя богиня жадность сыграла с тобой злую шутку, братец. Тебе мало. Ты всегда брал либо всё, либо ничего, но его заполучить не в состоянии. А сам преподнёс ему себя чуть ли не на блюдечке, идиот." Наверное в это и нужно верить, это правда и Александр всё ещё ему не принадлежит. Не должен, не может, но почему-то бесцеремонно доказывает обратное. Когда Бреккер чувствует его губы на своих, а тени на коже, то мёртвый брат замолкает. Вода не холодит лодыжки, в ушах не ревут волны, снова становится спокойно и тепло. Поцелуй требовательный, глубокий и Каз снова не может сопротивляться этому напору. Не хочет и вряд ли хоть раз хотел искренне. Дарклинга так и не получилось возненавидеть, потому что Бреккер неосознанно, но верил ему каждый чёртов раз и чувствовал что-то куда более сильное и неисправимое, чем привычная ненависть. Голова приятно кружится, юноша целует в ответ, едва ли не повисает на генерале из-за дурного переизбытка эмоций, всё-таки тянет руки к карманам, чтобы окончательно не потерять связь с реальностью. Морозов не против или опять просто не замечает. Отстраняется не сразу, трёт пальцами его замерзающие щёки, улыбается до морщинок, отмечает, что поздно, холодает, пора бы заканчивать этот день, а с остальным они разберутся завтра. Уверенно ведёт обратно во дворец и Каз беспрекословно это позволяет, ведь не чувствует подвоха. Позволяет себе отвечать, когда Александр к нему обращается, рассказывать ему что-то про себя, пускай скупо, ведь разговор о делах насущных они так и не заводят. Позволяет себе разделить с мужчиной поздний ужин, даже позволяет кривой улыбке появляться на своём лице. Конечно же позволяет им обоим снова оказаться на мятых простынях и искренне гореть от рук Дарклинга, сильных, нежных, из-за которых все противоречия, страхи и метания выметает из головы. Александр не заходит дальше положенного, оставляет ткань барьером между их телами. Горячо шепчет имя Каза, какие-то нелепости, глупые прозвища, гладит по всему телу, сжимает там, где нужно и хочется больше всего. Смотрит томно, жадно, с тем непрекрытым восхищением, из-за которого юноше почти дурно. Дарклинг ещё и улыбается, подначивает, буквально вынуждает его осмелеть. Бреккер смелеет, каждый раз позволяя себе всё больше и больше, касается генерала в ответ. Снова становится хорошо до умопомрачения, не хочется ничего, кроме как просто быть с ним, здесь, сейчас и намного дольше. Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось и эти желания, наконец честные и искренние, не дают Казу совершить ошибку, о которой он думал ещё днём, когда в который раз собирался больше сюда не возвращаться. Бреккер снова остаётся и утром снова не жалеет об этом.

***

Голос Ивана был именно тем обстоятельством, что никогда не давало витать в собственных мыслях. Не то чтобы Александру было это присуще, но холодный тон верного сердцебита не оставлял ни единого шанса отвлечься. Иван отчеканивает рапорт касательно недавнего нападения и будущих планов сражений. Ситуация складывается не совсем в пользу Равки, пока не удалось найти прямые доказательства, но совсем скоро эти доказательства можно будет фальсифицировать и сыграть грязно. Дарклинг таких методов всё же не гнушался, пускай не все детали грядущих событий ему нравились. К разговору подключается Фёдор с Елизаветой, после Женя с министрами и дел, требующих решения, действительно очень и очень много. Закончить с реконструкцией Большого дворца удалось в рекордные сроки и как же хорошо, что к этому приложила руку Женя Сафина и парнишка, который работал на Каза. Теперь это больше не было самым уродливым зданием во всей Равке и смотрелся дворец намного лучше, чем был столетиями до разрушения. Хоть какая-то мелкая радость. Забавно, но Николаю тоже очень понравился окончательный вариант и он болтал об этом даже больше, чем про свою коронацию и исход переговоров в Лазлайоне. Да и в принципе вёл себя демонстративно шумно, задорно, однако, самого Морозова это уже не раздражало. А раздражало то, что Бреккер так же демонстративно и явно специально таскался за принцем вместе со своими товарищами, при этом полностью игнорируя самого генерала днём. Ланцов, что днями до этого ходил напряжённый, теперь казался довольным и тронутым таким вниманием, пускай долго оно не продлится в любом случае и так же с подачи Каза. Юный аферист действительно был куда изобретательнее, чем равкианцы, вспомнить хотя бы трагический государственный переворот. Более чем - народ правда быстро забыл инцидент в столице, подставную коронацию и праздно готовился к настоящей, словно никакая война не началась и словно агитационные мероприятия и стычки с фьерданскими войсками не стали привычным делом. Быть может дело было в весне, природа постепенно пробуждалась от долгого сна и простые люди радовались этому, не успел стихнуть ажиотаж после падения Неморя и вестей о новых Святых. Куда там, сам Каз всё ещё являлся едва ли не самым знаменитым лицом во всей стране, а про кого действительно очень быстро забыли, так это про Алину