Зелёный свитер

      К себе на базу вернулись через пару дней.       Часть своего честно заслуженного пайка тоже с собой прихватили, так что теперь можно было попировать от души, если их снова не отправят в какую-то жопу. Ещё там новенькие должны подоспеть, так что, скорее всего, если на вылазку и отправят, то только половину отряда. И Вадика, само собой, было решено оставить на базе, чтобы рану зализал, да новобранцев встретил.       — Как швы? Не расползлись? — беспокойство проявляет и весь такой ласковый, как кот. Даже чай ему с кухни принёс и конфет натырил.       Свою татуху всё ещё промывал и обрабатывал, но теперь хотя бы залеплять не нужно было. Сейчас настал самый поганый период — всё покрылось коркой и чесалось, так что Олег руку к спине то и дело тянул.       Вадим решению остаться на базе, несмотря на то, что хотел отлежаться, противится. Он же не инвалид, в конце концов. Он может ходить, бегать и стрелять. Полежать в тишине и спокойствии он хотел, конечно, но только если не будет миссий.       Но командос настаивает — мол, Вадик нужный боец, и вообще, с такими ранами нужно подлататься и бла-бла-бла. Кострову бездействовать не хочется, но ничего сделать он, к сожалению, не может.       Уже по приезде ему снова обрабатывают рану, перевязывают, выдают необходимые медикаменты и отправляют в казармы, строго наказывая в ближайшее время избегать физических нагрузок. Спасибо, что не заперли в медблоке.       Когда Волков подходит к койке Вада, тот садится, убирая в сторону книгу. В последнее время было вообще не до чтения, а тут как раз появилась возможность.       — Ну, вроде не расползлись. Сказали обрабатывать мазью трижды в день, промывать и перематывать сегодня-завтра, — отвечает Вадик, свешивая ноги с кровати. — Ещё сказали неделю сидеть тут, а потом, типа, посмотрят: если все заживёт, то снимут швы и можно будет уже работать. В любом случае после того, как я встану на ноги, скорее всего, я с этой части уйду, — предупреждает Костров, вставая на ноги и потягиваясь. — Командир... переводит в другую часть, в другой отряд, — уклончиво добавляет он, сочтя нужным не говорить о том, что хочет уйти в частный найм. — Хотя, может, останусь тут, но не на все задания буду выезжать с вами — я пока не знаю.       Чай Волков ставит на тумбу, рядом кладёт натыренные конфеты. У самого за день суеты было столько, что хотелось только лечь и лежать, но сначала он добьёт остатки сил в тренажёрке. Себя надо в тонусе держать, а он нормально не занимался всё то время, что их на базе не было.       — Понятно, — он отвечает вполне себе спокойно, хотя, конечно, такой расклад событий сейчас внутри него всё перевернул.       Но Волков виду не подаёт, что его это расстраивает. Да и с чего вообще должно? Они разок расслабились, а дальше Олег на что рассчитывал? Очевидно же, что Вадик получил своё и отвалил, да и самому Олегу разве нужно продолжение? Ну подвыпили, ну накопилось всякое… Пар выпустили и забыли.       Казалось ведь, что всё так просто.       — Рыба ищет, где глубже, человек — где лучше, — он улыбается, глянув на него. Не то чтобы его комментарии на эту тему сильно были нужны, но факт остаётся фактом. Все они тут хотят денег побольше заработать, а у Кострова и опыт вон какой. Если ему предлагают перевестись туда, где будут платить больше денег и где будут условия получше, то глупо от такого отказываться.       А Волкову ещё набираться и набираться опыта.       — Ладно, ешь конфеты и поправляйся, — вздыхая, с кровати Волков поднимается, потягивается и в шкафу чистые шмотки берёт, чтобы после тренировки пойти с ними в душ.       