Враг из прошлого

Тишина неожиданно оглашается звуком шагов, мягких и осторожных, и из беловатой дымки выступает фигура в черном плаще и широкополой шляпе. На левом бедре у странника висят ножны с катаной, которые он аккуратно придерживает рукой, чтобы они не бряцали, словно боится выдать себя неосторожным движением или звуком. В окружающем безмолвии чувствуется что-то зловещее. Воин окидывает беглым, но проницательным взглядом раскинувшийся перед ним пейзаж. Солнечные лучи едва пробиваются сквозь плотные тучи, и все вокруг кажется серым, блеклым. Солнце никогда не выходит из-за туч и никогда не садится — на земле царят вечные сумерки. Все Ниндзяго теперь выглядит так. Время словно остановилось. Нет ни прошлого, ни будущего. Только настоящее. На фоне темного неба особенно ярко выделяется золотистое пятно. Источник этого света и есть конечная цель маршрута. Воин в молчании продолжает путь. Гробовая тишина, заполнившая собой все пространство, давит на виски, из-за чего в ушах стоит звон. Звук шагов раз за разом разрывает безмолвие, но оно снова смыкается над головой самурая. Шаги ощущаются здесь, как удары в гонг. Удар за ударом человек отгоняет от себя гнетущее молчание. Вечность — больше не абстракция, она — сущность, она живет, пульсирует в висках, бьется вместе с сердцем одинокого путника, посмевшего бросить ей вызов. Теперь Ниндзяго — это королевство вечности; безмолвие — его закон, запустение — его порядок. Поэтому человек ни на секунду не останавливается, ибо знает, что если сделает это, то сойдет с ума. Так продолжается довольно долго. Впрочем, время уже не имеет никакого значения. Все происходит будто бы во сне, даже усталость от ходьбы ощущается совершенно по-другому. На пути воина оказывается угловатая деревянная арка, знаменующая вход в селение. Он замедляет шаги, чтобы рассмотреть конструкцию получше. Красная краска, покрывающая арку, в некоторых местах откололась, обнажив почерневшее иссушенное дерево. С середины строения свисают грязные наполовину истлевшие ленты, которыми жители некогда его украсили. Самурай проходит по тропе в небольшой городок. Вдоль улицы аккуратными рядами расставлены покосившиеся деревянные домики. Двери едва держатся на петлях, стекла в окнах покрыты толстым слоем пыли. Хочется поскорее покинуть это место. Даже воздух здесь какой-то затхлый, спертый. На противоположной окраине селения путник замечает груду металла. Подойдя ближе, он видит перед собой огромный механизм, напоминающий гигантскую змею в доспехах — Железная Гибель. Окинув ее равнодушным взглядом, самурай продолжает путь, оставляя машину времени ржаветь дальше — подобные вещи для него уже не в новинку. Выйдя из городка, он спускается к реке, медленно влекущей вдаль свои мутные воды. Здесь на него веет сыростью и легким ветерком, — впервые за столь долгое время. Самурай невольно вздрагивает и сильнее закутывается в плащ —становится холодно. Он вплотную подходит к воде, и обувь начинает хлюпать по влажному песку — непривычный звук. Побродив по берегу, странник натыкается на одиноко стоящую хижину. При небольшом давлении дверь с треском вылетает из петель. Для большей уверенности путник связывает вместе с дверью еще несколько досок, и спускает этот плот на воду. Вместо весла он использует длинную деревянную балку. Орудуя ею, как багром, воин направляет плот к середине реки и пускается по течению. Река сама несет его, и страннику остается только созерцать безжизненные пейзажи, раскинувшиеся по обе стороны от него. Постепенно русло реки расширяется, глубина увеличивается, так что он больше не может достать багром до дна. Внезапно из мглы выступает остов сгнившего корабля. Над водой виднеется лишь носовая часть, остальное затоплено. За первым судном появляются еще и еще. Их борта покрыты густым слоем плесени; изорванные паруса едва колышутся от дуновения ветра; мачты некоторых обломаны и опасно свисают над водой. Скоро затопленных судов становится так много, что путнику приходится своим импровизированным веслом отталкиваться от корабельных останков, на которые его несет течением. Он действует медленно и осторожно. Наконец, кладбище кораблей остается позади, и река снова начинает сужаться. На том берегу из тумана выступает высокая башня, своим шпилем устремившаяся в серое небо, — башня Борга. Здание проржавело и накренилось набок. Кажется, еще мгновение — и оно рухнет, но строение замерло, отсрочив момент катастрофы. Чуть погодя на том же берегу появляется обнесенная забором площадка. Возвышающаяся над оградой надпись гласит: “Парк развлечений Мега-Монстр”. За забором все еще угадываются очертания аттракционов. Некогда это место приносило жителям Ниндзяго радость. Теперь там царит вечное безмолвие. Когда путнику удается вновь достать багром до дна, он направляет плот к противоположному берегу. Небо сереет