Старкову. Александр не настолько внимательно следил за этими новостями, но уже знал о том, что девушка вместе со следопытом скрывались эти месяцы в Новом Земе. Однако, когда-то долгожданная новость, сейчас не вызвала никаких эмоций. Генерал Второй армии даже не поделился этим с Багрой, не сказал Казу, не упомянул ни на одном из собраний. Не из корыстных побуждений, а просто напросто не видел в этом смысла или чего-то важного. Лишь подумал мельком о том, что было бы неплохо, если Алина доберется до своего пункта назначения целой и невредимой и больше не вспоминал про это. Повеселевшая после воссоединения с возлюбленной Орлова докладывала про ближайшие оборонительные операции. Каминский, украдкой улыбаясь Ивану, вносил идеи и обманные маневры, где можно напасть первыми. Даже сам Иван, несмотря на холодный тон, выглядел чуть мягче обычного. Кажется, на них тоже влияло очарование весны, пускай каждый из них устал и по хорошему счёту нужно взять передышку. Особенно это было видно по задумчивой, почти тоскливой Зое. Однако, командер почти ничем не выдавала своё состояние, тон её был такой же ровный, когда она рассказывала про успех последних переговоров. С Керчией всё вышло лучше, чем предполагалось. В Лазлайоне не было Ван Эка, а на Шенка обманный маневр с моросеями сработал просто превосходно, как и на шуханских послах. В данный момент и Керчия и Шухан будут думать, что преимущество на их стороне, потому что не догадываются про мелкие детали и не знают, чем обернется настоящая коронация. Значимой деталью была лояльность керчийского Совета Приливов, загадочные гриши на своих условиях готовы закрыть глаза на нейтралитет и на смену власти в своём государстве. Так же очень полезным был Пекка Роллинс. Пускай и под угрозой, но мужчина оказался таким же пронырливым и умным, как Каз, за короткий промежуток времени пронюхал много полезной информации, даже намекнул на блестящий план с Фьердой и Святыми в официальном письме. Самому Александру Роллинс отправил письмо на каэльском, зашифрованное и изложил детали, которые знал про Шухан и которые могут на многое повлиять. Дарклинг задумался над посланием, решая, что ввиду новых данных, придётся корректировать миссию Нины Зеник во вражеской стране, а ещё тщательнее просчитать все риски для Николая и Зои, что после своего похищения отправятся в подземелья. Информация о том, что Апрат некоторое время находился в Керчии во владениях Ван Эка, да ещё в компании Ярла Брума, была чуть ли не на вес золота и многое объясняла. Война грядёт не только в Равке, возможно мировая и велика вероятность, что священник мутит воду во Фьерде. Каз ни словом об этом не обмолвился, но Александр и не настаивал. Пока не настаивал, имея ценного информатора в Керчии. Возможно, с Роллинсом грядущий переворот в Торговом Совете пройдёт быстро и не привлекая лишнего шума, что крайне играет Равке на руку. Собрания сменяют одно другое, где-то Морозов выбирается с Иваном в окрестности столицы, проверяя последние штрихи. Николай всё чаще оказывается рядом, как и Зоя, чьи глаза в эти моменты неправильно грустные. Так же рядом оказывается Каз, но одновременно с этим, как будто где-то далеко-далеко. Юноша словно снова вбил себе нечто в голову, упрямо этому верил и на людях практически не замечал Дарклинга. Однако, возвращался в их покои каждый вечер, что можно было считать победой. Порой Александр ловил себя на том, что не знал, что с ним таким делать. Бреккер очень медленно, но верно, открывался ему, позволял касаться, целовать, засыпать вместе, а после шарахался как от огня. У мужчины было время и терпение для того, чтобы подождать, пока Каз придёт к согласию сам с собой, но... Сколько бы много юноша ему не позволял, Дарклингу было мало почти до боли. Хотелось знать наверняка, что он останется с ним, что никуда не денется и что наконец-то поймёт, насколько много значит для генерала Второй армии. Морозов не чувствовал подобного, наверное, целую вечность. С Казом казалось, что ему под силу свернуть горы, совершить невозможное чудо и не существует никаких преград, кроме мнительности и упрямства самого юного афериста. А Бреккер вновь за своё, когда появляется в поле зрения, не кивая даже в знак приветствия. В этой суматохе Александру неуловимо вспоминаются приготовления к роковому Зимнему празднику, где он, как тогда казалось, потерял нечто важное. Сейчас же сравнивать бессмысленно, а по-настоящему важное и ценное ускользает слишком быстро и в компании Николая, явно назло. Дарклинг в который раз не находит сил злиться. Неудивительно, что лучше всех мужчину понимает никто иная, как его мать. Они не обсуждали это напрямую, но каждый красноречивый взгляд Багры говорил сам за себя. Однако, это не мешало Морозову раз за разом возвращаться в её хижину, выдерживать этот взгляд, а после проводить время за беседой. Всё чаще они обсуждали дела государства, особенно после того, как Багра оказалась втянута уже напрямую. Она и показала тот самый тайный проход, по которому помогла бежать Алине и по которому