Тихо в лесу.

Жил как-то на свете человек. Парень как парень, ничем не лучше, не хуже нас с тобой. Звали его.. («Андрей!» - Влад засмеялся. Князь пожал плечами легко и кивнул). Звали его Андрей, и жил он в красивом городе П. С самого детства Андрея тянуло к сказкам, историям и небылицам, и чем страшнее байка – тем внимательнее мальчик её слушал. Родители Андрея были людьми занятыми, серьезными, а потому он часто оставался один – среди книг, среди собственных миров и персонажей. Он придумывал истории, придумывал знаки и коды, рисовал их на досках под теплым ковром. У Андрея под рукой всегда имелась коробка мелков: желтые, красные, синие. Но больше всех он любил белый. Белый был цветом без имени и характера, он был свободным и самым ярким – важные пометки мальчик делал только им. И двери рисовал тоже белым – за исключением одного раза. Приснился Андрею однажды яркий сон, в котором он нарисовал на стене дверь, а та – возьми да откройся. Что случилось по ту сторону двери – он не увидел, а может, не запомнил, но с тех пор не мог о ней позабыть. Множество стен и полов изрисовал он с той самой ночи. И круглые двери рисовал, и квадратные, и даже с придумкой – резные; но мел оставался мелом, а стена – стеной. Со временем Андрей позабыл о своей затее, но увлекся страшилками – ты и сам наверняка парочку знаешь. Про гнома-матершинника (только ниточкой стул оплети и конфету не забудь), про Мыльную королеву (которой, вообще-то, мальчики были не по нраву) и, конечно, про Пиковую даму. Однажды ночью, Андрей – а родители снова оставили его одного, до того мальчик был ответственным и самостоятельным – решил заняться Дамой всерьез. Он выключил в родительской спальне свет, зажег лавандовые толстые свечи, включил самую заунывную скрипичную партию на свете и сел у зеркала с маминой помадой. Это было не зеркало, сказать честно, а дверца встроенного в стену шкафа, но Андрей решил, что скидку сделать можно, и приступил к ритуалу. Дурака валять он не стал: нарисовал на полу защитный круг, посыпал его солью – его и себя, на всякий случай, помадой на лбу вывел третий глаз и подошел поближе к шкафу. В страшилке говорилось, что нужна дверь – маленькая дверь на вершине тринадцатой ступени, но Андрей был мальчиком неглупым и решил, что в крошечный проем Дама ни за что не полезет. Она, в конце концов, женщина благородная, и не пристало ей в юбках путаться, приседать. Так что Андрей притащил с кухни устойчивый стул, забрался на него и нарисовал помадой Дверь. Настоящую, в свой рост, из дерева и металла. Нарисовал петли и трещины, нарисовал ручку и замочную скважину. Отступив назад, он оглядел свою работу, довольно кивнул и улыбнулся – но тут же сам себя одернул: дело-то серьезное, не пристало ему улыбаться. Андрей отодвинул стул в сторонку, встал посреди защитного круга и сжал в руке старый декоративный ключ. Папа однажды принес его с работы и сказал: «этот ключ не подходит ни к одной двери, Андрей, возьми его себе, может, найдешь для него замок». Мальчик не нашел, и потому – нарисовал его сам. Он вдохнул аромат восковых цветов, вслушался в пение скрипки и закрыл глаза, а руку с ключом прижал к груди. - Пиковая Дама, - сказал мальчик уверенным голосом, - приди! И затих, ожидая ответа. Ничего. Только мурашки побежали по телу, а скрипка в динамиках его телефона противно икнула. - Пиковая Дама, - повторил мальчик, уже не так уверенно, - приди! Огоньки лавандовых свечей затрепетали, Андрей очень хотел приоткрыть хоть один глаз, но не стал. Только с ноги на ногу переступил. - Пиковая Дама, - сказал он, почему-то, очень тихо, - приди! – и со всей силы ткнул ключом в нарисованный замок. Зеркало на его глазах дало длинную трещину, а от нее, подобно веткам старого лысого дерева, побежали трещенки поменьше. Мальчик широко раскрыл глаза и смотрел, как утопает ключ в черном провале на месте крошечных осколков, и как сходятся трещины в левом верхнем углу его двери – у железной петли. Он дернулся вперед, испугавшись