Пленник

Каз Бреккер не понаслышке знал о том, что лучший способ спрятать что-то - оставить на самом видном месте. Это был один из суровых уроков Бочки, выучить который пришлось в совсем юном возрасте. Урок являлся действенным, прятать можно было либо всё сразу и нагло, либо просто подсказку, а потом наблюдать за тем, что никто в упор не видит правду и мысленно поражаться человеческой глупости. Одним из ярких примеров был тот же самый Дарклинг, доказывая, что этот метод работает не только в Кеттердаме. Если откровенно, то Бреккер даже сейчас поражался тому, что Морозов находился на виду веками, меняя лишь свои имена, а равкианцы не додумались до очевидной разгадки. Александр только отмахивался и хмыкал, когда они заводили подобные разговоры, соглашался с ворчанием Каза на тему того, что у генерала просто напрочь отсутствует фантазия. Почему-то юношу это всё чаще заставляло раздражённо, но неуловимо нежно улыбаться. Сейчас многие из них пользовались этим старым, но действенным способом и у каждого он работал на удивление хорошо. Инеж и её команда во Фьерде работали уже практически без прикрытия, невероятно осложняя жизнь командиру Бруму, но народ всё больше и больше проникался верой в Святых и ставил под сомнение многовековые устои своей страны. Гримьерам не оставалось ничего, кроме как упрямо вести войну дальше, чтобы новости о сражениях и пропаганда против гришей, которая до этого всегда работала, отвлекали внимание от правды о том, что на самом деле происходит в Ледовом дворе. Однако, с каждым разом всё шло не по плану, ведь Призрак была и оставалась лучшей в поиске информации и слухи, подтвержденные доказательствами, заполняли Фьерду, играя равкианцам только на руку. Опаснее всего прятататься под носом у врага было для Нины и Матиаса, однако, прикрытие работало великолепно и излишняя осторожность обоих не вызывала подозрений у шуханцев. Но если Макхи Кир-Табан и не догадывалась, что в её дворце шпионы, об этом могла догадаться старая королева Леути. На данный момент женщина не находилась в Амрат Ене, но буквально на днях она отправила строго зашифрованное послание, адресованное Морозову. Прямо в письме ни о чём не говорилось, Леути настаивала на скорой встрече и была согласна даже провести её на нейтральной территории. Александр должен был отправиться в самое ближайшее время и обещал держать всех в курсе по мере возможности. Раскрываться бывшей королеве Шухана и пытаться переманить её на свою сторону пока было рано: Нина и Матиас не собрали достаточное количество прямых доказательств, для перестраховки нужно дождаться возвращения Инеж в Равку. Благо, Дарклинг как никто другой умел вести разговоры намёками и никому ничего прямо не обещать, поэтому в путь собирался даже без Зои или Николая. Бреккер за ним не рвался, отмахиваясь занятостью в столице. Заняться действительно было чем. Некогда собственные покои теперь являлись не только общей переговорной, но и личной лабораторией Давида и Кювея, где оба молодых человека пропадали сутками. Успехи в разработке противоядия были, но этого всё равно было недостаточно. Часто к обоим присоединялся Николай, сведущий в изобретениях, активно велась переписка с Уайленом. Письма за купчика, конечно, писал Джеспер, но взгляд со стороны был необходим для учёных. К чему-то конкретному пока не пришли, но даже маленькие успехи ценились на вес золота. Иногда Казу было забавно от того, что Кювей, совсем недавно являющийся ценной добычей для Керчии и Фьерды, на данный момент совсем не скрывался на территории Ос Альты. Так же прятался на виду, успешно пользуясь тем же правилом, что и все остальные. Бреккера злило только то, что этим же пользовался Пекка Роллинс в Кеттердаме, что не должно было быть удивительным. Справедливости ради - идея спрятать молодую жену Яна Ван Эка на Острове Чёрной Вуали всё ещё принадлежала Казу, ненавистный Роллинс являлся лишь исполнителем. Зато, совершив столь дерзкую махинацию, старый враг как ни в чём не бывало пудрил голову Ван Эку и другим членам Торгового Совета, делал это при свидетелях и с присущей ему театральщиной. Аника и Джеспер расписывали новости из Кеттердама в красках, заставляя юношу скрипеть зубами из-за того, насколько же у Роллинса всё прекрасно получалось и что он каким-то немыслимым образом поладил с его людьми. Даже ради общего блага, дела и выгоды - испытывать к Пекке положительные эмоции у Каза не получилось бы при большом желании. Которого, естественно, не было. Скупые и редкие послания от Багры были при таком раскладе как бальзам на душу. У женщины явно не хватало свободного времени в Прялке, но даже так она выкраивала моменты, чтобы отправить что-то своему сыну или Казу, даже не смотря на то, что официально про обстановку в том месте докладывали другие люди. Бреккер никому не говорил, даже Дарклингу, но его искренне трогало это внимание и он так же коротко и сухо отвечал женщине. Вездесущий Николай как-то заметил это, но на удивление промолчал, даже не отпустив ни одной из своих шуточек. Новоявленный король в последнее время буквально разрывался, стараясь успеть везде и если бы не Зоя, то давным-давно довёл бы себя до морального и физического истощения. Каз всё ещё делал вид, что его это никак не волнует, сам выглядел едва ли лучше, но... Юный вор всё прекрасно понимал. Особенно метания Ланцова при любой новости или слухе, которые касались его настоящего, живого отца. Бреккер знал, что Николай вел переписку напрямую с Инеж, спрашивая её об этом из раза в раз, а сам делился новостями о сулийских племенах и поисках её семьи. Наверное, Каз ещё никогда в жизни не надеялся на то, что у них обоих всё получится и они воссоединятся с родителями в самое ближайшее время. Оба заслуживали этого больше, чем кто-либо ещё. В подобной ситуации на данный момент больше всех повезло Уайлену. Опять же где-то с подачи Пекки Роллинса, но за это Каз даже не нашёл никаких сил злиться. И вполне себе искренне поинтересовался, как Марья Хендрикс себя чувствует. Если быть полностью откровенным, то из всех, кто использовал метод скрывать тайны прямо на глазах, Апрат по всей видимости преуспел едва ли не больше остальных. Святое войско фанатиков находилось на территории Ос Альты, но никто из них так и не признался в причастности священника. По крайней мере напрямую и Каз следил за ними с помощью своих оставшихся в столице беспризорников с особой тщательностью, но результата не было. Где-то даже негласно присоединился Смирнов и тоже без каких-либо успехов. Сам Апрат заручился поддержкой последователей, его след потерялся после того, как старик покинул столицу и слухи снова работали на него. Где священник находился на самом деле - неизвестно, а вести о нём в основном шли из Ос Керво. Однако, Бреккер лучше остальных знал, что его там не было и ломал голову над тем, что старик задумал. Иногда к юному вору подходил Хэршоу, без задней мысли жалуясь на то, как люди из Святого войска его донимают. Каз знал почему, в своё время Апрат пытался манипулировать инферном и, если честно, был даже благодарен за откровение. Каз уверил парня, что во всём разберётся, хотя к ответу так и не приблизился. Фанатики часто удостаивали вниманием и самого Бреккера, благоговейным шёпотом уверяя в верности и начинали рассказ про высшую цель. Почти слово в слово говорили то, что говорил ему Апрат, не оставляя у юноши никаких сомнений. Каз вполне успешно избегал их почти всё время и даже не из-за навязчивости пилигримов. Дело в том, что в их присутствии, Бреккер как будто снова начинал тонуть. Собственное состояние было странным, его не удавалось больше списывать на усталость. Конечно, Каз много работал, много тренировался, много думал, в конце концов очень много здесь пережил и физическая усталость и слабость была вполне объяснима. Но это всё равно слишком было похоже на те дни, когда Зоя и Александр отправились в Тенистый Каньон, а сам юноша будто бы находился под чужим влиянием. Вмешательство кого-то другого Бреккер всё ещё не мог обнаружить, как бы сильно ни пытался, краткими моментами начинал вообще сомневаться во всём и в себе в том числе. Подозревал всё что угодно, когда в компании Дарклинга, членов Триумвирата или Николая состояние становилось лучше, но... Каз теперь упрямо и безоговорочно верил каждому из них, не давал себе и шанса снова сомневаться и сходить с ума. Рядом с кем-то из пилигримов состояние ухудшалось словно в несколько десятков раз. Бреккеру чудился не только смрад гниющих от воды тел, но и затхлый запах земли, могилы и какого-то первобытного ужаса. Запах опасности, который вьедался в каждую клеточку его тела и даже не смотря на то, что юноша привык к такому за годы, всепоглощающий страх не давал шанса что-то сделать. Каз изначально появлялся в библиотеке на ранних порах своего пребывания в Равке, подтягивая знание чужого языка, после же встречался там с Апратом. В отсутствие священника собственные попытки убедить его в своей лояльности начинали казаться глупостью, однако, Бреккер уже давно решил упрямо играть роль до конца. Наверное, до последователей Апрата так же дошли вести про его мнимую лояльность и преданность, что и было причиной их повышенного внимания. Скорее всего фанатики верили в этот фарс куда больше, чем их предводитель. И Каз даже не удивился, когда столкнулся с одним из них под покровом ночи. Юноша как раз выходил из библиотеки, где искал почти бесполезную карту Ос Керво и забытых со времён до появления Неморя морских торговых путей, чтобы составить самую чёткую стратегию для своего бизнеса в Западной Равке. Пилигрим, что появился будто бы из ниоткуда, чуть не заставил вздрогнуть. Он ничем толком не отличался от остальных: неприметный парень, вряд ли намного старше самого Каза, достаточно высокий, худой, с бритой головой и глупыми отметинами на коже, что посвящены новым равкианским Святым. Единственное, что отличило молодого фанатика от его единомышленников - небывалая наглость, пускай и маловероятно, что со злого умысла. Парень выглядел так, словно не предвещал беды, когда цепко схватил Бреккера за плечи и начал тараторить очередную речь. Очень безобидный жест, от которого обычный человек отмахнулся бы, но юный аферист застыл как вкопанный. Прикосновения пилигрима жгли даже через одежду, вызывали тошноту и в голове снова шумели волны, стоило юноше учуять запах земли и церковных благовоний. Однако, даже находясь в оцепенении, Каз слышал, что ему говорят. Казалось бы бессвязная фанатичная речь, но в ней было то, что заставило явственно вздрогнуть. - Бойтесь рыжего человека, он погубит вас, Санкт Ритвельд. Ваше спасение только в истинной вере и в нашей благословенной стране. Бреккер кое-как оттолкнул от себя парня, параллельно шипя проклятия на родном керчийском. Пилигрим от этого только скривился, пытаясь снова сделать шаг в сторону юноши, но тот стремительно развернулся, покидая коридор. Сердце отбивало бешеный ритм, кончики пальцев дрожали и слова бились в голове. Бояться рыжего человека...