Надежда на лучшее

      — Ладно, Генья. Ты сможешь. Сделай глубокий вдох… и вперед!       Шепотом подбодрив себя напоследок, девушка собралась с духом и вышла из своей комнаты, направляясь к брату. Был вечер четверга, учебная неделя почти закончилась. Санеми готовил ужин, пока Генья доделывала домашнее задание. Она пришла к выводу, что сейчас самое подходящее время сообщить ему новость. Скорее всего, брат в любом случае отреагирует не слишком хорошо, поэтому лучше побыстрее со всем покончить.       — Неми?       — Да, малышка?       — Мне эээ… мне нужно кое о чем с тобой поговорить.       Брат навострил уши. Он не взглянул на Генью, продолжая готовить, но она знала, что полностью завладела его вниманием.       — Хорошо. Я тебя слушаю.       — Эм… ну, мне надо просто открыть рот и сказать, — убеждала себя Генья, крепко вцепляясь в юбку, чтобы успокоить нервы, — у меня появился парень.       Санеми внезапно замер, и Генья пожалела, что не дождалась момента, когда у брата не будет в руке ножа. Санеми медленно повернулся к ней, его глаза сверкали замешательством, гневом и изумлением.       — …что ты сказала?       — У меня появился парень, — сглотнув, повторила Генья, — мы только начали встречаться, и я не хотела скрывать это от тебя…       У нее и мысли не возникло, что у нее есть парень, а родной брат об этом даже не подозревает. Сама идея встречаться тайком была ей отвратительна.       К тому же, лучше Санеми узнает все от нее, а не от посторонних.       — …Кто он?       — А?       — Кто этот… парень? — выплюнул Санеми, будто последнее слово было ругательством. — Это Камадо?       — Нет! Он встречается с Канао.       — Ах да, Канаэ упоминала об этом. — пробормотал Санеми. — О Боже, только не говори мне, что это тот извращенный желтоволосый ублюдок!       Генья вздрогнула от такого предположения:       — Зеницу? Да ни в жизнь!       — Тогда тот идиот, который, как маньяк, вечно затевает драку?       — Иноске не настолько плохой…       — Это он?!       — Нет! Ни один из них!       — Тогда кто?       — Это… Муичиро.       Санеми резко умолк, его глаза расширились от ужаса.       — Тот придурок, который оскорбляет людей и нарушает правила? Ты знаешь, сколько раз его оставляли после уроков, когда он учился в школе?!       — Ты говоришь о его брате-близнеце, Юичиро. — быстро возразила Генья, развеяв заблуждение брата. — а я встречаюсь с Муичиро.       — Ясно, — протянул Санеми, вспоминая, кто это такой. Он нахмурился, поскольку знал о нем только хорошее. Он преподавал у близнецов всего один семестр, один из мальчиков был вполне приличным учеником. Вел себя спокойно, получал хорошие оценки, внимательно слушал лекции — если не считать остроумия, у него не было недостатков. Ходила даже история о том, как он выпнул из поезда какого-то извращенца, и за это Санеми по-настоящему уважал парня.       Этот Муичиро был на два года младше Геньи, а это означало, что у них почти не было причин пересекаться, даже если они учились в одной школе, так что, похоже, чувства вспыхнули совсем недавно. В колледже можно более свободно общаться друг с другом, неважно на каком ты курсе. Близнецы были популярны среди девушек, но печально известны тем, что им было на это плевать. Поэтому для Санеми тот факт, что один из них встречался с его сестрой… либо он игрался с ней, либо действительно считал Генью особенной.       — Нет, с ним, должно быть, что-то не так, раз он встречается с тобой, — проворчал Санеми.       — Эй! — недовольно воскликнула Генья, нахмурившись. — Это уже оскорбление!       — Я не это имел в виду! — попытался исправиться Санеми. — Ты же знаешь, я считаю, что ты само совершенство, малышка. Просто ты притягиваешь к себе не самых лучших людей.       — В каком это смысле?! У меня замечательные друзья!       — Я бы мог припомнить тебе извращенца и маньяка-драчуна.       — …Большинство из них — прекрасные люди.       — Неважно, я должен встретиться с этим парнем и посмотреть, нет ли у него бед с башкой. Приводи его знакомиться.       — Что?       — Ты меня слышала. Приводи своего парня к нам домой. Я должен убедиться, что он достоин тебя.       — Не слишком ли рано? — засомневалась Генья. — Я же сказала — мы только начали встречаться.       — Если он настоящий мужчина, его это не испугает. А если он уже боится, значит, он слабак, и я ни за что не позволю тебе встречаться с каким-то слюнтяем.       — Неми…       — Либо ты соглашаешься, либо забудь о нем, деточка. Просто для сведения, прямо сейчас я обдумываю твой перевод в женский университет заграницей.       — … Значит, завтра я зову его к нам на ужин?       — Ага. И предупреди, чтобы добавил номер больницы в быстрый набор.       — Неми!       