Стоило признать, что без Вадика здесь будет скучно, да и в глубине души он был уверен, что продолжение у них всё же будет. А тут вдруг такой неожиданный поворот событий.       — Эй, Волч, — Костров нагоняет Олега уже на выходе, положив руку на его плечо.       Несмотря на то, что человеком Вадим был дерьмовым, человеческих чувств типа благодарности он лишён не был. И Олегу он был благодарен. Как минимум без его помощи, Вад вернуться на базу мог бы уже с серьёзным заражением и кривыми швами, и один Бог знает, чем все это могло бы закончиться. Да и сам Волков ему импонировал. Толковый малый, как ни крути.       — Спасибо.       От Вадима сложно услышать что-то такое. Он не был похож на человека, готового искренне благодарить или признавать свою вину, но, видимо, не всё человеческое в нём ещё было погребено под толстым слоем цинизма.       Впрочем, секундный душевный порыв быстро прячется под привычной клоунской манерой поведения: Дракон руку с плеча Волкова убирает и отвешивает ей смачный шлепок по заднице.       — Не хочешь сегодня вечером уединиться на кухне? — Вад растягивает губы в усмешке. — Я, как ни крути, раненый боец, мне нужна забота, любовь, ласка и сила мужского тела, а иначе я умру. Ох, Волков, я, кажется, уже начинаю, — Вад картинно заламывает руки и корчит театрально-страдальческое выражение лица. — Кажется, я умираю от недоёба. Помогите, пожалуйста, кто-нибудь. Мне срочно нужно вставить хуй в чью-нибудь жопу.       И как вот Олег без этого юмора тут дальше будет существовать? Задумчивость с него будто ветром сдуло, и он рассмеялся. Надо же — его перестал бесить похабный Вадиковский юмор, где бы написать?! И его серьёзность, быстро сменившаяся смехуёчками, уже даже не удивляет.       — Ты придурок, — с улыбкой говорит он, потирая смачно ударенную жопу.       Теперь ведь и на тренировку не так уж и хочется, но он всё равно пойдёт. Немного по времени срежет, конечно, подтянется в пару подходов, потянется и сразу в душ.       — Чай выпей только и конфеты съешь, а то на кухню не приду, — угроза так себе, но пусть думает.       Настрой уже был не тренировочный. Олег халтурил, втыкал и залипал в одну точку. Иногда просто зависал на перекладине, даже не думая подтягиваться.       Чёртов Вадик.       Растяжка далась ещё труднее, ведь всё время Волков только и думал, как Вад его растягивает… натягивает.       Блять!       Плюнув на всё, он закончил раньше времени (главное, чтоб в сексе такого не было) и вышел на улицу покурить. Солнце уверенно катилось за горизонт, а, значит, вскоре парни спать завалятся и на кухне уже до утра не появятся. Последний час Волков только об этом думать и мог. Даже приходит туда сразу после душа, плюнув на всё и закурив в форточку.       Волнуется, как перед очень важным свиданием.       — Ты мне романтик устроить собирался, забыл? — докуривая очередную сигаретку, заявляет он. Затылком чувствует, что на кухню Вадик зашёл. Уже по шагам узнаёт. — Свечи там, лампады.       — А ты меня уже жопой чувствуешь? — гыкает Вад, прикрывая за собой дверь и проходя ко столу. — Я помню, пупсик, я помню.       Дракон выставляет на стол две парафиновые свечки, фиксируя их на блюдцах, а следом на столешнице и правда появляется лампадка-аромалампа — туда, разумеется, Вад капает несколько капель масла и ставит вниз свечу поменьше.       — Всё, как и обещал. Розы только не нашёл, ты уж прости, роднуля, но тут цветочного днём с огнём не сыщешь, — посмеивается Костров, садясь на лавку и склянку с маслом оставляя на столе. Им она ещё может понадобиться. — И вина тоже предложить не могу. Так что пьём чай и наслаждаемся ароматом масел, представляя, что мы — арабские шейхи.       — Жопочуйка у меня хорошая, — Волков хмыкает, тушит сигарету и садится за стол, наблюдая как Вадик всё своё добро на стол выкладывает.       