Охота за хайпом

Можете величать меня исчадием ада, Можете линчевать меня, мыча, как стадо, Но на мне нет печати зла, сгущать не надо краски Я счастлив, что я не раб мещанских взглядов

В комнате резко испарилась грань между понятиями добра и зла. Пред вами водевильный ветеран, которому сама всевластная судьба давала роли извергов и жертв и вообще давала по выходным. Шаги Волан-де-Морта звучали похоронным колоколом. Волшебников, за спинами которых он проходил, прибило к спинкам стульев. Хоть все и пытались казаться безучастными или спокойными, было видно насколько им было дискомфортно, как они хотят уйти отсюда не важно куда. Они боялись его даже в наручниках, даже поверженного, потому что слишком привыкли его бояться. Он был старше любого из этих высокопоставленных людей, так что подсознательно им всем казалось, что он сам — константа мироздания, и был здесь всегда задолго до появления, мрачная постоянная. Декорации меняются — Тот-Самый остается. Мало кто умеет молчать, как Темный Лорд — так всесторонне охватывая тему. Он с достоинством преисполненным королей проходится по помещению и присаживается рядом с Кингсли и обводит красным взглядом присутствующих, что тут же отвели от него взгляды, чуть ли не отворачиваясь в противоположную сторону. Сидя в одном помещении с Волан-де-Мортом во главе стола, каждый из них чувствовал себя Пожирателем Смерти. Самая неприятная тишина там, где много людей молчат. Видимо, Лорд тоже так думал. — Итак, правильно ли я понимаю, что ваш Золотой Мальчик держался до последнего, но все же не сумел избежать двух модных нынче соблазнов: гедонизма и революции, а ваш громкий, но безопасный Министр не в состоянии справиться со сложившейся ситуацией? — Слушай ты, ублюдок… — не выдержал такого тона Глава Аврората Коллинз. — Так у вас всё под контролем? — обрывает его Лорд, складывая пальцы домиком, отчего его длинные ногти неприятно щелкают друг об друга. У пары человек клацнули зубы. — Сколь многие думают, что у них доброе сердце, тогда как это всего лишь слабые нервы. У всех вас, господа и дамы, таких разных, есть одна общая черта — вы все идиоты. Слепили себе героя из снега и плачете, когда он тает, подмачивая ваши репутации. Вы чего ждали-то? — было видно как Волан-де-Морт тащится, отчитывая чиновников, словно детей. Даже в потрепанной сроком мантии, он был выше их всех на голову. Батя в здании. — Прекрасная речь от того, кому этот герой давал пизды с самого рождения, — протянул Кингсли. — Тебе показали воспоминания Скитер, что скажешь? — А что тут сказать: пацан в истерике. Театр в мыслях. Бордель в подсознании. Никого не волновало, жив Гарри Поттер или умер, и он отвечает всем без разбора взаимностью. В шкуре жертвы он как дома, только агрессию в этот раз развернул не внутрь, а наружу. Дамблдор выращивал мальчишку с мыслью о великой жертве, которую он должен преподнести этой стране. Преподнести во имя любви ко всем вам, светлым волшебникам. Он жил этой мыслью всю свою жизнь, он жил своим синдромом отложенной жизни с верой в то, что когда остановит меня, тогда и заживет. А когда он это сделал, вы кинули его в соседнюю со мной камеру, тем самым вызвав катарсис. Нельзя предавать одного, чтобы защитить многих. Его предали те, ради кого он пошел на смерть, вы, лицемеры позолоченные. Он не сумасшедший, не поехал крышей, это нормальная реакция любого уважающего себя человека. Ему больно, и он мстит. Поттер всегда придавал много значения окружающим, задвигая себя на второй план, его так научили. Вот и теперь, сбежав из Азкабана, он не исчез где-то на пляжах Мальдив, а снова задумался об окружающих, как бы наказать их поинтересней. Потому что он получает от этого удовольствие. Просто есть типы, которые действуют вне всякой логики. Их не подкупить, не запугать, не договориться и не прийти к компромиссу. Эти люди мечтают видеть мир в огне — вот кого вы сотворили, идиоты. Гарри Поттер не пытается захватить власть или провернуть революцию, он вставляет палки в колеса вам, тебе, Министр бракованный. Он сеет анархию, зная, что вы не умеете с ней справляться. Я бы не стал за него волноваться, он прекрасно себя чувствует. Спокойно пребывать на пьедестале могут только удостоенные особой милостью богов: блаженные, преступники, герои. — А ты себя к какой категории относишь? — презрительно фыркнул Кингсли. — Героев, конечно же, — криво усмехнулся Темный Лорд. — Вы же эту вакансию мне предлагаете. С минуту они мерялись взглядами — Кингсли не выдержал первым. Несмотря на показную небрежность, у него нутро стыло от присутствия Волан-де-Морта на расстоянии вытянутой руки. — Что ж, правила просты: ты убираешь Поттера с лица земли, я экстрадирую тебя в любую точку мира. Условия те же: ты никогда не возвращаешься в Британию, ты больше не моя проблема. — И какая же из стран согласится меня принять? — с иронией спросил Темный Лорд, выстукивая ногтями похоронный марш по столу, заставляя тем самым присутствующих бороться с желанием зажать уши руками и бежать подальше. — Никакая, — озвучил очевидное Кингсли. — Но кто ж им скажет, что мы имеем к этому отношение? Мало ли что может случиться. — Такой бы энтузиазм в пиздеже массам, да с Поттером проявить. А то как получается: как сажать невиновного, так закон подождет, а