Зелёный свитер

      Всё остальное время Вадим Волкова полностью игнорирует. Ни тебе очевидных подкатов, ни не менее очевидных намёков, ничего, что могло бы хоть сколько-нибудь обозначить явный интерес Кострова к Олегу. Говорит он с ним лишь по рабочим моментам, и никак иначе.       Напротив, вклинивается, обратно, в остальную группу. Сочувствующе поит выживших после очередной, последней перед увалом трёхдневной мясорубки. Поит безвозмездно, даёт излить себе душу, слушает, и кивает, давая понять другим, что он — друг. Что он рядом и поможет.       Брехня. Остатки их отряда Вадик с потрохами сдаст, если будут выгодные условия. Всех, кроме, разве что, Олега, и то, только потому, что на Олега у него были планы.       Никакого сочувствия по отношению к Волкову он не испытывал. Зато испытывал отвращение, когда речь хоть сколько-нибудь затрагивала его хуястую невесту. Потому что вспоминал себя, и от себя же самого было противно. И от такой тупой, бараньей наивности, тоже.       Не всем даны такие близкие, Вад. Не всем так повезло с любовью всей жизни, потому и бесишься, Дракон, что тебя никто дома не ждёт, и что дома у тебя и нет фактически.       Этого Вадика, противного, с остатками неясных чувств к миру и людям новый Вадик, нынешний, с позором выгоняет из своей головы, и полностью уходит в работу, отстреливая раз за разом всех, кто попадает в поле зрения винтовки или автомата. Одна-две вылазки с приказом «никого не щадить», и вот уже жить становится проще. Иронично, не так ли?       Когда объявляют долгожданный увал, Костров отлавливает Волкова в душевых, когда все уже оттуда уходят. Не иначе как опять задрачивал свою фотку, но это не Вадиково дело: он обещал юнца сводить на татуху.       О своей цели вспомнить приходится с усилием воли, просто потому, что в Вадике, который с последней попойки с Олегом даже не дрочил, вид Волкова без одежды будит совсем не целомудренные мысли.       — Эй, Волков. Я обещал тебя к муслиму сводить, так что мойся быстрее, и поехали. Остальные к бабам ебаться ретировались и бухать, а у нас с тобой был план, — Вадик шустро с себя одежду стягивает, кидая в бак с пометкой «ГРЗН», и встаёт под холодную лейку.       А ещё он обещал Олежику свидание при лампадках. Пока араб будет работать, сам Вад пройдётся по рынкам и возьмёт свечки.       И масло. Далеко не только в целях пиздатого запаха. Насухую дрочить не так круто, как со смазкой.

*****

      Надо сказать, резкая перемена настроения Вадима Олега сильно напрягла. За короткий промежуток времени он успел втянуться в эти странные знаки внимания, привыкнуть к шутеечкам и теперь всего этого стало не хватать. И Волков даже не знал, что злит его больше: тот факт, что Костров вдруг отдалился от него или то, что его — Олега — задевает это за живое. Когда вдруг он стал зависеть от знаков внимания другого мужика?!       Он пытался как-то сам наладить контакт, аккуратно так, ненавязчиво. То сядет за одним столом, то предложит на переднее сидение в машине сесть, время тренировок зачем-то подгадывал одинаковое, но всегда с ними тренировался кто-то ещё, а Олег раздражался от того, что Вадик даже не глянул ни разу в его сторону.       Самое удручающее, что даже фотку Серого доставать было стыдно. Ему почему-то было некомфортно, когда в голове столько неправильных мыслей, будто фотография Серого хоть как-то могла его осудить. Достанет, покрутит в руках, уберёт обратно и топает в холодный душ, либо в тренажёрку, чтобы снять напряжение другим способом. Дрова бы были — и их бы нарубил.