в разгар мероприятия предстоит скрыться с посторонних глаз Николаю и Зое. Так же, в случае обстоятельств непреодолимой силы, женщине предстоит отправиться в Прялку вместе с совсем юными гришами и некоторыми гражданскими. Об этом они говорили реже, оба втайне надеясь, что пронесёт, но вместе с тем были готовы к худшему. Сейчас Александр направлялся к матери по нескольким причинам. Во-первых необходимо было знать что она думает по поводу того, во что собираются втянуть личность Уллы. Для Багры это слишком важно, пускай Ланцов на свой страх и риск убедил женщину в том, что это необходимость, за что чуть не лишился белокурой головы. Поделом, что сказать. Во-вторых, по всей видимости, именно там и коротает время Каз, которого ищет его команда и Триумвират в том числе. Не то чтобы мужчина с радостью взял на себя роль посыльного, просто было по пути. И, в-третьих, Морозов сам нуждался в короткой передышке перед неизбежным, а сложилось так, что жилище матери стало отличным для этого местом. Переступая порог Дарклинг уже наверняка знает, о чём Багра говорила с Казом. Потому что женщина выглядит почти свирепой, яростно сверкает глазами, а в тесной хижине буквально вибрирует магия. Бреккер испуганным не кажется, упрямо на неё смотрит и явно готов уже что-то сказать, но появление Александра выбивает из колеи обоих. Ненадолго. Багра тут же переводит всё внимание на сына и говорит таким тоном, что едва ли не шипит: - Прелестно. Александр, забирай своего мальчика и сгиньте оба с глаз моих. - Мы не закончили, госпожа Морозова, - звенящим от напряжения голосом отвечает Каз, чем выводит её ещё больше. Как всегда практически не разбирается в эмоциях и чувствах, что в своих, что в чужих и юноше несказанно повезло, что он ещё не видел Багру в истинном порыве гнева. Поэтому старается хоть как-то спасти ситуацию, когда холодно произносит: - Каз, тебя ищут, не мог бы ты... - Нет, не мог, - отрезает Бреккер, даже не глядя на мужчину. В принципе ответ ожидаемый, но градус напряжения в хижине ничуть не падает. Наоборот и Морозов пробует снова, уже чуть мягче: - Мисс Гафа настоятельно просила.   Каз смотрит на него и вероятно не верит в эту уловку, но всё равно встаёт из-за стола и направляется прочь из хижины. На выходе снова намеренно задевает генерала плечом, но тот даже не вздыхает. Вздыхает Багра, практически падая в своё кресло и хмуро смотрит на сына, не спеша начать разговор. Александр не садится напротив, лишь подходит чуть ближе, внимательно изучая её взглядом. Багра выглядит бледнее обычного, уже не в ярости, но начинать разговор про Уллу всё равно бесполезно. Может как говорить что-то в принципе, но мужчине всё-таки нужно перестраховаться. Существует вероятность, что нечто пойдет не по плану на коронации, путей отхода придумано было множество, но ещё один никогда не помешает. Александр великолепно это понимает. Знает, что в случае чего, в Малом дворце останутся она и Женя и лишь им обеим можно доверить вести тайные переписки, которые не должен никто прочесть. Даже Каз Бреккер. Особенно Каз Бреккер. Ради его же блага и когда генерал просит об этом, то мать сначала смотрит на него, как на полоумного. Однако, в её тёмных глазах слишком быстро появляется тревога за сына и ответ она даёт утвердительный. Но просит больше ничего не говорить, кивком приглашает к столу и некоторое время они проводят наедине и молча. На прощание не обнимаются, ведь хороший исход грядущей ночи всё ещё самый ожидаемый. Вплоть до вечера Дарклинга дёргают все и сразу, что очень нервирует, но внешне мужчина остаётся беспристрастно холоден. Из-за беспрерывного потока мыслей в голове даже толком не оценивает по достоинству праздные декорации и в принципе настроение лучше не становится. Пока люди ликуют, приходится пристально следить за шуханскими и фьерданскими представителями, не выпускать из поля зрения и Хайрама Шенка. Иван с Фёдором уже заняли свои позиции, обмениваясь со своим генералом лишь взглядами, но и этого более чем достаточно. На первой официальной части, которая проходит в церкви, Морозов не присутствует, занятый переговорами с членами Второй армии. Там достаточно присутствия Зои, которая приковывает к себе едва ли не больше взглядов, чем новоявленный король. Несмотря на опасения, всё действительно проходит нормально, без эксцессов, без нападений и как по нотам. Однако, Александр слишком долго живёт, чтобы потерять бдительность из-за малых побед. Коронация продолжается в залах Большого дворца и это самая нудная и бесполезная часть вечера по мнению мужчины. Звучит много фальшивых высокопарных речей, от блеска чужих костюмов и украшений рябит в глазах. Дарклинг учтиво здоровается с гостями, с кем-то недолго беседует, но по большей части следит за определенными людьми в ожидании сигнала. В момент, когда всё начинается, музыканты играют будто громче, что изрядно бьёт по ушам, но прекрасно сбивает концентрацию публики. Дальше - нужно сбить весь фокус внимания на Николая и Зою. Это просто, оба приковывают к себе взгляды даже