Helluva Doom

Перед их взором так же предстал тот самый учёный. Представший учёный был большим любителем хорроров. Не в том плане, что его лаборатория напоминала типичную скотобойню. Сам учёный был как хоррор. Его тело было сшито из разных человеческих тел, с полным игнорированием симметрии, и частичным отсутствием кожи, где виднелись налитые кровью мышцы. Кожа учёного была цвета бледной поганки, впалые глаза были сверху прикрыты нависшими над ними костями черепа, начищенные до белоснежной белизны, зубы казались небольшим заборчиком во рту. Лос-Анджелес к вечеру превратился в раскалённую сковородку. Солнце давно скрылось за горизонтом, но асфальт всё ещё дышал жаром, а смог висел над городом плотной пеленой, глуша даже неон вывесок. Цзынь и Луна гонялись за Октавией уже почти девять часов подряд: от Голливудского бульвара до Санта-Моники, от китайского квартала до обсерватории, снова назад в центр — девочка петляла, как заяц, которого травит целая свора. Цзынь предугадывал её логику, читал следы, иногда буквально нюхал воздух, но каждый раз они приходили на место через пять-десять минут после того, как она уже уходила дальше. Луна в конце концов выдохлась. Её человеческие ноги не были созданы для таких марафонов, даже если адская гончая внутри всё ещё рвалась вперёд. Она просто остановилась посреди тротуара, согнулась, упёрлась руками в колени и выругалась так, что рядом идущая пара туристов ускорила шаг. — Всё, пиздец, я сдохла. — Не преувеличивай, — спокойно ответил Цзынь, подошёл сзади, без лишних слов подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила — и понёс дальше. — Как она может быть такой… быстрой?! — Луна развалилась у него на руках, как кошка на подушке. — Она высший демон, легче нас, моложе, и у неё мотивация «доказать всему миру». Плюс адреналин. Мы для неё — тяжёлые взрослые, которых надо обставить. Прохожие оборачивались, улыбались: высокая девушка с фиолетовыми волосами на руках у стильного «японца» — идеальная инстаграмная пара. Кто-то даже успел сфотографировать. Они вышли на площадь перед огромной статуей, которую Луна заметила первой. — Стой. Цзынь остановился. Статуя была гигантской — метров десять, если не больше. Броня, шлем с Т-образным визором, в правой руке — что-то похожее на супер-дробовик, в левой — цепная бензопила, застывшая в движении. Лицо скрыто, но поза, пропорции, даже мелкие детали брони — всё до боли знакомое. Луна присвистела. — Это же… наш Флинн? Нихуя себе, его тут прям уважают! Раз такую красоту отгрохали! Цзынь подошёл ближе, провёл взглядом по постаменту и медленно, томным, почти театральным голосом зачитал выгравированную надпись: «Ибо он будет ходить среди нас, и он поразит зло с этой Земли. Ибо он тот, кто приходит в наше трудное время, не из породы смертных, он — разрушитель, правая рука нашего Создателя и тот, кто наводит страх там, где нет спасения». Он закончил, чуть наклонил голову и посмотрел на Луну с лёгкой улыбкой. Она спросила. — А обязательно было читать с таким сексуальным предыханием? Цзынь лишь кивнул, добавив. — Абсолютно обязательно. — Ладно, герой-любовник, пошли дальше...и как ты думаешь, почему эта статуя...здесь? — Хм… похоже, Палач уже бывал в этой реальности. И, судя по всему, оставил след. Он ведь путешествовал по разным Землям, ну...