Очень ответственно к делу подошёл.       На радость Кострову, Олег сварганил сегодня пацанам оливьешку. До Нового года ещё далеко, но парни уж очень захотели побаловать себя, а Олегу только скажи, он и рад сделать что-нибудь вкусное. Даже майонез сам забабахал!       — Твоё счастье, что к цветам я равнодушен, а то отправил бы с кактусов цветки собирать, — посмеивается теперь Олег, потому что представил, как Вадик матерится, разоряя цветущие кактусы. Сейчас, конечно, не сезон, но не суть. — Ты знал, что сок кактуса под названием «Сан-Педро» способен вызвать галлюцинации? И чем тебе не вино?!       И откуда он сам это знал? Кажется, кто-то из мужиков об этом говорил. Впрочем, источник информации не так уж и важен сейчас.       — Нихуя себе, Волков, ты ботаник, оказывается, у нас. Не знал, но на заметку возьму, — Вадим копается в карманах и выкладывает на стол пачку сигарет и зажигалку.       Волков салатик им достал, по тарелкам разложил и майонезом заправил. Ещё хлеб хватанул, а то как можно есть салат без хлеба?!       — Бон Аппетит! — он улыбается и, поставив всё на стол, усаживается обратно на своё место. — Про чай забыл. Поухаживаешь?       Олег подпирает щёку рукой, очаровательными зенками глядя на него. Его природное очарование должно действовать безотказно, тем более, что с едой он итак уже поднапрягся, а Вадик только свечи принёс, да лампадку. Если по-честному, то заморочился, надо сказать, Олег ведь больше за шутку всё это принимал, а Костров вон на полном серьёзе всё это купил и приволок.       Вадик пожрать рад всегда. Поэтому салату радуется, как младенец сиське, и уже собирается начать в очередной раз за день набивать пузо, как Олег подаёт голос.       – Ну, как же я могу не поухаживать за её величеством Оленькой, — скалится Дракон, поднимаясь из-за стола.       Не поебётся, так поест. Оба варианта хороши, хотя можно было бы и совместить. По первой вообще могло показаться, что Вад думает только о двух вещах: куда бы присунуть и что бы ещё запихнуть в рот съестного. Или не съестного. Рот у Вадика был вполне себе многофункциональный.       Костров быстро разливает по кружкам чай, ставит перед Олегом его порцию, и только потом садится обратно, принимаясь за салат.       Вкусно, конечно. Будь его воля — он бы сожрал ещё порции четыре и даже не поморщился бы. И не то, чтобы у него была совесть на то, чтобы объесть кого-то из отряда — переживут, ему нужнее в любом случае — просто вряд ли Олег бы это одобрил.       — Ну чё, ты сам себе жопу готовил или мне опять нужно будет твой мандёжь слушать и на твою недовольную моську любоваться? — деловито интересуется Дракон, будто о погоде говорит. — Или ты предпочитаешь мои охуенно длинные и умелые пальцы? Ты только скажи — у меня и язык длинный, можешь и его попробовать. Правда... — он крутит головой и после пихает в рот очередную полную ложку. — Правда тут хуй знает, как расположиться, но можешь сесть мне на лицо, — он призывно играет бровями и смеётся. — Боже, Волков, ты что, краснеешь? Я же тебя даже трогать не начал.       Физические нагрузки Кострову вообще-то запретили — швы могут поползти. Но то, что секс — та ещё физическая нагрузка, Вадик предпочёл благополучно забыть, понадеявшись на русский авось и на то, что из него внутренности на Олега во время процесса вываливаться не будут.       Хотя даже если и начнут, то опыт это в любом случае будет абсолютно точно незабываемый, так что и ладно.       Момент подбирать Вадик, конечно, умел. Олег ожидаемо давится чаем, благо не выплёвывает ничего, и краснеет, как спелый помидор. Костров смутить мог кого угодно, хоть порно-звезду.       — Вадик, блять! — с улыбкой ругается он, прокашлявшись в кулак.       Если бы он был более брезгливым, то аппетит бы пропал, а так нет, он с удовольствием дальше наворачивает салат, запивая его чаем. Вряд ли вообще хоть какие-то разговоры способны отбить ему аппетит.       От лампадки исходил такой приятный дурманящий аромат, настраивающий на романтический лад, что всякие розы нервно курят в сторонке. Волков конкретно залип: это, считай, первое «свидание» в его жизни. Свечи эти ещё… Главное базу не спалить случайно, а то не очень романтично получится.       Дожевав, он тарелку в сторону отодвигает и теперь только чаёк дохлюпывает, свой взгляд на Вадика с его наглейшей в мире улыбкой поднимая. Костров взглядом насквозь прожигал, точно фамилия подстать и прозвище «Дракон» тоже. В самую душу смотрит, в самое сердце, точно сканер всех эмоций и чувств. От такого даже не по себе было, но Олег взгляд не отводит.       — Твоим первым словом в детстве было «сиськи» или «жопа», да? — он старается сильно не касаться темы родителей, аккуратно ходит по краю, не горя желанием так откровенничать.       — Не, маман говорила, что моим первым словом было «жрать», а потом уже «жопа» и «сиськи», — усмехается Вадик, складывая небрежно в раковину грязную тарелку. Чай он всасывает со скоростью света, как, впрочем, и ест, и особой сытости не ощущает, но, как говорится, червячка заморил, и можно в бой.       Олег посуду собирает и тоже сам в раковину складывает. Нет, мыть он сегодня ничего не станет: режим «хозяюшки» выключен и недоступен до завтра. Сейчас он свечки задувает и в сторону убирает, оставляя на столе только пахучую лампадку, а на освободившееся место на столе жопу свою пристраивает, ладонью Вадика по щеке поглаживая.       Щетинистый, но не такой, как будет Олег, если пару дней не побреется. Пальцем по сухим губам проводит, неотрывно в глаза его хитрющие глядя. Точно дракон — сожрёт и не заметит.       — Тебе сразу жопу подставить или поцелуешь сначала?       — Я очень пластичный и лабильный в этом вопросе человек, но если мадам изволит...       Роста они одинакового, а Олег сейчас на столе перед ним сидит, так что Дракон находится чуть выше Волкова, и приходится нагнуться. Ладони Вадим опускает на колени Олега, сам наклоняется к его лицу, и целует. Лицо гладкое — готовился, что ли? — а губы податливые. И на поцелуй он отвечает с охотой, и сам едва заметным движением подаётся вперёд. Видимо, успел соскучиться.       И кому тут из них двоих ласки и силы мужского тела не хватало?       — Мой вопрос в силе, Волков, — сквозь поцелуй бормочет Вадим, прикусывая пока аккуратно чужую нижнюю губу. — Если ты себя сам не готовил, я буду очень тобой разочарован.       Выбрился Олег везде, где можно. Даже это шутки вызвало, типа: «Волков, ты к встрече с любовником что ли готовишься?». И не скажешь ведь на серьёзных щах, что да! У них там нет индивидуальных душевых, чтобы всё было приватно, надо быть благодарным, что просто душевая есть. В их ситуации это уже роскошь.       — Ты себе это как вообще представляешь? Мне ТРИ пальца себе в жопу надо было стоя в душе при мужиках засунуть? — Олег чуть морщится от укуса и брови сдвигает в кучку. Мало того засунуть, так ещё и поработать как следует, с чувством, с расстановкой. И с маслом вместо смазки, которого у Олега не было.       При других обстоятельствах Олег бы времени даром терять не стал, чтобы из душа сразу на его хуй запрыгнуть. А сейчас даже ночью на кухне наедине остаться — уже праздник.       Он сначала с себя майку снимает, а затем расстёгивает ремень на своих армейских штанах, с нескрываемым желаниям заглядывая в глаза Вадика.       — Не обломишься, языком поработаешь, — храбрости набрался и наглости. Да и интересно ему было, горазд ли он этим языком только лясы точить или ещё на что способен. Ну а там и растянет, пальцы тоже не отвалятся.       — О как, — Вадим искренне удивляется внезапному наплыву смелости Олега и, подцепив его за петли для ремня, тянет на себя, ссаживая со стола. — А я то думал, что ты будешь сиськи мять и смущаться.       Дракон и не против. Ему как-то не было противно заниматься чем-то подобным, если, конечно, партнёр предварительно вымылся. В любом случае хер в жопу пихать — занятие не менее чистое, чем работать языком, так что Костров и это умел и любил.       — Могу тебе сиськи помять, они у тебя внушительные, — что с его мышечной массой неудивительно. Но Олег умалчивает, что у него самого это эрогенная зона, да и чужие сиськи мять ему тоже нравится.       Вот так с ходу раскрывать все карты он не собирался, ведь всегда интересно узнавать что-то о своём партнёре в процессе. Что нравится, а что нет. Куда можно целовать, а куда лучше вообще не прикасаться. Что Волкову не нравилось, так это когда языком в ухо лезут. Почему-то это казалось таким мерзким, что фу… А в жопу языком — это совершенно нормально, да.       Вадик тянет вниз штаны Волкова вместе с бельём, спуская их до щиколоток. Поцелуями опускается с шеи к ключицам, груди, прикусывает сосок, рукой скользит по животу и ниже, пальцами поглаживает лобок, мысленно довольно отмечая гладкость.       Сам Вадим этим не шибко заморачивался, предпочитая аккуратно подстригать лишнее, когда уж больно мешалось, но такой ответственный подход со стороны Олега льстил.       Положив руку на плечо Олега, Вадим разворачивает его к себе спиной и после давит между лопаток, чтобы нагнулся. Ладонью шлепает по внутренней стороне бедра, чтобы развёл ноги, и только после опускается на колени.       Кончиком носа ведёт по крепкой ягодице, а после прикусывает кожу. Прикусывает вполне себе ощутимо — зря Олег в прошлый раз заикнулся про «почему ты мне задницу не искусал».       — Шире ноги раздвинь, чё ты как целка, — бурчит Дракон, ладонью снова шлёпая по бедру. — И себя не трогай, понял? Обойдёшься, не умрёшь.       Олег содрогается, когда Вад за жопу кусает — говнюк запомнил его слова. Но, если так уж зубы чешутся, то пусть лучше об жопу их точит, чем об едва оправившуюся после прошлого раза шею.       — Займись уже делом, — бурчит на его слова теперь Волков, который распластался верхней частью туловища на столе, раздвинув ноги ещё шире. Он и на шпагат сесть может, если надо, только вслух об этом говорить не стал. Ох уж эта скромность.       Но когда Вадик своим влажным языком по кольцу мышц проводит, уже и говорить ничего не хочется. Он только встаёт так, как надо для его удобства и поджимает губы, прикрыв глаза. Было приятно.       Вообще, жизнь в полевых условиях научила Вадика не воротить нос. Он и раньше неженкой не был — трудное детство в окружении пацанов в адиках, нюхающих клей, первые пьянки в четырнадцать, поножовщины в шестнадцать, и прочие прелести жизни ребёнка в девяностые как-то обязывали.       Удивительно, что при таких условиях Вадим оказался более чем образованным человеком с широким кругозором, пускай и косил он под идиота.       И он ещё до армии не особо страдал от стеснительности или любви к чистоте, а уж здесь так вообще прекратил воротить нос. Не был в душе? Не беда — отсосать это не помешает. Только с задания и воняешь потом, кровью и порохом? Ну, ничего страшного, главное не просрись в процессе.       А тут Олег не просто в душ сходил, но и тщательно побрился. Такой славный мальчик, что хоть за ушком чеши.       