Глава 9. Кошмарный сон
24 июля 2023 г., 16:43
Удивительно, но болел на следующий день он куда меньше. Во-первых, конечно, он более или менее выспался. И лёг пораньше, и встал попозже. Во-вторых, сегодня, как оказалось, им никуда не надо было ехать. Это определённо поднимало настроение.
За завтраком Олег уселся напротив Вадима — не нарочно, просто единственное свободное место было. Встречается с ним взглядом и тут же опускает его себе в тарелку, как стеснительный мальчик-подросток.
— Чё, Волчик, бабу свою покажешь уже или как? — Колян всё никак не успокаивался. За столом, казалось, вечно обсуждали только баб.
— Это та рыженькая что ли? Я видел, ты вчера фотку перед сном смотрел, — отозвался обычно молчаливый Санёк, который неплохо так стал вливаться в команду. С его-то навыками убийства.
Олег снова багровеет, как спелая свёкла, но ругаться ни с кем не хочет. Только ковыряется в своей тарелке, пытаясь впихнуть в себя завтрак сомнительного качества.
— Щас. Карман пошире оттопырь, — занудно отвечает он, так и не отрывая взгляда от тарелки.
— Да харе, Колян, — бурчит Вадим. Уж чего-чего, а такого интереса к чужим пассиям он никогда понять не мог. Будь на месте Волкова кто угодно другой, вряд ли бы вступился, просто ушёл бы в другое место, но тут сам бог велел. — Пацану едва двадцатка стукнула, у него любовь до гроба, а ты всё лезешь своими лапами. Потерпи пару дней до увала — там наебёшься.
— А ты чё, не поедешь что ли? — искренне удивляется Миша. Не то, чтобы Вадик частил к девочкам, но от ласки женского тела не всегда отказывался.
— А я, Мишань, пойду лампадку, масла, да свечки искать, — усмехается Вад, не морщась и уплетая завтрак. — Да не, не в этот раз. Душа не лежит, к тому же мне там их жалко бедных. Лучше наведаюсь в бар и пожру нормальной арабской стряпни. Готовят они пизда как вкусно, хоть настоящего мяса пожую.
Когда Вад заговорил про лампадку, масла и свечки, Олег аж поперхнулся. А слова про стряпню так вообще задели за живое, ведь это он тут лучше всех готовит! Хотя, нужно быть честным, с имеющимися продуктами особо не разойдёшься.
— Ну ясно, — Колян закатил глаза к потолку. У него на уме вообще был только перепихон. — Целомудренного даже спрашивать не буду, ясно, что не пойдёт. А чё ты, Санёк?
И вот в таком духе весь завтрак. Правда Олег и полтарелки с трудом осилил. Раз уж весь день тут тусоваться будет, то лучше сам что-нибудь приготовит на обед и ужин, как раз будет чем себя занять на день, а то от этих разговоров уши уже в трубочку сворачивались.
Если бы не жара, то Олег сказал бы, что сегодняшний день на кухне в одиночестве — сказка. Но то и дело приходилось обливаться холодной водой, потому что иначе аж в глазах двоиться начинало. Успешно покончив с готовкой ближе к полудню, он обмылся в душе и завалился спать, благо сейчас большая часть этим и занялась.
Только вот в этот раз его всё-таки настигли кошмары. Он снова оказался в том поселении, что они зачищали на днях. Палило жаркое солнце, вокруг не было ни души, только из одного из домов доносилась тихая музыка. Прислушиваясь, Олег вдруг различает еле слышимое: «Whenever, wherever…».
Вот ещё песни Шакиры ему не снились!
Пытаясь сообразить, из какого дома доносится песня, он вдруг замечает маленькую русскую девочку, но едва делает шаг ей навстречу, как она юркает в тот самый дом с музыкой, громко хлопнув дверью.
— Постой! — чувство тревожности внутри него росло. В доме было опасно и ребёнку нельзя было в него заходить. И, конечно, Олег отважно следует за ней. Но стоило только приблизиться к дому, как сзади послышался голос Вадика: «Волчик, не ходи туда». Олег обернулся и встретил его осуждающий взгляд, но слушаться не стал. Отвернулся и зашагал к быстрее, не думая ни о чём, кроме спасения девочки. Но как только Олег вошёл внутрь, музыка затихла, а дом преобразился и стал похож на какой-то подвал с решётками. За ними было полно плачущих местных жителей, но Олега интересовал только ребёнок. Однако, отыскать нужного человека в толпе иракцев ему не удалось, и он вдруг с ужасом осознал, что находится не по ту сторону решётки.