***

      Поезд мчал их вперед, за окном проносился столь любимый Геньей пейзаж, однако в этот вечер из-за испытываемого стресса она его не замечала.       — Милая, ты опять нервничаешь, — упрекнул Муичиро, уверенно положив руку Генье на колено, чтобы она перестала той притопывать.       — Прости, — извинилась она, стараясь не дергаться, — просто я…       — Я понимаю, ты волнуешься, но твои переживания ничего не изменят, — сказал ее возлюбленный, и его спокойный голос помог ей немного расслабиться.       — Но… но что, если мой брат убьет тебя? — воскликнула Генья, округлив глаза, поскольку не могла не представить себе эту сцену. Я не переживу, если мой парень умрет, а меня запрут до конца моих дней!       — Надеюсь, моя смерть расстроит тебя больше, чем домашний арест, — сказал Муичиро, посмотрев на свою девушку невеселым взглядом, — но не волнуйся. У меня есть план, как расположить к себе твоего брата.       — Если только это не объявление о том, что мы расстаемся, то я не думаю, что это сработает.       Муичиро рассмеялся:       — Я определенно не собираюсь с тобой расставаться. Просто доверься мне.       Генья громко вздохнула:       — Хорошо. Надеюсь, мы оба переживем этот вечер.       От ее слов Муичиро вновь расхохотался, после чего наклонился вперед и поцеловал Генью в щеку.       — Ты такая милая, когда нервничаешь.       — Нервничаю — это еще мягко сказано.       — Смертельно напугана?       — Уже ближе к правде.       Они шли, держась за руки, от станции до дома Геньи, который находился от той всего в десяти минутах. Она понятия не имела, что выкинет Санеми, ведь она впервые будет знакомить брата со своим бойфрендом. Муичиро был приятным человеком и вполне хорошо держался, ни разу не пожаловался. Генья даже забеспокоилась, что он сочтет ситуацию слишком драматичной и больше не захочет быть с ней.       Она невольно покраснела, вспомнив, как отреагировал Муичиро, когда она высказала свои опасения. Он отвел ее в пустую аудиторию и целовал до тех пор, пока у нее не закружилась голова и она больше не могла связать и двух слов.       — Если ты еще раз скажешь что-то подобное, — предупредил он с мрачным выражением в глазах, проводя большим пальцем по ее пухлым красным губам, — я рассержусь.       <i>— Н-но…       — Мм-мм, — промычал Муичиро, покачав головой, немедленно целуя Генью, заглушая протест, от чего она взвизгнула, когда он скользнул языком между ее губ, заставляя ее дрожать. — никаких «но». Ты меня поняла?       — Ладно, мы пришли, — сглотнув, сказала Генья. Она сверлила взглядом дверь, отделяющую их от возможной смерти.       — Все будет хорошо, — утешил Муичиро, крепко сжимая руку Геньи, прежде чем поднести ее к губам и поцеловать костяшки пальцев.       — Мне, конечно, нравится, но нам, наверное, стоит перестать держаться за руки.       — Да, верно.       Они отпустили друг друга, Генья достала ключи, сделала глубокий вдох и, отперев замок и собравшись с духом, толкнула дверь.       — Я дома!       — Милости прошу.       Санеми уже был у порога, от его появления Генья подпрыгнула. Он стоял с угрожающим видом, скрестив руки на груди и закатав рукава, демонстрируя покрытые шрамами мускулы. Рядом с ним, прислоненная к стене, стояла бейсбольная бита, которой они не пользовались уже много лет.       — Серьезно? Это так банально, — недовольно заявила Генья.       — Серьезно? Ты встречаешься с парнем ниже тебя?       — Неми!       Рост Муичиро был меньше всего на дюйм или около того, но их это совсем не беспокоило. Муичиро просто рассмеялся, на его лице сияла улыбка.       — Я бы сказал, из-за нашей разницы мы мило смотримся вместе. Кроме того, Генья старше меня, так что это закономерно, не так ли?       