так писалось в легендах. Телефон Луны завибрировал. Новый пост Октавии — фотка на фоне знаменитой обсерватории Гриффита, подпись: «хочу просто посмотреть на звёзды, а не на весь этот цирк». Геолокация включена. — Мы уже близко, — сказала Луна, спрыгивая с рук Цзыня. — Надеюсь, всё пройдёт гладко. Ночь окончательно накрыла город. Улицы стали тише, только редкие машины проносились мимо, да где-то вдалеке гудели сирены. Обсерватория стояла на холме, подсвеченная прожекторами, но сам купол был закрыт — выходной день или техобслуживание. На широкой площадке перед входом, у самого края, сидела одинокая фигурка в тёмном плаще, обняв колени. Октавия. Плечи вздрагивали. Луна сбросила маскировку и подошла первой, мягко, без резких движений, и села рядом. — Эй, чего грустим? Октавия вздрогнула, подняла заплаканные глаза, увидела Луну, потом Цзыня, который сел с другой стороны, уже в своей демонической форме — рожки, хвост, глаза светятся в темноте. Она инстинктивно отодвинулась. — Как… вы меня нашли? — Твой Hellstagram, — Луна пожала плечами и убрала телефон в карман. — Классные фотки, кстати. Особенно та, с кладбищем. — Ты в порядке? — Цзынь говорил спокойно, почти ласково. — Выглядишь не очень. Луна достала пачку сигарет, вытащила одну, но длинная рука Цзыня мгновенно перехватила её и спрятала пачку в кармане юкаты. — Потерпи немного. Октавия шмыгнула носом и подняла руку к небу. — Я чувствую себя полной дурой. Весь день убилa на то, чтобы найти место, откуда видно метеоритный дождь… а в итоге — вот это. — Она обвела рукой плотный слой смога, который полностью закрывал звёзды. — Ничего. Ни одной. — Да, смог — это хрень, — согласилась Луна, глядя на огни города внизу. Повисла тишина. Потом Октавия тихо спросила, почти шёпотом: — Папа… правда волнуется? Он ведь...послал вас меня найти? — Он заключил со мной контракт, — ответил Цзынь, голос стал серьёзнее. — Любое моё желание, в любое время. Ты хоть представляешь, какая это цена для высшего демона? Октавия подняла на него полные слёз глаза. — Тогда почему он сам не пришёл? Почему послал вас? Он… он меня вообще любит? Или они с мамой так ненавидят друг друга, что мне уже места не осталось? Она закрыла лицо руками, плечи задрожали сильнее. Эмоции, которые она держала долгое время, наконец вырвались наружу. Луна и Цзынь переглянулись поверх её склонённой головы — в их взглядах было что-то очень похожее на жалость и понимание. Ночь вокруг была тёплой, смог висел тяжёлым покрывалом, а внизу мерцал огромный город, который даже не подозревал, что на холме сейчас решается судьба одной очень одинокой принцессы Ада. Туман над Лос-Анджелесом начал редеть, будто кто-то наверху решил всё-таки подарить им маленький кусочек космоса. Звёзды проступали одна за другой, сначала робко, потом всё смелее, пока небо не превратилось в россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Трое сидели на холодном бетонном парапете обсерватории, ноги свесив вниз, и молчали. Молчание было не тяжёлым — оно было правильным. Луна первой нарушила тишину, глядя куда-то вниз, на огни города, которые казались отсюда игрушечными. — Иногда… всё не так просто, знаешь, — голос у неё был тихий, почти шёпот. — Дела эти… боком выходят. У всех свои загоны. Особенно у отцов. Они постоянно проёбываются. Постоянно. Но это не значит, что им плевать. Просто они… не знают, как по-другому. Октавия не ответила сразу. Она смотрела туда же, куда и Луна — на далёкие огоньки, которые мерцали, как упавшие на землю звёзды. — Если ему не плевать… то где он? — голос дрогнул. Цзынь, сидевший слева, чуть повернул голову. В темноте его глаза светились мягким фиолетовым светом. — Я попросил его остаться, — сказал он спокойно. — Он рвался сюда сам. Готов был бежать через весь город на своих двоих. Но без Гримуара его магия слабеет с каждой минутой. Он бы искал тебя днями. А может, и неделями. А ты бы всё это время была одна. Он хочет для тебя лучшего. Поэтому доверил это нам. Он сделал паузу, глядя на звёзды. — Мой отец поступил бы так же. Я вспоминаю это со злостью, временами, но