Помимо Пекки Роллинса, что напрашивался на ум сразу, под это определение подходил Хэршоу, подходил Уайлен и даже Женя. И будь Каз чуть более эмоционально нестабилен, возможно принял бы слова близко к сердцу. Но, руководствуясь холодным разумом, не находил совпадений, чтобы опасаться. Вероятно, речь шла именно про Роллинса и с подачи Апрата, и уже здесь существовали нюансы, священнику неизвестные. Конечно, Пекке ни в коем случае нельзя доверять, но сейчас он полезен, за что единогласно ручаются и Николай, и Александр. Ради выгоды, обещанной равкианцами, Роллинс уже неплохо помогает с делами и этого более чем достаточно. А истинную причину неприязни к проклятому каэльцу знает слишком малое количество людей и точно никак не может знать Апрат, сам Роллинс вряд ли помнит Каза как девятилетнего мальчика. Поэтому расценивать Пекку как самую большую опасность не стоит, священник, Ян Ван Эк, Ярл Брум и шуханская королева куда более опасные противники. А сбросить самим себя со счетов, заставить юношу снова заинтересоваться давним соперником и отвести фокус внимания могло бы быть очень хорошим планом. Могло бы, вот только Бреккер ещё не растерял остатки разума. Хотя, физическое состояние было очень близко к этому. Дыхание выравнивается лишь тогда, когда Каз доходит до покоев Дарклинга, а стоит оказаться внутри, как ему почти предательски легче. Дурацкий ночник горит, Морозов в пижаме, но снова за рабочим столом. Мужчина удостаивает Бреккера слабой, но искренней улыбкой, после чего снова возвращается к военным картам и вороху писем. Ему уезжать со дня на день и Казу зачем-то не хочется этого настолько сильно, что внутри что-то сжимается. Кажется, что подвоха быть не может, но кто знает этот чёртов Шухан? Даже в годы правления лояльной Леути там проводились тайные опыты и велись удобные для бывшего короля Равки войны. И как бы шуханская королева с этим ни боролась, ведя своё государство по другому пути, у неё тоже могли быть свои корыстные цели. Каз подходит к столу, мельком только окидывая карты и пометки на них. Куда больше юношу интересует Александр, что сейчас выглядит неуловимо усталым. Это видно по хмурой складке на лбу, по жёстко поджатым губам и лёгким, почти незаметным теням под глазами, которые едва можно разглядеть даже внимательному человеку. Бреккер более чем внимательный, он видит, слышит неспокойное дыхание генерала, беспорядочный стук сердца и почти уверен, что Дарклинга тревожат до сих пор боли в груди и мигрень в лёгкой форме. Каз всё видит, замечает и понимает, кроме того, с каких вообще пор состояние Морозова его интересует. Врать себе не хочется, поэтому с усилием юноша гонит подобные мысли. Александр снова переводит на него взгляд, который становится обеспокоенным и горит немым вопросом. Каз знает, что мужчина хочет спросить в сотый раз про его самочувствие, но ответ не получит. Ответ Бреккер не нашёл даже для себя, не привык жаловаться в принципе, ему бывало и хуже, а в крайнем случае собственный внешний вид даёт ответ без каких-либо слов. Вообще-то они все здесь смертельно устали, каждый из их сумасбродной разношерстной команды, где бы кто из них не находился. Поэтому Каз кривится, едва заметно мотает головой, чтобы Дарклинг ничего не спрашивал. Он и не спрашивает, даже не вздыхает, только смотрит пронзительно, в самую душу, легонько касается локтя юноши, а после снова возвращается к работе. Для себя Каз решает, что так дело не пойдет и причина совсем не в пренебрежении к его персоне. На самом деле нет, юноша великолепно понимает важность всех этих карт и писем, над которыми сидит генерал. Но так же Бреккер понимает, что Александр уставший даже больше обычного, время уже безобразно позднее и он так и продолжит сидеть за рабочим столом, движимый многовековой дисциплиной доводить дело до конца и упрямством. Юноша повинуется какому-то неясному, жгучему, но болезненно искреннему порыву, слегка наклоняется вперёд и обхватывает ладонями в перчатках лицо Морозова. Мужчина медленно моргает, выглядит почти удивлённым, а Каз, руководствуясь уже собственным упрямством, не намерен отступать. Он несмело поглаживает большими пальцами заросшие щетиной щёки, чувствуя приятную колкость даже через кожаные перчатки. Почти сразу становится неловко, интимно, почти стыдно за проявление ненужных нежностей, но... Александр смотрит на него настолько завороженно, чёрные глаза буквально мерцают, хмурые складки на лице мгновенно разглаживаются и на губах мужчины снова появляется улыбка. Бреккер думает, что это зрелище определённо стоит того. - Пойдём спать, - на грани с шёпотом произносит Каз, не переставая поглаживать щёки генерала. Дарклинг ещё льнёт к этим прикосновениям, почти прикрывает глаза и полностью расслабляется. Юноше даже не стыдно больше, он смелеет, только непривычно и волнительно проявлять такое подобие заботы. Внутри что-то сжимается, сладко, томно и Бреккеру окончательно становится легко, хорошо и спокойно. Морозов рассеяно кивает, отрывается от работы и без слов позволяет увести себя к кровати. Там так же молча ждёт, пока Каз облачится в спальную одежду, ляжет рядом и лишь тогда утягивает в свои руки. По телу юноши струятся привычные тени, чтобы не спровоцировать тревогу и поцелуи Александра совсем невесомые, едва ощутимые, нежные и не намекающие ни на что, кроме привязанности и заботы. От этого снова настолько хорошо, что губы предательски подрагивают от намёка на улыбку, тело расслабляется полностью и они оба засыпают быстро и со спокойной душой. По каким-то причинам рядом с Александром все насущные проблемы кажутся решаемыми, будь то скорая разлука, новые махинации, угрозы гришам или война. Они со всем обязательно справятся.

***

Александр не горел большим желанием отправляться в путь и обязательно поручил бы это дело Ивану, Фёдору или Елизавете. Однако, мужчина достаточно хорошо знал королеву Леути: та никогда бы не настаивала на встрече, тем более лишь на границе со своей страной, а не в самом Шухане. И именно по этой причине Дарклинг согласен был ехать в самое ближайшее время и почти не жалел, что из-за этого придется порядка недели отсутствовать в Ос Альте. Без него дела точно не пойдут наперекосяк, вряд ли случится нечто экстраординарное и, возможно, это будет первый раз, когда наконец-то получится полноценно доехать хотя бы до границы с Шуханом. Если честно, то Морозову просто не хотелось оставлять Каза на столь продолжительный промежуток времени. Конечно, они оба прекрасно справлялись и существовали в отсутствии друг друга, у обоих были свои дела, но... Не хотелось просто по-человечески, однако, выбора особо не было. Генерала одновременно беспокоило состояние юноши, с которым определённо что-то происходило и радовало то, что их отношения стали значительно теплее. Пускай Бреккер всё ещё не позволял себе часто выражать эмоции, делать первые шаги, местами сомневался в искренности Александра, нечто умалчивал, ворчал при любом удобном случае и категорически отказывался прямо говорить о том, что между ними. Дарклинг же обладал достаточным терпением и вместо того, чтобы куда-то торопить возлюбленного, искренне наслаждался моментами близости. Не только в постели, где они ещё не преодолели барьер одежды, но Каз позволял себе открываться мужчине и даже так отдавался полностью и без остатка. Морозов с трепетом ценил и те моменты, когда им удавалось пересечься днём или когда оба давали друг другу взгляд со стороны на важные дела. Генерал всё ещё не сильно смыслил в торговых аферах, Бреккер не силён в военной стратегии, однако, советы почему-то получались дельными и работать вместе выходило великолепно. Так же ценил их совместные ужины или ночи, когда у юного афериста было особенно приподнятое настроение и он учил играть в карты. Дарклинг не признался, что на своём веку вообще-то достаточно узнал про карточные фокусы, потому что глаза и выражение лица Каза в те моменты, когда он показывал очередной приём и ласково ворчал, было просто бесценно. Так же генералу приходилось умалчивать о том, что он безобразно влюблён, словно неопытный юнец, ведь Бреккер боялся это слышать. Поэтому всю свою привязанность Морозов выражал действиями и Каз, хоть и молча, но отвечал на это взаимностью. В конце концов после долгих размышлений Дарклинг пришёл к выводу, что беспокоиться ему не о чем и всё в поездке должно пойти по плану. Даже если и случится нечто из ряда вон выходящее, то они придумают что делать в самое кратчайшее время. Особенно Каз, которому генерал доверял едва ли не больше всех, несмотря на все его особенности, натуру и всё, что творится в юной голове. Его мальчик точно не станет делать глупостей. Ставить под сомнение остальных членов их колоритной команды и вовсе не имело смысла. Снова слишком многое зависело от времени и недостающих частей пазла, которые оставалось лишь терпеливо ждать. Для того, чтобы предъявить прямые обвинения Шухану на мировой арене доказательств ничтожно мало, связь с Ниной Зеник нерегулярная и существует вариант, что королева Леути сама предложит некую альтернативу. Макхи вряд ли остановится, ослепленная властью и собственной жадностью, в итоге эти черты погубят её и вопрос только в том, как скоро это произойдёт. Немаловажную роль играли сведения и операция под руководством мисс Гафа во Фьерде. Возможно, что девушка даже вернётся в Ос Альту раньше самого Морозова и помимо всего прочего вернётся с ценным свидетелем в лице Магнуса Опьера. И ни в коем случае нельзя было забывать про события, которые разворачиваются в Кеттердаме. Александр уже знал наверняка про Алину и Мальена, которых удалось своеобразно оградить от влияния Яна Ван Эка. Купец предлагал молодым людям невероятно выгодную сделку в обмен на полноценную свободу и мнимое светлое будущее, однако, Пекка Роллинс и товарищи Каза предложили сделку куда честнее и заманчивее. Дарклинг про себя думал, что точно не ошибся в выборе надёжного лица и информатора, пускай и под угрозой. Роллинс крайне полезен и помимо важных новостей в письмах весьма охотно делился и своими соображениями и догадками. Дни до отъезда проходили быстро. Ровным счётом не произошло ничего, на чём можно было заострить внимание. Кроме как непонятного состояния Каза, о котором он упорно молчал и вопроса про Апрата, который обсуждался лишь на закрытых собраниях. Святое войско, что явно действовало по наводке священника, являлось не опасным, но крайне назойливым и раздражающим. По слухам Дарклинг знал, что пилигримы стали появляться во многих местах страны, бо́льшая часть близ Ос Керво. Удобное месторасположение, особенно учитывая то, что точное нахождение самого Апрата так и являлось тайной. Зоя подозрительно хмурилась, Женя встревоженно высказывала опасения, Николай беспечно отмахивался, не воспринимая всерьёз, но по его взглядам было понятно, что данный факт заставил молодого короля задуматься. Как и всех остальных, но прямых действий решили не предпринимать до подходящего времени. Перед самым отправлением в путь Морозов получил очередную скупую весточку от матери и шифр от самой Леути с информацией о том, где старая королева будет его ждать. Почту мужчина получил в трактире Дмитрия Смирнова и мысленно усмехнулся тому, насколько дурная привычка Каза оказалась заразна. В столице существовало множество посыльных, куда более сговорчивых, преданных или банально дешёвых, но послания, которые имели ценность, так и передавались через неприятного старика. Однако, нельзя было отрицать, что секретная почта таким образом и оставалась секретной. Александр не собирался ни с кем прощаться должным образом, но в последний день пребывания во дворце пришлось много с кем переговорить. Самый долгий разговор состоялся с Женей, касательно писем от Роллинса. Генерал объяснил ситуацию предельно честно и наверняка знал, что портной можно доверять. Она не скажет Казу ни слова даже под страхом смертной казни, дабы обезопасить юношу от лишних эмоциональных переживаний. Ланцов шутя предложил воспользоваться своими кораблями или уговорить Зою на авантюру, но Дарклинг мягко отказался. Он намеревался доехать до конечной точки в одиночестве, распустив по пути всех сопровождающих, а своего командера не стал бы дёргать и она куда полезнее и нужнее в столице. Морозов ни в ком из них не сомневался, но если нечто всё же произойдет, то Назяленская как была, так и остаётся самой