Тихо в лесу.

Темная ночь опустилась на придорожный отель, погружая его во мрак, нагоняя флёр таинственности и размывая очертания кирпичей. Крошечные оконные проемы, словно обернутые в плотную тонировку, поглощали свет фонарей, пожирали его и снова разевали свои вечно голодные рты. Ущербная луна скрылась за плотным потоком резвых облаков, звезды с лукавым прищуром наблюдали за редкими пешеходами, за усталыми автомобилями, скрывали в непроглядно-черной пустоте чужие грязные секреты. Покой полупустой стоянки нарушили громкие, веселые голоса. - .. нет, ты только вдумайся, Мих. Ведьма, карга из позапрошлого века, и тут – бац! Додумалась до автоматизации. Это надо: бетономешалку – и вместо котла! Стоишь, куришь, она тебе зелья месит, знай только траву докидывай и лопатой шевели раз в.. полчаса, не знаю, не спросил. Мое уважение старшим. В ногу со временем бабулька идет, - звонкий мужской голос радостно плясал в потемневших стеклах. Второй, он был ниже и глуше, снисходительно с ним согласился. - Ну. Я говорил, Агрипина Пална – мировая бабка, блин, а ты: «давай изгоним, давай изгоним». Она такую бормотуху гонит.. ууу. В голову шарашит с первого глотка, мультики показывает - каких даже Арменфильм не рисовал, а утром – как не было ниче, понимаешь, да? И еще, до кучи, сладким персиком отдает. - Она её, надеюсь, не в котле мешает? - Да хрен её.. спрошу при случае. И бутылочку нам возьму. В качестве этой.. мзды, блин, за прочную «крышу». - «Крыша» с тебя, Мих, как с шалаша – огневая точка. - Так я ж поделюсь. Наконец, двое вышли под теплый желтоватый свет старого фонаря. Один – мужчина лет тридцати в черной джинсовой безрукавке с бесконечным множеством нашивок, светлой рубахе и матерчатых штанах, увешанных карманами и кармашками. Светлые короткие волосы топорщатся вверх, подбородок гордо задран к небу, а в зубах зажата крепкая самокрутка. Второй – того же возраста на вид, сутулый и высокий – на целую голову выше друга – в бесформенном, художественно подранном свитере и самых обычных джинсах. Лохматый – темно-русые волосы до плеч – с прореженной бородкой и усами. Самокрутка кочует изо рта в рот, один держит её передними зубами, другой – за неимением таковых – в уголке губ. С момента первого дела Андрея и Михи прошло почти пятнадцать лет. - Кхм. Резкий кашель оборвал беззаботную беседу. Двое замерли, не подходя к отелю, Миха ощетинился, будто дикий пес, вскинул верхнюю губу и сощурил глаза. Из темноты полупустой парковки навстречу ему вышагнул человек. Андрей, потянувшийся было к жилетке, с облегчением вздохнул и непринужденно опустил руки в карманы штанов. - Ебучий Случай*, - радостно выдал он. Миха одобрительно хмыкнул. (*с поправкой на присутствие Влада, Андрей произнес «кусучий», но мы-то с вами всё понимаем.) Тощий человек перед ними, совершенно нечитаемого возраста и пола, раздраженно повел острым плечом. Одет он был в безразмерную футболку с логотипом известного казино, в кожаную куртку и драные на бедрах штаны. Темные короткие волосы, аккуратно зачесанные на левую сторону, казалось, жили своей жизнью. Михе всегда казалось, что они дышат, но это, конечно, был просто обман ожиданий. - Придумали бы новую шутку, Андрей Сергеевич, - произнес мягкий, бесцветный голос. Столь же бесцветные глаза, жирно подведенные черным, отливали перламутром в тусклом свете фонаря. - А зачем? Пока Михе смешно – и не подумаю, - отозвался Андрей. Случай, а это был именно он, надломил свои густые брови, опустил уголки пожеванных губ вниз и трагично вздохнул. В то же мгновение лампа фонаря над головой Андрея затрещала, накаляясь, и лопнула, осыпав незадачливых балагуров дождем из мелкого стекла. Ругаясь на чем свет стоит, Миха отпрыгнул назад и повалил на себя Андрея – чуть раньше, чем осколки поселились в его залитых лаком волосах. Несчастный Случай невесело улыбнулся и сделал приглашающий жест куда-то во тьму. - Теперь, когда с любезностями покончено, - сказал он, - прошу за мной. Похоже, старшие