*****

      Вадим все попытки выйти на контакт старательно игнорировал, создавая необходимый образ. Мол, ну, раз не вышло, то и пытаться не буду. Раз, мол, вечная и чистая любовь, то молодым счастье рушить нехорошо.       Разумеется, каждое действие Олега чётко отслеживалось. Каждая попытка заговорить. Каждый раз, как он садился напротив во время приёма пищи или предлагал сесть на переднее. Каждая неловкая попытка подгадать время тренировки.       И, конечно же, Вадим вида не подавал и вёл себя так, будто и не был никогда в Олеге заинтересован. На переднее садился, но больше трещал с теми, кто сидел сзади. Когда Волков садился напротив, не обращал, будто, на это никакого внимания. Недвусмысленными намёками сыпал Ваньку, который на это отвечал, а когда тому ногу пришлось оттяпать, навещал.       А с Олегом держал дистанцию. Оказывался рядом, когда пацан от кошмаров вскакивал, но ограничивался только: «Дурной сон, Волков, перекури и спи дальше».       Рано или поздно, был уверен Вадим, трещина даст течь, и его стратегия даст плоды.

*****

      Душ, конечно, самое место, чтобы напомнить про муслима. Олег, чья башка вся была в мыльной пене, а глаза закрыты, даже вздрогнул. Вот тебе и боевая готовность 24/7.       — Лады, — только и отвечает он. Душ точно не то место, где он, стоя с голой жопой, будет спрашивать его, хули он игнорить его стал.       Обмывается быстрее и, не глядя на голого Вадика, ускользает в казарму. Собственное поведение Волкову тоже не особо нравилось: то он с какого-то хрена тосковал и чуть ли не бегал, а сейчас отмалчивался и сбегал.       На сборы уходит не больше десяти минут: надеть чистые шмотки, сныкать деньги, прихватить сигареты и в путь. Вадика он дожидается возле машины, мирно покуривая сигаретку. Не пешком же они пойдут.

*****

      Фигура у Олега хоть куда. И хорошо, что он стоит с мыльной башкой и не видит чужой голодный взгляд, изучающий безо всякого стеснения голое тело. Вадим мог дать слабину и как следует хотя бы визуально изучить точёный рельеф крепкой спины, бёдер, ног, и ягодиц.       Ох уж эта жопа. Этой жопе можно оды слагать, и Вадим перебарывает острое желание зажать Олега прямвотщас.       На душ уходит немного больше времени, чем стоило бы. Потому что стояк унять как бы тоже надо, а стоит неплохо даже несмотря на холодную воду. Если Волков не согласится хотя бы на старый-добрый штурвал, то сегодня однозначно нужно вздрочнуть, а то самообладание кончается.       Одевшись, Костров нагоняет Олега, и, не собираясь слушать возражения, прыгает на водительское, сразу пихая нужную пластинку.       — Йес! Едем сегодня под Шакиру, Волков, и я возражения не принимаю, — весело говорит Вадим, заводя машину.       До города едут молча под песни поп-певицы, а по прибытии Вадим ведёт Олега к нужному месту, и сам тишину не нарушает. Даже когда находится нужный дом. Даже когда с арабом Вадим на языке хозяина обсуждает пожелания Волкова. Даже когда Вадим, хлопнув младшего по плечу, кивает тому на место.       — Ща он шустро пару правок внесёт, я тебе переведу, — поясняет Вадим.       Дальнейший разговор тоже происходит только по делу: Вад переводит Олегу, потом от Олега арабу. Так и договариваются.       — Волк во всю спину... забавный вариант, — отмечает Костров, глядя на согласованный окончательный эскиз. — Учти, хозяин сказал, что это на два сеанса. Сегодня часть, в следующий раз часть. Через... полтора часа за тобой зайду.       Сегодня Олег упрямится и на контакт не выходит. Молча садится на пассажирское сидение, никак не реагирует на Шакиру, также только по делу отвечает ему. Чего вообще переживал и раздражался столько дней? Однако, Олег не понимал, что такой демонстративный «пофиг» с его стороны смотрелся комично, ведь если б правда было пофиг, он бы не включал демонстративный режим «обидки». А так с безразличием топает за ним по поселению, только угукает и кивает на большую часть его реплик.       — Класс, — завершает он и снимает с себя футболку, запихивая её в походный рюкзак.       Страшно не было, больно если только немного и на некоторых участках тела, где кожа совсем тонкая или где бьют по хребту. Олег и три часа бы выдержал, лишь бы сразу отмучиться, так сказать, но время, увы, было сильно ограничено. Удалось только нанести контур, что уже немалая часть работы. Араб даже мазь какую-то заживляющую ему всучил, жестами попытался объяснить, что будет сильно чесаться. Залепил какой-то тканью и с миром отпустил, когда пришёл Вадик, не забыв, конечно, получить расчёт. Торговаться Олег пусть и умел, но в вопросе договорённостей целиком и полностью доверился Вадиму. Как ни крути, это его знакомый.       Выйдя на улицу, он первым делом закурил. Всё-таки ощущения не из приятных — хотелось на что-то отвлечься.       — В бар пойдёшь? — максимально равнодушным голосом спрашивает он, оглядываясь в поисках этого самого бара. Было бы здорово, если б он был где-то напротив. — Или ты всё-таки к девкам?       Равнодушный тон, да не равнодушные вопросы. Тем более, что вывеска борделя-то как раз виднелась очень хорошо отсюда.       — А ты хочешь, чтобы я с тобой сходил?       Костров спрашивает без издёвки или подъёба, а вполне себе спокойно, честно. Смотрит на Олега, который всю неделю вот, сначала, всячески под ногами крутился, а сегодня ушёл в полнейшее отрицалово и игнор. Причём столь демонстративный, что это умиляло.       — Да я арабский не знаю, а они там наверняка все на нём калякают, — вроде и не позвал, но в тоже время намекнул, что без него не справится. Что-то бабское в нём всё-таки проскальзывало временами. Хотя, это больше обида в нём говорила, нежели натура — сам Олег достаточно прямолинеен, так что, немного подумав и сделав ещё одну тягу, он всё-таки добавляет. — Ладно, хуйня. Разберусь как-нибудь. Иди отдыхай.       Олегу собственные эмоции были непонятны. Сначала Вадик со всеми этими намёками и подкатами его дико бесил, затем его стало раздражать, что тот отвалил. И будь Олег чуточку более зрелый и решительный, он бы сказал всё, как есть, но в нём поселился какой-то крайне упрямый таракан, который мозги высирал похлеще истеричного подростка. Причём и себе, и окружающим.       Серый ведь ясно дал понять, что они не в отношениях, а просто трахаются. И не было никаких гарантий, что не трахался он там с кем-то ещё. Уже больше двух лет прошло — наивно было полагать, что он там «Богу молится». Да, Серый не тусовщик, но далеко не так прост, как кажется. И уж точно не станет отказываться от удовольствия, если подвернётся возможность. Но Олег слепо верит в придуманный образ невинного ангела и ничего не может с этим поделать.       Вадим поправляет лямки рюкзака, затягивая немного туже, и смотрит на Олега. Всё тем же своим взглядом, за которым, кажется, ничего нет: нечитаемым и совершенно спокойным.       Что ж, это уже какая-никакая, но сподвижка. Костров никак себя не проявлял, ясно давая понять: «Не дурак, понял, что ты не хочешь, и приставать больше не буду». Но это только для вида. На самом деле, он просто ждал, пока Волков сам выйдет на контакт, потому что он абсолютно точно не был против всех намёков, шуток, и попыток облапать от Вада, иначе бы уже давно пресёк всё это чем-то весомее, чем просто обиженными глазками и смущённым съезжанием с темы. Да Олег даже банальное «прекрати» ни разу не сказал, а он точно не был тем человеком, который будет спокойно позволять так делать, если ему что-то не нравится.       Нравится, Волков, только сучишься, набиваешь цену и себе признаться в том, что нравится и хочется, не можешь.       — Волков... — Костров тяжко вздыхает и смотрит снисходительно на Олега. — Если ты хотел, чтобы я пошёл с тобой и составил тебе компанию, потому что тебе хочется провести со мной время, то мог бы сказать просто: «Вад, погнали в бар вместе». У тебя от того, что ты скажешь всё прямо, жопа не отвалится, а я намёки никакие не понимаю, — Костров переводит взгляд на кишащий жизнью, даже несмотря на регулярные обстрелы, город и чешет подбородок, который благоразумно побрил перед отъездом.       