в неформальной обстановке, а танец новоявленного короля с командером Второй армии никого не оставит равнодушным. Ланцов коротко оглядывается перед тем, как пригласить, девушка соглашается, но выражение её лица остаётся хмурым. Морозов почти наверняка знает почему, но каждый из участников представления согласился на это по собственной воле. Пока они танцуют, по залу практически незаметно мельтешат переодетые беспризорники Каза, толкая кого нужно. В толпе они не привлекают внимания, народ начинает так же разбиваться на пары, вступать в ненавязчивый диалог под бокал вина, кто-то спешит вовсе уединиться. Женя с Давидом держатся вдвоём в стороне, демонстративно шепчась друг с другом. Нина нечто намеренно громко рассказывает компании девушек инфернов. Вдали от чужих глаз, в военной комнате у тайного прохода, должна уже ждать Багра. Близнецы Батар и некоторые гриши поджидают в безопасном месте за пределами дворца. Так же как Хэршоу, что вызвался сопровождать Николая с Зоей в подземельях. Сперва Александр ищет глазами стрелка из команды Каза. Тот о чём-то бурно разговаривает с Каминским, но по едва заметным жестам ясно, что оба на чеку. Джеспер Фахи и несколько фабрикаторов должны будут в общем ажиотаже стрелять в фальшивого кергуда и промахнуться. Аккорды становятся громче, почти яростнее и в этот момент фальшивка наконец появляется. Экипировка подставного крылатого солдата - заслуга Давида и Жени, но и Инеж нужно отдать должное. Вряд ли кто-то из присутствующих может по достоинству оценить прирожденную грацию сулийской акробатки в этом облике, но подмены точно не заметят. Разве что шуханцы заметно теряются, когда окна в большом зале бьются с оглушительным звоном, люди начинают кричать, а мисс Гафа, совсем на себя не похожая, устремляется к Зое с Николаем. Начинается паника, что только на руку, ведь почти никто посторонний не замечает, что Ланцов и Назяленская не сопротивляются нападению. Декорации на этом не закончены, в ход идут дымовые шашки, те самые, которые когда-то использовал Бреккер и их совместное с Давидом изобретение, что использовали перед злополучной выставкой. Дым, мелкие взрывы и фальшивые тени здорово работают, начинается полнейшая неразбериха, опричники и гриши Второй армии помогают гражданским покинуть здание. Особенно вниманием не обделяют иностранных граждан, конкретным из которых под шумок уже завтра можно будет выдвинуть прямые обвинения и взять под стражу. Тогда-то всё начинает идти не так и приходится действовать согласно запасным планам. Помимо Джеспера Фахи, который специально стреляет только для вида и промахивается, гремит несколько настоящих выстрелов со стороны шуханских послов, которым удалось избавиться от навязчивых стражников. Они целятся в замаскированную Инеж, кто-то даже попадает. В этот момент Дарклинг больше всего надеется, что Каз, которые прекрасно это видит, не натворит глупостей. Но так же понимает, что всё, что происходит дальше, нацелено как раз на внимание юного вора. Кто-то, кто придумывал этот план атак, великолепно знал, как выбить из колеи Каза Бреккера и заставить совершить фатальную ошибку на глазах у огромного количества свидетелей. Помимо шальной пули, которая на несколько роковых мгновений сбивает сулийку с курса, гремит ещё выстрел. Целью, вероятно, являются Николай и Зоя, что сейчас практически не в состоянии защититься, чтобы не сорвать маскировку и не пустить всё под откос. Морозов быстро понимает в чём дело, кто станет новой целью, но даже он не в состоянии сейчас всё контролировать. Получается отдать приказ Ивану, чтобы вывел отсюда Женю с Давидом, ведь оба самая лёгкая цель. Однако, вражеская сторона лёгкими путями идти не собирается. Уайлен Ван Эк находится под защитой стрелка, вероятно может за себя постоять и действует согласно плану. До того момента, пока Джеспер не отвлекается на Нину, которой чуть не прилетает в висок. Становится тише, возможно, шуханцам снова удалось провести сюда гришей под паремом и из-за дыма с тенями теперь равкианцами неясно, кто и откуда стреляет. Александр пытается понять, но слишком много лишних деталей, сердцебиений и шума, чтобы концентрироваться. Слишком много людей, чтобы самому атаковать напрямую. Хайрам Шенк, от которого мало кто ожидал прямых агрессивных действий, хватает купчика буквально за шкирку и явно приставляет оружие к спине. Юнец замирает, бледнеет и обескуражен, ведь не было ни единого пункта в планах, где он может оказаться в опасности. Дарклинг мысленно проклинает всех и вся, ведь сейчас вмешаться может только он. Мисс Гафа всё же удаётся покинуть помещение, значит, Зоя не поможет. Каз успевает отвлечься на Ивана, который, выводя Женю с Давидом, вдруг хватается за сердце. Самое настоящее проклятие, а счёт идёт буквально на минуты. Прямое нападение на члена Торгового Совета точно обернётся для Равки катастрофой, пускай в целях самообороны. Они едва ли смогут доказать что-то, но генерала сейчас едва ли это волнует. Волнует то, что Бреккер не простит ему бездействие, а сконцентрироваться