Зелёный свитер

      Можно сказать, Олегу несказанно повезло, ведь следующие несколько дней они с отрядом провели на базе и никуда не высовывались. Были учения, стрельбища, всё, как положено по распорядку дня, но находилось время и на отдых. К примеру, вечерами они с парнями могли собраться у костра, потравить какие-то байки (к счастью, не только о девках), поиграть на гитаре и погорланить песни. Во избежание каких-либо расспросов о личной жизни Олег готов был весь вечер бренчать на гитаре и запевать Сектор Газа или Чиж & Со — лишь бы не отвечать на вопросы о том, скольких он под себя подмял, и каким был лучший минет в его жизни.       Вадим на таких посиделках отвечал за самый низкосортный юмор, анекдоты про Вовочку, весёлые (и совсем невыдуманные) истории из своей жизни и алкоголь. Да, у них тут дисциплина, но если без перегибов, то иногда можно. Негласно вообще всегда фронтовые сто грамм им были положены, хоть не всегда они их и получали. Зато на базе с этим проблем не было (пусть не бесконтрольно): Костров, как один из числа старших боевых товарищей, все ходы и выходы знал, со всеми большими начальниками был на короткой ноге и почти всегда мог достать всё необходимое, хотя и не всегда (почти никогда) бесплатно.       Волков не всегда принимал участие в таких посиделках, хотя бы потому что до бесконечности избегать вопросов о своей «гражданской подружке» было невозможно, вот и приходилось выкручиваться, подряжаться на дополнительные дежурства на кухне, тем более, что ему это было только в радость. Вот и сегодня гитару он торжественно вручил Ваньку — тому самому, что стихи читает и пишет; как оказалось, он ещё и песни поёт и на гитаре прекрасно бренчит, — а сам отправился покорять кухонное пространство. Порядок там наводить, инвентаризацию проводить, да на завтрак заготовки делать.       — Провиант должны завезти завтра-послезавтра, если нас, конечно, не кинут куда в пострелушки поиграть, — голос Вадима позади заставил Олега вздрогнуть и выронить из рук банку тушёнки.       Он оглянулся на него и чуть нахмурился. Надо же, как тихо подкрался, Олег не слышал даже, как дверь в подсобку открылась.       — Ты что здесь делаешь? — в общем-то, глупый вопрос, очевидно же, что Вадим пришёл, чтобы что-нибудь из хавчика перехватить. Тут всё-таки не тюрьма, всякие печеньки, галеты и чай (недорогой, в пакетиках) находились в свободном доступе круглые сутки.       — Да так… Думаю, дай помогу срач здешний разобрать. А ты, смотрю, сам уже здесь порядок навёл. На кухне, правда, целая гора посуды, могу подсобить, ежели хочешь, — он голову чуть в бок наклонил, руки на груди скрестив. Взгляд такой пронзительный и… непонятно что выражающий.       Что ещё за благотворительная акция?       Да и откуда там взяться горе немытой посуды? Каждый ведь за собой моет и убирает.       — Ну помоги… — с некоторым сомнением соглашается Волков, банку тушёнки с пола поднимая и на полку убирая. — Только если тебе взамен нужно что-то из подсобки, то сразу нет. Материальную ответственность за пропажу провизии нести не готов. Итак одной банки тушёнки не досчитался. Вад заржал.       — Да не ссы ты, огузок! Сдалась мне твоя провизия! Я сам чё хочешь достану. Себе, тебе и тому славному парню, — он хлопает Волкова по плечу. А вот с пропажей консервы надо будет разобраться. — Пошли давай!       — Огузок?... — Олег выгнул левую бровь, пытаясь понять, что это за слово вообще такое и что оно значит.       Гору немытой посуды Олег не заметил ни до этого, ни сейчас. А даже если бы заметил сразу — то что? Он ещё не дорос до того, чтобы устраивать нагоняй за оставленный беспорядок, кто бы стал его слушать? Дедовщину даже тут никто не отменял. Самый молодой? Топай на кухню и варгань всем хавчик. Посуда грязная? Помоешь, не перетрудишься. На срочке тоже так было до поры до времени, потом Олег таки стал давать отпор, а после и вовсе дослужился до дежурного по роте и получил младшего сержанта, уже сам распределяя работу между бойцами. Кому снег выгрести, кому картошку почистить, а кому толчки подраить.       Здесь по первой тоже нужно было зарекомендовать себя и не ершиться, так что Олег не возмущается. Тем более, что шебуршать кастрюлями на кухне куда приятнее, чем мыть за всеми толчки. Он тут вообще на добровольных началах находится почти всё время.       