Охота за хайпом

встречу — конечно, взвизгну да обниму.

время подуспокоило нас обоих.

хотя всё, что необходимо сказать ему,

до сих пор содержится

в двух

обоймах.

В пабе Белая Виверна было душно и полутемно. Пахло пролитым огневиски. Это был терпкий запах, напоминавший аромат можжевельника и хлеба. С потолка свисала деревянная модель парусника. Стена за стойкой была обита медью, за ней стоит барменша Юлька, дочка Долохова, что, заколов свои длинные белые волосы, разливает и шутит одновременно, влюбляя в себя без устали. Мягкий свет одинокой лампы отбрасывал на нее красные блики, словно там отражалось подземное пламя. Желтые пергаментные абажуры на настенных бра были сделаны из старых географических карт, казалось это узкие светящиеся ломти мира. Шум и гам в этом логове жутком, в общем и целом. Народу набилось много, приспешники Гарри Поттера выгнали взашей и постоянщиков, и гостей и воодушевленно уселись глазеть и накуривать помещение ожиданием. Глядя на них, Гарри вспоминал свою сходку Отряда Дамблдора в Кабаньей голове, когда им грозила лишь Амбридж, а сам он учил защищаться, а не грабить и убивать. В равномерном шуме гомона голосов, он, сидя за дальним столиком, бормотал своё и наблюдал за происходящим, как за кругами на воде. Несколько десятков волшебников разного пошиба сидели в разнобой, кто за барной стойкой, а кто и прямо на полу, на ком — девка, а на ком запонки. Пропитые щетинистые рожи завсегдатаев Лютного, молодые и вдохновленные мордочки вчерашних карманников, бывшие Пожиратели, татуированные барыги запрещенки, несколько лавочников Лютного, продажные девки, несколько оборотней — это все кому можно здесь светиться. Еще с десяток агентов в Министерстве, Мунго, Косом и на маггловской стороне. Все они разговаривают вполголоса, постоянно поглядывая на него, обмениваются новостями, произносят тосты, спорят, толкаются, бранятся и смолят и без того темный от копоти потолок «Белой Виверны». Гарри же смолил своё горло, равномерно смачивая, его фирменным Крапивным вином и разговаривал сам с собой. От одного к другому посетители передали друг другу это наблюдение, и теперь, в наступившей тишине, его бормотание казалось то ли совсем уже пьяным, то ли до пизды философским. — …а королева плетет кольчуги, не замечая толп. Город гудит, как тревожный улей, смотрится в зеркала. Чуду придется потесниться, место ему — нигде. Прячется чудо в пыли, бродит, как спецагент, а королева из древних сказок, из городских легенд… У королевы нехилый выбор, ласковые слова. Встанут бессмертной колонной дружно добрые короли, выпив наливки для разогрева, грянет оркестр туш. Кто-то — не королева — скажет: какая чушь. Здесь не дворцы — лачуги, и вообще не шик, а шок. Но королева плетет кольчуги. Всё будет хорошо. В опустевший бокал подлила подкравшаяся Юля. Гарри оторвал взгляд от мертвой точки на столе и с улыбкой погладил ее по руке в благодарность. Переведя взгляд в зал, увидел, что его слушают, всмотрелся в несколько лиц и улыбнулся, широко и радостно. — Подлая жара заставляет меня быть сексуальным, — объяснил он то, что сидит без рубашки, и встал из-за стола, делая шаг к барной стойке. — Этот вечер для вас, для меня и для этого парня, — он хлопнул по плечу худого парня в очках, который сидел под присмотром Долохова и явно не чувствовал себя звездой вечеринки. — Как бишь тебя зовут, детка? — он наклонился к лицу парня. — Карл, я стажер в Министерстве… — Господа, это Ка-арл, — протянул Гарри, обнимая бедного парня за плечи. — И вы зря смотрите на него, как на дерьмо, ведь он круче вареного яйца! Это правда! Этот наглый пиздюк ворвался в кабинет Министра Магии и расхерачил его к хуям, поверьте, я видел! — он повысил голос, поднимая руки, в ответ на разгоряченные крики. — Как и видел ту огромную кучу говна на столе Министра Шеклболта, всё в его воспоминаниях, верно, Тони? Карл, мы просто в шоке! С точки зрения закона это полное ай-ай-ай, но мы на закон не дрочим, поэтому отдаем тебе честь и твой куш! Гарри торжественно взмахнул руками, и Юля Долохова под аплодисменты модельной походкой вынесла увесистый мешок с галеонами, вручила его Карлу и чмокнула его в щеку. Гарри схватил его за руку и потряс над головой, словно распорядитель лотереи победителя, овации не стихали. — Да-а, ребята, всё без обмана, ровно десять тысяч галеонов за один акт беспредела в обители Министра Магии! За такое мы все должны сейчас встать на колени и вот так, наперегонки ему отсосать, — Гарри толкнул щеку языком в характерном обозначении под улюлюканье и свист, и обратился к красному от волнения Карлу. — Что ты чувствуешь, малыш? Тебе есть что сказать? — Я хотел спросить, — едва не заикаясь, от всеобщего внимания и концентрации сомнительных личностей на квадратный метр, спросил Карл, вытягивая шею к Гарри. — У вас не найдется волшебного кошеля? — Зачем, братан? — с улыбкой шоумена спросил Гарри. — Ты должен нести эти деньги гордо, как честно заработанные и торжественно присвоенные. — Но… — Карл вспыхнул еще отчаяннее, слыша глумливые смешки и комментарии соратников Поттера. — Если я пойду с этим мешком галеонов по Лютному… меня же ограбят