братья нашли для вас новую работенку. - Вот.. не люблю я людей без чувства юмора, - пробормотал Андрей, поднимаясь не без помощи Михи и с неудовольствием разглядывая тощую спину Случая. Он, тем временем, подошел к стене отеля и развернулся к друзьям. Горшок оглядел голову Андрея на предмет осколков, хлопнул его по плечу и ехидно оскалился: - Технически, он не человек, Андро. - Щас и ты туда же пойдешь, - пригрозил тот. Почесывая ушибленный копчик, Андрей отдал Михе грустный хабарик от самокрутки, достал из нагрудного кармана жилетки белый мелок и жестом потеснил Случай. Тот сморщил нос, но отошел. Присев на корточки, Князев взялся рисовать на кирпичах сложную металлическую дверь с заклепками, резной ручкой и окошком для контроля посетителей. Встав от него по правую руку, Случай оттянул футболку за подол, и Андрей скрупулезно срисовал с неё логотип казино: двуглавый щерящийся лев над стилизованной рулеткой, и в простой короне. Андрей сам придумал его когда-то, и чем дальше – тем сильнее он жалел о своем внимании к мелочам. Наконец, когда дверь была закончена, он окинул быстрым взглядом своих путников, дождался согласного кивка от Михи и повернул фильдеперсовую ручку. Дверь с привычным тихим скрежетом распахнулась. Случай первым скользнул внутрь, а Князь, сделав вид, что собирается стереть металлические скобы, посмеялся и шагнул за ним. Миха докурил самокрутку, вдавил её большим пальцем в кирпичи, оглядел парковку, что оставалась безмолвной и безлюдной, выглянул за угол отеля, никого не увидел и замкнул их небольшую процессию. Проход в казино снова обратился белым мелом на кирпичной сплошной стене. Внутри просторного кабинета было.. светло. Пожалуй, это верное слово. Светло-серые стены почти без отделки, светлые потолки, светлая мебель. Большой стол и застекленные шкафы с бесконечными рядами папок, файлов, бумаг. Дорогое кожаное кресло, белый пушистый ковер и превеликое множество побрякушек, амулетов, талисманов: «ведьмины глаза», ловцы снов, рунные фенечки, крошечные золотые астролябии – все строго в одном положении, ни на градус левее или правее по условной оси. Андрей по-свойски плюхнулся на кожаный диван, за что был удостоен осуждающего взгляда со стороны Случая, а Миха, как всегда, залип на побрякушках. Андрюха находил эту его черту очень забавной: он был Вороном, а не сорокой, но все равно каждый раз впивался взглядом в блестящие безделушки и приоткрывал рот. Того и гляди, схватит астролябию клювом и вылетит в окно. - Мих, давай парочку домой сопрем? Тот отмахнулся под беззлобный смешок товарища и отвлекся от созерцания золотых сфер лишь тогда, когда в кабинете стало чуть более людно, чем прежде. Хотя технически – и здесь Андрей снова наморщил лоб - человек в нем находился лишь один. В комнату вошел молодой мужчина не старше тридцати. У него были серебристые волосы, собранные в тугой хвост на затылке, светло-голубой правый глаз, абсолютно черный - левый и аккуратные мелкие клыки. Его лицо было покрыто черными отметинами, напоминающими трещины и провалы. Из них то и дело сочился густой, угольного цвета дым. Одет мужчина был в простую белую футболку и черный пиджак, черные же брюки и белые кроссовки, судя по маркировке – баснословно дорогие. Он улыбнулся, заметив гостей, пожал руку Мише (протянув свою левую), Андрею (правой), и прошел за крепкий дубовый стол. Когда он заговорил, комната наполнилась двумя звучащими в унисон голосами: легким и радостным, и бархатистым, навевающим сон. - Знаем, вы только вернулись, но дела не ждут. И.. кстати об этом, - низкий голос затих, теперь к ребятам обращался лишь один из братьев, - должен сказать, я рад, что вы сумели договориться с ведьмой. Её услуги будут нам весьма полезны. Миха, что под шумок все же снял золотую астролябию с крошечного крючка, запустил руку с ней в задний карман своих штанов. Длинный свитер весьма удачно скрывал его от посторонних глаз. - С другой стороны, - замолчал радостный из двух