Санеми усмехнулся в ответ на молчаливый намек на то, что Генья была выше своего старшего брата.       — Проходите. Ужин готов.       Он поднял биту и, закинув ее на плечо, направился вглубь дома, не дожидаясь этих двоих. Генья вздохнула, уже чувствуя, как начинается мигрень. Муичиро ласково похлопал ее по спине, ободряюще подмигнув, прежде чем подтолкнуть ее следовать за братом.       Санеми обнаружился за пустым обеденным столом. Он велел им присесть, явно не желая ужинать до тех пор, пока не выяснит все, что его интересует. Он громко прочистил горло, когда Генья собралась было сесть рядом с Муичиро. Она быстро задвинула стул обратно и устроилась рядом с братом.       — Итак, ты встречаешься с моей Геньей, — прорычал Санеми, свирепо глядя на молодого человека, как только все расселись.       — Да. Порой мне самому в это не верится, — с сияющей улыбкой ответил Муичиро. — Я самый счастливый человек на свете.       — Вряд ли ты будешь так думать, когда уйдешь отсюда, — парировал Санеми.       — Неми, будь повежливее, — попросила Генья, нервничая из-за его тона.       Санеми хмыкнул, признавая ее беспокойство, но не давая никаких обещаний.       — Итак, кто ты такой и почему считаешь, что достаточно хорош для нее?       — Ну, меня зовут Муичиро Токито, — представился молодой человек, учтиво кланяясь со своего места. — ранее Вы у меня преподавали, но приятно познакомиться с Вами вне школьной обстановки, Шиназугава-сенсей. Что касается Вашего второго вопроса, я обладаю многими качествами, по которым я считаю, что идеально ей подхожу. Я умный, я сильный, я красивый, и я уважаю и люблю ее.       Генья покраснела, чувствуя смущение от его гордых заявлений, однако ей нечем было возразить ни по одному пункту. Зато Санеми был явно не впечатлен и в ответ лишь фыркнул:       — Ты тянешь на шесть из десяти. Генья заслуживает парня покрасивее.       — Я склонен согласиться, — произнес Муичиро, раня ее сердце этим самоуничижением, — но, похоже, Генья находит меня достаточно привлекательным.       — Да! — воскликнула Генья, кивая головой, и, желая его успокоить, добавила — ты очень-очень милый! И красивый! И вообще потрясающий!       — А ну хватит, — рыкнул Санеми, зыркнув на сестру. Она подпрыгнула, на долю секунды забыв, где находится, и стыдливо потерла затылок, словно извиняясь за свой выпад.       Муичиро хихикнул, на его щеках появился легкий румянец от смущения из-за того, как она вступилась за него.       — Спасибо, милая.       Санеми цокнул языком, и на его лбу вздулась вена после того, как он услышал ласковые слова Муичиро в адрес Геньи.       — Не расслабляйся, сопляк. Еще секунда, и я вышвырну тебя за дверь.       — Неми! — рявкнула Генья, потрясенная словами брата, — по крайней мере, дай ему шанс! Он ведь ничего не сделал!       — Все хорошо, Генья, — успокоил ее Муичиро прежде, чем Санеми успел раскрыть рот. — он просто переживает, что я заберу тебя у него. Я хочу сказать, он правильно переживает. По-моему, я люблю тебя больше, чем он.       Тишина в комнате была оглушительной, Генья округлила глаза от ужаса, а Санеми — от ярости. Заявление этого мальчишки повергло его в шок.       — Что ты, блядь, вякнул?       — Вы прекрасно все слышали, — уверенно сказал Муичиро. — и я могу доказать, что сказал правду. Можете проверить.       — Ладно, умник. — сплюнул Санеми, стиснув зубы, — но если ты неправильно ответишь хотя бы на один вопрос, ты убираешься из моего дома и даже на метр не подойдешь к Генье       — Как патетично, — заметила Генья.       — Помолчи, — отмахнулся от сестры Санеми. — без тебя разберемся.       — Да, и не волнуйся, — улыбнулся Муичиро, — я не проиграю.       — А мое мнение не учитывается? — спросила Генья.       — Нет, — одновременно ответили ее мужчины.       Она закатила глаза и откинулась на спинку стула, прекрасно понимая, что ей никого не переубедить. Пусть все идет как идет.       — Хорошо. Какой у Геньи любимый цвет?       — Это легкий вопрос. Фиолетовый.       — Это был легкий вопрос. Хобби?       — У нее их несколько, но стрельба — ее страсть, — сказал Муичиро, улыбаясь своей возлюбленной. — Ты без проблем выиграла то последнее соревнование. Я так тобой гордился.       — Оу, — застенчиво пробормотала Генья, заправляя прядь волос за ухо, — спасибо.       — Тьфу. Какой смысл праздновать, если твои оценки по математике все еще отстой? — зарычал Санеми, ему совершенно не понравилось это воркование между парочкой       — Но они ведь стали лучше? — возразил Муичиро.       — Благодаря тебе       — … ты что, ей помогал?       — Мы часто занимаемся вместе, это помогает нам вовремя усваивать программу. — объяснил Муичиро, — Генья слишком умна, чтобы получать посредственные оценки.       — А я говорил, — Санеми быстро оборвал фразу, дабы ненароком не согласиться с этим поганцем, именуемым парнем его сестры. — Проехали. Любимое блюдо?       — Все, что приготовите Вы.       Ответ вновь лишил Санеми дара речи. Он автоматически посмотрел на сестру.       — …Правда? — изумился Санеми, и Генья с улыбкой кивнула ему. Откашлявшись, он решил продолжить допрос, не желая показывать, что на сердце у него стало так тепло.       — Ее день рождения.       — Седьмого января.       — Какую еду она не любит?       — Слишком сладкую.       — На что у нее аллергия?       — У нее нет ни на что аллергии.       — Любимая игра.       — Genshin impact.       — Любимый персонаж из игры.       — Кадзуха. И мне нравится думать, что это потому, что он напоминает ей меня.       — Вот ты и ошибся! — ухмыляясь, проорал Санеми. — Ей нравится Итто, потому что его внешность похожа на мою!       — На самом деле они оба нравятся мне одинаково, — влезла в разговор Генья, — я спустила слишком много денег, чтобы получить их.       — Думаю, технически я ответил правильно, — подытожил Муичиро, готовый отстаивать свое мнение до конца, но, похоже, Санеми, сжалился над ним.       — Ладно, дальше. Ее самый большой страх.       — Хм… парни? — предположил Муичиро, и Генья раздраженно простонала, вспомнив те моменты, когда замирала всякий раз в ответ на знаки внимания, которые оказывал ей какой-нибудь красавчик, в том числе и Муичиро. Откровенно говоря, ей потребовалось некоторое время, чтобы избавиться от привычки шарахаться от парней, и все потому, что она решилась таки узнать поближе понравившегося молодого человека.       Заметив выражение лица Геньи, Муичиро рассмеялся.       — Еще пауки.       — … какой кофе она обычно берет? — не сдавался Санеми.       — Вопрос с подвохом. Она ненавидит кофе и пьет только чай, а ее любимый напиток — матча-латте.       — Каких людей она терпеть не может?       — Тех, кто глумится над слабыми. Вообще-то именно так мы и познакомились. — счастливо произнес Муичиро. — Она подумала, что надо мной издеваются старшекурсники, и пришла спасти меня.       — То есть, ты даже защитить себя не в состоянии? — осуждающе спросил Санеми.       — Напротив, я отлично справился. Но все равно с ее стороны было очень мило примчаться и вызволить меня из их лап.       — Что тебе нравится в Генье?       — Ммм… все? Ее личность, ее внешность, то, как она говорит, как ходит, ее чувство стиля, ее юмор, ее целеустремленность…       — Ладно, хватит! — оборвала его Генья, пресекая поток бессвязной болтовни. От комплиментов Муичиро ее бросило в жар, она обмахнула рукой лицо, чтобы успокоиться. — Давайте дальше, пожалуйста!       — Пф, — фыркнул Санеми, — может, ты и саркастичный придурок, но у тебя хороший вкус.       Муичиро улыбнулся, заметив, что Санеми понемногу расслабляется, а выражение его лица теперь уже не такое сердитое. Он начинал проникаться к нему симпатией!       Муичиро идеально все просчитал. Наслушавшись от Геньи историй про ее брата, он быстро смекнул, что из себя представлял Санеми — это человек, который всем сердцем любит свою сестру и трепетно ее оберегает.       Так что само собой разумелось, что в качестве парня Геньи Санеми принял бы только того, кто разделяет те же самые чувства.       И, похоже, он не лгал. Муичиро действительно обожал Генью. Он влюбился в нее, когда она «спасла» его от хулиганов, и предпринял множество попыток сблизиться с ней. Но Генья оказалась на редкость недогадливой и не понимала, что парень, который каждый день проводил с ней и даже успешно влился в компанию ее друзей, сходил по ней с ума. К счастью, вскоре она осознала, что у нее тоже есть чувства к нему, и когда он заметил, что с ним она ведет себя иначе, то быстро признался. Когда Генья ответила тем же, Муичиро возвращался домой, улыбаясь во весь рот.       — Какой у нее самый большой недостаток?       — Еще один вопрос с подвохом — у нее нет недостатков. Она само совершенство.       — Чертовски верно.       От внезапной похвалы Генья густо покраснела и закрыла лицо руками.       — Вы меня смущаете… — захныкала она приглушенным голосом.       — Ты дал мне правильный ответ, но теперь я хочу услышать честный, — посерьезнел Санеми. Для него это было очень важно, пусть он и не показывал. Конечно, как брат он судил предвзято, но в любом случае знал, что у Геньи, разумеется, есть недостатки. И ответ зависел от человека, которому был задан вопрос. Санеми не потерпит, если Муичиро посчитает недостатками качества, делающие Генью уникальной. Если ему не нравятся ее пацанские замашки, или ее увлечения, или, не дай бог, ее шрам, Санеми немедленно вышвырнет его за дверь.       — Раз Вы так повернули вопрос… — задумчиво протянул Муичиро, — я бы сказал, она не слишком заботится о себе.        Санеми приподнял бровь, явно не ожидая такого ответа.       — Я заметил, что Генья, как правило, очень заботится о других, но при этом забывает про себя, — пояснил Муичиро, — но ничего. Мы за ней присматриваем.       — Ты мой парень или бабушка? — возмутилась Генья, поглядывая на него сквозь пальцы, на что он пожал плечами.       — Также мне хотелось бы, чтобы она оставила дурную привычку есть упавшую на пол еду, — добавил Муичиро.       Санеми хлопнул ладонью по столу, не в силах сдержаться.       — Она с детства так делает! Я до сих пор не пойму, где она этого нахваталась!       — На днях она чуть было не съела еду, которая побывала на земле! Слышали про правило пяти секунд? Мне пришлось отобрать эту гадость прямо у нее из рук!       — Я обливаю ее водой, когда ловлю за этим занятием! Это все равно что дрессировать кошку, — посетовал Санеми.       — И не говорите!       — Грубияны! — воскликнула Генья.       — А еще у нее вспыльчивый характер. — признался Муичиро, скрестив руки на груди, как будто наконец-то получил шанс выговориться, — иногда это даже мило, но в остальном она только влипает в неприятности. Как в тот раз, когда она подралась с парнем и заработала себе сотрясение мозга.       — Чего?! — завопил Салеми, повышая голос, его глаза расширились от шока, когда он посмотрел на сестру.       — Вы не знали? — с неподдельным изумлением спросил Муичиро.       — Нет!       — Какого… Генья! — рявкнул Муичиро, заставив ее подпрыгнуть, когда тоже уставился на нее. — Единственная причина, по которой я отпустил тебя домой без посещения врача, была в том, что ты пообещала мне, что о тебе позаботится твой брат! И ты даже не сказала ему?       — Я… ну я… я не… — пролепетала Генья, не зная, как бы соврать.       — Блядь, готовься к смерти, — прорычал Санеми, затем снова повернулся к Муичиро. — Совсем недавно у нее поднялась температура, но она все равно собралась идти в колледж. Я случайно заметил, что она ведет себя странно, и наказал остаться дома. Если б не я, она бы точно потащилась на учебу и, скорее всего, по дороге потеряла бы сознание.       — Температура? — в замешательстве переспросил Муичиро. — И она пропустила колледж? Только не говорите мне… она уходила куда-нибудь тем вечером?       — Да, — подтвердил Санеми, — она заверила меня, что ей стало лучше.       — Ты пришла на свидание, несмотря на то, что заболела?! — обратился к возлюбленной Муичиро, широко раскрыв глаза. — Генья! Тебе следовало отлежаться! Неужели ты думала, что я на тебя разозлюсь?       — Нет, но… — промямлила Генья, опять начиная паниковать, — мы были заняты экзаменами, и я не знала, когда у нас еще получится побыть вместе…       — Это не имеет значения! Твое здоровье важнее всего — неудивительно, что в тот день ты была сама не своя!       — Какую еще хрень ты сотворила, о которой мы не знаем? — спросил Санеми, поворачиваясь к сестре.       — Мне… мне не нравится этот разговор! — запротестовала Генья.       — Еще бы, — огрызнулся Санеми. — Муичиро, дай мне свой номер.       — Я как раз собирался предложить то же самое, — поддержал тот, доставая телефон, — нам нужно действовать сообща, чтобы она не померла ненароком.       — Чего… — выдохнула Генья, — я не настолько безответственная!       — Захлопнись, — сказал Санеми, сохранив номер Муичиро, — я больше не буду слушать твои оправдания, раз ты скрыла от меня, что получила сотрясение.       — Ну, я же знала, что ты взбесишься, и мне стало бы только хуже!       — Я сам стукну тебя по башке, если не прекратишь нести чушь.       

***

      После сытного ужина, на протяжении которого Санеми и Муичиро говорили о Генье, и хорошее, и плохое, пришло время заканчивать посиделки.       — По-моему, было весело, — произнес Муичиро, надевая ботинки и собираясь уходить.       — А мне нет, — возразила Генья, устало вздохнув, — думаю, я бы предпочла, чтобы он убил тебя.       — Как романтично, — саркастически сказал Муичиро, — впрочем, я не удивлен твоим выбором, если учесть какой херней ты занимаешься и, видимо, на ежедневной основе.       — Поверить не могу, что вы двое будете переписываться насчет меня.       — Все потому, что мы любим тебя, — без обиняков сказал Муичиро. — А теперь поцелуй меня.       Но прежде чем Генья успела приблизиться к своему возлюбленному, за ее спиной раздался рык Санеми.       — Нет! Никаких поцелуйчиков в моем доме!       — Обнять-то хоть можно? — хмуро спросил Муичиро.       — … У вас две секунды.       Генья едва сдержала вскрик, когда Муичиро крепко сжал ее талию, притягивая к себе. Он удовлетворенно вздохнул, уткнувшись ей в шею, и на его лице появилась довольная улыбка, когда он почувствовал ее теплую кожу. У Геньи частенько дух захватывало и накрывало возбуждение, когда Муичиро столь бесстыдно дарил ей нежность. Он открыто демонстрировал, как ему нравится быть рядом с ней. Его любовь к ней мигом прогоняла всю ее неуверенность в себе. Генья обняла Муичиро в ответ, зарываясь носом в его волосы и наслаждаясь ароматом. Он напоминал утренний туман, она любила этот запах.       И любила самого Муичиро.       — Ладно, отцепитесь уже друг от друга! — нарушил их идиллию Санеми, хлопнув в ладоши, как бы говоря, что отведенные им две секунды прошли. Муичиро протестующе заворчал в шею Геньи, но отстранился, уважая требование Санеми.       — Уверен, что не хочешь, чтобы я проводила тебя до станции? — спросила Генья, надеясь, что ее румянец скоро пройдет.       — Нет, я сам доберусь, — отказался Муичиро, покачав головой. — Я напишу тебе.       — Хорошо. Будь осторожнее.       — Обязательно, — пообещал Муичиро, делая паузу, поскольку ему пришлось сдержаться, чтобы не поцеловать Генью. Его пальцы дернулись в предвкушении. Прежде чем он поддался желанию и тем самым разозлил бы Санеми, Муичиро быстро открыл дверь и вышел, махнув на прощание рукой.       Генья еще раз вздохнула, ссутулившись, как только осталась наедине с братом. Сложно принять, как из «гиперзаботливого старшего брата, который убьет твоего парня», Санеми превратился в «гиперзаботливого старшего брата, который, спевшись с твоим парнем, будет следить, чтобы с тобой все было хорошо». Такого поворота Генья точно не ожидала.       Она вернулась в гостиную, Санеми уже успел развалиться на диване. Он слегка подпрыгнул, когда Генья плюхнулась рядом с ним.       — В голове не укладывается, я годами учил тебя, что мужики — козлы, и все впустую, — разочарованно простонал Санеми.       — Учил? Правильнее сказать, промывал мозги.       — Один хрен, ничего не вышло.       — Но он тебе понравился, верно? Под конец вы вроде нашли общий язык, — сказала Генья, взволнованно поглядев на брата. Несмотря на тему разговора, они много беседовали друг с другом, Санеми даже поделился с Муичиро рецептом одного из гарниров, который приготовил на ужин.       — Думаю… он нормальный, — неохотно признал Санеми, — кажется, он любит тебя и заботится о тебе. Могло быть намного хуже.       Генья улыбнулась, чувствуя, как ее сердце переполняет радость.       — Да. Он потрясающий. И Муичиро терпел тебя весь ужин, так что он явно святой.       — Следите за языком, юная леди. Ты ведь понимаешь, что наказана?       — Да-да, понимаю, — сказала Генья, укладываясь к брату на колени, словно на подушку. Санеми тут же начал ласково гладить ее волосы.       — Мы установим правила, хорошо? — сказал Санеми, легонько потянув Генью за ухо, чтобы убедиться, что она внимательно слушает. — он не будет здесь ночевать. И ты точно не будешь ночевать у него. Пойдешь с ним на свидание — дома обязана быть к десяти, нет, к девяти.       — Давай обсудим это попозже, — предложила Генья, прижимаясь к теплому телу брата, — я устала.       — Хорошо, малявка, — не стал настаивать Санеми, вновь поглаживая сестру по голове, — просто мне не нравится наблюдать, как ты взрослеешь, — признался он, — для меня ты все еще моя малышка, и как мне хочется, чтобы ты оставалась ею подольше.       — Блин… как можно на такое злиться… — заныла Генья, надув губы.       — Никак. Потому что знаешь, как сильно я тебя люблю, — ухмыльнулся Санеми. Он чмокнул сестру в щеку, отчего она стала ныть еще больше, — … но если еще хоть раз скроешь от меня, что получила травму — и плевать, даже если это будет обычный синяк — я тебе ноги переломаю.       — Ладно, ты выразился предельно ясно, — сказала Генья, вздрогнув, когда память подкинула зверский взгляд, которым одарил ее брат, — ты и Муичиро. Кстати говоря, может, у меня получится убедить тебя удалить его номер?       — Без вариантов. Кроме того, я понадоблюсь тебе, чтобы общаться с ним. — заявил Санеми. Генья сконфуженно посмотрела на брата, и он начал объяснять. — кроме пожизненного домашнего ареста я ведь могу просто забрать у тебя телефон. Тогда будет проблематично иметь отношения, а?       Генья лишь пожала плечами, пустые угрозы Санеми не особенно ее пугали.       — Муичиро что-нибудь придумает.