маминого гнева, забыл об осторожности и покинул свой защитный круг. Пытаясь остановить распространение трещин собственными ладонями и пальцами, он сделал неловкое движение рукой – и распорол осколком кожу. Кровь веселым ручейком потекла вниз, становясь красной краской в углублении трещин и разбегаясь по ним. Андрей прижал руку к себе и заплакал – не от боли, а от обиды. Он всего-то хотел призвать Даму, чтобы не сидеть в квартире ночью одному. На его глазах, огромный кусок зеркала в форме закрытой деревянной двери вывалился наружу и осыпался осколками на пол, затерялся тусклым бисером в ковре, а в темноте открывшегося провала блеснули чернотой два больших испуганных глаза. Не сразу Андрей понял, что это – не его глаза. Он стоял, прижав к себе залитую кровью руку, слушал, как тонет в собственных напевах скрипка, и смотрел, как выбирается из зеркала странное человекоподобное существо. Казалось, что парнишку по ту сторону стекла облепили черные перья. Он шагал вперед тяжело – словно продирался через дёготь или гудрон. Перья тянули его назад, но облетали вниз и таяли, едва коснувшись воздуха квартиры. У парня были черные растрепанные волосы, большие глаза и острый птичий нос. Вместо ногтей на руках и ногах были когти, а кожа отливала серым в дрожащем свете свечей. Андрей отошел немного назад, уступая ему место, сел на пол (и снова – за пределами полустертого ногами круга), и затих. Выбравшись наружу, парень дернул головой, совершенно по-птичьи, втянул голову в плечи, сел на корточки и внимательно уставился на Андрея. - Ты..- спросил тот, не замечая, что кровь из пореза уже капает на футболку, - кто? Птица-парень тут же расправил плечи, тряхнул густой шевелюрой и гордо произнес (голос у него оказался на удивление низкий и немного шепелявый, но это оттого, что во рту не хватало зубов): - Миха меня зовут, ё-моё. Тебе бы знать, Андрюха, с кем дела имеешь, понимаешь, да? Не успел Андрей сообразить, что гость его имеет в виду, как Миша схватил его за руку – ту, что продолжала мазать кровью – и дернул к себе. А потом – слизал эту кровь, от самого локтя – к ладони. Пальцы облизал со всех сторон и заурчал как довольная ворона. Андрей в испуге дернул руку обратно к себе, смотрит: а на ладони больше нет пореза, ни малюсенького следа не осталось, и ни единой капли крови – вместе с ним. Миха прошелся по ковру, прямо по осколкам зеркала, заглянул во все углы комнаты и высунул нос в коридор. Андрей обернулся к нему: «ты чего?» - Запахи ловлю, - пояснил парень. Теперь мальчик видел, что на вид ему лет двадцать, а то и больше, он сильно сутулился и вытягивал голову вперед, - звуки. Цвета. В моем мире их нет, понимаешь, да? Ничего такого нет. Андрей с удивлением посмотрел на него, - как это, нет? - Ну, вот так, блин, - Миша обернулся к нему через плечо. Его черные-черные глаза тоскливо глядели на мальчика в ответ, - сидишь посреди черноты и слушаешь, как собственное сердце бьется. Дыхания – и того не разобрать. В черноте ничего нет, Андрюха, - Андрей не стал спрашивать, откуда птица знает его имя. Наверное, просто знает, - совсем ничего. Глухота, слепота, немота.. ё-моё. Одиноко там и пусто, на самом деле. А тут – ты, со своим светом, огоньками и музыкой, со своим запахом и угощением, - Миха оскалился в улыбке. У него были острые клыки и тонкий птичий язык, - меня позвал. Да еще так отчаянно. Андрюша смутился, а Миха повернулся к нему окончательно и коснулся рукой перепачканной кровью груди, - тоска у нас одна на двоих, понимаешь, да? И скоро твоя станет больше моей. Его лицо вдруг помрачнело. Андрей тогда не понял, почему, но скоро узнал: тем вечером его родители не вернулись домой. Авария – сказали ему. Отец уснул за рулем – сказали. Андрей стоял посреди своей большой пустой квартиры и смотрел на тучную большую женщину. Она велела собирать вещи и назвалась тёткой в каком-то десятом колене. При чем тут колени Андрюша не понял, да и вещи складывать не стал, он убежал в