на одном единственном Шенке легче, чем на ком-либо другом в общем ажиотаже. Оно работает, но в обе стороны. Хайрам валится без чувств, Уайлен успевает отбежать в безопасное место. Однако, недруг явно надеялся на заминку самого Александра, потому что в следующее мгновение звучит практически неслышный хлопок, кожу под лопаткой разрывает пулей и мужчина снова чувствует пронзающую боль в груди. Конечно, бессмертного гриша нельзя убить столь тривиальным способом, но вряд ли недоброжелатель знает достаточно о личности Дарклинга и вряд ли нацелен именно убить. Скорее всего вывести из строя на некоторое время и вывести на эмоции Каза, который смотрит с другого конца зала с таким искренним ужасом, что пробирает до мурашек. Стоит отдать должное, предательский план работает. Морозов вскидывает руку, призывая юношу оставаться на месте. К этому моменту все важные люди уже успевают скрыться, всё снова идёт по плану, нужно просто продолжать действовать, а не акцентировать внимание на незначительном ранении. Однако, спустя несколько мгновений, мужчина понимает, что оно не незначительное и пуля уж точно необычная. Явно что-то из новейших разработок, ведь внутри, в грудной клетке, что-то буквально взрывается, заставляя во рту появиться мерзкому привкусу крови. Даже дышать получается с хрипами, Александр делает шаг вперёд, понимая, что его шатает из стороны в сторону. Каз пытается рвануть к нему, но Каминский вместе с Елизаветой удерживают. Вряд ли надолго, но оба хотя бы стараются. Дарклинг же старается сконцентрироваться, замечая, наконец, стрелявших. Всё-таки это шуханцы, на их беду они не успели уйти. Не успел и быстро очухавшийся Шенк и оно может обернуться катастрофой. Бреккер явно намерен прикончить каждого и последствия будут фатальные. Свидетелей много, за нападение на члена Совета все закроют глаза, что Каз сам гражданин Керчии и расценят это как посягательство Равки на нейтралитет островного государства. За нападение на представителей Шухана последствия будут ещё хуже. Обманка с кергудом станет бесполезной, в агрессии обвинят Равку. Шухан воспользуется, начнёт войну открыто, примет сторону Фьерды и вся их страна окажется меж двух огней. В любом случае - грядёт катастрофа и выбирать здесь не из чего. - Не смей, - шёпот Александра выходит едва слышным. Ему больно, но уже легче, нужно найти только безопасное место, перевести дух, исцелиться самостоятельно или попросить целителей.  Бреккер, которому адресованы эти слова, не должен слышать, вокруг шумно. Снова начинается чёрт пойми что, гриш с вражеской стороны действительно есть, потому что становится невыносимо больно и не только генералу. Почти все, кто остался в зале, буквально на колени падают, захлебываясь от нехватки воздуха, кто-то вовсе в крови. Счёт снова идёт на жалкие мгновения. Дарклинг ещё контролирует ситуацию, не смотря на своё состояние, Каз тоже. Не контролирует юноша только себя, но каким-то поистине чудесным образом ситуации вдруг снова складывается в их пользу. Гриш, который сейчас мучает людей, находится в той же части залы, в которой находятся шуханцы. Вероятно чистая случайность и невероятное везение, которое можно обыграть, если успеть. Уничтожение такой угрозы для жизни точно посчитают за самооборону после, а убитых послов заденет случайно. Совсем случайно и непреднамеренно. По глазам Бреккера понятно, что он думает то же самое. Отталкивает ослабевших под чужим контролем Фёдора с Елизаветой, сотворяет Разрез через свою трость и без малейших колебаний запускает в противника. Задевает не только тех, кого нужно, но Каз ни секунды не выглядит сожалеющим. Больше кажется диким и искренне напуганным, когда срывается всё же к Дарклингу. Останавливается на расстоянии шага, смотрит почти осоловелыми глазами, но не пытается ничего больше сделать. Ажиотаж стихает и ситуация складывается следующая. Никто из ключевых лиц не умер, вероятно, лишь пострадал, но не смертельно. Хайрама Шенка придётся взять под стражу, но после так же быстро придётся отпустить. Но не без последствий, благо, Каз сдержался и именно его не тронул. Смерть шуханских послов смягчит только факт самообороны и то, что можно будет приплести фальшивого кергуда, похищение короля и нарушение пакта о ненападении. Уже более радужная перспектива, на мировой арене можно будет постоять за своё государство и схитрить. Намного лучше, чем недавние опасения и нужно сейчас наспех разбираться с последствиями. Оба это понимают, особенно уходить нужно Казу. Проследить, чтобы его команда была в порядке, что никто сильно не пострадал и каждый отправится в нужном направлении. Казу нужно уходить, но он зачем-то стоит растерянный перед мужчиной и смотрит таким невыносимо больным взглядом, что изнутри всё рвётся. Александр снова решает за них обоих. Кратко сжимает его нервную ладонь и через силу позволяет себе улыбку.   - Найди меня потом, чертёнок, - почти шепотом произносит Дарклинг и уходит первым, направляясь сразу же на поиски Ивана.   Благо, Бреккер не успевает его остановить.