рассудительной. Удивительно, но обычно тревожный Каз в эту ночь не ворочается и до рассвета получается поспать спокойно. Юноша не просыпается даже тогда, когда Александр выбирается из тёплой кровати, облачается в походную одежду, собирает в дорогу необходимый минимум вещей. До восхода солнца времени ещё достаточно, у генерала этого времени гораздо меньше, но он не может отказать себе в том, чтобы попрощаться с Бреккером. Дарклинг садится на край кровати и касается его тёмных волос, ещё больше взлохмачивая пряди. От этого Каз просыпается быстро, едва ли не вскакивает, повинуясь многолетней привычке всегда быть начеку. Однако, тут же расслабляется, когда видит генерала и понимает, что он в безопасности. Юноша хмурится, что-то едва слышно бормочет на керчийском, но охотно поддаётся на ласку. Сейчас Морозов даже не использует свои тени, касается его волос, лба и висков неприкрытыми пальцами, кожа к коже, но сонный Каз едва ли вообще это понимает. Доверчиво и лениво льнёт к прикосновениям, ворочается, устраиваясь поудобнее, хрипло высказывает недовольство про несусветную рань. Александр может только улыбаться в ответ, ведь Бреккер самостоятельно тянет к нему руки, пускай и скрытые за перчатками даже в столь интимной обстановке. Куда важнее, что сейчас Каз ничего не боится, гладит щетинистую щёку генерала и смотрит своими невероятными глазами настолько проникновенно, прямо, неуловимо нежно. Сопротивляться этому не получается, Дарклинг склоняется к его лицу и целует сухие горячие губы, лишь на секунду задумавшись над тем, испугается ли юноша ласки без сопровождения теней. Бреккер, вероятно, действительно не замечает и предсказуемо ничего не пугается. Тихо выдыхает, зарывается пальцами в волосы Морозова и неторопливо целует в ответ. У мужчины снова сладко тянет в груди от того, насколько же его возлюбленный сейчас нежный, доверчивый, сонный. Такой тёплый на ощупь, что почти горячий и Александр больше всего на свете не хочет останавливаться и уезжать. Однако, это необходимость и всё указывает на то, что в этот раз генерал действительно доедет, беды ничто не предвещает. Но когда поцелуй заканчивается, Каз смотрит как-то встревоженно, беспокойно и смутные сомнения всё равно закрадываются. - Постарайся не умереть, - Бреккер говорит достаточно сухо и, скорее всего, первое что приходит ему на ум. Дарклинг хмыкает, глядя на выражение его лица, которое юноша старается сохранить максимально серьёзным и не может не отшутиться в ответ: - Неужели ты перестал мечтать о моих похоронах, чертёнок? Каз раздражённо закатывает глаза и порывисто тянется вверх, к губам Дарклинга, чтобы укусить за нижнюю. Генерал даже не морщится, хочет снова увлечь юношу в поцелуй, но тот быстро отстраняется и внезапно отвечает: - Перестал. От этих слов становится почти ощутимо теплее, что подмывает Морозова задать ещё один вопрос, который может быть скользким или неуместным, но сам срывается с его губ: - Беспокоишься? Каз замирает всего на мгновение, но после его выражение лица смягчается. Он снова гладит Александра по щеке и говорит в ответ твёрдо, почти упрямо: - Беспокоюсь. Эти простые слова из уст юноши звучат намного дороже любого пылкого признания. Дарклингу так хочется остановить время прямо сейчас, забрать его в свои объятия и ласкать ближайшую вечность, хотя всего несколько часов назад они этим и занимались. Каза всегда словно катастрофически мало и такой роскоши нет, оба про это знают. Но по горящим немым обещаниям глазам юноши Морозов понимает, что у них всё впереди и они ещё смогут это наверстать и намного больше. Генерал Второй армии покидает Ос Альту почти в спокойствии и дорога, на которую он смотрит из окна своего экипажа, ощущается как долгая вереница картин равкианской весны, вроде и одинаковая, но каждая по-своему уникальная. Полноценно пробудившаяся после зимы природа всё равно цепляла взгляд, заставляя засматриваться, но беспорядочный рой мыслей в голове не давал ни единого шанса полноценно отвлечься. Чем дальше Александр углублялся в размышления и варианты развития будущих событий, тем больше ловил себя на ироничном наблюдении, что где-то поддавался излишней паранойе, что присуща Казу. Дурные привычки как всегда заразительны и вспоминая про юного афериста Дарклингу хотелось, чтобы с ним всё было хорошо и его состояние наконец пришло в норму. Отправить несколько весточек в столицу мужчина планировал только под конец пути, а забрать ответ через проверенных посыльных и вовсе на обратной дороге. Время тянулось, Морозов с ленивым любопытствов наблюдал за сопровождающими его гришами и редкими людьми, с которыми пересекались по дороге. Пытался замечать что-то странное, подозрительное, вслушивался в отголоски чужих разговоров. Где-то становилось даже искренне интересно, насколько же хороша на самом деле была в этом мисс Гафа. Из последней весточки было ясно, что она вот-вот вернётся в Равку. По непонятным причинам Александр был беспрекословно уверен в ней, как был уверен Бреккер и Зоя, но уже ясно почему. В сотрудничестве с этой девушкой план по привлечению племён сули уже не был просто мыслями. Единственное, что оставалось не совсем понятным - как поведёт себя Магнус Опьер и не попытается ли он перейти на вражескую сторону, однако, данный вопрос всё равно был решаем. В целом за всю дорогу не произошло ничего интересного, как и предполагалось. Чем ближе Александр к пункту назначения, тем больше распускал своих сопровождающих под разными предлогами, с которыми никто не смел спорить. Конечно, генерал верил в своих людей, но не так сильно как в тех, которые сейчас находились в столице или в других стратегически важных точках. В итоге мужчина остался один, когда отправлял короткие послания уже близ границы. В какой-то степени дышалось легче, будто смена обстановки после напряжённых будней действительно была благоприятной и шла на пользу. Захотелось спросить про такое у матери, если Дарклинг не ошибался, то рутина Прялки так же благоприятно на неё влияла. Мужчина передал посыльному несколько небольших конвертов, получая взамен зашифрованное послание от Леути. Женщина уточнила точное место и время, которое вот-вот наступит и тянуть Морозов не собирался. Генерал появляется даже раньше и, как оказывается, не он один. Бывшая шуханская королева выходит навстречу в сопровождении небольшой группы своих верных тавгарадов, без лишних слов подтверждая, что до конца союзнику не доверяет. Александр великолепно понимает это и, в конце концов, даже сил элитного отряда из талантливых женщин-воинов недостаточно, чтобы причинить ему существенный вред. Леути, по всей видимости, тоже это знает, ведь мужчина, являясь по своей природе живым усилителем, безошибочно определяет наличие гриша среди этих женщин. Как любопытно, это едва ли не прямой плевок в сторону собственного государства от бывшей королевы, хотя Леути никогда и не относилась к гришам с жестокостью. Возможно, даже более того, раз среди тавгарадов нашлось место для одной из них и Дарклингу данный факт нравится. В воздухе витает неуловимый почти шлейф опасности, недосказанности и скрытой угрозы, который Морозов угадывает благодаря многовековому чутью. Дело даже не в Леути, её сердце спокойно, несколько встревожены только её солдаты. Генерал внимательно изучает взглядом каждую, гадая о том, которая из них двойной агент и докладывает Леути про всё, что творится в Амрат Ене. Александр помнит, что тавгарады верны только истинной королеве, Макхи относится к ним с раздражением, а мягкосердечная принцесса Эри скорее всего без задней мысли чем-то с ними делится. Пожилая женщина прочищает горло, привлекая к себе внимание. Дарклинг невольно подмечает, что Леути выглядит даже отдохнувший после того, как официально оставила престол и совсем не старой. Он сам намного старше женщины, пускай внешне по нему никогда об этом не скажешь, но они оба это знают. Особенно проницательная бывшая королева, что настороженно позволяет себе подойти чуть ближе, почтительно здоровается и сама внимательно изучает Морозова взглядом. Она обращается к нему фальшивым и ненавистным "генерал Кириган", весьма почтительна и всё ещё гораздо более спокойна, чем вообще можно быть в их реалиях и ситуации. Им обоим есть что рассказать друг другу и Леути достаточно честна, прямолинейна и позволяет своим воинам слышать каждое её слово. Настолько уверена в преданности своих людей, что вызывает отголосок смутного уважения и понимания. Александр и сам в некоторой степени такой, слушает внимательно и делится важной информацией в ответ. Помимо того, что Леути в курсе программы по созданию кергудов, она так же в курсе про то, что кто-то из равкианцев прямо сейчас находится в Амрат Ене под прикрытием. Женщина говорит об этом без эмоций, лишь на миг обронив слова о том, что Макхи окончательно потеряла рассудок, раз не видит ничего кроме ослепляющей пелены долгожданной власти. Эксперименты над гришами продолжаются, юрду парем активно тестируют на несчастных и бывшая королева под конец разговора становится явно обеспокоенной. Настолько, что не сдерживает тревожные взгляды на девушку гриша из своего войска и, наконец, подводит к тому, что медлить и ждать существенные доказательства нельзя. Может стать слишком поздно, если не сделать что-то в самое ближайшее время. Противоядие от проклятого стимулятора ещё только в процессе создания, а под началом Макхи опыты приобретают тот масштаб, что под угрозой окажется каждый равкианский гриш. Так же негласный союз действующей королевы с Ван Эком, Брумом и Апратом, где нельзя наверняка знать то, когда именно нанесут сокрушающий удар в этой войне. Даже не смотря на все перестраховки и успехи, всё может полететь к чертям. И, что немаловажно для Леути - возможная угроза жизни совсем ещё юной Эри, любимицы народа, перед чем Макхи Кир-Табан не собирается останавливаться. Дело приобретает именно тот оборот, где Дарклингу всё же придется вмешиваться лично и даже самому это предложить. Где-то Роллинс был прав, предупреждая о таком в письмах, Леути всегда умела подбирать слова и просить о чем-то настолько, что оппонент был заинтересован больше. И раз дело в безопасности жизни гришей, то Морозов однозначно согласен на это. Действовать придётся быстро, как и додумывать детали плана. В их случае самый быстрый и лучший способ нанести удар по противнику - оказаться на его территории. С этим великолепно справлялись Матиас Хельвар вместе с Ниной Зеник и справились бы ещё лучше, будь у них хоть немного больше времени. Времени сейчас нет и на ум приходит способ, который совсем недавно использовали Николай и Зоя. Александр мысленно усмехается от перспективы быть добровольно похищенным, но соглашается. Помогает устроить шум, декорации мнимого побоища, прибегая уже к излюбленным методам Каза, пускает себе кровь для полной достоверности картины. Со стороны мужчина действительно становится похож на пленника в руках отряда тавгарадов, вряд ли кто-то усомнится или банально догадается, что для живого Святого оно слишком легко. Остаётся только надеяться, что когда слухи дойдут до Ос Альты, то догадаются уже там и никто не станет делать глупостей. Времени предупредить кого-то так же нет, приходится импровизировать. Леути скрывается, Дарклинг позволяет женщинам вести себя, те тактично не зажимают оковы слишком сильно и даже предупреждают, что в обители Макхи оковы сменят на настоящие и придётся перенести не самое вежливое обращение, дабы себя не выдать. Генерал Второй армии вполне готов пойти на такие жертвы, не беспокоится и продумывает варианты развития событий и пути отступления. В конце концов бывало и хуже и всё ради их забытыми всеми Святыми Равки.