родительскую спальню, закрылся там и заплакал, уткнувшись лбом в тощего длинного Мишу. Парень-птица слушал его громкие всхлипы, чувствовал его теплые слёзы, гладил его мягкие волосы и много-много думал. Потом он кое-что предложил. С тех пор прошло много лет. Мальчик Андрей переехал к тётке, из большой квартиры родителей – в маленькую однушку на окраине города П. Маленькую, зато – свою. В ней Андрей мог делать все, что захочет: мог складировать свои необычные трофеи, мог хранить на видных местах важные бумаги и книги, мог разговаривать с Мишей во весь голос. Быстро выяснилось, что тётка не видит его и не слышит, он для нее был Андрюхиной тенью – и только. Это Андрею было на руку: не пришлось объяснять, почему странный парень ходит за ним хвостом, почему замирает всякий раз, когда слышит музыку, закрывает глаза и качается в такт, почему он спит с Андреем в одной кровати и не возражает, когда мальчик хватается за его руку. А еще – почему Андрей иногда поит его своей кровью. Андрей и Миша обменялись клятвами. Миша поможет Андрею найти того, кто причастен к Аварии («я знаю, что случилось на самом деле, Адро, я почуял Его издалека», - сказал он), и уберечь от него и ему подобных других людей. Андрей взамен позволит Мише остаться в мире звуков, вкусов и запахов, научит его тому, что знает о мире сам и будет его кормить. Последний пункт удивил Андрея. Оказалось, Мишина кровь по эту сторону зеркала густеет и портится, точно так же, как испортились когда-то его черные перья. Но вот, какое дело: если давать ему немного своей, человеческой, живой – процесс обращается вспять. Миша все еще мог умять хот-дог, выпросить чипсов и выхлебать кофе, но если Андрей не кормил его своей кровью, он начинал хворать. Его кожа становилась серой, будто грифель карандаша, глаза проваливались в череп, а волосы ломались и сыпались на плечи. Он плохо стоял на ногах, много кашлял и не мог дышать. Как он сказал Андрею в первый раз, «отсюда» было только два пути: вернуться в черноту или поесть. Андрею было жалко птицу, и не хотелось оставаться одному. Он согласился помочь, а Миша заверил его, что однажды станет совсем реальным, настоящим, Живым.. и что существ, подобных ему, в этом мире полно. «Кот Баюн», - сказал Миша много лет спустя, когда Андрей пошел в старшие классы и стал совсем взрослым. Андрей отвлекся от книги сказок, которую читал и перечитывал, не обращая внимания на злые насмешки в свой адрес. Да и потом, после совместной поездки в лагерь, ночи страшилок у костра и Михиных проделок, одноклассники прониклись к Андрею уважением. И страхом. Словом, совершенно перестали его задирать. - Что «Кот Баюн»? – спросил он, убедившись, что никто из ребят не крутится рядом. - Я обещал тебе помочь разобраться с тем делом, - ответил Миша. Он сидел на соседнем стуле и, хотя его никто не видел, место рядом с Андреем всегда оставалось пустым. Любой, кто планировал занять его, замирал на полпути к столу, покрывался мурашками, потом, ловил краем глаза то, чего нет, и менял свое решение на ходу. Совершенно спонтанно. У Андрея внутри всё замерло и похолодело. Он закрылся книгой и склонился к Мише, тот остался сидеть, как сидел. - Ты что-то узнал? Миша кивнул. Он посмотрел на Андрея, смешно сморщил нос и сказал, - я их чую. Понимаешь, да? Таких, как я. Запах – дело сильно непривычное, Андрюха. Он слишком сильный, резкий, чтобы его понять.. короче, надо в темноту соваться. Я долго не хотел, но.. да и маленький ты был, ё-моё, не справился бы. А теперь.. короче, думаю, можно. Баюн – тварь осторожная и хитрая, его заметить, понять – очень сложно, а уж выследить.. Но слово есть слово, Андро. Ночью на него пойдем, а то, чую я, быть беде. Андрей опустил книгу, не сводя взгляда с Миши и не беспокоясь о том, что подумают другие. Кто хотел – те давно окрестили его странным, а остальным до чужих бед с головой никакого дела нет. - Баюн? – переспросил Андрей, заглядывая птице в лицо, - Кот Баюн? Миха, ты че, поплыл? Какой, к