я понимаю, что он поступал разумно... Луна кивнула, не отрывая взгляда от неба. — Он дело говорит. Слушай… пойди ему разок навстречу. Он не всегда поймёт. Чаще всего — вообще не поймёт. Но он старается. И это… это уже много. Просто, попытайся тоже понять его, и тогда вы придёте к соглашению, понимаешь? Так и работают отношения. Туман окончательно рассеялся. Звёзд стало так много, что казалось, будто кто-то рассыпал по небу горсть алмазов. Три силуэта — два взрослых демона и одна подросток-принцесса — сидели рядом и просто смотрели вверх. Не было нужды в словах. Город шумел внизу, но здесь, на холме, было тихо и спокойно. Цзынь чуть улыбнулся. — В следующий раз подготовимся лучше. Возьмём телескоп. Пледы. Еду. Найдём место в пустыне, где не видно ни одного фонаря. Как думаешь? Октавия моргнула, потом медленно кивнула. — Думаю… да. Было бы круто. Но… папа разрешит? Хм...она уже думает о том, чтобы не сбежать, а предупредить отца, прогресс. Луна хихикнула и посмотрела на Цзыня с самым щенячьим взглядом, на который была способна. — Ну, наш дорогой Цзынь точно сможет уговорить Столаса, правда ведь? Октавия тоже повернулась к нему, глаза большие, полные надежды. — Пожалуйста… Цзынь театрально вздохнул, но улыбка всё-таки пробилась. Он просто не мог отказать. — Конечно. Устроим тебе лучшее наблюдение за падающими звёздами в твоей жизни. Обещаю. Они ещё посидели. Ночной зной спадал, ветерок приятно холодил кожу. И тут — одна-единственная звезда сорвалась с неба, прочертила яркую дугу и погасла где-то над Тихим океаном. — О! ЭТО ОНА! — Октавия вскочила, чуть не свалившись с парапета, но Цзынь её удержал и вытянул обратно. — Загадывайте желание, быстро! Три пары глаз следили за падающей звездой. Три пары губ беззвучно шевелились. Глаза троих закрылись. Октавия — крепко-крепко зажмурилась, до боли в веках. Луна — с лёгкой улыбкой, будто знала, что её желание уже почти сбылось. Цзынь — спокойно, но в уголках его губ играла тёплая, почти невидимая улыбка. Три желания улетели в космос — разные, тайные, важные...раскрывать нельзя, а то не сбудется. Когда след звезды растворился в темноте, Цзынь поднялся первым, отряхнул юкату. — Ну что, посмотрели на звёздопад. Теперь можно и домой? Октавия кивнула. Она встала, достала Гримуар — книга всё ещё слегка светилась в её руках — и открыла портал прямо здесь, на площадке. Фиолетовый овал с серебряными искрами. Они вошли, портал за ними закрылся. В офисе I.M.P. было тихо и напряжённо. Мокси стоял у двери кабинета, нервно теребя револьверы. Услышав шорох портала, он обернулся. — О! Они вернулись! И тут же был чуть не сбит с ног огромной фигурой Столаса — принц буквально ворвался в кабинет, перья взъерошены, глаза горят. Он увидел Октавию — и всё. Мир сузился до одной маленькой фигурки в тёмном плаще. Он упал перед ней на колени и обнял так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет. — Куколка моя… — голос дрожал. — Я так рад, что ты в порядке… Октавия уткнулась ему в плечо, слёзы наконец прорвались. — Прости меня, папа… пожалуйста, прости… Столас только крепче прижал её к себе, гладя по спине, шепча что-то неразборчивое, нежное и бесконечно любящее. За их спинами, в дверях, стояли Цзынь и Луна. Луна тихо улыбнулась и опёрлась рукой о стол. Цзынь скрестил руки на груди и просто смотрел — спокойно, чуть устало, но с тёплой искрой в глазах. Всё было правильно. Кабинет Блица всё ещё пах озоном от недавнего портала. Столас не отпускал дочь ни на секунду, прижимая её к себе так, будто боялся, что она растает прямо в руках. Октавия, уткнувшись ему в грудь, тихо всхлипывала, но уже не от злости, а от облегчения. Столас осторожно отстранился, взял её