Охота за хайпом

И хоть убей, мне непонятен смысл этой игры, Ведь даже падая вниз мы рамсим — ты язвишь, я как псих. Будто сам Стивен Кинг написал о любви, Пусть попса, но у этой попсы преступный мотив.

Несмотря на ранее утро в Министерстве Магии был ажиотаж. Хоть до начала рабочего дня было еще полчаса, но в холле уже собралась целая очередь граждан с жалобами и предложениями по поводу очередного флешмоба Гарри Поттера, все сотрудники были на местах, служебные записки летали журавлиными косяками, а камины просто не успевали потухать. В огромном помещении переговорной на нижних этажах, куда призвали начальников всех отделов Министерства, а так же глав крупных учреждений федерального значения, стоял шум одновременно десятков голосов. Было душно и накурено, темная плитка облицовывающая большинство помещений Министерства давила и отражала и без того громкие звуки сторицей. Во главе стола сидел мрачный Министр Магии Кингсли Шеклболт, рассерженно сминая в пальцах Ежедневный Пророк, а рядом стоял Перси Уизли, громко зачитывая статью спецвыпуска: «Не побоюсь этого слова, мы стояли в эпицентре сражения, но мне посчастливилось, окружив себя полным щитом, взять короткое интервью у Гарри Поттера, экс-Избранного ныне преследуемого законом. — Гарри, объясни нашим читателям, своим согражданам зачем ты это делаешь? Ты вознамерился стать вторым Тем-Кого-Нельзя-Называть? — Зачем мне подобные развлечения? Да просто так. Когда понимаешь, что все бессмысленно, тебе уже все равно, чем заниматься. Истерики действенны только тогда, когда их кто-то наблюдает. — То есть, вы планируете продолжить свои жестокие преступления? Вы собрали целую армию, вы противостоите Министерству? — Какие преступления? Какая армия, Рит, мы волонтеры. Это просто фейерверк, у меня день рождения через два месяца, ребята решили поздравить, — он со смехом махнул рукой в сторону горящего книжного магазина. — Ты над всем готов шутить? — Нет, только над самым важным. — И все же, разъясни. У тебя вендетта с Министерством? Каковы твои претензии к правительству? — Риточка, в моей жизни было пятнадцать минут, когда мне дарили розы и я ни перед кем не извинялся. Я никак понять не могу, почему я, человек, подаривший вам всем мирное небо над головой, оказался в Азкабане, а Министерство раз в год по поводу Победы над Волан-де-Мортом корпоративы закатывает? В мире, где клятвы не стоят вообще ничего, где обязательства — пустой звук, было бы славно устроить так, чтобы слова обрели былое значение, ты так не думаешь? — То есть, ты обвиняешь Министерство Магии во лжи? Ты был арестован по ложному обвинению в пособничестве Темному Лорду? — Уже год, блять, обвиняю! Заебался апелляции писать! — Но ты со своими сообщниками нападаешь на кварталы мирных волшебников, чем мы все виноваты перед тобой? — Да вы же пособники, они поступили со мной чудовищно. И они создали чудовище. Но вы же им не помешали, ни один не усомнился в обвинении, в пожизненном приговоре. Взять хоть тебя, мастера раскапывать всякое дерьмо, чё не помогла, мать? — Но по всем данным… — признаться, я была в замешательстве, от такого обвинения. — При любом правительстве самые надежные данные — налоговые. — Есть что сказать своим согражданам? — Добрый вечер, Лондон. Во-первых, простите за вторжение в ваш обычный вторник. Я, в числе многих из вас, понимаю, как удобна повседневная рутина, как безопасно хорошо знакомое однообразие, как покойна повторяемость. Я наслаждаюсь этим, как любой человек. Но давайте отвлечёмся от повседневной жизни и немного побеседуем. Найдутся, конечно, те, кто не желают нашего общения. Итак, если вы ничего не замечаете, если преступления нынешней власти для вас неочевидны, можете проигнорировать мой месседж, но если вы видите то, что вижу я, чувствуете то, что чувствую я, тогда я предлагаю присоединиться ко мне, вы найдете способ — глупые люди мне без надобности. Итак, объявляю конкурс: тот кому удастся ровно через два дня разгромить кабинет Министра Магии и навалить ему кучу дерьма на стол, на котором он подписывает свои ублюдские приказы, получит лично от меня десять тысяч галеонов. С вас воспоминания, с меня бабки, дерзайте! — Красиво сказано, но я не думаю, что кто-то из британских магов сможет пойти на подобную мерзость. — Ты удивишься, Ритка. Всё продается, знать бы только цену. — Есть что сказать Министру Шеклболту? Думаю, он прочтет наш выпуск. — Конечно, — Гарри рассмеялся и махнул рукой в сторону побоища с участием его людей и авроров посреди разгромленного Косого Переулка. — Кингсли, блять, сюда направь свой фокус зрения! Каждое моё появление открывает народу глаза на твою никчемность как аврора и бесполезность как Министра, ты чё там, ебать, сохранился, что ли?..» — Хватит, — отрубил Кингсли. Перси замолк, опуская газету от своего лица, покрасневшего до корней рыжих волос