черту, кот? Миша глубоко вздохнул. - Помнишь, откуда я вылез? Андрей притих, задумался и понимающе кивнул в ответ. Легко сомневаться в том, что кажется бессмысленным. Найти в себе силы поверить – вот настоящий подвиг. Вот, что отличает героя от обычного человека; способность поверить, понять и.. давай признаемся друг другу – сделать правильные выводы. Парень приготовился слушать, а Миха начал говорить. - Нас таких много внутри черноты. Мы не слышим друг друга там, но здесь.. извне, блин, это очевидно. Они вошкаются, Андрюха. Думаю, ты с детства их слышал, потому и пытался с нами связаться. Даром, что неправильные способы выбирал. - Но по итогу-то, - оправдался Андрей, - могло быть хуже, Мих. Ты, конечно, болтливый, слишком умный, упертый и вообще, старше меня раза в три, а оттого зануда.. но все равно мой лучший и единственный друг. Что, если вдуматься, беспокоит.. Миша толкнул его в плечо. Беззлобно, просто, чтобы лишнего не болтал. Не смущал его, значит. Красный да серый – сочетание «на любителя». - Короче. Слушаешь ты, нет? - Так ты говори по делу! Миша шумно вздохнул, почесал макушку и продолжил, - дети нас слышат, понимаешь, да? Одинокие, вроде тебя, кто уверен, что здесь их некому слушать. Они могут.. как ты, опять скажу, нас вытащить из темноты. А дальше – дело целей и характеров, на самом деле, договора. Ё-моё.. Ты меня кормишь, я тебе – про черноту, про наших. А кто-то из детей кормит кровью Кота. Андрей нахмурился и затих. Миша посмотрел на него, подождал немного для приличия и снова заговорил: - Кот Баюн – зараза хитрая, его, на самом деле, хрен с наскока отследишь. А охотится он так: ищет жертву, уставшую, жизнью побитую, полусонную, садится на плечо – и давай прямо в ухо свои байки шептать. Хочешь – сказку напоет, блин, хочешь – про подушечку с одеялком расскажет, а нет – замурлычет, пригреет и дрёму нашлет. А дальше.. как повезет, - голос Миши стал низким и очень глухим, таким отстраненным, что Андрей невольно вздрогнул. Сам птица, кажется, тоже «отступил в темноту». - Он не приходит к тем, кто лежит в своей постели, на полу или на земле.. понимаешь, да? Выждет время, когда сядешь за руль, встанешь за плиту, за станок, блин, когда сигарету зажжешь. Дашь слабину, прикроешь глаза на минутку – и все, Андро, - он хлопнул в ладоши, резко и громко. Андрей подскочил на месте, а потом – больно его ущипнул. Миша даже не скривился. - Проснешься, когда Пётр по макушке погладит. Понимаешь, да? Он перевел темный, задумчивый взгляд на Андрея, а тот уставился в рябую зелень доски перед собой. Голова не хотела сводить воедино зацепки: изможденный работой отец, машина, все такое близкое и понятное.. и вдруг – Кот. Нашептал? Сказкой дрёму навеял? Андрей покачал головой, - прости, Мих. Не могу. Он встал, не обращая внимания на изумленный взгляд учителя, собрал свои вещи в изрисованный маркерами рюкзак и покинул класс посреди урока. Миха отправился за ним. Он ничего не говорил, хотя слова так и просились наружу. Много слов: «разве я тебя обманывал? Надо сегодня, второй шанс будет нескоро. Андрюха, я же с тобой». Но Миша заменил их все невесомым прикосновением к плечу. Он поймал на себе потерянный, вымученный взгляд Андрея и кивнул ему. «Я знаю». Ночью они отправились в путь. - А это точно поможет? – спросил Андрей, разглядывая зажатые в кулаке наушники. Они с Мишей брели по темной, залитой светом уличных фонарей аллее, вооруженные только неуверенностью, сомнением и его, Князева, беспроводной гарнитурой. Миха пожал плечами. - Вот и узнаем, блин, - он растянул губы в улыбке. Андрей, глядя на широкий темный провал там, где должны быть его передние зубы, весело хмыкнул. Советчик по безопасности из птицы получался аховый. Но сидеть дома, жевать мозговую жвачку и злиться на собственную нерешительность, было во сто крат хуже. «Хана – так хана», - решил Андрей. В конце концов, Михе было невыгодно его подставлять. Кем он будет питаться? Да и.. мысли такой в мозгах у парня не