На кухонной тумбе у Волкова уже лежал порезанный хлеб. Не то чтобы важно нарезать его с вечера, но таким образом он решил сэкономить утреннее время. Проходя мимо, Вадим, конечно, не постеснялся умыкнуть кусочек, за что получил укоризненный взгляд Олега.       — Ещё так сделаешь, шлёпну по руке, — пригрозил он с ухмылкой, складывая порезанный хлеб в пакет. Вряд ли своей угрозой он сильно напугал Вадика, но, как говорится, предупреждён — значит вооружён, ведь Олег действительно шлёпнет.       А потом он поворачивается к раковине, и улыбка сползает с его лица.       — Ну пиздец, — и это ещё мягко сказано. Не предложи Вад помочь, Олег бы тут до самого отбоя проторчал. — Тут проще всё сжечь, чем отмыть.       Или сжечь тех, кто за собой не помыл. Что, в общем-то, не казалось такой уж бредовой идеей.       — Напугал ежа голой жопой, Волков, — коротко смеётся Вадим, поворачивая кран. — Мы тут людей стреляем как куриц в Мархухне и пули сракой ловим, а ты мне по руке шлёпнуть грозишь. Ладно ещё б по жопе — я бы понял и полез ещё.       Полез куда? Это юмор у него такой? Волков был склонен думать, что всё же юмор. А Вадим тем временем продолжил.       — Щас всё вымою, а дальше решу, не ссы. Негоже, чтоб хозяюшке оставляли срач, — он усмехается себе под нос. — У вас на срочке что ли такого не было?       — Когда я был ротным, не было, — сам себя не похвалишь — никто не похвалит, как говорится. Олег после каждой трапезы дотошно надоедал всем необходимостью мыть за собой посуду, а тут как-то неудобно было.       Неудобно срать в бутылку и спать на потолке.       Тактично оставив посуду на Вадика, он продолжил колдовать с заготовленными продуктами, убирая всё по местам. Компот тоже сразу поставил, чтобы потом не нудели, что чай им надоел. А Олегу, можно подумать, не надоел. Он бы сейчас душу продал за чашку хорошего кофе. Но только хорошего, а то это дерьмо из сухпая совсем ни к чёрту. Ему, наверное, без преувеличения лет сто.       Компот за часик сварится, к ночи уже остынет и можно будет убрать в холодильник. К обеду парни получат приятное охлаждённое питьё.       — О, так ты у нас маленький командир, — Вад обводит языком зубы, продолжая намывать тарелки.       — Ну точно не хозяюшка, — в шутливой манере огрызается он, пот со лба кухонным полотенцем вытирая.       — Ну как же. Твою стряпню уже все мужики оценили. Жека говорит, что его баба на гражданке так вкусно не готовила.       Ответить на это Олегу было нечего. Жизнь научила заботиться о себе самому, а не рассчитывать на всяких «хозяюшек», да и навыки готовки разве имеют отношение к полу?       Он полотенце в сторону откладывает, начиная тарелки чистые по местам убирать. Протирать их насухо смысла не было, всё равно вода с них стечёт в поддон. И тут Олег замечает сковородку, одиноко стоящую на плите. Не в силах сдержать улыбку, он поставил в раковину ещё и её. Все же любят мыть пропитанную маслом сковородку.       — Помоешь же? — всё также улыбаясь, он смотрит на взмыленного Вадима. Маленькая месть за «хозяюшку».       К его удивлению, Вадим не отказал. Ещё никогда в своей жизни Волков не встречал самоотверженной готовности помочь безвозмездно. Может он и молод, но дураком точно не был. Что-то подсказывало, что и Вадиму потребуется позже какая-то услуга, вот только какая Олег пока не знал.       Раздобыть вкусный хавчик? Точно нет — Вадик и без этого имел доступ ко всему необходимому, о чём сообщил ранее. За лишнюю пачку сигарет так тем более перетруждаться не было смысла, ведь чего-чего, а сигарет им тут всем хватало. Расположить к себе и прикрыться, как щитом в бою? Вполне возможно. Гадать в любом случае смысла не было, так что Олег просто плыл по течению. Там само всплывёт, чего утруждать себя догадками?       — Да о чём базар, огузок? — кивает Вад, возвращаясь к последним тарелкам. — Я ж сам подрядился помочь.       — Да что ещё, блин, за огузок?!       Вадим ржёт, пытаясь нос рукавом почесать.       — Не кипятись, Олежек. Мы всем тут клички даём. Вот, подбираю, что подходит именно тебе.       Ни «хозяюшка», ни «огузок» к Волкову, конечно, так и не прицепятся.       Вадим отходит от раковины, чтобы забрать последнюю забытую на кухонной тумбе тарелку, и, проходя мимо Волкова, отвешивает смачный шлепок — почти удар — по заднице, а пока тот закономерно впадает в секундное замешательство, успевает стащить со стола ещё один кусок хлеба и сунуть сразу же его в рот. Как аванс к оплате за его труд по отмывке посуды. Ну и нечего тут ему шлепками всякими по рукам угрожать.