Видя, что Олег так и мнётся, Вадим только картинно закатывает глаза, и, взяв того, как котёнка за шкирку, тащит по направлению к бару. Какой же сложный. Хуже девственницы, которая втюхалась в бэд боя, и теперь не знает, что ей делать, чтобы привлечь внимание крутого парня.       В нужное место Вадим Олега заводит, положив руку на плечо и направляя его, и только когда они доходят до стойки, отпускает. О чём-то шумно и с улыбкой говорит со смуглым мужчиной, а потом вдруг чуть понижает голос, наклоняясь к арабу, и добавляет пару слов заговорщическим тоном, напоследок подмигивая ему и хлопнув по плечу. Через пару минут перед Вадом появляется стакан с холодным виски, а перед Олегом не менее холодный высокий стакан, содержимое которого определить трудно.       — Это называется «зелёный луч», — на ходу переводит Вадим, который явно поскромничал, сказав, что знает арабский «немного». — Терпкий, травянистый коктейль. Крепкий, но от него утром не будешь болеть, — закончив быть транслятором чужой речи, Костров кивает бармену.       Вообще-то, он попросил для Олега что-то, с чего его вынесет очень быстро, но не до состояния пьяной свиньи, а до приятной расслабленности.       Уже усевшись на барный стул, Олег немного расслабляется. Всё-таки тут обстановка располагающая была, да и людей поменьше, выпить можно. Контингент разве что своеобразный. Но хотя бы никто не настроен их убить, что уже неплохо. Однако пистолет и нож у Олега всё-таки хранятся в доступности — никто не знает, что вдруг может произойти, а застать себя врасплох нельзя позволить.       Может, он ещё не был очень опытным в военных делах, но получалось у него всё довольно неплохо. Если не считать моральные принципы, из-за которых не поднималась рука на простых людей, то боевиков он убивал без проблем и угрызений совести по этому поводу не испытывал. Как ни крути, деньги не пахнут.       Когда принесли выпивку, Волков с некоторым сомнением смотрит на зелёную жижу в стакане. На вид, как зелье какой-нибудь ведьмы и пахло странно. Восточные люди, к слову, славились всякими травами с весьма интересными свойствами — никакой магии, но эффект интересный. Заживляющие, лечебные мази, всякие порошки для роста волос и от них, настойки для потенции и другие чудодейственные препараты на основе всего лишь каких-то трав.       — А себе почему не взял? — хмыкнув, он подогнул одну ногу, поставив её на деревянную перекладину на стуле. Впрочем, пробовать что-то новое всегда было интересно, так что он, чокаясь о бокал Вадика, выпивает сразу половину. Была не была. — Нихера себе…       Он морщится, занюхивая тыльной стороной ладони, ведь закуску никакую не принесли. Было вкусно, но невероятно крепко.       — Потому что я пока начну с вискаря, а потом попробую что-то ещё. Как я понял, твоя бодяга должна быть похожа на «зелёную фею», — отвечает Вадим, пожав плечами и ударяясь своим стаканом о стакан Олега. Он смотрит, как морщится Волков, усмехается, отпивая своё. — Дай-ка.       Вад бесцеремонно берёт чужой стакан, отпивает немного, но глотать сразу не спешит — слегка катает на языке вкус. Судя по всему, да, абсент был основой. Что ж, тогда пизда малышу-Волкову — зелёное марево могло скосить в нужных пропорциях даже самых отпетых алкоголиков.       — Ну да, на «фею» смахивает, — сам себе кивает Костров, отдавая парнише его пойло, а сам из своего отпивает. Вадику не очень нравилась слишком уж сильная травянистость во вкусе, поэтому из тяжёлого алкоголя он предпочитал виски, коньяк, скотч, и прочее, у чего были древесные оттенки.       — С такой бодяги отлетишь очень быстро, но Азиз делает всё по красоте — если сказал, что утром хуёво не будет, значит так и будет.       