возникало. Птица всегда был рядом с ним, выручал, заступался, берёг. Андрей никогда не сомневался в его словах, просто некоторые из них было сложно переварить. Они остановились у бизнес-центра, и Миша принюхался. Не по-человечески, как сделал бы Андрей – он прижался к земле враскоряку, ткнулся носом в бетон и чихнул. Так, что сопли пришлось рукавом подтирать. Андрей отвернулся от него, сжал губы, выпучил глаза и очень постарался не умереть со смеху. Миха тем временем сел на парковочное место, подобрал под себя ноги и внимательным пристальным взглядом уставился в загадочную темень переулка, что разделял бизнес-центр и жилой дом. Андрей, немного погодя, присоединился к нему. Не прошло и десяти минут напряженного молчания, как из темноты меж домами на свет ближайшего к ребятам фонаря вышагнул человек. Он медленно брел вперед, опасно шатаясь на каждом шагу, его осунувшееся бледное лицо, покрытое красными пятнами стресса, не выражало совершенно ничего. Человек был одет в мятый офисный костюм, подернутые пылью ботинки, да и в целом, весь его внешний вид молил кого-то там, наверху, о плановом отпуске на пару недель. Он брел по парковке, сжимая в дрожащих руках ключ от своей старенькой белой «Рено». Миша ткнул Андрея локтем под ребро и указал головой на марево, что искажалось и клубилось над головой мужчины. Едва различимая в полутьме фигура скользила по плечам бедолаги, от одного его уха – к другому. Её форма менялась, оставаясь плавной и гибкой, от нее, казалось, отделяются и тают в воздухе крошечные ворсинки. У фигуры были длинные уши, четыре полусогнутых лапы и то, что с натяжкой могло бы называться хвостом. - Это – Кот? – недоуменно спросил Андрей, Миша страшно на него зашипел, а мужчина остановился. Существо на его плечах выгнуло спину, утробно взвыло и – по-другому не скажешь – проявилось. Андрей удивленно разглядывал создание, не похожее ни на что, и уж точно не похожее на кота. У «кота» была вытянутая голова с двумя длинными, почти кроличьими ушами, т-образный черный нос и огромная пасть, полная человеческих зубов. Тело существа по-прежнему не имело формы – оно состояло из разномастных, ничем между собой не скрепленных фрагментов, напоминающих перья или турецкие «огурцы». Лапы «кота» венчали длинные черные когти, а хвост теперь сильно напоминал метлу из старого, рваного тряпья. Он забрался мужчине на голову, подался всем своим телом вперед и вперил огромные желтые глаза в Андрея. Тот почувствовал странную щекотку внутри своей головы, а потом «кошачья» пасть распахнулась. Сложно описать, на что похожи звуки, издаваемые котом. Не речь и не музыка, не слова и не песня. Он гипнотически качался из стороны в сторону и что-то медленно, слог за слогом, Андрею втирал. Князев усмехнулся. Он ткнул пальцем в гарнитуру, что торчала из его ушей, и развел руками. Прости, мол, не слышу. Кот поднялся на передние лапы, вскинул голову к небу и завыл. Миша подорвался с места, а офисный работник бросился на него. Кот вцепился когтями в поношенный пиджак бедолаги и теперь болтался на его спине, что твой банный лист на известном месте. В глазах безымянного мужчины, подернутых пеленой дрёмы, читался абсолютный животный страх. Он размахивал руками и беззвучно раскрывал рот, пытаясь добраться до Миши – и не то ударить его, не то укусить, а может и зацеловать насмерть. Птице ни один из этих вариантов не пришелся по душе. Он согнул руки в локтях и завел их назад; подоспевший Андрей едва рассмотрел, как они обращаются в крылья. Но едва черные перья попали под свет уличного фонаря, Миха зашипел, сжался и замотал лохматой головой. Андрей не растерялся. Он схватил с земли камень, прицелился и высадил желтую лампу – со второго или третьего раза. Миша торжественно воспрял. Птица взмахнул руками-крыльями, поднялся в воздух и спикировал на мужика, что, за неимением прежней цели, повернулся к Андрею. Оглядевшись по сторонам и не найдя ничего для своей защиты, Андрей перевернул школьный рюкзак со