Зелёный свитер

      Жалкое подобие тренажёрки стоит поодаль от казармы, и там даже есть гантели, какие-то хлипкие, но снаряды и турники. Вадим на ходу снимает с себя футболку, откидывает её в сторону лавочки, и принимается за стандартный разогрев мышц. А то забьются окончательно, и КПД от его хорошей физической формы резко снизится.       Волков докурил, прихватил с собой воду и тоже отправился в тренажёрку. Жиром, может, не заплывут, но нужно было поддерживать форму. Олег вообще славился хорошей фигурой и физической формой, но на фоне Вадика был заметно миниатюрнее. Даже впал в лёгкий ступор при виде его без футболки, но вовремя взял в себя в руки, проморгался и, подойдя к лавочке, тоже стянул футболку.       — Нормальную такую татуху ты набил, — конечно, именно татуха его так впечатлила. Исключительно.       Сам Олег только планировал набить татуировку, даже эскизов несколько хранил: всё размышлял над тем, к какому душа больше лежит. И денег уже даже хватит рассчитаться, дело было за малым: мастера найти, да решиться.       — Где бил? — не глядя больше на Кострова, спрашивает он. Первым делом Олег стал отжиматься, подставив себе одну из скамеек. Без неё было слишком уж просто.       Вадим, к тому моменту, как в помещение заходит Олег, практически заканчивает с разминкой, и стоит, растягивая мышцы спины, делая махи. Ловит на себе взгляд, который на его теле задерживается чуть дольше приличного, приемлемого в социуме, но виду, что заметил, не подаёт.       Потом ещё у Волкова будет возможность насмотреться, ничего.       — Это только контур, — Вад шумно выдыхает, пару раз прыгает на месте, разгоняя кровь по телу, а после за турникет цепляется.       Хочется пошутить про мозолистые ладони, но Вадим не придумывает ничего дельного, решая, что не умрёт, если не выдаст ничего искромётного.       Раз. Два. Три.       На каждый вдох-выдох одно подтягивание.       — Начал делать на гражданке, продолжил уже здесь, — отвечает Костров, глядя перед собой.       Раз. Два. Три.       Нужно добить хотя бы до полтинника, а потом перейти на отжимания и снаряды.       — В поселении рядом есть толковый муслим*. Мы с ним на ломаном арабском обсудили, что я хочу, и он сделал. Но я пока не решил, что хочу. Дракона точно доделаю, а чё дальше — хуй знает.       Добив свой полтинник в отжиманиях, Олег даёт себе время на отдых между подходами. Пьёт воду и просто ходит туда-сюда, в его сторону стараясь больше не поглядывать. Никогда с такими трудностями во время тренировок Олег не сталкивался, а тут прям ерунда какая-то. Мылись ведь в душе, чего раньше-то внимания не обращал ни на татуху, ни на телосложение?       — Подкинешь потом контакты этого муслима? — хлебнув ещё воды, Волков вернулся к отжиманиям.       Ещё пару подходов по пятьдесят и можно переходить к следующему упражнению. Будет просто замечательно, если Вадик к тому времени закончит, и Олег не будет отвлекаться. А то собственные мысли с толку сбивали, совсем мозг засорился какой-то чепухой. Нужно вымотаться так, чтобы всё это из головы выветрилось, да поскорее.       После очередного подхода, он снова присосался к воде, вытирая пот со лба. Физическая усталость немного отрезвляла, хотя, конечно, после вечерней пьянки всё равно было тяжко: всё внутри бунтовало и хотелось просто лечь на мат и лежать, чтобы никто не трогал.       — Как в увал поедем — отведу. Он ни бум-бум на нашем, а арабский ты вряд ли знаешь, — Вадим спрыгивает обратно на пол, растирая горящие ладони, и наконец смотрит на Олега. — Я, конечно, в няньки не нанимался, но ты с ним вряд ли до чего-то допиздишься, так что, так уж и быть, отведу. Абсолютно безвозмездно.       Вадим отходит к снарядам и выставляет вес потяжелее. Не то чтобы он понтоваться пытался — итак ясно, что он сильнее и крупнее — просто старался не просто поддерживать массу, но и наращивать.       Выносливости в нём было много, и её запасы увеличить было в разы сложнее, чем силу. Со вторым было попроще, а крепкий кулак порой был эффективнее, чем дуло пистолета.       — А ты что собрался делать? Это ж на всю жизнь, и бла-бла-бла, — болтать во время подходов — так себе идея, но дыхание Вад контролирует.       