***

В своей новой мастерской Уайлен больше всего ценил уединение и выделенные специально под такие нужды апартаменты в клубе Пекки Роллинса вполне могли это дать. Сам же вездесущий Роллинс, да ещё на пару с неугомонным Джеспером - не особо. И если возлюбленный не вызывал должного раздражения, то их вынужденный компаньон являлся главной на то причиной. Пекка болтал даже больше, чем Николай Ланцов в образе Штурмхонда на борту "Волка Волн", болтал про всё на свете, даже когда ему не отвечали и никогда по делу. То, что было действительно важно у мужчины было не выудить и под дулом пистолета, Уайлен в конце концов смирился и даже проникся своеобразным пониманием. Роллинс не объяснял толком причины того, зачем они привлекли Мальена и Алину, сами равкианцы тоже держались настороженно первое время. Однако, обоих устроили с комфортом, проблем они не доставляли, держались вместе и со временем будто оттаяли. Мал оказался неплохим парнем и великолепно поладил с Джеспером. Уайлену куда больше импонировала Алина и зачастую они подолгу болтали вечерами, узнавая друг друга всё лучше и лучше. Именно от Старковой молодые люди узнали, что Ян Ван Эк нашёл их почти сразу после приезда в Кеттердам. После побега из Равки они достаточное долгое время прятались в Новом Земе у местных гришей и не собирались покидать безопасное место, но обстоятельства изменились. Люди Дарклинга в один момент просто перестали их искать и слухи из Равки доказывали, что приоритеты поменялись, особенно после падения Неморя. Алина с искренним облегчением рассуждала вслух о том, что её персона больше не стоит того внимания и именно поэтому она с Малом направилась в Кеттердам, чтобы начать новую жизнь. Парень и девушка не взяли в учёт лишь то, что глава Торгового Совета имел далеко идущие планы и не мог не воспользоваться Заклинательницей Солнца хотя бы как козырем в рукаве. Уайлен знал, какие правдоподобные сказки умел сочинять отец и на какие рычаги надавил, чтобы взять потерянных молодых людей под своё крыло. Вот только удача была не на его стороне, а вполне правдивые доводы и условия Роллинса оказались куда лучше. Нельзя было сказать, что Старкова и Оретцев доверяли даже Джесперу, который помогал в освобождении девушки из Малого дворца. Однако, оба сделали тот выбор, который оказался в интересах обоих. Мал и Алина всё ещё были солдатами по своей натуре, патриотами и в конце концов хорошими людьми. Они охотно шли на сотрудничество в интересах родной страны и от чистого сердца радовались перспективе вернуться в Равку позже, даже если для этого придётся оказаться в гуще войны. Оба хотели закончить всё это и по-настоящему начать сначала, в покое и счастье. Уайлен прекрасно это понимал, считая, что молодые люди заслужили спокойную и размеренную жизнь, а не бремя, которое свалилось на обоих в совсем юном возрасте. Уайлен вообще всё удивительно и прекрасно понимал, кроме проклятой формулы юрды парема. Она занимала едва ли не все его мысли, почти стала навязчивой идеей и загадкой, которую необходимо разгадать уже из принципа. Порой казалось, что ответ на самом деле простой до смешного и находился на поверхности, но постоянно ускользал от парня. Он злился, откладывал на недолгое время, а потом опять начинал сначала, ссылаясь на свои предположения и наработки компаньонов из Равки. Помимо всего прочего Уайлен часто думал про свою молодую мачеху. Его искренне радовало, что с Элис всё правда в порядке и злость на Роллинса и Бреккера за этот дурацкий план сошла на нет. Пекка обладал какой-то парадоксальной способностью обеспечить человеку комфортное существование даже в таком скверном месте, как Остров Чёрной Вуали. Уайлен был смутно благодарен за это, но вот Джеспер с подозрением отмечал, что всё оно слишком похоже на клетку, только золотую. Резон в его доводах был, однако, Уайлен как никто другой знал, что это не так. Парень не пытался спорить со своим возлюбленным на эту тему, но он сам жил в настоящей золотой клетке на протяжении шестнадцати лет. Было с чем сравнивать, чтобы больше никогда в жизни ни с чем это не спутать. Помимо основной и важной для дела почты, Джеспер часто читал для Уайлена и обычную литературу. Неусидчивый и активный парень искренне старался, забавно комментировал некоторые моменты и приятный голос успокаивал Уайлена лучше всего на свете. На губах сама по себе расцветала мягкая счастливая улыбка, которую Джес пылко сцеловывал и переплетал их пальцы во время очередного поцелуя. Иногда он такой дурной, но настолько нежный и внимательный, что Уайлен ни секунды не сомневается в том, что сделал правильный выбор. Так же Уайлен радовался возможности общаться с матерью. Он был лишён этого всю свою жизнь и глаза до сих пор предательски щипало, стоило её увидеть. Роллинс выделил для Марьи просторную комнату, за ней почти всё время приглядывала гриш целитель. Сына женщина ещё не помнила, но в её блеклых глазах всё чаще и чаще мелькал проблеск некого узнавания и образ маленького Уайлена часто появлялся на картинах, которые она писала. Женщина занималась этим почти весь свой день, напевала под нос незатейливые песни и вела с парнем диалоги, когда тот приходил. Он не спрашивал ничего серьёзного, боясь травмировать неустойчивый сейчас рассудок Марьи и был рад даже таким беседам. Целитель не мог давать никаких гарантий и даже окончательный диагноз, нужно было время. Очень и очень много времени, которое тянулось, но состояние матери как будто никак не менялось. Уайлен предполагал, что кто-нибудь такой как Каз, командер Назяленская или Дарклинг могли помочь, но не смел просить и торопить события. Ждал терпеливо скрепя сердце и всё сильнее и сильнее ненавидел Яна Ван Эка, которого больше не мог назвать отцом даже мысленно. То, что этот монстр сотворил с мамой было непростительно. Уайлен уже знал, что не простит и сделает всё возможное, чтобы ублюдок страдал. Джеспер часто составлял пареньку компанию и неестественно робел в присутствии Марьи. Уайлен находил это невероятно трогательным и ласково уверял, что возлюбленному не о чем волноваться. В итоге Джес легко нашёл с женщиной общий язык и стал появляться в её комнате чаще. И не только он. Уайлен не мог протестовать против того, чтобы Роллинс контактировал с его матерью. В конце концов они вынужденные союзники, мужчина дал им крышу над головой, делал некоторые хорошие вещи и в принципе с ним было довольно легко наладить контакт и мирно сосуществовать. А еще Пекка действительно не делал ничего плохого и вероятнее всего действовал из природного любопытства. Уайлен наблюдал, слушал их короткие беседы, после которых оба сошлись на том, что спешить и прибегать к помощи новых равкианских Святых не стоит. Риск вряд ли себя оправдывает. Эти обстоятельства сподвигли парня на то, чтобы самостоятельно начать разговаривать с Роллинсом. Не вынуждено, не по делу, не из корысти, а просто так, как самые обыкновенные люди. В их случае это довольно забавно, но Уайлен, а после и Джеспер, узнали много нового. Раньше ни один из них не интересовался лидером "Грошовых Львов", а со слов Каза, Роллинс представал как некое мифическое зло и представлялся склочным и старым как Пер Хаскель. Несомненно, Пекка являлся злом и в некоторых моментах был достаточно склочным, но на деле оказался далёк от сформированного в голове образа. Мужчина был даже младше Яна Ван Эка и всего на несколько лет старше Марьи. Уайлен как-то спросил, с безнадежной надеждой предположив что они могли быть знакомы в молодости. Пекка тогда искренне рассмеялся, весело отметив, что в молодости его мать была девицей из приличной зажиточной семьи, а он амбициозным оборванцем и жуликом сбежавшим с Блуждающего острова. Роллинс знал Марью лишь заочно и не интересовался лично. Уайлен тогда сам посмеялся с подобранных выражений и долго ещё слушал воспоминания мужчины про его юность. Почему-то слушать оказалось интересно, после чего и повелось вести с Роллинсом беседы. Джеспер поладил с ним куда лучше, но всё равно чувствовал себя виноватым за это перед Казом. Уайлен отчасти разделял чувства своего парня по этому поводу, но относился куда спокойнее. И раз за разом появлялся в кабинете Пекки без каких-либо метаний, да и тот не был против. Охрана у входа реагировала на Уайлена равнодушно, никоим образом не выявляя угрозу в смазливом юнце. Быть может зря, ведь знай эти мордовороты о том, что уже известно Уайлену, то участь его могла быть печальной. Если откровенно, то парень не планировал использовать свои догадки в корыстных целях. Он не знал всех деталей, кроме совсем-совсем туманных отрывков слухов и догадки о том, что "Каэльский принц" - не просто название клуба. Наверное даже хорошо, что Каза захватил водоворот событий с Равке и он не стал в этом копаться, ведь догадался бы и нашёл информацию чего бы то ни стоило, как нашёл про Дарклинга. Парень не собирался делиться с ним размышлениями и у него была на то веская, возможно слишком личная причина. Загадочный мальчик не виноват в том, чей он сын. Как не был виноват Уайлен, не были виноваты Марья и Элис, когда связывали свою жизнь с Ван Эком. И для всех оно кончилось плачевно, а Бреккер не нуждался в причинах и не стал бы разбираться. Парень так же догадывался о том, что сам Роллинс в курсе. Было что-то такое с его взгляде, пускай их разговоры никогда даже близко не касались скользкой темы. Смутного и несвойственно искреннего огонька в глазах проженного жулика было достаточно и Уайлен собирался молчать об этом. Парнишка приходит в богато обставленный кабинет вечером, намереваясь передать последние новости от Пима и Аники, а ещё найти Джеспера, который и сам часто засиживается у Пекки. Джеспера Уайлен не находит, зато с лёгким удивлением обнаруживает в кабинете Мала. Роллинс выглядит глубоко задумчивым, разглядывая горсть неких пуль и что-то уточняет у парня. Оретцев почти на любой вопрос пожимает плечами, с интересом крутит в пальцах каждую и, кажется, не может дать мужчине нужные ответы. Уайлен не знает что точно интересует Пекку, но тот уже интересовался о подобном у Джеспера, который разбирается в оружии. Интересно знать, что мужчина задумал, но понятно, что он не скажет до тех пор, пока не будет знать необходимую ему информацию от и до. В этом он напоминает Бреккера, но про подобное сходство Уайлен так же благоразумно решает молчать. Роллинс спрашивает ещё что-то, внимательно и вдумчиво изучая взглядом Мальена, будто видит в нем нечто такое, что не видят другие. Смотрит долго, а после кривится, как глубоко разочарованный человек, украдкой вздыхает и отпускает парня. Трёт виски, залпом опрокидывает в себя стопку горячительного, а потом переводит взгляд на Уайлена, кивком приглашая присесть. Взгляд Пекки немного смягчается, парень садится напротив его рабочего стола