Вадим даже не пытается касаться темы того, что всю эту неделю он Олега не трогал, хотя и очень хочется пошутить про непрямой поцелуй. Пусть мальчик сам проявит хоть немного инициативы, потому что Вадик видел, как ему неймётся.       Олег вообще-то тоже предпочитал что-то из напитков с древесными оттенками, но был совсем не против чего-нибудь нестандартного, тем более раз обещают, что похмелья не будет. В отличие от вискаря, тут не хотелось растягивать удовольствие, наслаждаясь терпким жгучим вкусом с особенным послевкусием, потому Олег допил оставшееся сразу.       Накрывать стало постепенно, но достаточно быстро. Уже чувствовалось, что море по колено, а горы по плечу. Сейчас хоть на танцпол, хоть в поход, хоть на очередную миссию плохих парней стрелять. Волков сразу оживился, глаза заблестели, а язык развязался.       — А с какого это хера ты всю неделю делаешь вид, что меня нет? — он выпрямляется, чуть щурится, глядя Вадику в глаза. — Грозный Дракон решил показать, что легко может переключиться на кого-то другого?       Ногу он ставит теперь на деревянную перекладину стула Вадима. Нарочно задевает его ногу своей, при этом продолжая смотреть прямо ему в глаза. Взгляд не отводит, даже не моргает.       — Хотя, чего это я? — Олег всё-таки отводит взгляд, но только для того, чтобы закурить сигаретку. Неспешно закуривает, делает глубокую тягу и выдыхает клубы дыма прямо ему в лицо. — Ты ж наверняка сложности не любишь и ищешь кого попроще. Что размениваться на того, с кем не светит, да?       Сегодня Волков строптивый провокатор. Уж больно осмелел.       Вадик смакует виски средней паршивости, жуя сушёное мясо, которое им принесли, когда Волков наконец заговаривает о той ситуации, в которую попал. Костров внутренне ликует, но виду не подаёт, внешне выдавая Олегу только искреннее удивление. Почти искреннее, но тут не доебёшься.       — Не понял, — начинает он, поворачиваясь к товарищу, одной рукой опираясь локтем о стойку, второй держа свой стакан. — Ты ведь, кажется, ясно дал мне понять, что тебе моё внимание к твоей персоне не нравится, Волков. Постоянно игнорил мои намёки, показывал, что тебе это не интересно и вообще противно. И я, как бы, ну, понял — не совсем же дурак, и отстал. А то мне, знаешь, совсем не хочется думать, что тебе неприятно, что я к тебе лезу — я ж не насильник и не монстр.       Бинго-бинго бада-бум. Мальчик срывается, потому что мальчику хочется прежнего внимания: оно ему нравится.       — И почему ищу кого попроще? Я ни к кому не лез, никого не облапывал. Просто у тебя любовь всей жизни, чё я третьим колесом буду?       Можно было и накидаться, заказав ещё, но Олегу уже от одной порции было очень хорошо. Так сказать, сразу до нужной кондиции. Поэтому только курит, наслаждаясь тем, как постепенно накрывает. Сидит к Вадику лицом, бесстыдно заостряя взгляд на его губах. Сейчас особенно остро хотелось повторить тот поцелуй, но Олег головой соображал, что их обоих забьют насмерть. А так арабы даже не суетятся: это ж русские, а не американцы, значит просто товарищи, а не пидоры какие-то.       Мусульмане — народ суровый, особенно в Чечне и в этих краях. Но сейчас Олегу дела до них нет никакого, он только смотрит на абсолютно безразличного боевого товарища, внезапно осознавая, что ему самому он не очень-то и безразличен. Хотя по трезвому, конечно, Олег не был бы таким смелым, чтобы это признавать.       — Мы с ним просто друзья, — внезапно даже для самого себя выпалил он. Всё же в глубине души Волков понимал, что с Серым у них всё пиздец как сложно. — Он сам это сказал.       Ещё одна глубокая тяга и накрывает ещё больше. Душное помещение, всё насквозь пропитано сигаретным и кальянным дымом, от чего только ещё больше кумарило.       — Да и хуй знает, вернусь ли я к нему вообще. Серый ясно дал понять, что справляется и без меня, — при их последнем разговоре он именно это и сказал. — А мне, чтобы накопить более или менее внушительную сумму, нужно отпахать тут лет так пять, не меньше. Если выживу вообще.       