лицо в ладони и заглянул в глаза. — Но почему ты просто… сбежала? Я же ещё не учил тебя таким сложным заклинаниям. Ты могла пострадать. Могла потеряться навсегда. Октавия шмыгнула носом и отвела взгляд. — Я просто… хотела увидеть звёзды. Как ты обещал. Ещё когда я была маленькой. Ты говорил, что мы поедем туда, где их видно больше всего. А потом… потом всё время дела, мамы, скандалы… я думала, ты забыл. Столас замер. Глаза его расширились, потом наполнились болью. — Забыл? Куколка… я бы бросил все дела в Аду ради тебя. В любой день. В любую секунду. Просто… скажи. Один раз скажи, и мы улетим хоть на край вселенной. Он снова обнял её, крепко-крепко, и они ещё несколько минут стояли так, пока слёзы не высохли, а дыхание не выровнялось. Потом все перебрались в зал собраний. Атмосфера была странной: смесь облегчения, неловкости и лёгкого праздника. Милли уже успела открыть бутылку шампанского, которую держала «на чёрный день», Мокси разливал по пластиковым стаканчикам, Блиц пытался делать вид, что не вытирает слёзы рукавом. Столас, отпустив наконец дочь (но всё ещё держа её за руку), перевёл взгляд на молчаливую фигуру в углу. Широкая юката, два метра росту, квадратное лицо. Он расправил плечи и улыбнулся — искренне, чуть торжественно. — Так вот ты какой… Палач Рока. Я читал о тебе в древних гримуарах Гоэтии. Честно, не ожидал увидеть живым. И уж точно не думал, что ты окажешься… с нами. — Он протянул руку. — Принц Гоэтии, Столас. Очень, очень рад знакомству. Флинн молча протянул руку навстречу навстречу и пожал протянутую ладонь. Хватка была стальной, но аккуратной. Столас удивлённо приподнял бровь. — А ты… совсем не похож на то, как тебя описывали. В гримуарах ты всегда в броне, с оружием наперевес. Ты… носишь обычную одежду? Флинн коротко кивнул. — Да... В броне... Меня слишком быстро... Узнают. Цзынь, стоявший чуть в стороне, скрестил руки и внимательно посмотрел на Палача. Он заметил то, что остальные пропустили: лёгкое напряжение в плечах, едва заметное движение пальцев к рукояти Горнила за спиной. — Ты выглядишь чуть обеспокоенным, — тихо сказал Цзынь. — Что-то случилось? Флинн помедлил. Потом всё-таки ответил, голос низкий, хриплый от долгого молчания. — Нужно найти одного демона. Его зовут Негодяй. В комнате повисла тишина. Даже Милли перестала жевать чипсы. Столас первым пришёл в себя. — Негодяй? Тот самый старый кузнец Ада? Я думал, это легенда. — Он жив, — подтвердил Флинн. — Ну, если ты так говоришь, то живее всех живых, — кивнул Столас. — Обитает в круге Гнева, на самой вершине адской горы Отрис. Место… не самое гостеприимное. Туда просто так не попадают. Но я знаю дорогу. Проведу вас, если нужно. Цзынь прищурился. — Я тоже слышал эти истории. Говорят, он ковал артефакты ещё до того, как Люцифер пал. Если он до сих пор там — значит, ему есть что охранять. Столас поднялся, мягко потянул Октавию за руку. — Ладно. До горы доберётесь сами. Я отведу дочь домой, прослежу, чтобы она поела и выспалась. Потом встретимся, и я открою вам проход.  Он махнул рукой — в воздухе закружился тёмно-синий вихрь портала, пахнущий звёздной пылью и старым пергаментом. — Спасибо вам. Всем вам. Октавия на секунду обернулась, посмотрела на Луну и Цзыня, потом на Флинна — и чуть улыбнулась. Потом шагнула за отцом. Портал закрылся с мягким хлопком. В зале собраний остались только свои: Блиц, Мокси, Милли, Луна, Цзынь и Флинн. Шампанское всё ещё шипело в стаканах. Никто не знал, что сказать. Тишина была густой, но уже не тяжёлой — скорее, выжидающей. Где-то в круге Гнева, на вершине чёрной горы, старый кузнец по имени Негодяй, возможно, уже точил свои инструменты. А Палач Рока узнал, куда ему идти дальше.