еще сильнее. Начинается дождь. Самурай закутывается в плащ. Вскоре он достигает окраин еще одного заброшенного селения, где находит арку, похожую на ту, что он видел на входе в предыдущий городок. Под ней он пережидает дождь. Странник садится на сухое место, скрестив ноги, и наблюдает за тем, как вода обильными потоками стекает с крыши арки и собирается в ручьи, и вслушивается в далекие раскаты грома и шум дождя. Эти звуки действуют на него успокаивающе. Переждав непогоду, воин продолжает путь. Золотистое свечение на небе становится все явственнее, и он ускоряет шаги — цель уже близка. Путник взбирается на пригорок, и видит, что посреди холма перед ним возвышается огромная скала. Источник света — на ее вершине. Он сосредоточенно осматривает местность и кладет руку на рукоять меча — самое сложное еще впереди. Медленно ступая, самурай приближается к подножию горы. Неожиданно его взгляд улавливает металлический блеск. Воин подходит ближе и видит перед собой обломок клинка. В лезвии отражается его лицо, серое и бесстрастное. Эта находка заставляет его крепче сжать рукоять собственного оружия — точно такого же, осколок которого лежит сейчас в пыли перед ним. Его предшественник не справился. А справится ли он? Внезапно местность вокруг обволакивает густой туман. Самурай подходит вплотную к скале и поднимает глаза вверх. Золотой свет еле виднеется из-за белой пелены. Он достает из-за пояса крюк на крепкой веревке. Инструмент со свистом рассекает воздух и цепляется за выступ где-то вверху. Дернув пару раз за веревку, путник убеждается, что крюк закреплен надежно, и начинает взбираться вверх. Туман вокруг него сгущается. Из-под ног на землю падают мелкие камешки. Несмотря на то, что воин держится крепко, ему все же приходится балансировать, чтобы не упасть. Он слишком поглощен этим занятием, чтобы заметить, что из мглы на него уставился огромный глаз, внутри которого словно пылает желтый огонек. Враг близко. Наконец, самурай достигает того уступа, за который зацепился крюк. Дав себе несколько секунд на отдых, он берет веревку и уже поднимает руку для броска, как вдруг до его слуха доносится какой-то звук. Еле различимый шорох, но этого достаточно, чтобы насторожить его. Воин резко оборачивается спиной к утесу, отступает в небольшое углубление в скале и замирает. Какой-то камень больно колет его в спину, но он стоит, не шелохнувшись. Выждав некоторое время, самурай позволяет себе вздохнуть. Ничего. На этот раз. Он снова поворачивается к скале, чтобы узнать, на какой это камень он случайно напоролся. Свет сюда почти не падает, так что сначала он не может различить ничего, кроме неясных очертаний каменистой породы. Но скоро камни начинают приобретать более причудливую форму, вырисовывается фигура. Воину чудится лицо, рука и выставленный вперед клинок — то самое место, о которое он укололся. Внезапно странник понимает, что перед ним. Нет, это вовсе не игра его воображения. Перед ним стоит каменная статуя. Изваяние до того реалистично, что его можно было бы принять за живого человека. Рот разинут в немом крике отчаяния, застывшие глаза полны ужаса, оружие выставлено вперед в последней попытке защититься. Детали одежды воссозданы с тщательной скрупулезностью. Плащ немного откинут назад, можно разглядеть все его складки; широкополая шляпа съехала на затылок. На месте живота в статуе зияет огромное сквозное отверстие. Самураю хватило одного мгновения, чтобы принять решение и начать действовать. Легким движением руки он достает меч из ножен, и тут же слышит позади себя рев дракона. Развернувшись, он наносит удар. Перед ним появляется морда чудовища с ярко-желтыми глазами, но тут же отступает обратно во мглу. За этим следует рык бессильной ярости — дракон отступает. Повержен ли он или выбирает более подходящее время для атаки, этого воин не знает. Он наносит еще несколько ударов. Блеск его молниеносных выпадов разгоняет туман вокруг, становится светлее. Самурай продолжает подъем. Он еще не успевает достичь очередного уступа, как слышит под собой рев чудовища. Оттолкнувшись ногами, воин делает прыжок вправо. В это мгновение из тумана выныривает дракон и смыкает челюсти на том самом месте, где только что был самурай. В зубы чудища попадает только лоскут плаща. Держась одной рукой за веревку, свободной рукой воин выхватывает оружие и с наскока атакует дракона. Тот останавливается, но потом опять набрасывается на противника. Странник подымается вверх, и чудовище снова клацает зубами в паре метров от него. Из-под когтей дракона вниз летят обломки скалы. Увернувшись от удара массивной лапы, воин дважды опускает меч на врага, и чудовище, пораженное двумя меткими ударами, с ревом срывается в бездну. Самурай смотрит вверх. Веревка скрипит, но выдерживает его. Крюк зацеплен хорошо. Свет становится все ярче. Вскоре воин