голосов, - теперь нам придется следить за ней и её новой.. «карьерой». Золотая сфера с жутким грохотом упала на светлый паркет и закатилась под диван. Просунув пальцы в дыру, что зияла теперь в днище кармана, Горшок возвел глаза к потолку и раздраженно сплюнул: «от твою мать, блин». Андрей прикрыл рот кулаком. Близнецы проигнорировали выходку птицы, к тому же, Князь постарался их отвлечь. - Да ладно тебе, Неудача, - беззаботно сказал он, - бетономешалку бабкину мы изъяли.. ну, в смысле, котел. Зельями барыжить она больше не будет, а остальное.. жалко тебе, что ли? Ну, покажут бабульку в «Битве Экстрасенсов», ну станет она прорицательницей в пятом колене с безупречными раскладами таро, ну подзаработает. Плохо, что ли? Вреда больше, чем от рядовых шарлатанов, от нее точно не будет. В проклятья она не может, а талисман на удачу состряпать, так это.. без обид, - он кивнул близнецам. - Ну, что ты, мне не жалко, - отозвался спокойный голос. - Вот. Удаче не жалко. И потом, сами-то вы куда свою силу применили? На отмыв бабла. Понимаемо, конечно, только Агрипине Палне дайте тот же шанс. Она бабулька древняя, пенсия у нее советская, не индексирует никто.. - Казино, - сказал Неудача близким к нетерпению тоном, - и есть удача с неудачей, наша суть. Куда еще, по-твоему, мы должны были податься? Здесь мы можем ходить спокойно, а люди не заметят воздействия наших.. талантов. - Так-то оно так.. но вы, конечно, ни-ка-да-никада не влезаете со своими «талантами» в честную игру. Андрей раскинул руки вдоль спинки дивана и с широкой ухмылкой посмотрел на братьев. В кабинете повисла гнетущая густая тишина, а после близнецы развели руками. - Сам знаешь, Князь. Бизнес есть бизнес, - сказали, вплетаясь друг в друга, разномастные голоса. - И кстати, об этом,- Андрей выразительно выгнул бровь. Миха, тем временем, нашел себе новое занятие: на столике рядом с диваном стояла, поблескивая влажным боком, бутылочка дорогого рома. Не спрашивая разрешения, он плеснул себе чуток, пригубил напиток и уселся прямо на белый пушистый ковер. Неудача тяжело вздохнул. - Да, - близнецы вооружились смартфоном и показали Андрею экран. На нем красовалось бледное, но симпатичное лицо молодой девушки с кудрявыми рыжими волосами и россыпью веснушек на щеках. Она стояла на фоне деревянной двери с режимной табличкой антикафе и, очевидно, слабо понимала, зачем её просили сделать именно такое фото. - Случай привел её к нам прошлой ночью, - проговорил Удача, - она сказала, что в их с приятелями антикафе, и мы цитируем: «творится какая-то бесовщина». Девушка утверждает, что её друзья, молодой человек и женщина твоих, Князь, лет – это «больше не они». Миха насторожился. Он отставил в сторону бокал и подался ближе к столу, чтобы разглядеть фото. Андрей перевел взгляд на него. Черные глаза внимательно скользили по нежным чертам девичьего лица, словно пытались разглядеть в них то, что не доступно объективу. - Так, блин, - сказал птица, - подробности есть? Братья кивнули, - их кафе работает в ночь, с двадцати трех до шести, и теперь её друзья не выходят на связь в дневное время. Ни звонки, ни соцсети, ни личные визиты не помогли ей до них достучаться. Коллеги возвращаются в её поле зрения только ночью, но «выполняют работу механически», - близнецы показали пальцами кавычки, - и «не произнесли ни слова за последние три дня». Девушка боится за них, но больше – что её постигнет та же участь. Миха напряженно потер лоб. Он запрокинул голову к потолку, закрыл глаза и что-то беззвучно пробормотал. Никто из присутствующих в комнате ему не мешал. Наконец, он вздохнул, посмотрел на Андрея и неопределенно покачал рукой перед своим лицом. - Есть у меня мысль, на самом деле.. но надо смотреть. Князь понимающе кивнул. Его взгляд медленно перетек с телефона близнецов на них самих. Ни он, ни Миха не двинулись с места. Неудача пробормотал что-то нелицеприятное, но сделка есть сделка. В конце концов, никто в нашем мире не работает за светлую