Олег был заперт вместе со всеми. Прорывается к замку, дёргает его, но тот не поддаётся. И тут он замечает Серого, играющего с безликой фигурой в шахматы.
— Серый! — радостно вопит он. — Я так рад тебя видеть! Выпусти меня отсюда, Серый!
Только Серый совсем не Серый. Его глаза горят пламенем, а за спиной огромные чёрные крылья. Всё вокруг начинает гореть, а Существо в обличии любимого человека расстреливает всех вокруг и выпускает целую обойму в него — в Олега.
Волков проснулся в холодном поту, запутавшись ногами в одеяле и с грохотом падая с кровати.
— Дерьмо… — тихо выругался он, начиная осознавать, что это был всего лишь дурацкий сон.
*****
После завтрака Костров уходит в душ, а потом идёт в казарму, заваливается на кровать, и достаёт новенькую книгу по истории древней Греции. Ну как книгу… огромный научный «талмуд». Как раз утром приехала посылка от знакомого с кафедры, который выслал почти ящик книг по истории и психологии, а то старые Вадик уже заучил бы скоро наизусть. И читал бы так Вадик до самого вечера, если бы не Волков, который с грохотом валится с кровати, наводя шороху. Благо, что остальные спят весьма крепко, и такая ерунда их совсем не вырывает из сна. Вадим заминает край страницы, которую читал, откладывает книгу в сторону, встаёт с кровати и делает пару шагов в сторону Олега. Видать, кошмар приснился. И судя по тому, как он беспокойно крутился по кровати, да ещё и грохнулся — хороший такой кошмар. Костров только руку Волкову протягивает, предлагая помощь. И в том, чтобы подняться с пола, и в том, чтобы выслушать, но и тот, и другой вариант более чем опциональны. За руку его Олег взял и с пола поднялся. Было жуть как неловко, он ведь наверняка выглядел очень комично при падении. Вообще, не спи сейчас ребята, то оборжали бы только так. А вот то, что Вадик не смеётся, было удивительно. Он по первой казался поверхностным и взбалмошным, а нет. Вон какие книги толстенные читает, Олег такие только у Серого видел, но в руках не держал ни разу. — Сон дурацкий, — уточняет он, хотя Вадим и не спрашивал, видно было, что и сам догадался. Кошмары тут у всех обычное дело, но Олег при всяких разных жизненных обстоятельствах редко видел такие сны. Если и кошмары, то какие-то динозавры там или зомби. Доигрался тогда на первой Sony PlayStation в Dino Crisis и Resident Evil. Но тогда круто было, да и сны эти не пугали. Он всегда знал, что это сон. Не будет же в жизни тиранозавр за ним по двору детского дома бегать? Поднявшись на ноги, он поднял с пола одеяло и кинул его на кровать. Сам стал ощупывать карманы на предмет наличия в них сигарет, а после и зажигалки. — Курить пойдёшь? — почти шёпотом спрашивает он, не желая никого разбудить. Олег, в отличие от этих засранцев, уважал тихий час и никогда намеренно не шумел. — Ага, погнали, — кивает Костров, доставая из кармана пачку и выходя на улицу. Сам Вадим от кошмаров уже давно не страдал, а если и снилось что-то стрёмное, то почти всегда это было связано с семьёй и сестрой. Несмотря на всю циничность, почти полное отсутствие моральных принципов и прочие гадкие качества личности Вадима, младшенькую он любил и души в ней не чаял. И несмотря на то, что он научился спокойно стрелять даже в детей, хотя по началу рука не поднималась, он бы порвал любого, кто причинил бы вред юной Софье. У каждого есть своя болевая точка. И в том числе поэтому он ничего не говорил о себе — ради пресловутой безопасности. Вадим соврал бы, если бы сказал, что не переживёт смерти родни. Смерть матери он уже смог пережить, и это тоже в случае чего переварил бы. А сама, например, Софья, наверняка уже и забыла о его существовании. Строго говоря, у Вадима за душой ничего и не было. Дома никто абсолютно не ждал, а заводить новые близкие связи он совершенно не хотел, искренне полагая, что это всё равно ничем хорошим не закончится. Знал бы он, насколько окажется прав, и насколько потом будет больно от очередного предательства, ни за что