достигает вершины, и оказывается на плоской каменной площадке. От увиденного кровь стынет у него в жилах. На поверхности стоят десятки таких же изваяний, как то, которое он видел недавно. Люди замерли в самых разных позах, некоторые поодиночке, другие — группами. Лица одних выражают страх и скорбь, иных — спокойствие и даже умиротворенность. Некоторые статуи упали и разбились, и от них остались лишь осколки, — то тут, то там виднеется чья-то голова или рука. Все эти люди по-разному встретили вечность. Медленно шагает путник через ряды застывших воинов, поразительно похожих на него самого. Но вдруг он видит то, что заставило померкнуть все начавшиеся было зарождаться опасения. Перед ним стоят шесть золотых статуй. Шесть мастеров стихий, что некогда стояли на защите Ниндзяго. Когда у времени было имя. Ниндзя при оружии и облачены в боевые костюмы, поэтому рассмотреть можно только их глаза. Но преображение в статуи, вероятно, не было для них чем-то ожидаемым, потому что их глаза выражают испуг и недоумение. Изваяния приковали к себе все внимание самурая. Он шел к ним, как зачарованный. В этих фигурах чувствовалась огромная сила, запертая внутри и жаждущая вырваться наружу. Даже воздух вокруг них кажется чище и свежее, а звуки раздавались звонче, отчетливей. Статуи манят самурая к себе, они завораживают. Из дымки позади шестерки ниндзя показывается силуэт дракона. Воин тянет руку к мечу, но делает это слишком поздно. Одним гигантским прыжком страж набрасывается на него и протыкает насквозь золотым хвостом. Самурай судорожно дергается, свободной рукой хватаясь за хвост дракона, испуганным немигающим взглядом смотря в яркие глаза чудовища. Он чувствует, как тяжесть с живота растекается по всему остальному телу, раскрывает рот в крике страха и отчаяния и… застывает. Видя, что дело сделано, дракон возвращается к статуям и ложится подле них, бережно прикрывая своим хвостом. Он закрывает глаза, отчего в тумане становится почти неразличимым. В это мгновение по лицу одной из статуй пробегает трещина.

***

Через некоторое время на вершине показывается Гармадон, принявший облик Они. Он, как и всегда, раздражен. — Всё лезут и лезут, — угрюмо бросает он, подходя к дракону. Тот открывает глаза и внимательно смотрит на лорда. — Конца им не видно. Только что повстречался с двумя. — Он кивком головы многозначительно указывает на меч, который все еще держит в руке. Дракон-хранитель переводит взгляд в сторону недавно поверженного им противника. Гармадон подходит к каменной статуе и резким ударом отсекает ей голову с такой силой, что она отлетает со скалы куда-то вниз, гулко ударяясь о камни. Хранитель осуждающе смотрит на лорда, на что тот в сердцах восклицает: — Сколько нам еще торчать здесь, Ву?! Пауза. — Ах да, я забыл: драконы ведь не умеют говорить! После того, как Клинки Времени были уничтожены, Гармадон и Ву приняли облик Они и Дракона, и теперь на них возложена задача охранять ниндзя до того момента, как время вновь обретет имя. Ву устало закрывает глаза. Он нашел бы способ сообщить брату, как закончить этот кошмар, если бы знал, как это сделать! Он не сомневался, что только воля отца могла удержать их в этом мире. Но отец никогда не говорил, что с ними могут произойти подобные трансформации. — Я стал Они, но действую на благо Ниндзяго, — обращается Гармадон не то к брату, не то к самому себе. — Это на меня не похоже. Он и сам не верит в то, что говорит. Ву продолжает молча смотреть на лорда. — Собеседник из тебя никудышный, — говорит Гармадон. — Хотя бы слушатель не плохой. Он подходит к статуям, размышляя, какую бы еще колкость можно отпустить в адрес Ву. За все то время, что они находятся здесь, он уже перепробовал буквально всё. Неожиданно лорд переходит на крик: — Это длится уже целую вечность! — Гармадон набрасывается с кулаками на одну из каменных статуй и превращает ее в груду обломков. Ву уже не пытается остановить его. — А мы даже не знаем, на правильном ли мы пути! Его гнев угасает так же внезапно, как и появляется. Лорд возвращается к фигурам ниндзя и обходит их вокруг. Вот Джей и Ния, стоят рядом друг с другом, взявшись за руки; взгляд Зейна направлен в ту сторону, где они оставили корабль; Коул и Кай испуганно озираются по сторонам; Ллойд… Гармадон останавливается и задерживает взгляд на статуе сына. Зеленый ниндзя стоит слегка поодаль ото всех. Кулаки сжаты, глаза обращены к небу. На мгновение лорд смягчается, в нем пробуждается сострадание. Неужели его сын обречен навечно оставаться золотым изваянием? Отвернувшись от Ллойда, Гармадон снова смотрит на мастера огня. Вдруг он замечает нечто, что заставляет его приглядеться получше. — Кай треснул, — констатирует он безучастным тоном. По тому, с какой скоростью Ву приближается к статуе красного ниндзя, заметно, как он взволнован этим известием.