спины на грудь, сжал руки в кулаки и встал в боевую стойку. Пару лет назад он благополучно забросил тренировки по боксу, но до тех пор им с Мишей доводилось спарринговать, уклоняться и правильно ставить руки. Тяжелые ботинки Миши врезались в грудь мужчины и повалили его на землю. Баюн успел соскочить и теперь шипел, выгнув спину. Под парой желтых, горящих злобой глаз, распахнулись еще два – такие же злые и большие. Они бешено вращались в орбитах, их движение совершенно не совпадало с движением верхних глаз. И скоро Андрей понял, почему. Обогнув стонущего на земле мужчину, он бросился на Кота, но тот легко извернулся и отшагнул назад. Человечье-кошачий рот изогнулся в ухмылке. Андрей попробовал снова, и снова – ничего. Баюн читал его движения легко и просто, будто знал каждое из них наперед. Не сразу, но Андрей заметил: нижние глаза Кота ни на секунду не отвлекались от него, тогда как верхние смотрели кто куда. Теперь они разъехались в стороны: левый наблюдал за Михой, правый – за офисным мужиком. - Не пытайся, блин! – крикнул Миха. Он пытался прижать пиджака к земле и с завидным усердием пихал ему в уши собственные перья. Получалось плохо, - не пытайся с ним в «кошки-мышки» играть, Андрюха, ё-моё! Он же сказочник, ёб твою. У него аллергия на критику, понимаешь, да? На логику, блин.. да стой ты, в смысле, лежи! Со лба Андрея тяжелыми крупными каплями катился пот. Он не услышал ни слова из того, что сказал ему Миша, как не слышал голоса Кота и его увлекательных сказок. Он остановился, понимая, что ничего не сделает Баюну, упер руки в колени и медленно выдохнул, - ну ты меня достал уже. Че тебе спокойно не жилось, кошара? Нет, чтобы детям сказки читать, книгу бы свою написал, черт вертлявый. А. Твои сказки, видно, такие скучные, что никто и половины высидеть не может. Обидно, наверное? Стараешься, сочиняешь, а до конца ни одну историю не рассказал! Ты, урод странный, моих родителей убил, а мне обидно. Обидно, блин, что ты ничего из себя не представляешь! – его голос дрогнул, а глаза стали страшными, потемнели от собственных чувств, - будь ты тварью восьмиголовой, я бы тебя победил и ушел с высоко поднятой головой, а ты – что? Че попало с хвостом и дрянными сказками! Руки о тебя марать не охота! Он тяжело дышал, глаза щипало от горьких, резких слов, и потому Андрей не заметил, что Кот перед ним затих и вертится по земле ужом. Фрагменты его тела путались, цеплялись друг за друга, Баюн царапал сам себе лицо и кошмарно низко выл. Воя Андрей не слышал, а вот Миша – да. Он оставил попытки лишить мужчину слуха, и теперь лежал рядом с ним, закрыв уши руками – на которых, к слову, больше не было черных перьев. Кот сорвался с места и помчался прочь. Миша кинулся за ним. Он напрыгнул на Андрея, будто сам был котом или – чего хуже – немаленькой обезьяной, обхватил его ногами и снова отрастил вместо рук большие черные крылья. Не успел Князев и слова сказать, как ботинки его оторвались от земли, а все, что было в теле, резко ухнуло вниз. Под ложечкой засосало с такой силой, что Андрей первое время даже не боялся высоты. Это потом, освоившись с давлением и крепкой хваткой Михиных ног подмышками, он посмотрел вниз, похолодел спиной и истошно заорал. - Да че ты, блин! – возмутился Миша, не понимая, как устроена в разрезе тонкая человечья натура. Гарнитуру Андрей благополучно потерял, пока дергался, и теперь в его заложенных ушах свистело и гудело, а еще – орало. Его, Князева, мелодичным сломавшимся голосом. - Андрюха! – гаркнул птица, да так, что Андрей притих. Он вцепился мертвой хваткой в Мишины ноги и огромным усилием воли поднял на него свое бледное, влажное – но вовсе не от слез – лицо. - Ты че, больной совсем?! – возмутился пассажир. - Это щас не важно! – не стал отпираться Миха. Он кивнул головой вниз и крикнул, - Кота надо пасти, Андрей, я его теряю! - Да иди ты нахрен! – не согласился вышеупомянутый Андрей, - я вниз смотреть не буду! – и замотал головой. Миша нахмурил густые