идею о добре. По крайней мере, если имеет выбор. - Разберетесь быстро, - проговорил Удача миролюбиво, игнорируя азартный блеск в глазах Андрея, - заберете монету. - Вот это разговор, - Князь хлопнул ладонями по бедрам и поднялся. Миха неспешно вырос рядом с ним, - провожать нас не надо, сами место найдем. А вот монетку можете готовить хоть сейчас. Я давно на криптобиржу смотрю да все, знаешь, Случая не было втянуться. Случай выразительно и тяжко втянул сквозь зубы пропахший крепким ромом воздух. От Андрея и Михи была неоспоримая польза. Братья заимели репутацию тех, кто «решает непростые вопросы», люди текли в казино златоносной рекой – лишь затем, чтобы обзавестись картой постоянного клиента и попасть к близнецам на личный прием. Если бы они только знали, что их статус не имеет в глазах братьев никакого веса. Удача помогал лишь тем, в ком находил «искру» - чем бы она ни была, а Неудача.. что ж, он во всем полагался на мнение брата. К тому же, именно Случай свел Андрея и Мишу с заказчиком близнецов. Его послали разбираться с Водяным, что пробирался в налитые ванны по трубам (стоит только открыть кран) и совершал непристойности в отношении честных людей; независимо от их пола, но всегда с оглядкой на фигуру (если кто полненький и мягкий, он – тут как тут, уже щиплет бедро или трогает что повыше). Явился Случай в нужный дом, а там – Андрюха голый, из воды водяного тащит и стеблями рогоза его хлещет. Длинные сомьи усы Водяного винтом пошли, зубы острые клацают, глаза рыбьи моргают бестолково, а Князь – знай лупит его и кричит: - А в ресторан меня сводить, сучья морда?! А цветов подарить?! Я тебя научу, тварь такая, что «активное согласие» значит, ты у меня преисполнишься, гад! Миха, что в стороне от сего дела хохотом заливался, вдруг обернулся к Случаю, уставился прямо на него и сказал (совершенно серьезно): - Ты к Андрюхе в очередь или кто? Так и завязался разговор. Пока Случай объяснял, что Водяной – его добыча, Миха бросил под ноги Андрею грифельную доску с нарисованным на ней канализационным люком, тихо свистнул и сменил Князя. Теперь он держал обмякшее полупрозрачное тело Водяного на руках, пока Андрей открывал нарисованный мелом люк. По ту сторону тяжелой металлической крышки клубилась, неслышно стеная, непроглядная тьма. Вместе, Андрей и Миха затолкали существо внутрь, закрыли люк и затерли, каждый со своей стороны, его следы на грифельной доске. Тогда-то Случай и решил, что ребятки здорово облегчат его тяжкий труд. Братьям все равно, кто будет нечисть изводить, пока клиенты довольны, ему самому удача без надобности, а эти двое, видно, дело свое знают хорошо. Ну, получит человек взамен счастливую монету – невелика цена. Амулет Удачи – штука одноразовая. Раз подкинул, два поймал – и всё на том, справляйся дальше сам. Ах, если бы он только знал.. Глядя в спины самых раздражающих на свете людей, он напомнил себе, что нет худа без добра, забрал недопитый ром и удалился в игорный зал, чтобы там – ты верно угадал – кому-нибудь нарочно подвернуться. ** Дверь из крепкого дерева с табличкой: «Работаем для Вас каждый день с 23:00 до 06:00» вывела Андрея и Миху в просторное помещение, которое при ином раскладе - может, в другом времени (и мире) - вполне могло бы оказаться таверной, приютом для страждущих авантюристов. У дальней стены помещения располагались лестница наверх и длинная барная стойка. На стеллажах за ней Миха разглядел незнакомые для себя названия, вроде «дарджилинг» и «улун», а между ними – собственное отражение в длинном стекле витрин. По ту сторону он, подойдя ближе, обнаружил целый ряд салфеток, исписанных пожеланиями счастья, добра и незнакомыми птице «корявками». Кроме всего прочего, в комнате стояли кресла-мешки, столы, книжные полки, здесь и там лежали настольные игры, стояли кружки, валялись диски. Полы, устланные мягким ковролином, так и манили присесть. Андрей насчитал две «плойки», три телевизора, холодильник с напитками, и присвистнул. Красота. - Заглянем