***

Потом случается почти что через сутки и Каз не то что в смятении, он в самом настоящем ужасе от того, что едва не произошло и что чуть не натворил сам. Спасает лишь то, что события сменяют одно другое слишком быстро и не получается полноценно уйти в себя. Он встретился со своими Воронами, Николаем и Зоей в нескольких километрах от столицы, где уже ждал Хэршоу. Благо, Инеж несильно задело, тем более Назяленская своевременно оказала первую помощь. Уайлен выглядел слегка оглушенным, но явно лучше, чем могло бы быть. Каз старался не думать о том, что чуть не сделал с Шенком на эмоциях и что чуть не сделал с шуханцами, ставя тем самым под удар весь исход их представления. На самом деле можно было даже сказать, что закончилось всё успешно. Долго не прощались, Ланцов и Назяленская быстро скрылись с глаз в сопровождении инферна. Дольше получилось с Воронами. Бреккер уже прощался с ними, тогда, после ограбления галереи, но сейчас в груди всё равно всё сжималось перед неизбежным. Судно Инеж доставит Джеспера с Уайленом в Кеттердам, после чего возьмёт курс на Фьерду. В это же время Нина и Матиас вероятно уже готовятся к отправлению в Шухан под прикрытием. А Александр вместе с Женей и Давидом справляются с последствиями. По информации, что удалось узнать за сутки, даже успешно. Хайрам Шенк избежал трагичной участи, вероятно сверху ему ещё заплатили и он молча вернётся в Керчию. С Шуханом получилось сложнее. Единственного оставшегося в живых иностранного гостя взяли под стражу, имея доказательства Равка официально выдвинет обвинения в этом нападении и двух предыдущих, привязывая не совсем честные улики. Но в этот раз было достаточно свидетелей, смерть послов смягчающим обстоятельством для Шухана не будет. Королева Макхи Кир-Табан оказалась в невыгодном положении и пока будет придумывать пути отступления, чтобы обелить себя, сконцентрирует внимание на этом, а не на том, что равкианские шпионы проникнут в её столицу. Если Нине удастся собрать как можно больше прямых доказательств о программе по созданию кергудов, а Давид и Кювей тем временем продвинутся в создании антидота, то Фьерда и Шухан быстро лишатся всех преимуществ. Война закончится быстрее и окончательно в пользу Равки, нужно лишь время. Каз старался думать про это, про Ос Керво, про грядущие перевороты в Кеттердаме, про экспедицию в тоннелях. Про что угодно, лишь бы не тосковать в тот момент, когда его Вороны садились на корабль и снова с ним прощались. Однако, тревога всё равно имела место быть, ведь слишком много непредвиденных вещей могло произойти. Ещё думалось про Александра, которого ранили и будь он обычным человеком, то рана была бы смертельной. Бреккер корил себя за эмоции. Если бы не чистое везение, то плевать он хотел в тот момент на катастрофические последствия. Он был готов голыми руками разорвать шуханцев, что стреляли в Инеж и Дарклинга, готов был испепелить Шенка за угрозу Уайлену. И действительно не сдержался бы, как бы генерал в тот момент на него не смотрел и что бы не говорил. "Найди меня потом, чертёнок." Юный вор злился и на него, за идиотское прозвище, за то что не позволил бы ему самодеятельность, даже за то, что генерал практически спас Уайлена. Злился, но совсем недолго и нашёл силы признать, что переживал за Морозова намного больше. Искать его, конечно, долго не придётся, но Каз зачем-то оттягивал этот момент, когда возвращался в столицу. В Ос Альте оказалось ещё более шумно, чем обычно. В "Ворон" Каз не спешил, ограничившись тем, что встретился с Виктором и парой своих беспризорников на нейтральной территории. Этой территорией, на удивление, стал трактир Дмитрия Смирнова. Стоило юноше показаться на пороге, как старик без слов зачем-то всё понял, выделил неприметную гостевую комнату с ванной и чистый, но дешёвый сменный костюм. Ничего лишнего не сказал, но смотрел на Бреккера долго и не тем противным взглядом. Лишь уходя фыркнул про оплату по двойному тарифу, но сейчас это было наименьшей из проблем. А Каз непонятным образом почувствовал себя спокойнее. Виктор доложил, что ажиотаж в столице связан с похищением короля и командера. План сработал, народ действительно винит Шухан, приписывая им теперь и демонов, и королевскую выставку. Войну это, конечно, не остановит, но преимущество снова у равкианцев и в силу общественного мнения. Фьерда может попытаться под шумок снова выставить кандидатуру Демидова, но вряд ли успеют и вряд ли используют Магнуса Опьера в качестве доказательства