На количество блинов, которые он там вешает, Олег даже не смотрит. Свой предел он знает, особенно если с бодуна, так тем более не стоило жопу рвать. Пока отдыхает, только водичку пьёт, да дыхание выравнивает, вот уж точно пить алкашку каждый день — совсем ненужная хрень. Как запойные алкаши вообще так живут? Сердце стучит, как бешеное, а при малейшей физической нагрузке из груди выпрыгнуть готово. Но с Олегом бывало и похуже, да и в целом молодой организм довольно быстро восстанавливался. В двадцать один год не похмелье, а так… чисто лёгкое недомогание.       — Как определюсь, так покажу эскиз. Уже два года выбираю, — отвечает он, глотнув ещё воды. Сушняк был просто дичайший.       То ли скромную мордашку волка на предплечье забить, то ли всё-таки второй эскиз бахнуть на полспины. Ему, как Вадиму, все детали продумывать не надо, уже всё было готово. Да и татуху бить он собирался самую обычную, а не раскрашивать её в какие-то яркие цвета.       Закончив с отжиманиями, он немного размялся всякими взмахами и потягиваниями, а потом подошёл к турнику.       — Окей, — только кивает Вадик, и на какое-то время замолкает. Всё же железо тягать и языком молоть одновременно сложно.       Понимая, что если он и дальше увлечётся, то надорвёт мышцы (а они ему нужны целые, да и рана неприятно ныла), Костров встаёт, потягивается, мнёт пальцами плечи и смотрит на Волкова.       Кажется, предплечье кровит, но такая несильная боль ему даже нравилась. Было в ней какое-то очарование.       — Значит, два года выбираешь... — Вад прислоняется плечом к стене, бесстыдно изучая обнажённый торс Олега взглядом. — Это бабочка на пояснице, или цветочки на лодыжке, Олежек?       Олег успел подтянуться уже двадцать раз и планировал ещё тридцать, когда Вадик выдал про бабочек и цветочки. Он аж замер, повиснув на перекладине и хмуро глядя на Кострова. Шутник блин.       — Очень смешно, — с раскрасневшимся не то от смущения, не то от натуги лицом бурчит Волков. Да и что вообще он так смотрит?! У Олега вон даже ладони вспотели. — Ты мне ещё про имя на запястье скажи.       Он с трудом подтягивается ещё десять раз, после чего спрыгивает. Сбивает тут его с толку.       — Да, смешно, — легко соглашается Вадим, беззаботно пожимая плечами. Шутка напросилась сама собой, и уж её то Костров был не в силах сдержать. — Ну, ну, Волчик, чё ты краснеешь то? Если угадал, то так и скажи, чё, я ж не буду тебя осуждать. Бог рассудит, — с мудрым видом заключает он, а после, склонив голову набок, поднимает взгляд на лицо Волкова. — Имя? Ну, можешь и моё имя, если так хочется, но лучше бей тогда Дракон, а не Вадим. А то Вадим как-то не звучит, а Дракон уже как-то посолиднее, да?       Мужчина прикладывается к бутылке воды. Взмок как лошадь, и сейчас очень хотелось в душ. И желательно из него не вылезать, пока почки не отморозит.       — Слушай, Волче. Хошь в спарринг?       — А давай, — соглашается Волков, утеревшись своей футболкой. Один фиг в душ идти, а футболку стирать.       Хрустит костяшками пальцев, немного разминается и становится в боевую позицию, дожидаясь Вадима. Ему хотелось узнать всё о его способностях, ведь при желании Волков и сам может дотянуть до его уровня, правда усилия нужны и время.       — Кстати, почему Дракон? Или ты типа выбрал самое крутое прозвище и просто решил, что оно твоё? — Олег ухмыляется, с вызовом глядя ему в глаза.       Вад согласию рад. Честно он никогда не дрался, и использовал всевозможные грязные приёмчики. На войне как на войне. Все средства хороши, тем более, что любой готов тебя прихлопнуть. Не из жажды крови, но из жажды жить.       — Почему Дракон? — дружелюбно интересуется он, проминая плечи. — Так интересно?       Он не менее дружелюбно улыбается, подходя ближе. И вовсе не выглядит как человек, готовый к нападению.       Сровнявшись с Олегом, Вадим делает круг вокруг парнишки. Хорош собой во всех планах: и на мордашку красив, и телом слажен, и духом силен, и мозгами не обделён, и моральных принципов хватает. Хороший, славный мальчик. Интересный.       Шустрая подсечка роняет (почти: Костров подхватывает, на давая шмякнуться затылком о пол) Волкова, который того уж точно не ожидал. Вадим крепко держит за руку, не позволяя башке сойтись в страстном единении с дощатыми досками, и расплывается в усмешке. Свободная рука лезвием перочинного ножичка нежно давит на чужой кадык.       — Один : ноль, Волчик. Убит.       Мужчина укладывает парнишку на пол, отпуская его руку, а сам делает шаг назад, убирая складной ножик в чехол на поясе и готовый уже к честной драке. Честной настолько, насколько это возможно.       