черные брови и так резко сбросил высоту, что Андрей поперхнулся воздухом и словами. - Потом себя жалеть будешь! Давай, Андрей, ё-моё! Я тебя не уроню! - А если уронишь?! - Следом кинусь и расшибусь, идёт?! - Говеный какой-то план, Мих! - А другого нет! Андрей с тоской и горечью понял, что он прав. Схватившись за ноги птицы еще крепче, хотя потные ладошки противились этому изо всех сил, Андрей мужественно закусил губу, не менее мужественно выругался и опустил взгляд вниз. Ночной город под его ногами жил своей жизнью и, несмотря на время суток, ослеплял. Вывески, фонари, окна, неон и светодиоды. Миша держался от них на приличном расстоянии, а вот Андрею казалось, что его ноги вязнут в разноцветном тумане. Сердце зашлось неясной радостью, а страх отступил. - Андрюха.. Кот, - Миха звучал хрипло и устало. Андрей вспомнил, что давно уже не маленький мальчик, кивнул головой самому себе и попытался сфокусировать взгляд. Кота он заметил довольно быстро: тот скакал по крышам домов, исчезая и снова появляясь, петлял и кружился, прыгал вниз и снова взбирался наверх. - Вижу, - сказал Андрей негромко, но Миха его все равно услышал, и полетел дальше, ориентируясь на его голос и подсказки. Вскоре, когда зубы Андрея стали стучать от холода, а Мишина хватка на его теле – слабеть, Кот нырнул в открытое окно многоэтажки. Князев замахал руками, - вон! На первом этаже! Птица послушно замер. Оглядевшись по сторонам, он приметил неосвещенную улицу и осторожно приземлился на ней. Ноги Андрея подогнулись, едва коснувшись земли, но он воспылал такой лютой решимостью, что не обратил на это внимания. Миша стоял рядом, потирая затекшие руки, и морщил лоб. - Найдешь отсюда дом? Андрей кивнул. И нашел. Нужное им окно оставалось открытым. Миха подсадил Андрея, помогая ему забраться внутрь, а потом – запрыгнул следом сам; в воздухе мелькнули его черные перья, и Князев не стал спрашивать – как. Они очутились в просторной детской комнате. Цветастые коврики на полу, нежно-розовые обои, бесконечные игрушки повсюду и красивый большой светильник с лошадками у кровати. По ту сторону мягкого теплого цвета сидела, забившись в угол, девочка лет семи. На её плечах лежал, едва моргая от усталости, и сдавленно мурлыкал Кот Баюн. - Привет.. – выдавил из себя Андрей. Девочка перевела испуганный взгляд на Мишу, подтянула к груди одеяло (вместе с коленками), и беззвучно отозвалась, - привет. Андрей нахмурился: девочка была очень бледной, под глазами у нее залегли черные тени, а грязные волосы спутались и неряшливо спадали на плечи – на Кота. - Это твой кот? – вдруг спросил Миша. Он опустился на пол, не подходя ближе, и Андрей последовал его примеру; теперь оба они смотрели на девочку снизу-вверх. Та неуверенно кивнула. - А это, - она показала на Мишу, а потом обратилась к Андрею, - твоя ворона? Тот пожал плечами и улыбнулся, согласно кивнул. В комнате повисла неловкая тишина, но ребята не торопили девочку. Она была усталой, слабой, но не пугливой, и тишину нарушил именно её тихий голосок. - Баюн рассказывает мне сказки, чтобы я могла спать, - сказала девочка, - здесь.. бывает очень страшно. Там – шумит, - она указала на пол, - там – кричат, - на потолок, - а там, - на соседнюю с кроватью стену, - тоже.. но от сказок мне всегда лучше. Девочка заметила, что лица ребят стали мрачнее, и поспешила их отвлечь: - Мама рассказала мне, как призвать сюда Баюна, - она погладила кота по бесформенной спине, - мама сама так делала раньше, когда еще получалось.. надо взять книгу сказок, прочесть одну до середины и попросить Кота, чтобы досказал, а потом надо порезаться страничкой и пойти спать. Больно было, - пожаловалась девочка, - но зато на вторую ночь пришел Кот, самый настоящий, и рассказал мне смешную сказку. А потом рука зажила! – она показала ладошку, словно на ней еще могли быть следы от пореза бумагой. Андрей огляделся вокруг. - А почему ты одна, когда тебе страшно? – спросил он. Девочка замолчала и пожала