происхождения Николая. Инеж с командой окажется там совсем скоро и точно успеет всё переиграть под нужные декорации. Когда помощник ушёл, Каз долго сидел в одиночестве и думал. Вспомнился Апрат. На коронации кто-то намеренно выбрал мишенью людей, которые имеют для Бреккера значение, конечной целью явно было то, чтобы он совершил непоправимое на глазах у свидетелей. Почти получилось, спасла чистая случайность. Возможно, это так же козни священника, окончательный ответ Каз ему так и не дал. Нужно будет связаться с Апратом в ближайшее время и заверить в своей лояльности, которой на самом деле нет. Как нет и самого гнусного старика в Ос Керво и его местоположение после Фьерды так и остаётся загадкой. Свидетели уверяют, что видели священника в Западной Равке, его последователи громко заявляют о святой миссии наставника, но в этом нет ни единого слова правды. Возможно, Зоя с Николаем перехватят его в подземельях по пути к Белому Собору, что настолько же забыт народом, как забыта Прялка. Вероятно, что военные действия сейчас начнутся ещё активнее и Дарклинг поедет на фронт. Во дворце вполне хватит Жени, Давида и Каза, чтобы удержать позиции, где-то поможет Багра. С генералом, конечно, легче, но он нужнее на поле боя. И не то чтобы Каза это волновало, но... Волновало. Очень. Эгоистично, но в первую очередь Бреккер не хотел его отсутствия по личным причинам. Даже мельком думал о том, что сам бы отправился куда-то добровольцем вслед. Пускай юноша не солдат и не патриот, но за ним бы отправился. Мысль заставила нервно рассмеяться и закрыть лицо руками. Подумать только, до чего докатился в этой стране и до чего стал безнадёжным. "Равкианцы такое любят." Такое себе оправдание, но в какой-то степени Каз Бреккер и сам слишком тепло к ним относится. Дурость редкостная, но корить себя ещё и за это юноша уж точно не собирался. В итоге в Малый дворец Каз возвращается уже ночью. Изначально хочет наведаться к Багре или найти Женю, но решает, что это можно отложить на грядущее утро. В свои покои не рвётся, пускай сейчас там вряд ли кто-то будет, привычные обитатели этого места остались в Малом дворце в минимальном составе. В комнату Дарклинга заходит не потрудившись постучать, словно действительно возвращается к себе и останавливается у порога. На ум совсем ничего не приходит, даже банальное начало разговора. Морозов вскидывает голову, когда видит его и сосредоточенное, хмурое до этого лицо, моментально разглаживается. Мужчина сидит на кровати, в одних пижамных штанах и обрабатывает рану на груди. Не совсем понятно, почему тот не прибегнул к Малой науке, наверное прошлое ранение слишком специфическое, а мазь скорее всего что-то из разработок Сафиной. Бреккер не спрашивает, хотя хотелось бы. Осторожно подходит ближе, выдерживая по дороге взгляд тёмных глаз и внимательно смотрит на Александра. У него оказывается много шрамов, какие-то застарелые, уже белые и бледные, а какие-то совсем свежие. Но больше всего поражают следы от когтей волькр и ничегоев. Рана выглядит даже страшной, она чёрная, располосована на всю грудную клетку, но юноше совсем не противно и нет никакого отторжения. Наоборот, подушечки пальцев начинает покалывать из-за невыносимого желания прикоснуться. Провести по широким следам без перчаток, без слоев одежды, что обычно являются барьером между ними, возможно потерять рассудок окончательно и коснуться губами. Только от одной мысли голова начинает немного кружиться, в горле пересыхает и Каз с горечью понимает, что вряд ли сможет сейчас, даже если оба пустят в ход тени. Хочется, до безумия и юноша отводит глаза, чтобы скрыть свое разочарование. Наверное, у Дарклинга больше причин разочаровываться и все они в нём. Должны быть по крайней мере, но когда генерал начинает говорить, в его голосе нет укора или злости. Лишь усталость и нотки чего-то, что до предательского напоминает нежность. - Ты сумасшедший, знаешь это? - говорит Морозов, заставляя Каза вновь посмотреть на себя. Бреккер знает и возможно, что мужчина имеет в виду куда больше. Все его прошлые выходки и за них до сих пор не стыдно. Он бы сделал точно так же снова, если бы того требовали обстоятельства, просто потому что он такой. О чём зачем-то и произносит вслух с непоколебимым упрямством: - Я не изменюсь. Морозов даже не вздыхает, а взгляд вовсе становится ещё мягче. Он склоняет голову набок, смотрит внимательно, изучающе, так, что внутри снова неправильно тепло. Вообще-то Александр может высказать всё, что