сюда.. слышь, Миха? Когда разберемся с делом, - он говорил шепотом, как всякий уважающий себя человек - в темноте. Потребности в свете Андрей, между тем, не испытал: выдавать себя потенциальному врагу – затея гиблая, а Горшок превосходно ориентировался и без него. Света в кафе действительно не было: ни лучика, ни яркого экрана, ни даже полумертвой лампы на столе. Миха покрутил серый диммер на стене, и тоже - ничего. Окна – и те, были подернуты тяжелой драпировкой, за которой обнаружились плотно сомкнутые узкие жалюзи. Едва Андрей отодвинул штору и потянулся к открывающему их шнуру, за спиной у него раздались тихие, неуклюжие шаги. Он обернулся. Ксения, заказчица этого дела, стояла в проходе между основным помещением и дверью в подсобку. Её рубаха была наспех застегнута мимо пуговиц, а обувь, очевидно, перепутана местами. Девушка выглядела очень бледно, она покачивалась в такт собственным шагам и неспешно приближалась к Андрею. Тот отшагнул назад. Не обращая на него никакого внимания, Ксюша подошла к высоченной книжной полке, запрокинула голову вверх и застыла. Князь и Миха перекинулись быстрыми взглядами. Не произнося ни слова, Горшок кивнул, обошел девушку с другой стороны и неспешно приблизился к ней. По его рукам струились, замещая кожу, черные вороньи перья. - Тебе, может, помочь, красота моя? – спросил Андрей, - я-то ростом не вышел, но товарищ мой.. Сказать, что Ксюша повернула к нему голову – значит неправильно выразить мысль. Её голова, будто гелевый шарик на ветру, резко склонилась в бок – до упора, Князь услышал хруст – а затем, повернулась к нему. Ухо прочертило дугу по напряженно вздернутому плечу и оставило на ткани две затяжки от серьги. Будь Андрей новичком, ему бы, скорее всего, поплохело, но он лишь качнул головой, чтобы Миха знал: спасать здесь уже некого, и немного отступил. Улыбка так и не покинула его губ. - Давай, говорю, помогу. Горшок, наконец, достиг нужной точки. Он подобрался, словно зверь перед прыжком, и бросился на Ксюшу, собираясь придавить её к земле. Но даже отточенный опытом взгляд не успел за её финтом. Девушка рухнула вниз, не присела – сложилась пополам, и, не меняя этой странной позы, просто ускользнула во тьму. Быстро перебирая вывернутыми ногами, словно лишенная всех прочих костей в изувеченном теле, она двигалась бесшумно и пропала среди полок без следа. Андрей схватил Мишу за руку и дернул его на себя, не давая упасть. Горшок проскочил мимо него, развернулся и взмахнул крыльями, в один рывок поднявшись к потолку. Его глаза видели во тьме, а вот глаза Андрея - нет. Князю пришлось сомкнуть веки и дать себе привыкнуть к ней, к наличию абстрактных, незнакомых фигур. В абсолютной черноте и тишине, растревоженной тяжелыми хлопками птичьего крыла, он вдруг отчетливо услышал чье-то хриплое, болезное дыхание. В горле у кого-то громко булькало и хрустело, и этот звук раздавался отовсюду. - Мих?.. - М..может.. – от голоса, в котором утонул его собственный оклик, Андрею стало не по себе. Исковерканный, низкий, пустой – голос умирающего в огне. «Ксения» перемещалась по комнате с такой скоростью, что Князь едва успевал отследить её хрип. - Ч.. ча… аааа… ю?.. Андрей замер как вкопанный, выгнул бровь и переспросил, - чего? - По.. моги.. те.. Шорох крыльев над головой стал резче и ближе, Миша перевел дыхание и медленно (Андрей подумал о собаках: «мы едем в б-о-ль-ни-ч-ку, на у-к-ооол») проговорил, - это подменыши, Андрюха. Они света не выносят, я потом объясню, че и как, сначала надо от них избавиться. И следи за жопой. Они быстрые, бесшумные и это.. разумные, короче. Только медленно соображают. Руки дай. Андрей выставил перед собой ладони и улыбнулся, получив в свое распоряжение небольшой походный фонарик. Миха часто таскал его при себе и светил, если Андрею очень нужно, с высоты. Учитывая потолки, двери и прочие радости четырех стен, здесь разумнее было махнуться местами. - Так.. - Скажешь, что птичка на тебя нагадила – сожру ухо, понял, да? Андрей беззвучно засмеялся, присел на корточки и щелкнул фонарем. - И еще, Князь.. – голос Миши вдруг стал таким тоскливым и далеким, что Андрей притих, - им помочь уже нельзя, этим ребятам, так что.. за себя побойся больше, не за них. Понимаешь, да? Тяжело. Каждый раз - как в первый, и каждый раз - тяжело. Превозмогая слабость в собственных ногах и сердце, Князь кивнул, отыскал в холодном луче фонаря приоткрытую дверь подсобки и, стараясь издавать как можно меньше шума, двинулся туда. Миха, судя по звуку, приземлился чуть поодаль и теперь шел за ним, спина к спине, выглядывая нечисть и готовясь дать сигнал. Первым на них бросился мужик. Не издав ни единого звука: ни вздоха, ни шага, он подобрался к Мише сбоку и напал. Птица закрылся руками, сдавленно охнул: «Андрей!», - и повалился на пол. Князь развернулся к нему. Луч света выцепил из тьмы бледную, морщинистую фигуру, но Князь даже близко за ней не успел. Подменыш издал глухой, низкий хрип, отскочил назад и пропал в темноте. Жуткая вонь лесных болот, перегноя и мертвечины затопила комнату. Но Андрея обожгло. Он закашлялся, пытаясь проморгаться и не рыдать (в глаза словно бросили песком), а, Миха крепко обхватил его за плечи и ткнул носом в собственную грудь. Странно, но впервые за много дней его свитер пах.. сносно. - Меняем план, - сказал Горшок. Он отклонился чуть назад, вытер залитое слезами настоящего мужчины лицо и твердо обозначил, - я – за ним, а ты - готовь свет. Слышал, ё-моё? Не успеешь – мне хана, а по-другому уже не прокатит. Прежде, чем Андрей успел возразить и оспорить столь великолепный план, птица уже нырнул вслед за нечистью в непроглядную, зловонную черноту. Пообещав Михе месяц на гематогене вместо крови, Князь выключил фонарик, сжал его обеими руками и медленно опустился в присед. Ожидание давило на мозг, он слышал возню, но не разбирал в ней отдельные звуки. Кажется, упала книга. Судя по ругани – на Горшка. Что-то разбилось, что-то глухо хрустнуло, кто-то застонал, но явным сигналом к атаке стало сдавленное Мишино: «вот блядь..» Нервы Князя лопнули с щелчком фонаря и первым лучиком света: подменыш пытался сожрать руку Горшка. Как позже расскажет Миха, подменыши – все равно, что мешки из плоти и без костей. По-звериному разумные, да, но совершенно неспособные жить без чужого тела. Хитрые, быстрые, текучие – они передвигаются по стенам и потолку, по вентиляциям и трубам, нападая на людей исподтишка. Едва мерзкий разумный студень доберется до твоей головы – ты погиб. Он пропускает свои тонкие щупальца в уши и нос, в глазницы – в любое отверстие черепа – и пытается проникнуть ими в мозг. Он переписывает синоптические связи, ворует память, личность, а потом – начинает жрать. Его бесформенное тело поглощает жертву и копирует все крошечные детали, всё, что делает тебя – тобой. Подменыш, образно говоря, надевает на жертву чехол, вторую кожу, внутри которой его соки и желудочная кислота растворяют человеческую плоть. Мясо, мышцы, органы – но не скелет. Скелет нужен подменышу, чтобы продолжать свой спектакль и выискивать новую жертву. Увы, вечность в темноте оставляет шрамы. Андрей смотрел, как распадается на красные ошметки человеческое тело, погруженное в бесцветную, густую жижу. Как его выкручивает и ломает в свете фонаря, как подменыш истончается, увядая, как стекает мерзкой лужей к Михиным ногам. В конце концов, на белый ковролин осел, ломаясь и крошась, абсолютно чистый человеческий скелет. Горшок поднес к глазам руку, что побывала внутри существа, оглядел многочисленные ожоги и перевел темный взгляд на Андрея. Тот кивнул, но Миха не двинулся с места. Он лишь опустил прожженный кислотой рукав на поврежденную кожу и ткнул пальцем куда-то вдаль. Еще двое. Остальное – потом. Второй подменыш нашелся довольно быстро: Андрей столкнулся с ней лицом к лицу, когда открыл подсобную дверь и сделал первый шаг во тьму. Коридорчик внутри оказался узким и тесным. Ожидая, что