бы не полез к Волкову и обходил бы его от греха подальше стороной, но в будущее, к сожалению, или к счастью, Вадим смотреть не умел. Вад чувствует странное шевеление какой-то неясной эмоции, похожей на сочувствие, и на мгновение на его лице даже отражается удивление. Чего, блять? Ему, с некоторых пор, было абсолютно насрать на чужие проблемы и чувства, и всё, чего он хотел от Волкова — изучить и препарировать, выебать, и забить на него хуй, но никак не сочувствовать маленькому мальчику, страдающему от моральных дилемм и ночных кошмаров, в которых он какого-то там Серого зовёт. Хотя, чего «какого-то»? Тут пазл вполне себе легко складывается воедино: «рыжая баба» на фотке, которую кто-то там из отряда успел увидеть и есть этот Серый, по которому Олеженька тоскует и на фотку которого, очевидно, и дрочит, прикрываясь журналом. От такой чистой и светлой любви становится тошно и противно, и Вадим отгоняет от себя эти мысли, будучи искренне убежденным, что при удачном стечении обстоятельств предадут и вонзят нож в спину даже самые-самые близкие люди — такова уж природа человека. Жарит только так, даже курить как-то тяжело, но дурная привычка и в Африке дурная привычка — курильщики бы бегали на перекуры даже из бункера после ядерного взрыва. — Чё тебе снилось то хоть? — спрашивает мужчина. Сейчас Олег даже не думал, что там у них произошло вчера и позавчера. Отчего-то это всё казалось сущим пустяком, глупостью какой-то, пьяной дурью, так что никакой неловкости. Но чтобы этот вопрос не поднимался, проще сделать вид, как будто ничего и не было, просто покурить, потренироваться и отведать вкуснейший обед собственного приготовления. Там же после миссии колпит подвезли, было с чего разгуляться на самом деле. Непонятно только, чего дежурный сегодня такой парашный завтрак сварганил. Либо руки из жопы, либо продукты зажал и сныкал. Олег почему-то склонялся ко второму, потому что не умеешь готовить — скажи честно, найдут тебе другое занятие. И хорошо, что он вовремя взял ситуацию в свои умелые руки — хоть накормит парней вкуснейшим соусом с настоящим мясом! И почему это так его задело? Олег старается об этом не думать, хотя, конечно, ему польстит, если кое-кто конкретный перестанет грезить о нормальной арабской стряпне. Подсознательно Волков уже подсел, просто ещё этого не понял, а сейчас спросонья так вообще плохо соображал, что к чему. Границы реальности и сна ещё не до конца стёрлись. И яркие картинки из подсознания так и стояли перед глазами. Солнце светило так ярко, что непроизвольно щуришься, а пекло ещё хуже. Казалось, вот-вот поджаришься. В целях экономии ресурсов, можно было выходить со сковородкой на улицу и под прямыми солнечными лучами готовить яичницу. Ни намёка на тенёк, но Олег всё же находит уютный уголок, где тень падала от самого здания. Прислоняется к не такой горячей, как на солнце, стене и закуривает, всё ещё пытаясь разлепить заспанные глаза. — Бродил по тому поселению в поисках какой-то маленькой девочки, а потом меня застрелили, — не очень-то подробно делится он. Олегу не хотелось рассказывать, что Вадим там тоже был. — И там играла песня Шакиры. Настоящий кошмар! Волков поднимает на Кострова свой взгляд и посмеивается. Ведь если подумать, и правда кошмар! — Эй, Шакира — это не кошмар, а наоборот охуенно, — коротко смеётся Вадим, даже и не думая обижаться. — Сама она ничё такая, горячая. И поёт пиздато. Я дома любил затусить под неё, а тут, к сожалению, мафона нет, так что езжу на тусовки под Шакиру с классным пивом в своих снах, — он усмехается. Курит Вад быстро, и вскоре откидывает от себя бычок, предварительно делая глубокую затяжку и выдыхая её плотным клубом дыма. — Ладно, Волчик... — он закапывает носком ботинка окурок в песок. — Я пойду железки потягаю, а то скоро от твоей стряпни жиром начну заплывать. Он очевидно преувеличивал — физическая форма у него была более чем хорошая, но в то же время и был прав. Её необходимо было поддерживать.