Понесло малость не в ту степь. Начал он с претензий об отсутствии внимания, а продолжил рассуждениями о тяжёлом бытие. Разные стадии опьянения такие забавные.       — Просто, говоришь, друзья, — задумчиво повторяет Костров, сам доставая сигареты и закуривая, жестом прося бармена повторить выпитое. — Но по этому просто другу ты тоскуешь, зовёшь его по ночам, и хранишь его фотку в нагрудном кармане как иконку, — это сухая констатация фактов, ничего такого. — Ты ему, может, просто друг, а вот он тебе — нет, раз ты так на нём зациклен.       «И не можешь из-за него нормально отдаться своей симпатии», — мысленно добавляет Вад, но вслух не озвучивает — это немного не в тему сейчас будет.       — Ну, а по поводу денег... — мужчина чуть наклоняется к Олегу, ещё немного сокращает дистанцию, влезая в интимную зону личного пространства и заглядывает Волкову в глаза. — Тут очень хорошо платят. А со временем тебя повысят, а потом, глядишь, предложат что поинтереснее. К тому же... — Вадим отклоняется назад, выпуская из лёгких дым. — На кой ляд тебе дохуя денег? Жить негде? Можно снимать или купить задроченную хату и просто отремонтировать. Да и в принципе, если вернёмся в одно время, можешь жить у меня. У меня однуха, дома я на гражданке бываю редко. Жрать готовь и живи, мне похуй, я со студенчества привык с кем-то в одной комнате находиться.       Врал ли Вадим? Вовсе нет. Волков был толковым малым, и, пускай не без заёбов, но Вадиму импонировал. Поэтому он с лёгкостью впустил бы Олега в свой дом. На какое-то время.       Всегда можно выкинуть надоевшего щенка на улицу.       — Выживешь, если не будешь под пули кидаться. Хотя от суровой руки матушки Фортуны никто, конечно, не застрахован. А чего это ты, собственно, мне тут претензии кидаешь, что я на тебя внимания не обращаю? Ты меня путаешь, Волков. Если ты чего-то от меня хочешь — скажи прямо. Чё ты как тёлка вокруг да около мнёшься? Я ведь простой как три копейки.       — Во-первых, — начал Волков и тут же прервался, потому что напала икота. Вроде и смешно, а вроде и не очень. От этого серьёзный разговор становился не таким серьёзным, а, скорее, угарным.       Понимающий без слов бармен, тут же бокал воды перед ним поставил — сразу видно профессионализм.       — Я не молюсь на него, как на икону, — если только как на божество. И неважно, что Вад вообще другими словами всё это сказал. — Во-вторых, — он снова икает, потому вновь прерывается, чтобы выпить воды. — Деньги мне нужны для нормальной жизни. Я уже был в этой жизни нищим, больше не хочу.       Мысль о том, что снова придётся работать за условные копейки, чтобы брать кредиты под баснословные проценты на машину, откладывать каждую копеечку, чтобы сделать ремонт Олега пугала сильнее, чем самый страшный кошмар. И чем необходимость убивать невинных людей по приказу. Вот такая вот дилемма.       — Хата у меня есть, но в этой хате нет нихера, — кроме старого обшарпанного матраца, газовой плиты и задрипанного холодильника. — В-третьих…       Олег снова прерывается, только не из-за икоты, а потому что моросит. Признать собственное поражение и сказать, что хочет большего? А хочет ли? Ведь Серого он всё ещё любит.       — Хочу на базу вернуться, — не решается. Лёд тронулся, но настоящий ледоход ещё впереди. — Если ты ещё погулять хочешь, то в машине пока посплю.       Желание Олега вернуться слегка огорчает. Вадику бы ещё посидеть, потрындеть, но оставлять Волкова пьяным спать одного в машине — идея просто отвратительная.       — Я думал, вообще-то, ещё пару часов побыть тут, но раз мадам изволит спать, то поехали на базу, — жестом Вад подзывает бармена, расплачивается и поднимается со стула, закидывая на плечи рюкзак. — Пойдём, спящая красавица. Я тебя в тачке спать не оставлю. Или тебя пристрелят, или ты кого. Так что давай, давай.