Боец из Волкова был хороший, только Вадик крупнее и сильнее, этого не отнять. Ну и запрещённый приёмчик с ножом тоже был неожиданный, но Олег не в обиде. Они не обещали драться честно, если уж на то пошло.       — Пф… — он недовольно фыркает, когда тот убирает нож от горла, а когда только приставил, то замер, как щеночек, которого за шкирочку взяли. Олег и сам не мог объяснить этот ступор, хотя, как иначе-то? В настоящем бою любой неверный вдох, и ты труп.       Встаёт на ноги, не дожидаясь помощи и недовольств никаких не высказывает. Он с детства привык, что атакуют всегда нечестно. На улице вообще всё в ход идёт: и палки всякие, и ржавая труба, и камни. Олег всегда выкручивался — привык по жизни. Выбора не было: либо ты даёшь отпор, либо тебя загнобят, а там потом и Серого защищать приходилось, и учить постоять за себя, но это уже в более зрелом возрасте.       Его и ножами пугали, и ломами избивали, и десятеро на одного нападали. Как видно, выжил и даже неплохо так сохранился. Ни одного зуба ещё в бою не потерял, да сотрясения сильного не получил.       — Да, интересно, — снова становясь в боевую стойку отзывается он. В этот раз более готов и уже не рассчитывает на честность соперника.       Аккуратно атакует первым и отскакивает, когда пытаются ударить в ответ. Немного подурачился, а потом зарядил прямо по больному предплечью, видел же, что его ранили. И, воспользовавшись неизбежным секундным замешательством от боли, валит его на пол, нависнув сверху и горло придавив своей рукой.       — Один : один.       Маленький волчонок оказывается не так прост, как Вадим думал, и тоже дерётся совсем нечестно. Оказываясь на полу, он только морщится от неприятных ощущений в открывшейся ране в предплечье, но гримасу боли почти мгновенно сменяет ухмылка.       — Любишь быть сверху? — с лёгкой хрипотцой в голосе (как-никак, чужая ладонь ненавязчиво, но ощутимо давит на кадык) интересуется, когда Волков едва ли не седлает его. В иных обстоятельствах положение было бы более чем интимное, хотя даже в сложившихся условиях Костров не мог удержать в себе абсолютно прозрачные намёки. — Я запомнил, детка.       Ага, щас. Так он и позволит Волкову быть сверху, когда дело дойдёт до близости.       — Неплохо, Волчик. Очень хорошо, — честно говорит Вадим, поднимаясь на ноги, когда его отпускают. — А Дракон я, потому что фамилия огненная, — наконец отвечает он, на этот раз не спеша нападать. Пацан сам подставится. — Костров Вадим. Звучит не так хорошо, как Вадим Дракон, не находишь?       А ещё из-за того, что в пытках нередко использовал раскаленный металл и открытый огонь, но об этом Волчику знать не стоит.       — Нечестно играешь, Олежик. Так я тебе понравился, что хочешь на мне посидеть? Ты только скажи — я ведь не против, а сейчас как раз народу нет. А ведь даже и не поцеловал... бьёшь в самое сердце, Олежик.       Вадим выжидает. Ждёт, пока Олег сам двигаться начнёт, и едва ловит малейшие подвижки в свою сторону, как делает замах правой рукой, а сам...       Резко уходит влево, с неприятным звуком скользя ботинками по дощатому полу и уходя от чужого удара.       Это — один из любимых приёмов Вадима, поэтому замешкавшемуся на долю секунды Олегу мгновенно прилетает более чем ощутимый размашистый удар коленом в живот.       Падающего Волкова Вадим хватает за волосы, крепко сжимая в пальцах, поднимает лицо на себя, и пока Олег судорожно глотает губами воздух, наклоняется к его лицу, едва не тычась своим носом в чужую щеку.       — Два : один, сладя.       Всё сказанное Вадимом знатно провоцирует Олега на желание как следует ему врезать. Как итог: он потерял контроль над ситуацией и пропустил удар в живот. Содержимое желудка опасно зашевелилось, грозясь вылезти обратно, но Олег смог сдержать приступ тошноты. А это ведь он почти ничего не ел со вчерашнего вечера — утренняя стряпня не считается за еду вовсе. Да и вчерашний ужин — это банка тушёнки и вяленое мясо, щедро залитое водкой.       Упасть Волков успел только на колени, а потом чуть сморщился от того, с какой силой Вад сжал его волосы.       — Думаю, что пожрать надо, — очень странное изречение от того, кого только что чуть не стошнило. — Считай, что выиграл. Два из трёх, так сказать.       Благо они тут не на желания дрались и уж точно не на раздевание. А то Вадику только повод дай.