как поймать — руки законом связаны? Знаю, ты меня не слышишь, запертый в своем храме солдатской нравственности… — Ты согласен или нет? — отрубил Кингсли. — Смотрю я на вас всех и блевать тянет, — Лорд снова обвел взглядом начальников, ерзающих на своих местах так, словно сидели на хуях, а не на стульях. — Нахуя мне нужна эта гнилая страна, вас, пидорасов, всё равно не повыведешь, проведи хоть сто революций. По рукам. Он издевательски ухмыляясь, протянул когтистую руку в наручнике, прекрасно зная, как символично это выглядит эта сделка с дьяволом. Кингсли обреченно посмотрел на протянутую бледную ладонь, вздохнул, и пожал её под двумя десятками взглядов. *** Дом был большой, старинный. Когда-то в нем жили Краучи, но ныне все повывелись, остался только Барти, который привел сюда друзей. Изящный кабинет, оклеенный по стенам красивыми обоями дикого цвета, с развешанными благодарностями от Министерства на гобелене, с ореховою мебелью, обитой темно-зеленым трипом, с библиотекой из старого черного дуба, с камином и статуэтками на нем, с великолепным письменным столом и великолепным Гарри Поттером сидящим прямо на нем. Подперев подбородок коленом, он вертел бутылку дорогого вина в руке, одну из тех, что парни сперли из хранилищ в Гринготтсе, читая на полустертой этикетке французские буквы. Рядом в кресле сидел сам Барти, задумчиво бросая отцовские пергаменты государственной важности в тлеющий камин. Гарри любил его за дикий взгляд и смешные шутки, а Долохов ругал за адреналиновую зависимость. — Знаешь, никогда не понимал, в чем прикол этих дорогущих вин? — попивая вино из горла, спросил Гарри. — Букет, аромат — все это пиздеж. Все они просто забродивший компот. — Осторожно: в таких размышлениях можно далеко зайти: деньги — это бумажки, а любовь — просто слово, — лениво ответил ему Долохов, растянувшись на диване с сигарой в зубах. — Так и есть, — улыбнулся Гарри пресс-папье из слоновой кости, которое крутил в руках. — Человек сам себе понты придумывает: превозносит всё, ради повышения чувства собственной значимости: девку покрасивше, костюм подороже и бутылку с парой нолей в ценнике. Культура потребления, да дрочка на кумиров, которых они сами придумывают, чтобы допустить жалость к самим себе. — Если спросите, кто мой кумир среди сказочных персонажей, я честно скажу — Баба Яга, — прогудел из своего угла Долохов. — Старая женщина со своей хатой живет подальше от людских проблем. Иногда к ней заходит какой‐нибудь Иван Дурак за советом, она его в баньке парит, свои фантазии воплощает и отпускает. Постарею, уйду в леса и стану Лешим. — Я совсем не давлю на жалость — оно само нажалось, — засмеялся Барти. — Кстати, о старых женщинах, — улыбнулся Гарри, глядя в дверной проем кабинета. — Привет, профессор. Скрипнула половица. Барти оглянулся. Тони подорвался с дивана и приосанился. Запахло интеллигенцией и немного Гриффиндором. — Здравствуй, Гарри, — в комнату вошла Минерва МакГонагалл. С грустной улыбкой она его обняла, морщась от табака и новостей что принесла собой. — Новости хорошие? — Волнительные. Они вытащили из тюрьмы Его. — Кого? — Волан-де-Морта, Гарри, — сочувственно сказала Минерва. Раздался несуразный звук. Долохов упал обратно на диван. Гарри прикрыл глаза, расплывшись в улыбке. Это выглядело мило, но не по случаю. — У нас получилось, парни, мы ёбнули систему. — Мы разбудили Кракена, — выдал Барти сбледнувший с лица. — Чему ты радуешься? — Меня привлекают сложности. Это чисто мой выебон. Пробегись по парням, мы должны знать, кто нас покинет. Всё-таки старый друг лучше новых двух, хоть я с этим и не согласен, Минерва уж прости. — Какие тут обиды, — поджала губы Минерва. — Ты думаешь, кто-то из нас кинет тебя, едва завидев бывшего хозяина? — недовольно уточнил Долохов. — Ну это уже совсем… — Что? — Не учили отвечать за тех, кого приручили? — пояснил Барти. — Да мои вы братишки, я вас так люблю, — улыбаясь, качнул головой Гарри. — Был в вас уверен, котики. — Разумеется, — едко улыбнулся Долохов, пародируя Гарри. — Весь светишься уверенностью к ближнему. — Ситуация до пизды щекотливая, братан, ты должен меня понять, — дернул плечом Гарри, прикуривая. — Твой бывший вышел из тюрьмы, а ты не дождавшись его, закрутил с другим… — Никто не ждал его, Гарри, в нем разочаровались, — сказал Барти. — Кроме того, половина из нас просто тащится от всякого дерьма, которое сопровождает революцию, а не от самой революции. — Мерлин, я щас расплачусь, — засмеялся Гарри. — Аннигилировал Лорда и увел его игрушки. — Я всегда в тебя верила, Гарри, — улыбнулась МакГонагалл. — Устанешь быть лирическим героем, так просто пообедать заходи. — Спасибо, дорогая вы моя женщина, — обнял её Гарри. — Не провожаю. Тони и Барти проводили директора Хогвартса взглядом и жадно уставились на Гарри, улыбка которого из восторженной превратилась в предвкушающую. — Так что будем делать, шеф? — Всё то же самое, только еще больше кайфуя в процессе, — щелкнув ногтем, сбил пепел Гарри, закидывая ногу на ногу. — Делать всё, чтобы сучки из Министерства покончили с собой. — А Темный Лорд? — прищурился Барти. — Согласись, что Темный Лорд в роли аврора — это очень смешно? — повернулся к нему Гарри. — Когда неприятель делает ошибку, не следует ему мешать. Это невежливо.