и кратко пересказывает последние сведения. Говорят они достаточно сухо и по деловому. Делятся новостями, которые слышны из Фьерды и Равки, строя предположения о том, что из этого выйдет. Говорят о делах "Грошовых Львов" с "Отбросами" и о том, что больше всех до сих пор недовольны лишь Доути и Ротти. Пекка упоминает, что надо бы навестить знакомого оружейника, а Уайлен сокрушается на тему того, что формула антидота до сих пор не готова. После мужчина шутливо интересуется, не забросил ли он флейту, парень фыркает и в сотый, если не тысячный, раз спрашивает про Элис. - Расслабься, девочка устроена с таким комфортом, что ей можно позавидовать, - Роллинс отмахивается, лениво теребя свой галстук. Ответ всегда практически один и тот же, Уайлена он не устраивает. Даже если Элис и хорошо, не может не беспокоить тот факт, что она находится в укрытии уже долгое время. Ян Ван Эк, как и предполагалось, шума не поднял, но Кеттердам прочесывают его люди и с подачи Пекки след всё чаще и чаще ведёт их к Перу Хаскелю. Здесь невиновному, старому и бесполезному Хаскелю, который уже и не руководит даже своей бандой и непонятно, почему его до сих пор не убрали окончательно. Уайлену оказывается не нужно прямо задавать этот вопрос, Роллинс победоносно улыбается и начинает разъяснять: - Терпение, парень. Скоро пустоголовые ищейки твоего папаши поймут, что они не просто так постоянно выходят на Пера и остатки верных ему крыс. С нас останется правильно подобрать момент и отправить старика на Остров Чёрной Вуали в тот же день, что и людей Ван Эка. В его оправдания никто не поверит и мы остаёмся вне подозрения. Парень хмыкает. Конечно, вне подозрения, Пекка позаботился об этом, с преувеличенным азартом "разыскивая" пропавшую жену Ван Эка, что тот поверил, что "Грошовые Львы" на самом деле действуют по его указке за вознаграждение. И идея подставить Хаскеля, которая до этого не упоминалась, так же хороша. "Отбросы" возьмут на себя Пим и Аника, будут действовать в дальнейшем в их общих интересах и от лица Каза Бреккера. Вопросов касательно Пятой Гавани станет ещё меньше, возможностей для махинаций ещё больше. Остальные банды попросту не потянут конкуренцию с двумя объединившимися соперниками, Кеттердам будет полностью принадлежать им. В таком случае даже Торговый Совет мало чем помешает, тем более что совсем скоро не станет Шенка, а адвокат для Карла Драйдена уже куплен. Уайлен даже не замечает того, как улыбается и Роллинс отвечает тем же. Почему-то не возникает никаких сомнений, что всё получится, что они выиграют и эта приятная мысль греет. Парень даже не расстраивается больше но поводу формулы, после к ним присоединяется Джеспер и остаток вечера проходит мирно и почти лениво. Расстраиваться Уайлен начинает несколькими днями позже. Равку сотрясает грандиозная весть о том, что генерал Второй армии был похищен. Все факты, свидетели и само место преступления указывали на Шухан, особенно на вмешательство кергудов. Это подтверждало причастность Макхи Кир-Табан к созданию этих существ, но та не давала никаких заявлений на мировую арену. Тем самым делая ещё хуже, даже сражения с Фьердой утихли, противники словно выжидали. Уайлен не верил в то, что Дарклинга кто-то взял в плен по-настоящему, особенно после того, как Николай Ланцов и Зоя Назяленская перед этим использовали такой же обманный маневр. В это не верил Джеспер, усомнились Алина и Мал, Роллинс вовсе рассмеялся. Зато почему-то верила Равка, но от жителей этой страны иного никто и не ждал. Генерал дурил их годами, однако в обмане уличён так и не был. Что странно - Каз в письме вообще не дал никаких комментариев. Конечно, Бреккер всегда скупо излагал что-то по почте, ещё меньше чем в обычном диалоге, но здесь удивился уже Джес, когда читал послание. Буквально две строчки и ничего более, можно было на миг подумать, что нечто случилось. Уайлену запало это в голову, но он решил пока не озвучивать смутные домыслы. Радовало то, что Инеж и её новая команда благополучно вернулись в Равку. Уайлену искренне хотелось увидеть подругу поскорее, Джеспер разделял это чувство, но поездка в другую страну пока откладывалась. Со дня на день Пера Хаскеля должны уличить в преступлении, которое он не совершал, после чего очередь Шенка выходить из игры. Ещё маме стало немного легче, но вместе с тем за её состоянием требовался более тщательный контроль. И ко всему прочему проклятая формула снова занимала все мысли и парень стал заметно раздражительным. В этот ничем не примечательный вечер под горячую руку чуть не попадает Пекка. Он как всегда без стука и приглашения заявляется в мастерскую парня и тот уже готов высказать всё накипевшее, но ситуацию спасает Джеспер. Буквально влетает следом за мужчиной, широко и обворожительно улыбается и активно жестикулирует. Глядя на Джеса Уайлен не может долго злиться, вздыхает, отодвигается от колб с приборами и внимательно смотрит на обоих. Может быть получится немного отвлечься или разговор наведёт на дельную мысль. А может они снова будут шутливо спорить, браниться и ворчать, что, к слову, и происходит. Уайлен сам посмеивается гляда на обоих, но ровно до тех пор, пока Пекка не начинает объяснять что-то действительно интересное и, казалось бы, не имеющее никакого отношения к насущным делам. Он выглядит неуловимо уставшим, судя по движению скул жуёт сейчас обыкновенную юрду, дабы сильно не клонило в сон и снова демонстрирует пули. Уайлен понятия не имеет почему Роллинс так к ним прицепился, Джеспер вероятно тоже до конца не понимает. Глядя на непонимающие лица обоих парней Пекка снисходительно усмехается и начинает говорить. - Вы знаете чем стреляли в вашего святошу, когда додумались нацепить рога ему на шею? - вкрадчиво спрашивает мужчина, глядя на молодых людей с лукавыми огоньками в глазах. Уайлен хочет поспорить, что не совсем на шею, но мало знает про неприятную историю вживления усилителя. Знает только со слов Николая и рыжего инферна и эта история закончилась без летального исхода лишь чудом. Каз про это почти не говорил, да никто и не пытался узнавать детали. Джеспер и Уайлен осторожно кивают, но смотрят оба с сомнением. И есть причины. На ум упорно не приходит ни одна догадка, почему пули и то, что в Каза когда-то стреляли вообще имеет значение. Уайлен уже готов списать это на паранойю, Пекка в конце концов не молод, но тот внезапно становится серьёзным. Задумчиво крутит неприметную гильзу меж пальцев, говорит ровно и чётко: - Всё списали на военные наработки Фьерды, потому что из-за усилителя не обратили должного внимания. Однако, фьерданцы не используют в своей технике разработки фабрикаторов и сами понимаете почему. Пули разрывные, такие не так давно появились в Кеттердаме, точно работа гришей. Я даже догадываюсь каких, есть парочка фабрикаторов, что берут недорого за подобные штуки. Если бы кто-то стал разбираться, то стало бы известно, что ниточки ведут в нашу нейтральную Керчию. Мерзавцы явно что-то задумали, но что? Под конец Роллинс понижает голос и хмурится. Уайлен зябко ведёт плечами, обдумывает пару мгновений, после чего с сомнением произносит: - Может, подставить кого-то в дальнейшем? Мужчина вдруг улыбается вполне искренне, прячет пули в карман жилета и согласно кивает: - Верно, парень. Вот только кого? - Или вы просто излишне драматизируете, - фыркает Джеспер, явно чтобы разрядить обстановку, ведь глаза у него серьёзные. Пекка фыркает на парня в ответ, снова начиная ленивую перепалку, а Уайлен остаётся в глубокой задумчивости. Думает про то, как обстоятельства могут сложиться в дальнейшем и кого из них будет выгодно подставить, но не находит точный ответ. Вариантов на самом деле бесчисленное множество и внести ясность может только время. Парень снова смотрит на бурлящие в котелках вещества, задумчиво исследует глазами своё рабочее место и опять мысленно возвращается к формуле. Ответ тоже не приходит на ум, из-за чего Уайлен украдкой вздыхает и рассеянно наблюдает за Джеспером и Роллинсом. Те не говорят ничего особо интересного, Пекка в очередной раз хмурится, дёргает верхней губой и касается пальцем рта, будто ему что-то мешает в зубах. Очевидно юрда, как думает Уайлен, а Джес приходит к такому же выводу вслух. - Да, та ещё зараза. Бодрит неплохо, но рот как будто набит соломой, - ворчливо бормочет мужчина. - У корня она не так застревает, - между делом говорит Джеспер. Очевидно, что он совсем не имеет ничего ввиду, просто вспоминая момент из детства. Джеспер провёл его в Новом Земе, там даже дети часто баловались юрдой, что спокойно растёт на местных полях. Но буквально на долю секунды Уайлен напрягается, слушая дальше. - А толку от этого корня? Меньше чем от тебя за игорным столом, - усмехается Роллинс, но делает это совершенно беззлобно. - Ну, не скажите, насколько я помню, как будто наоборот сон клонит. И, между прочим, в картах от меня есть толк. Каз однажды даже сказал... Джеспер начинает яро что-то доказывать, но Уайлен уже не слышит. Все его мысли занимают последние слова возлюбленного и цепочка складывается в голове сама собой. Он вспоминает само строение растения, берёт в расчёт то, что юрда парем практически идентична юрде обыкновенной, лишь модифицирована с помощью Малой науки. Думает о том, что если одна часть растения имеет бодрящие свойства, то вполне логично, что корень может иметь своеобразный эффект антидота, раз от него клонит в сон. Из этого выходит, что он, Давид и Кювей в чём-то идиоты, раз корень даже не рассматривали. Возможная разгадка настолько очевидна, проста и элементарна, что Уайлен не понимает того, как никто не додумался раньше. Он активно думает ещё несколько минут, совсем не обращая внимания, что Джеспер и Пекка практически на него пялятся. После чего широко улыбается, вскакивает из-за стола, подходит к своему возлюбленному и порывисто целует смуглую щёку. Парня буквально переполняют эмоции и нисколько не смущает, что две пары глаз смотрят на него с откровенным недоумением. - Солнышко? - непонимающе спрашивает Джес, надеясь хоть на какой-то ответ. Роллинс просто хмурится, пытаясь найти ответ самостоятельно, но по всей видимости не может и выжидающе вскидывает брови. Уайлен издаёт несколько нервный смешок, после чего выдыхает с искренним облегчением, почти счастливо. - Джес, ты гений! - парень говорит от чистого сердца, но всё равно не спешит уточнять, что случайная фраза возлюбленного навела его на разгадку. Фахи всё так же непонимающе моргает, Роллинс нетерпеливо просит объясниться и Уайлен наконец начинает объяснять, попутно прося срочно отправить послание в Равку. Пекку и Джеспера не нужно просить дважды и письмо, написанное под диктовку парня, уже спустя час отправляется до своих адресатов. Остаётся надеяться, что оно дойдёт в самые кратчайшие сроки.