плечами, - мама работает.. – тихо поделилась она. Андрей тяжело вздохнул и перевел взгляд на Мишу. Тоненькие пальчики девочки путались в странной шерсти Баюна, кот дремал. - Твой кот.. – начал Миша, и голос его звучал так необычайно ласково, что сам походил на кошачье мурчание, - причиняет много вреда людям. Понимаешь, да? Из-за него родители Андрея, - он кивнул на Князева, а тот снова вздохнул, - попали в аварию. Уснули, наслушавшись сказок. Баюн это не со зла, такая уж у него работа – сказки петь. А кто услышал их – тот обязательно уснет.. блин. Андрей чуть нахмурился, но спрашивать не стал. Девочка спустила Кота на колени, и теперь с подозрением косилась на ночных гостей. - Я сам такой как он, - продолжал Миша спокойно, - меня Андрей призвал, потому что ему тоже было грустно и страшно одному, на самом деле.. я и тебе могу помочь, - он вытащил из темного угла комнаты черное перо и протянул его девочке, - позови меня, если станет страшно – я приду. Девочка замотала головой, - нет.. это мой кот, - пробормотала она, прижимая Баюна к груди, - он ничего плохого не делал! Миша потянулся еще чуть ближе, - тебе ведь плохие сны стали сниться? От его сказок. Девочка вдруг замерла. Она поджала губы и опустила взгляд. Миша заговорил совсем тихо, - я знаю. Они, может, ласковые.. на самом деле, да все кончаются плохо. Те, кого кровью кормят, не бывают хорошими, понимаешь, да? Стелют ровно, а вот спать потом – спина болит.. ё-моё. На глаза девочки навернулись слёзы. Она зажмурилась, вспоминая все кошмарные сны, что терзали её - стоит лишь сомкнуть веки. Как она просыпалась, прижимаясь к коту (он кусал её каждую ночь), и надеялась, что сказки не бывают хуже одиночества. Утирая лицо рукавами ночнушки, девочка протянула кота Мише, а тот указал на него Андрею. Князев послушался. Он поднялся и подошел к девочке, принимая из её дрожащих рук Баюна и глядя, как его место занимает черное перо. Девочка прижала драгоценный подарок птицы к щеке и затряслась от беззвучного плача. Миша подошел к ней. Он присел на край кровати, сочувственно поджав губы, погладил девочку по спутанным волосам и попросил, - давай закончим сказку? Девочка печально согласилась, а после - медленно произнесла, слово в слово повторяя за Мишей: - .. а когда занялся рассвет, Кот растаял. Вернулся в темноту, распался глупыми словами и больше никогда Сашу во снах не тревожил. Саша поняла, что сама может придумывать сказки – интересные, ничуть не хуже кошачьих. Но только в Сашиных сказках конец всегда будет хор.. - А если я не захочу? – прервалась девочка. Андрей вскинул брови, - что не захочешь? - Если я страшную сказку захочу написать? Миша посмеялся. Закрыл рот кулаком и низко, приятно хихикнул, - значит, в Сашиных сказках конец будет таким, каким она сама захочет. Так хорошо? - Так хорошо! – согласилась Саша, и еще добавила, - блин! Андрей и Миша просидели с девочкой до утра. Сочиняли сказки. Саша уснула, спрятав под подушку непроглядно-черное перо, в котором на просвет не видно солнечных лучей, а едва утро занялось над городом, Кот зашипел, заметался по комнате и пропал. Миша не пустил его к Саше, а Андрей – на всякий случай – смел ногой под ковер кошачьи черные следы. - Ты правда к ней пойдешь? – спросил он, оказавшись снаружи дома, проверяя рюкзак на потери и нет-нет, да поглядывая в сторону открытого окна. Миша согласился, - пойду, если позовет. Но она девочка смелая, на самом деле, ей хватит и пера. Андрей понимающе кивнул, прикрыл глаза от солнечных лучей и спросил, - их таких много, да? Людей как мои родители и существ навроде Баюна? - Хватает, - бросил птица в ответ. На свету ему было неуютно. Еще немного помолчав, Андрей расставил руки в стороны, хлопнул Мишу по сгорбленному плечу и смешливо, может даже слишком весело, сказал, - значит, скучать нам не придется! Из его голоса ушло что-то тяжелое и давнее, что-то очень темное. Ушла тоска и тягучая грусть. Это было их с Михой первое из многих, настоящее важное Дело.