от того, что он читал в присутствии начальника страны. Вслед за ним замолкли все перешептывания присутствующих, обсуждающих эксклюзив Риты Скитер, прямо сейчас разлетающийся по всей стране. Две дюжины волшебников и волшебниц сидели за длинным столом и смотрели на газеты перед собой как громом пораженные. Под громким заголовком «ГАРРИ ПОТТЕР: ЗЛОДЕЙ ИЛИ ЖЕРТВА? Эксклюзивное интервью с ужасом Британии» красовалось свежее колдо: Гарри, показывая в камеру средний палец, прикуривает от горящей листовки с объявлением награды за его скромный зад. Символизм? Не-а, очередная шутка. — Как же он меня достал… Чертов Поттер, — Кингсли в гулкой тишине расстегнул верхнюю пуговицу рубашки под мантией. — Почему это пущено в печать? — раздраженно оттолкнул от себя экземпляр старший аврор Коллинз. — Это же первый выход на связь Гарри Поттера, за которым все охотятся уже два года, — развел руками Главный редактор Пророка. — К тому же это же Рита Скитер, если бы мы не стали его печатать, она нашла бы как его обнародовать, самую знаменитую журналистку нельзя просто так заткнуть… — А что нельзя было подрихтовать? — грубо прервал его Кингсли, растирая виски. — Мы сообщаем новости, а не выдумываем их. Это дело правительства. — Вы же даже маты не убрали, — возмутилась Амелия Боунс, проглядывая статью через пенсне. — Этот псих угрожал Рите, что засудит её, если она вырежет хоть слово… — оправдывался заведующий главной газетой страны. — Где, блять, засудит?! — взорвался Кинсли, хлопая по столу ладонью так, что у главы Пророка падают с носа очки. — В Гааге? Он же сам вне закона! — Не сообразили… ситуация стрессовая… — промямлил газетчик. — Ситуация у тебя стрессовая? — рявкнул Кингсли, вставая с кресла. — А у меня тогда что? Апокалипсис? Мало мне пиздеца, который Поттер устроил посреди Косого, так теперь еще и это! — он ткнул пальцем в сторону газеты. — Что мне теперь ночевать в своем кабинете, чтобы мне никто на стол не насрал? — Господин Министр, зачем же ночевать, организуем охрану по высшему разряду, ни одна мышь не проскочит, — заверил его аврор Коллинз. — Лучших людей поставлю… — Да у тебя эти мыши целыми стадами ходят! — обрушился на него Министр. — Почему этого Поттера еще никто в бою не убил, даже не покалечил? Вы два года не можете его поймать своими «лучшими людьми». Ты сам лично присутствовал хоть на одной попытке задержания? Видел, как его люди раскидывают твоих бравых авроров? — Нет, но его люди тоже несут потери, — вклинился Коллинз. — Например, сегодня там полегло четверо из пятнадцати, еще двое задержано. — Помогло? — сверкнул глазами Кингсли. — Да у нас руки связаны, мы по закону ничего сильнее оглушающего применить не можем. А они там такими проклятиями бросаются, что у меня парни уже увольняться начали. Жалованье надо бы повысить, людей-то не останется… — Да за что вам его повышать? — разозлился еще больше Министр. — За целое «нихуя»? Заткнись, Коллинз, пока я сам в тебя не кинул проклятие. Он закончил свой поход по обходу стола вкруг, в ходе которого некоторые волшебники тревожно вжимали голову в плечи, и остановился у своего места. Тяжело дыша, он оперся кулаками на столешницу и вздохнул. — Если у кого-то имеются светлые идеи по выходу из ситуации, я предлагаю озвучить их сейчас, ибо я на грани принятия крайних мер, о которых размышляю уже какое-то время весьма серьезно. Кто-то заинтересованно вытянул шею, кто-то наоборот опустил голову. Кингсли Шеклболт сел в кресло и, взяв себя в руки, продолжил. — Я предлагаю задействовать ради обезвреживания Гарри Поттера лорда Волан-де-Морта. В шокированной тишине на него воззрились десятки глаз полных ужаса. Мрачный Кингсли принял их с видом озвучившего очевидное, вроде «минус на минус дает плюс». Чиновники переглянулись. Они в параллельной вселенной, что ли? — Вы шутите? — впервые подала голос Директор Хогвартса Минерва МакГонагалл. Вопрос подразумевал, ни ебнулся ли Министр от нервов окончательно. — Нет. — Вы хотите доверить вопрос национальной безопасности мятежнику еще большего калибра? — едко спросила Минерва. — А как быть с тем, что он неуправляем? — Мы позаботились о том, чтобы снизить уровень его магии, остальное решаемо. Без своей армии и крестражей, он не больше чем человек. — А что если они объединятся? — спросил глава Отдела Тайн. — Они сожрут друг друга, — убежденно сказал Кинсли. — Не будем забывать о Пророчестве и списке их взаимных претензий накопившихся за два десятилетия. Можем спросить у него самого, — он махнул аврору у дверей. — Введите мистера Лорда, — с иронией ухмыльнулся он. Страх и ненависть в Министерстве. Волшебники неверяще обернулись к выходу и увидели того, имя которого даже боялись произнести. Когда он родился, еще не придумали слово «пиздатый», поэтому его называли великолепным. — Я люблю свою Родину, как дурак. Кто посмел её обидеть?