***

- Джеспер Фахи действительно гений, это же было элементарно! - восклицает Николай, когда заканчивает изучить скорую корреспонденцию из Кеттердама вместе со взбудораженными Давидом и Кювеем. Зоя мало что понимает в фабрикаторском искусстве и изобретениях, почти не смотрит на бурную реакцию молодых учёных и вопреки себе засматривается на Ланцова. Тот выглядит как счастливый ребёнок, но его глаза сияют так искренне, аристократические черты лица практически светятся озарением и улыбка настолько очаровательна, что девушке даже страшно на него смотреть. Потому что отвести взгляд от настолько красивого зрелища сложно и не хочется, чтобы Николай заметил её реакцию. Ему совсем необязательно знать и Зоя позаботится о том, чтобы её маленькая слабость прошла как можно скорее, не стала достоянием общественности и тем более самого молодого короля. - Жаль, что его гениальность не распространяется на карточные игры, - ехидно отмечает Каз. Вообще-то Зоя с ним согласна, но Бреккер не вкладывает в слова весь свой привычный негатив. Звучит больше устало, почти вымученно, как и весь внешний вид керчийца, о чём он упорно не говорит даже Жене. Назяленская знает некоторые причины. Юноша в принципе в последнее время ведёт себя встревоженно, а после недавней новости про Александра не находит себе места. Скрывает это так отчаянно, что даже забавно, ведь уже вцепился и в неё саму и в Николая по отдельности, настаивая на том, что нужно отправиться в Шухан как можно скорее. На Каза не действовали никакие доводы разума и что-то подсказывало девушке, что он упрямо сорвётся туда даже не смотря на то, что за ним усердно наблюдают. И Зоя великолепно понимала его мотив, сама бы сделала точно так же, вот только положение у них откровенная дрянь для таких поступков. Война продолжается и передышка, которую взяли фьерданские войска должна быть напрямую связана с молчанием королевы Макхи. Дарклинг ни слова не сказал никому о том, что у него есть запасной план и было очевидно, что плен именно его инициатива, но... Маленький червячок сомнения всё равно присутствовал, а глядя на реакцию Каза и вовсе можно было поверить, что генерал действительно находится в опасности. Безопаснее и умнее было выжидать, обдумать варианты оборонительных мероприятий, ведь враг может нанести удар в самое ближайшее время. Необыкновенное и чистое везение в том, что они продвинулись с антидотом. До гениального простое решение, быть может Давид и Кювей сами пришли бы к нему со временем, но Зоя всё равно искренне была благодарна молодым людям из команды Каза. Преимущество в данной ситуации в корне меняло ситуацию, но бдительность терять было нельзя. Никто из них не изменял привычке собираться в бывших покоях Каза, как было и сейчас. Взбудораженные Давид, Кювей и Николай полностью погрузились в работу над формулой, используя новую переменную. Женя снова углубилась в письма, внимательно изучая засекреченные и украдкой то хмурилась, то зевала. Даже Хэршоу смотрелся помятым и было из-за чего. После идеи привлечь каэльских наёмников на плечи инферна легли все издержки с языковым барьером. Не хватало Нины, знающей языки в совершенстве, но где-то помогал отказник Исаак, настолько преданный Николаю, что даже не задавал лишних вопросов. Сама Зоя работала с военными картами, которые перекочевали сюда из покоев Дарклинга. Некоторые оставались в военной комнате, но для общих собраний и советов с Первой армией. Каз рвался помочь, однако сейчас сидел рассеянный, задумчивый и не огласил ни одной идеи. Зоя не настаивала, ей самой было о чём подумать. Если расчёты верны, то Инеж Гафа и близнецы Батар прибудут в Ос Альту со дня на день. Это были хорошие новости, их деятельность во Фьерде имела успех даже больший, чем предполагалось. Положение Ярла Брума среди его же людей стало плачевным, новая вера медленно, но верно укреплялась и королевская чета Гримьеров уже стала думать о том, чтобы прекратить военные действия. У них не осталось козыря в лице Вадика Демидова, потому что Николай пользовался всенародной любовью и признанием в Равке, а Магнус Опьер, который мог что-то сказать, благополучно освобождён из Фьерды. Стараниями Каза даже Ланцовы уже никому ничего не скажут, а достать их в Олендале крайне сложно, там подключились местные банды. Мысль вызывала некое тёмное удовлетворение, однако голос Юриса ни капли не осуждал за это. С приездом Инеж планировалось окончательно заключить соглашение с сули. Зоя слышала о том, что Николай даже занимался поисками её потерянной семьи, имея множество связей. И делал это не только по просьбе Каза, но и просто потому что он такой. Назяленская надеялась, что поиски дали свои плоды, ведь Инеж действительно заслуживала всего самого хорошего. И так же надеялась, что встреча Николая с его настоящим отцом пройдет гладко. О своих родственниках девушка почти не беспокоилась, Лада и Лилиана своевременно отвечали на письма и за ними приглядывали проверенные люди. В итоге Зоя настолько увлекается чертежами и картами, что время проходит для неё незаметно и она толком не замечает, как покои постепенно пустеют. Первым на удивление уходит Каз, сославшись на дела в своём клубе, потом следует Хэршоу, которого и в столь позднее время дёргают каэльские воины. После Женя почти силком утаскивает за собой Давида, оставляя Кювея с Николаем работать вдвоём. Момент, когда Ланцов настоятельно отпускает учёного Зоя честно не помнит и искренне удивлена тому, что в конце концов остаётся наедине с королём. Это на самом деле проблема и девушка даже рада, что слишком устала и голова её забита иным, чтобы остро реагировать на присутствие Николая. Тот кажется и вовсе на неё не смотрит, светлая макушка склонена над листами с формулами, а ловкие руки смешивают нечто в колбах. Достаточно завораживающе, но у Назяленской хватает сил отвести глаза и вернуться к работе. Голос Юриса в голове ехидно подначивает, но она уже не обращает внимания, а под конец в словах наставника всё понятнее слышится нотка сочувствия. И нет, Зоя ни в коем случае не наказывает себя за то, что у неё есть сердце, в этом плане она намного понятливее того же Каза. Просто не находит причин делать что-либо, если дело заранее обречено на провал. - Я, конечно, понимаю, что статус Святой даёт множество преимуществ, но тебе не кажется, что пренебрегать отдыхом всё равно не стоит? - вдруг спрашивает Николай, даже не отрываясь от работы. Зоя хмыкает и качает головой. Кто бы ещё говорил про отсутствие отдыха, здесь они все хороши, Каз и вовсе лидирует на пару с Николаем. Вот только девушке не хочется огрызаться и указывать на это, поэтому отвечает она спокойно и сухо: - Я почти закончила. - Ты отмечала это место на карте уже восемь раз и возвращаешься к нему в девятый, - парирует Ланцов. - И давно ты стал таким внимательным? - Зоя уже не сдерживает недовольный и раздраженный тон. Хмуро смотрит на увлеченного короля, думая о том, какую ещё колкость ему сказать, но забывает слова, когда Николай поднимает голову. Черты его лица мягкие, сонные, улыбка почти ощутимо тёплая и прищур ярких глаз кажется трогательным. - Всегда, - просто отвечает он и Назяленской нечем это оспорить. Они провели достаточно времени вместе, чтобы убедиться. Николай всегда до дурного внимательный, сообразительный, самоотверженный и заботливый для любого, кто имеет для него значение. Зоя уверена, что просто любая из этого списка и ничего себе не придумывает, потому что она всё ещё не Каз. Сколько бы его земенский товарищ не говорил об их характерном сходстве, они всё равно разные. Девушка очень хочет, чтобы Ланцов тоже это понимал и не искал сходства со своим любовным интересом в ней. В глубине души она понимает, что Николай точно не из тех людей, которые ищут замены, что он их не сравнивает, но как знать? В подробности вдаваться не хочется, ещё и Юрис усмехается, что она снова мысленно делает молодому королю комплименты и неплохо бы начать озвучивать их вслух. По мнению Зои идея на редкость отвратительная. - Утром нас ждут великие дела, я всего лишь забочусь о том, чтобы грозная командер Назяленская была дееспособна, - Николай говорит шутливо, чтобы сгладить острые углы и конечно же у него получается. Девушка хмыкает, позволяя улыбке скользнуть по её губам. Ланцов прав, утром вся эта кутерьма продолжится и возможно он прямо намекает на возвращение Инеж, потому что ведёт с близнецами прямую переписку и наверняка знает точно. Это одна из причин, почему он вообще не сорвался куда-то с Первой армией под шумок, участвовать в сражениях бок о бок со своими людьми. Сорвётся ещё как когда Александр вернётся, это всего лишь вопрос времени. - Очень мило с вашей стороны, мой соверенный, - практически в тон ему отвечает Зоя и изящно потягивается, разминая мышцы. Николай молчит всего несколько мгновений, после чего в его глазах загорается лукавый огонёк и нечто такое, что разобрать не получается. - Да, я сама галантность. А с твоей стороны будет мило, если ты составишь мне компанию на встрече с моим биологическим отцом. Кажется, мне будет нужен кто-то рассудительный, - Ланцов улыбается почти до раздражающего обворожительно, а Зое оказывается просто нечего на это ответить. Потому что звучит слишком лично, заставляет теряться, а когда Николай произносит следующую фразу, то она снова понимает почему Бреккер часто остро на него реагирует. Ланцов умеет выбивать почву из-под ног и лишать дара речи. - Такое себе, конечно, знакомство с родителями, но я уверен, что ты сразишь его наповал даже без своих молний. Вероятно это просто шутка, к которым девушка давным-давно привыкла, но что-то ощутимо колет в самой глубине грудной клетки. Конечно шутка, потому что подобные вещи не могут происходить по-настоящему. Не тогда, когда Ланцов должно быть вздыхает ещё по одному определенному аферисту и Зоя не находит сил злиться. Только на себя саму, поэтому кривится, гордо вздергивает подбородок и говорит с напускной и фальшивой уверенностью, уже вставая из-за стола. Не то чтобы она собиралась действительно идти отдыхать, как Николай хотел, просто спина затекла уже от сидения. - Чтобы сражать мужчин наповал мне вообще не нужны никакие усилия, - язвительно говорит она с напускным самодовольством. Николая, в отличии, например, от Жени, это нисколько не раздражает, он мелодично усмехается в ответ. - Я в этом убедился, - Ланцов произносит почти чарующе, но не производит должного эффекта. Потому что Зоя знает, что это его излюбленная манера общения и её не касается. Ведь даже если бы существовал шанс, что касается, она всё равно им не воспользуется. Поэтому просто пожимает плечами