думает и имеет на это право, ведь Каз чуть было не разрушил весь план своими выходками и всё получилось только ввиду счастливой случайности. Может, но вместо этого вкрадчиво спрашивает иное: - Разве я просил тебя меняться? На самом деле нет. Просил лишь быть осторожнее, где-то без слов просил быть благоразумнее, где-то только своими руками просил и заставлял становиться мягче, сговорчивее, когда они наедине. Не осуждал и даже не потому, что точно не им осуждать друг друга за что бы то ни было. Каз великолепно это понимает, но не желает признавать прописную и лёгкую истину, кривит губы и пытается съязвить в ответ: - Вероятно, ты надеялся, что... Бреккер хочет закончить фразу тем, что Дарклинг должен надеяться, что он станет вести себя подобно Алине, что была влюблена в него. Оно даже может прозвучать жестоко, но генерал не даёт ему договорить: - Нет, Каз. Я знаю, какой ты и меня это более чем устраивает. Тон спокойный, твёрдый, но Каз едва ли не дёргается. Такая нелепость и он точно будет последним дураком, если в это поверит. Поэтому старается не выдавать своих эмоций и меняет тему, спрашивая о том, что волнует. - Больно? Собственный голос звучит тихо, неправильно мягко, но Бреккеру необходимо знать ответ. Он аккуратно садится рядом на кровать, но так и не тянется коснуться. Лишь смотрит задумчиво, как Дарклинг заканчивает обрабатывать рану и испытывает почти горечь, что помочь не может. Наверное всё ещё не готов, что снова злит больше, чем он может себе позволить. - Не так больно, как умеешь делать ты, чертёнок, - Александр беззлобно усмехается, а Каза это заставляет вспыхнуть. Ну, конечно. Если это попытка свести всё в шутку, то она ещё более нелепа, чем попытки Николая и понятно у кого генерал набрался. Если же попытка воззвать к совести, которой у юноши нет, то жалкая, ведь всего несколько минут назад Морозов говорил обратное. - Не ты ли только что сказал, что я устраиваю тебя любым? - огрызается Бреккер, вздергивая подбородок. Смотрит тяжёлым взглядом, на что Александр хмыкает и пожимает плечами. И, будь он проклят, опять улыбается, снисходительно и нежно, как будто понимает намного больше. - Я и не отказываюсь от своих слов. Но ты когда-нибудь задумывался о том, что всё это впервые не только для тебя? Каз понимает к чему он клонит и злится пуще прежнего. Дарклинг очень долго не поднимал эту опасную скользкую тему и вообще её поднимать не стоит, потому что всё это - ненадолго и ненастоящее. По крайней мере юноша отчаянно пытается в это верить, безуспешно, но пытается и отвечает резко, язвительно, не успев подумать как следует. - Надо же, ни за что не поверю, что за столетия своего существования ты ни в кого не влюблялся. Когда Каз понимает, что он только что сказал, то пугается по-настоящему. Со всех сил пытается не отпрянуть в ужасе, наверное очень явственно бледнеет и забывает даже контролировать биение своего сердца. Поздно, Морозов всё великолепно замечает. Сначала моргает, почти удивлённый, а потом улыбается до своих нелепых морщинок, широко и искренне. Бреккер засматривается лишь потому, что терять явно уже нечего. - Влюблялся. Но в знаменитого ублюдка из Бочки - впервые, не мог бы ты быть хоть немного снисходительнее? - вкрадчиво, практически чарующе произносит мужчина. Наверное, не хочет самого Каза шокировать ещё больше и в глазах у него пляшут знакомые лукавые огоньки, которые действуют на юношу как самое настоящее волшебство. "Да." - Нет, - хрипло отвечает Бреккер, не изменяя себе, однако, правдивый ответ всё равно читается в его взгляде. Это провал, полный, бесповоротный и должно быть как минимум стыдно, но юноша этого не чувствует. Скорее чувствует себя очарованным фермерским дурачком, не может оторвать от Александра глаз, не может встать и уйти, не может сказать ещё что-то. Может только смотреть на него, чувствуя, как горят щёки, как приятно тлеет в груди и как, наверное, впервые не жаль проигрывать и выкладывать на стол все карты. Каз точно не знает, абсолютно ничего не знает и не вырывается, когда Дарклинг привычным уже жестом притягивает его в объятия и касается губами виска. По телу опять струятся тени, опять спокойно, опять до боли хорошо и легче от того, что с Морозовым всё в порядке.   - Ничего. Научимся. Вместе научимся, - говорит генерал перед тем, как увлечь его в поцелуй. Наверное, Бреккер хочет огрызнуться, может хочет ударить или возразить, но ничего из этого не делает. Потому что ответить на этот поцелуй хочет намного больше.