студень попытается сбежать, Андрей кинулся влево, Миха дернулся вправо, а луч фонаря Князь направил куда-то вниз. Ноги подменыша опалило светом. Он распахнул иссохшие губы в немом крике, и тогда Андрей подался вперед. Скользнув ярким лучом по морщинистой коже (все равно что разглядывать старый мешок), Князь затолкал фонарик глубоко в потемневшую черную глотку и уперся спиной в Горшка. Голова беззвучно воющей твари взорвалась. Ошметки кровавого студня разметало по стенам, и Андрей вдруг ощутил, что не может дышать. Затхлый воздух застревал в его носу, не опускаясь вниз, Князь хватал его губами, словно рыба, но так и не сумел вдохнуть. Тьма сгущалась вокруг, она смотрела сотнями голодных глаз, куски мяса ползли по разбитому пластику фонаря и пачкали его, истончая свет. Отблески луча плясали в белых человеческих костях. - Выдыхай, - тихо сказал Миша, едва слышно, в самое ухо, - сначала выдохни, Андрей. Понимаешь, да? Со мной давай. Выдох. Смрадный воздух оцарапал горло, но ушел, покинул легкие, покинул дрожащее тело. Огромные крылья сомкнулись плотным коконом над светлой головой. Мягкие. Теплые. Безопасные. - Теперь вдыхай. Понимаешь, да? Вдыхай. Андрей вдохнул. Снова выдохнул. И вдохнул. Он научился дышать. Большая Михина ладонь накрыла его лоб и медленно опустилась вниз. Андрей снова ничего не видел, но такая тьма была ему по душе. - Дальше я сам. Мгновение – и Князь остался один. Миша подхватил его фонарь, стряхнул с него потеки крови и проскользнул вперед. Его крылья вновь стали руками, он шел, торопливо, но пригнувшись и тщательно вымеряя шаг. Глаза разглядели в темноте новой комнаты бесконечные стальные стеллажи. Здесь лежали вещи, стояли коробки, техника, здесь пропадала никому не нужная еда. Миха продвигался дальше, сжимая влажной ладонью фонарь, пока не замер посреди длинного ряда из стоек и полок, глядя черными глазами – в пустые, обрамленные россыпью рыжих ресниц. «Ксения» стояла перед ним, качаясь и дрожа. Она подняла руки над головой, а после - медленно завела их назад. С приглушенным хрустом её пальцы сложились в замок, и Миша решил - навсегда. Ноги подогнулись, роняя тело – полупустым мешком тряпья, она осела на холодный пол. - Нам.. нечего… делить, - сказал подменыш. Его голос по-прежнему напоминал искореженную пламенем пластинку, но Горшок все равно опешил. Студни не умеют говорить. - Ты тоже.. был во тьме. Ты знаешь, что она такое. Дай мне жить.. Ворон. Я.. ничего.. не скажу. Миха шагнул к «девушке» ближе. Он опустился перед ней на колени и отложил в сторону фонарь. Крепко сжав подбородок «Ксении» левой рукой, пальцы правой он поднес к её пустым глазам и неторопливо погрузил их внутрь. Острые когти облегчили задачу. Птица долго и скрупулезно вращал свои пальцы в истекающих кровью глазницах, пока, наконец, не нашел в их глубине то, что искал. Он извлек наружу крошечного паразита, все равно, что креветку – если бы у той вместо ножек были длинные и тонкие щупальца, похожие на анемоны. Миха поднес паразита к лицу, не обращая внимания на боль от жалящих уколов, укусов, капель ядовитой кислоты. Раскрыв зубастую пасть, он положил подменыша, чье студенистое тело растеклось бесформенными комками, на язык и дважды сомкнул свою крепкую челюсть. Существо в последний раз дернулось и затихло. Ворон его проглотил. Облизнувшись, он сдавил фонарик Андрея в руке, ломая его, сминая батарейки вместе с пластиком, и выбросил осколки в кровянистый, медленно твердеющий студень. Подобрав к груди обожженную кислотой руку, Миха скривил губы, вскинул голову к потолку и прокричал: «Андрюх! Все криптобабки теперь наши!» В ответ он услышал тихий, сдавленный смех. Когда эти двое покинут кафе, снаружи займется рассвет. Андрей покормит Миху кровью, чтобы зажила рука («осторожно, зубы!.. ну, сколько есть!»), они вернутся в казино и заберут монету. Близнецы останутся довольны, Случай будет морщить нос. Старое зеркало в заброшенном доме Андрея даст новую трещину и сломается на куски.