и всё-таки сухо прощается, желая спокойной ночи. Даже не находит сил разозлиться, что король опять добился того, чего хотел, потому что покидая покои в её голове снова проносятся вихри мыслей. Это не давало заснуть достаточно долго и поэтому каждое утро Назяленской начиналось с лёгкой мигрени и быстрых сборов. Совещания тянутся одно за другим, девушка пытается запоминать тонны информации и ни на что не отвлекаться. Получается хорошо, почти лучше, чем отдавать приказы. Когда черепная коробка уже гудит, Зоя обычно направляется то в тренировочные павильоны, то погонять фабрикаторов, которые всё ещё новички в искусстве боя. Оно здорово помогает сбросить напряжение и, как девушка замечает, не только ей. К солдатам Бреккер никогда не присоединяется, но в павильонах он частый гость. Видно, как керчийцу не хватает тренировок с Багрой, чтобы познавать свою силу дальше, но хватает дисциплины и упрямства продолжать самостоятельно. Если они встречаются там вдвоём, то почти не разговаривают, только по делу и тренируются вместе. Наблюдения друг за другом и кивков головы в эти моменты вполне хватает и Зоя задумывается над тем, что обязательно подберёт удачный момент и наведывается к нему с бутылкой дрянного керчийского виски. Но уже тогда, когда вернётся Александр, ведь его отсутствие сказывается на Казе самым отвратительным образом. Он так ничего и не сказал прямо, но выглядит едва ли лучше живого мертвеца. Зоя наверняка знает, что он что-то уже придумал, никого не поставил в известность, но сам никуда не срывается и это уже хорошо. Остаётся лишь надеяться на остатки его благоразумия, но Назяленская слишком быстро начинает сомневаться и в этом уже на следующий день. Новость о возвращении команды Инеж настигает её после военного собрания с Первой армией. Девушка сразу же направляется на поиски Николая, пробираясь по коридорам через небольшие группы пилигримов. Их присутствие её нервирует, но не больше, Зоя вполне в состоянии отмахнуться от надоедливых фанатиков. И она знает, что Бреккер тоже в состоянии, но последние дни обходит их едва ли не за километр и явственно отшатывается. Назяленская очень хочет спросить, но в такие моменты Каз как будто резко приходит в себя, смаргивает некое наваждение и почти с облегчением говорит, что всё хорошо. Ответов пока не даёт, но Зоя достаточно терпелива. Однако, другие ответы она намерена вытянуть из Каза даже под самыми изощрёнными пытками, потому что он явно переходит все границы. Команда Инеж действительно благополучно вернулась, все в целости и сохранности. Магнус Опьер в безопасности и бежать не намерен, Адрик ворчливо приветствует других гришей, Леони искренне улыбается и радуется возвращению, а близнецы обступили Николая, сжимая по очереди короля в приветственных объятиях. И всё бы ничего, вот только самой Инеж нигде не видно. Подозрение закрадывается сразу же, Зоя спешит к Жене, задаёт несколько уточняющих вопросов Тамаре с Толей, требует ответа у Ланцова. Судя по их ответам с Инеж действительно всё в порядке, просто появилось срочное тайное дело, но она пребудет в Ос Альту в самые кратчайшие сроки. Назяленская догадывается, что это может значить и когда удаётся выловить Каза, то она сдерживается изо всех сил, чтобы не надрать ему уши. Смотрит с праведным негодованием, почти гневом, догадываясь, что её зрачки становятся вертикальными. Но плевать. Бреккер напрягается, как будто готовый отражать атаку и в его глазах столько всего, что вспышка злобы почему-то рассеивается. - Каз, какого чёрта? - шипит Зоя, но в её тоне куда больше обречённости и усталости, нежели обвинения и злости. Бреккер понимает к чему она клонит, благо, уточнять не нужно и весь ощетинивается. Хмурит брови и практически выплёвывает ответ: - У меня всё под контролем. - Под каким контролем? Если генерал посчитал нужным не оповещать нас о своих планах, значит не нужно вмешиваться и отправлять туда Инеж на её страх и риск! - А если это не его план? - почти рычит Каз и Зоя просто не может поверить своим ушам. Бреккер едва ли не самый благоразумный из них, но превращается в последнего идиота, когда дело касается Александра. Взять хотя бы информацию о том, что Старкова находится в Кеттердаме. Этим занимается команда Каза, никто из равкианцев почти не вмешивается, разве что Николай интересуется. Морозов совсем туда не лезет, потому что приоритеты давно поменялись. Да, Алина и Мал будут полезны как солдаты в этой войне, но не представляют большего интереса. Да, Женя ещё тепло и хорошо относится к сиротке из Керамзина. Но Бреккеру это не объяснить, он вцепился в информацию, отчаянно не говоря ни слова, хотя всем давным давно всё известно. Как будто действительно боится того, что Старкова вернётся в Ос Альту и его отсюда выкинут. Зоя более чем уверена, что Александр не сделает этого ни за какие сокровища мира. Мысленно девушка может бесконечно вспоминать все случаи, когда Каз терял здравый смысл из-за генерала Второй армии, но суть от этого не меняется. Даже сейчас, когда все уверены, что у Дарклинга просто какой-то план и необходимость, керчиец с ума сходит и лезет туда, куда не следует. Чем оно закончится - вообще непонятно, но глядя на Бреккера Зоя понимает и то, что он придумает. Никогда не признает своих ошибок, будет огрызаться до последнего, но придумает минимум пять вариантов благоприятного исхода, если всё полетит к чертям. Лишь бы с Морозовым всё было в порядке и Назяленская на самом деле понимает его едва ли не лучше всех остальных. Поэтому не хочет язвить, спорить и кивает с обречённостью. Только смотрит на дурака с целым вихрем эмоций во взгляде и позволяет себе усмехнуться, но без злобы и практически на грани слышимости. - Я бы не подумала, что ты так сильно его любишь. На самом деле немного ложь, Каз хоть и хочет казаться беспристрастным и неспособным на чувства, в такие моменты его очень многое выдаёт. Даже сейчас. Юноша смотрит ошарашенно, практически не двигается и даже дыхание у него сбивается. Он усиленно хмурится, наверняка лихорадочно придумывая как оспорить её слова или попросту нахамить обиднее. Но в итоге лицо Каза разглаживается, приобретая почти уязвимое выражение и в глазах читается принятие на грани с болью. - Ты и не представляешь себе насколько, - хрипит Бреккер, такой пугающе честный и Зоя одним лишь взглядом даёт ему понять, что никогда и никому об этом не расскажет. Она смотрит по сторонам и взгляд как будто сам собой цепляется за Николая. Молодой король стоит в обществе Магнуса, что-то сдержанно ему говорит, но сам же оглядывается, словно кого-то ищет. А потом их взгляды встречаются, лицо Ланцова озаряет искренняя улыбка и девушка хочет возразить, что Бреккер не прав. Она ещё как представляет, но решает оставить свои эмоции при себе, направляясь к Николаю.

***

Единственной здравой целью, которую Каз Бреккер преследовал, когда творил то, что он творил, было не наделать много шума. Лично он с этим справился великолепно, а все остальные нюансы на самом деле стали лишь стечением обстоятельств. Снова удачным, значит и оправдываться ни перед кем он не должен. Вообще-то юноша и не собирался. Как не собирался делать глупостей, идти на поводу у собственных эмоций и отправлять Инеж в Амрат Ен как лучшую в своём деле. Она бы точно ничего не испортила, не наделала бы шума и не оставила следов. То, насколько идея была опасной, Бреккер понял лишь тогда, когда всё случилось. Оправданий самому себе он не искал, наверное высказал Зое единственную правильную причину, которую никогда и ни за что не повторит. Особенно Александру, на которого Каз искренне и праведно злился, но беспокоился настолько сильно, что всё остальное не имело значения. Юноша честно не знал, что с ним происходит. Подозрения о чужом вмешательстве одолевали его разум всё сильнее, едва ли не превращаясь в паранойю. Каз буквально тонул в своих собственных мыслях, голоса мертвецов вернулись с удвоенной силой, пилигримы уделяли ему настолько явное и назойливое внимание, что тошнило. Они повторяли одно и то же, опасения про рыжего человека и Бреккер почти готов был в это верить. Почти, потому что подозреваемый какого-то чёрта только помогал и как бы сильно Каз его не ненавидел и не подозревал, он не мог с этим не считаться. Роллинс, будь он проклят, был полезен, взять хотя бы то, как получилось подставить Хаскеля. Переворот в "Отбросах" и их официальное объединение с "Грошовыми Львами" наделило много шума, но Торговый Совет не мог вмешаться. Ван Эк слишком занят обеспечением безопасности беременной жены, которую только-только вернули домой, а ещё и загадочным исчезновением Шенка. Вероятно, ублюдка так же не обошли стороной слухи из Шухана и Фьерды, разбираться с местными бандами он не станет. А на помощь Совета Приливов рассчитывать бесполезно, Дарклинг позаботился об их лояльности к равкианцам. Казу всё ещё было интересно как у него получилось, но он не решился спросить. Как не решался задавать вопросы про Роллинса, пускай и знал про их тайную переписку. Не пытался ничего расшифровать и периодически думал, чем же Морозов ему угрожал, что обеспечил такую преданность. Ответ Бреккер не находил, но лишь потому, что не искал со свойственной ему тщательностью. Было куча других вопросов и дел, более приоритетных. Неудивительно, но собственное скверное состояние в эти приоритеты не входило. Каз направлял все силы и энергию на улучшение дел в "Вороне", на бизнес в Ос Керво, на очередной план грабежа, на аферы, что стоит провернуть в Кеттердаме, но пока это возможно только на расстоянии. Юноша уже не знал когда туда вернётся и вернётся ли вообще, вот только... Алина Старкова всё ещё была обстоятельством, над которым он не имел власти. Вероятно, в курсе был весь Малый дворец, Женя даже просила точный адрес, чтобы написать ей письмо. Сафина до сих пор чувствовала себя виноватой перед ней и испытывала к девушке искренние дружеские чувства. Каз не совсем понимал, но и не спорил. Он не знал как всё сложится тогда, когда она вернётся в Равку и вспомнятся ли вообще изначальные условия сделки. Возможно глупо, но мысль не давала покоя, особенно в отсутствии Дарклинга. Морозов поселился в мыслях так прочно, что Бреккер моментами был даже рад навязчивым членам Святого войска. Тогда он не думал, не терзал себя и паранойя развивалась в другом направлении. Ко всему прочему он недавно получил письмо, написанное неизвестным почерком и без обратного адреса. Каз догадался, что отправителем был Апрат и в послании говорилось беречь себя и прислушаться к справедливым предостережениям. Юноша всё ещё ни капли в это не верил и на данный момент мог