едва я выйду за эту дверь, господин Поттер, вы же понимаете… — Карл, Карл, Карл, — заговорчески притянул Гарри его за затылок к своему лицу. — Ты что не знаешь? Мало заполучить хасл, его еще нужно удержать, защитить, отстоять. Верно, парни? — крикнул он на весь паб, заставляя присутствующих расхохотаться снова. — Я в тебя верю, братан, ты сможешь. — Гарри за шкирку стащил Карли с барного стула и подтолкнул к выходу, отдавая честь от непокрытой головы. — Ты проделал мастерскую работу и получил за это достойную оплату, господа, поаплодируем еще раз, этому сукиному сыну за его смелость! Иди, Карл, и расскажи всему ебаному миру, что Гарри Поттер, мать его, держит своё слово! Прижимая к себе мешок обеими руками, паренек, покачиваясь от тычков и спотыкаясь от подножек, вывалился из бара под издевательские аплодисменты и свист тех, на кого славно поработал. Гарри, ухмыляясь, проследил за ним взглядом и шепнул Долохову. — Отберите бабло и перенесите в мой тайник. И побыстрее, пока его не хлопнули раньше. Долохов кивнул и прошел за стойку, где отдал приказ мрачному бугаю из оборотней и вернулся на место. Гарри хлопнул себя по голому животу. Взъерошив волосы, он крутанулся на месте, дирижируя шумом толпы и, хлопнув своего вина до дна, прикурил от свечи на стойке. — Шутки в сторону, блять, — Поттер заговорил так, словно в нем отключили веселье. — У каждого из вас есть должок. И вы должны мне. Каждый из вас, — проходясь по пабу, он всматривался в посерьезневшие лица, выдыхая дым в напряжение, зависшее в зале. — Каждый из вас должен мне полсотни бессонных ночей Министра Магии и его беловоротничковых шлюх, полсотни их нервных клеток, полсотни их слез. Я не собираюсь учить их морали, я собираюсь раздавить их. Вы не забыли? Мы не строим, мы ломаем. Мы появляемся и исчезаем, когда захотим, и они убеждают себя, что мы из плоти и крови, потому что уже и сами в это не верят, настолько мы неуловимы. Мы, бесславные ублюдки, словно шторм проносимся по этой стране, а что делает Министерство? Бегает за нами с веником и совочком! Толпа загоготала. Гарри затянувшись, выпил своего крапивного вина взатяг, чокнувшись с Юлей, и снова ощерился в улыбке висельника. Картина «Если бы харизма была человеком», ему не нужен был весь этот тяжелый люкс, чтобы чувствовать себя на миллион даже в этой низкочастотной компании. Дива. Ебанутый на всю голову, но красуется. Чудовище с редким даром убеждения в дырявых маггловских джинсах. — Вот это было забавно, — Гарри ткнул пальцем в дверь, за которой несколько минут назад скрылся, скорее всего уже ограбленный, Карл. — Но скоро, через месяц, нас ждет цирк покрупнее. Через месяц будет прием в Министерстве по случаю годовщины Победы, на котором будут все сливки послевоенного общества магической Британии. Прием, который мы сожжем. Ибо нехуй, этим блядям пожинать чужие лавры, я, верно говорю? Ибо раком стоять — не активом потеть! — под одобрительный рев толпы, Гарри выполнил пантомиму ебли огромной задницы. — Эта ебаная Британия проглотила меня и высрала обратно, и сделала то же самое с каждым из вас! Ну так покажем ей, что они не в тех терпил увидели, и мы не позволим собой подтираться! Дайте миру увидеть вас во всей красе! Вспомните все те разы, когда вам отказывало общество, потому что вы якобы ему не подходите! Вспомните все те косые взгляды тех, у кого мантия подороже на пару галеонов! Вспомните подозрения авроров и клевету соседей! Вспомните всю ложь, с которой сталкивались в этой якобы идеальной стране! Вспомните свои допросы и следаков, которые смотрели на вас как на грязь из-под ногтей! Вспомните Азкабан! Вспомните всю ту хуйню, за которую нам эта сраная страна задолжала! Вспомните, что сделала с нами эта система и ебните её, чтобы хребет переломился! За защиту человеческого достоинства можно пожертвовать жизнью, лучше, блять, умереть стоя, чем жить на коленях! Голос сорвался, но дальше говорить не было смысла. Толпа бесновалась. Гарри прокашлялся, дал пять Долохову, который аплодировал вместе со всеми, полностью одобряя каждое слово. Барти, расчувствовавшись, полез целоваться к Юле, но тут же выхватил по хребту от папаши и, поднял руки в примирительном жесте. Гарри засмеялся и хлопнул по колену, как вдруг увидел, что в паб влетел караулящий улицу, единственный из оставшихся в живых Лестрейнджей — Рабастан и приставил к горлу палочку. — ВНИМАНИЕ ВСЕМ: ТЕМНЫЙ ЛОРД ЗДЕСЬ! В пабе словно звук выключили. Спустя пару секунд кто-то икнул, кто-то аппарировал, остальные так и сидели с бокалами и отпавшими челюстями. Барти, потирая затылок, переглянулся с Долоховым. Дверь открылась, и в сопровождении трели колокольчика в пабе появился лорд Волан-де-Морт. Икота у кого-то в углу продолжалась. Гарри Поттер раскинул руки и отвесил Лорду поклон. — Надеюсь, ты слышал мою речь с улицы, ибо я отказываюсь это повторять! — И правильно, пожалей мои уши, — приподнял бровь Лорд. — Куда ж ты тогда совал свой нос, братик, я боюсь спросить, — хохотнул Гарри, махнув рукой и тут же крикнул на весь зал, показывая на него. — Всем стоять, аврор Лорд Волан-де-Морт при исполнении! Юленька, солнце, принеси нам огневиски!