лишь подозревать, где мог находиться сам священник. В Ос Керво того не было и непонятно, что он сейчас придумает, особенно в свете последних событий. Мировая арена не успела утихнуть от новости про похищение генерала Второй армии, как прогремела следующая. Теперь существовали неоспоримые доказательства причастности Макхи Кир-Табан к созданию кергудов и рассекречена целая лаборатория с одурманенными гришами и пленными людьми, которых превращали в крылатых солдат-марионеток. Нине пришлось выдать себя, чтобы предоставить улики, однако личность Матиаса всё ещё оставалась тайной. И понятно почему, причастность Хельвара сильнее всколыхнет агрессию фьерданцев и очень сильно поставит бывшего дрюскеля под удар. Дарклинг так же внёс свою лепту и в конечном итоге Макхи даже удалось взять под стражу. В суматохе полномочия королевы снова взяла на себя Леути, дабы не подвергать опасности мягкосердечную Эри. Вроде всё даже закончилось хорошо, пускай и с шумом. Причастность Инеж к этому делу не станет доказана, Шухан будет разбираться с последствиями, они даже спасли целую кучу людей. Помогать разбираться с этим вызвались Николай и Зоя лично, отправившись в Амрат Ен и свалив все полномочия на самого Каза, Женю и совет министров. Бреккеру было в некоторой степени всё равно, ведь всё, о чём он думал, так это о том, что с Александром действительно всё было в порядке. Ублюдок просто не удосужился никого предупредить, самовольно пошёл в плен и выхватил всего лишь несколько незначительных ранений. Ничего такого из-за чего стоило тревожить Инеж и не находить себе места и Каз злился всё сильнее, на него, на себя и снова на всю эту страну. Однако, помимо злости, Бреккер не мог отрицать того, что банально скучал. За всё время отсутствия Дарклинга он даже не подумал засыпать в своих старых покоях, обосновавшись окончательно в комнате генерала. Как будто она действительно стала их общей. Кошмары мучали сильнее прежнего, но в этих стенах юноша всё равно чувствовал себя гораздо спокойнее. Наваждение словно спадало и становилось легче. Так же часто бывало в присутствии кого-то из равкианцев, Каз не находил ответ и попросту не хватало Багры. Она должна была знать, что это может значить и в принципе без её уроков и ворчания временами становилось тоскливо. В день, когда Дарклинг должен вернуться, Бреккер изматывает себя едва ли не до обморока, лишь бы не думать об этом, не смотреть судорожно на часы и просто быть чем-то занятым. Из-за временного отсутствия Назяленской и Ланцова оно получается просто великолепно, однако под вечер Женя едва ли не силой выгоняет его с очередного собрания и заставляет Хэршоу сопроводить до покоев. Её мотивация понятна, внешне Каз выглядит измученым и компания инферна так же ясна, ведь он относится к юноше излишне фанатично. Бреккер честно пытается немного отдохнуть, даже успевает принять ванну, но и в тишине комнаты находит себе занятие. Пока Морозова не было, его стол освободился от военных карт, что перекочевали в соседние покои, но вместо этого юноша занял добрую половину своими гроссбухами. Ими он и занимается, скурпулезно вникая в цифры, делая пометки, но всё равно увлекается не настолько сильно, чтобы не обратить внимание на распахнувшуюся дверь. Казу кажется, что у него в груди буквально взрывается что-то похожее на световые бомбы Уайлена. Он рефлекторно встаёт со стула, делает пару шагов вперёд, после чего замирает и жадно смотрит на Дарклинга. Он живой, невредимый, разве что неуловимо помятый и чем-то раздраженный. Сам смотрит в ответ и его тяжёлый взгляд предсказуемо теплеет и смягчается за считанные секунды. Мужчина чему-то вздыхает, подходит сам и Бреккер не контролирует то, когда они оказываются в объятиях друг друга, а его руки сами собой обвивают плечи генерала. Кажется, по коже скользят тени, но юноша не замечает, не пугается и наконец-то не думает. Дышит часто, почти загнанно, впитывая в себя запах дороги, пороха и чего-то свежего, опьяняющего и принадлежащего только Морозову. Судорожно слушает сердце генерала, которое шумно бьётся так близко к его собственной грудной клетке, чувствует сильные знакомые руки, которые сжимают так крепко, но почему-то не больно. Каз как будто оказывается дома, выдыхает с нескрываемым облегчением и позволяет себе расслабиться полностью. Но ровно до того момента, пока Александр не начинает говорить. - Так сильно беспокоился, что решил поднять на уши весь Амрат Ен? - с мягкой усмешкой спрашивает он на самое ухо и так знакомо касается губами виска, что стайки мурашек бегут по всему телу. Каз не может злиться на него сейчас, когда он рядом, но всё равно ворчит с недовольством, которого не испытывает на самом деле, просто по привычке: - Не льсти себе. Морозов усмехается, но почему-то не спорит. Сжимает только крепче в своих руках, оставляет беспорядочную россыпь поцелуев на щеке юноши и замирает сам. Словно наслаждается моментом и самим присутствием Каза, словно сам соскучился не меньше и сейчас Бреккер настолько в это верит, что почти считает себя идиотом. Самым последним влюблённым идиотом и наивным фермерским мальчиком, которого легко очаровать. Эта мысль не сопровождается ехидным голосом Джорди и от неё не горько, только как-то страшно из-за собственной уязвимости. Каз хочет что-то сказать, обязательно колкое, неприятное, но банально не может из-за переизбытка эмоций. Только смотрит на Дарклинга почти жалобно, надеясь, что тот всё поймёт. Морозов понимает, его улыбка становится ещё нежнее, глаза как будто сияют и он тянется за поцелуем. Бреккер почти физически не может это вынести, чувств слишком много, а голова кружится совсем не от застарелых ужасов. Он великолепно понимает, что устал сам, Александр вероятно тоже нуждается в отдыхе, но прямо сейчас он нужен так сильно, что почти больно. Юноша целует в ответ жадно, порывисто, будто пытается передать всю свою тоску и генерал отвечает не менее пылко, но всё равно где-то успокаивающе гладит руками, тенями, не даёт окончательно потерять голову. Каз же отчаянно именно этого и хочет, сам тянет его к кровати, сам сдирает с него кафтан, сам расстёгивает непослушными пальцами рубашку, но так до конца не снимает. Не пытается раздеваться сам, смотрит на тяжело вздымающуяся грудь мужчины. Юноше кажется, что это уже слишком много кожи, но его успокаивают тени и осознание того, что это Дарклинг. Живой, тёплый, настоящий, который не причинит вреда и этого достаточно, чтобы действовать дальше. Бреккер заставляет его упасть на кровать, сам неловко взбирается на бёдра Морозова, замирая на миг. Мужчина пытается потянуть к нему руки, но Каз упрямо дёргается, хмурится и смотрит почти строго. - Я сам. Убери руки, - рычит он, демонстративно устраиваясь поудобнее. В тёмных глазах Александра мелькает искреннее восхищение пополам с живым интересом. Он хмыкает, разводит руки в стороны и смотрит лукаво, выжидающе, подначивает одним только взглядом. Бреккер более чем готов принять этот вызов, а ещё всё равно становится немного тревожно. Он собирается зайти дальше, чем они уже заходили, искренне этого хочет и старается действовать быстрее, чтобы не испугаться и не передумать. Дарклинг не останавливает, терпеливо ждёт и только его взгляд с каждым мгновением становится более горячим, жадным и чарующим. Этому есть причины. Каз не пытается раздеться полностью, но немного нервно стягивает с себя верх, обнажая свой торс. Этого оказывается достаточно, чтобы Морозов шумно выдохнул, буквально пожирая его глазами. Юноша несколько смущён, ведь не видит в собственном теле ничего особенного, разве что множество бледных шрамов привлекают внимание. Генерал же и здесь находит, чем любоваться и конечно же озвучивает это вслух. - Мальчик мой, ты такой красивый, - голос Александра вызывает дрожь, щёки предательски вспыхивают алым и Бреккер не хочет огрызаться на дурацкое прозвище. Задерживает дыхание и почти пропускает момент, когда тени мужчины снова начинают струиться по его коже. Каз издаёт возмущённый вздох, но вообще-то всё честно. Дарклинг не касается его руками, никак не перехватывает инициативу и завороженно смотрит. Возражение и недовольство так и не срываются с губ юноши, потому что это приятно. Всполохи теней ощущаются тёплыми, ласкают грудь с особой тщательностью, щекочут живот, дразняще проникают прямо в брюки, касаясь самых интимных мест. Каз кусает губы, чтобы не стонать, но всё равно выгибается и покачивает бёдрами, чувствуя давление на пах. Глаза закрываются сами собой, голова откидывается назад, Бреккер нетерпеливо ёрзает, чувствуя насколько же возбужден сам Морозов. Становится томительно сладко, приятно, почти стыдно и дыхание то и дело срывается на томные постанывания. - Прикоснись к себе, - хрипло произносит Александр и Каз не может не подчиниться. В этот момент становится абсолютно всё равно, кто контролирует ситуацию. Руки Бреккера, всё ещё скрытые перчатками, скользят по собственному торсу, копируя ласкающие движения теней, спускаются ниже. Юноша поглаживает своё возбуждение сквозь ткань штанов, плавно покачивает бёдрами и откровенно наслаждается происходящим. Только открывать глаза кажется стыдно, но на очередном движении Каз всё же это делает, желая увидеть лицо генерала. Тени как нельзя вовремя пережимают его возбуждение привычным уже запрещённым приёмом. Потому что в противном случае юноша сорвался бы только от одного вида генерала. Александр смотрит с таким жгучим желанием, обожанием, чёрные глаза натурально горят и Каз всё-таки стонет. Сам смотрит не менее жадно на полуобнаженную грудь Дарклинга и понимает, что собственные руки и губы дрожат от невыносимого желания касаться. Ещё больше хочется, чтобы мужчина тоже коснулся его, хочется снова доверчиво передать ему весь контроль и плевать, что Бреккер изначально собирался быть инициатором. Александр снова правильно всё угадывает и спрашивает тихо, почти на грани шёпота: - Позволишь? Казу всего на миг хочется возразить из природного упрямства, но вместо этого он утвердительно кивает. Дарклинг сразу же обхватывает руками его бёдра, подминает под себя и захватывает губы в головокружительном поцелуе, сцеловывая стоны. Бреккер позволяет, становится податливым и отзывчивым в любимых руках, вплетает нервные пальцы в его волосы. Дрожит от удовольствия, от поцелуев генерала, ласк его теней и почти жалеет, что оба возбуждены до той степени, что снова не заходят чуточку дальше. Но это не имеет абсолютно никакого значения, ведь удовольствие всё равно головокружительное. В конце концов у них впереди будет ещё много времени. Засыпая рядом с Александром Каз снова в этом уверен.