Волчик вдруг оказался вполне себе маленьким потерянным щеночком, и Вадику хотелось его приласкать, пригреть, забрать домой и посадить на короткую цепь.       Пока. Уже потом вдруг пизданёт осознание, что пункт про цепь куда-то испарился, и что за эти щенячьи влюбленные глазки Вадик готов рвать глотки и без зазрений совести убивать, но пока он закрывается от накатывающих чувств железобетонной стеной.       Впрочем, как вода точит камень, так и время эту стену вскоре сломает.       Пока Дракон не думает ни о чём высоком. Только о низменном, о плотском, и языком снова ведёт по колечку мышц с уже чуть большим нажимом. Обводит складки, тщательно вылизывает, расслабляет. Пальцами крепче ягодицу сминает, слегка впиваясь ногтями в кожу.       Готовит со всей ответственностью, вниманием, и почти лаской. Чувствуя, что Олег постепенно расслабляется, ненадолго отстраняется, собирает во рту побольше слюны, сплёвывая между ягодиц, и снова к ласкам возвращается, кончиком языка проникая внутрь.       Слишком долго он это растягивать не хочет — особый кайф вряд ли это приносит, но здорово позволяет расслабить, и Вадим, отстраняясь, вводит первый палец.       Олег всё равно зажимается с непривычки, и Вадик даже жалеет, что не стал доёбываться до него после первого раза — глядишь, а за недельку регулярного секса уже не нужно было бы постоянно растягивать и готовить.       Даже жаль, что он скоро переводится.       Не удержавшись, он очередной укус на заднице оставляет, играя на контрастах — пальцем он двигает медленно и неторопливо, даже масло пока не нужно, а кусает больно.       В плане гигиены Олег был более требовательный. Наверное, потому что всегда жил с коммуникациями под боком и не считал за труд пойти помыться. Даже здесь, в полевых условиях, он умудрялся запас воды расходовать так, чтобы хватило то, что ниже пояса, помыть. Хотя, конечно, он просто не сталкивался с такой ситуацией, когда воды катастрофически мало, а бродишь по пустыне ты уже не первые сутки. Но там и не до секса, в общем-то.       Впрочем, Олег ещё просто не шарит.       Сейчас-то это роли не играет: он чист, как капля утренней росы. И гладок, как жопа младенца. Ещё, к слову, пришлось изрядно попотеть, чтобы достичь такого эффекта, потому что это тебе не Вадиковские светлые перья, где вжух-вжух и всё.       Язык приятно расслабляет, Олег на столе растёкся, как желе, так что палец, вставленный в него, немного взбодрил. Он инстинктивно сжимается, немного напрягаясь всем телом, но через какое-то время всё же расслабляется, шумно выдохнув. Уделить внимание его растягиванию было необходимо, но, надо отдать должное, не столь дотошное, как в прошлый раз. И его пальцы в себе — один, затем второй, позже третий — уже не доставляли такого дискомфорта.       А вот от укусов он всякий раз напрягается и снова сжимается. Сказал на свою голову, теперь всю жопу искусает.       — У тебя режутся зубки что ли? — Олег после продолжительного молчания и тишины, нарушаемой только тихими мычаниями и вздохами, наконец, подал голос. Будучи достаточно растянутым, он не спешит шевелиться. Только на руках приподнимается, а то спина вся затекла в таком положении, нужно было похрустеть костяшками.       — Ага, у меня сезон смены клыков, — в тон Волкову отзывается Вадик, вытаскивая пальцы и вытирая их о лежащее неподалёку полотенце. — Хочешь сегодня раком, или сверху поскакать? — интересуется он следом, поднимаясь на ноги.       Затекло всё страшно. Вадим потягивается, щёлкая шеей, и избавляется от футболки, расстёгивая штаны и сразу спуская их вместе с бельём, облегчённо выдыхает. Давило уже так, что почти больно.       — Ну? Уснул, что ли? — Вадим отвешивает хлёсткий шлепок по укушенной заднице.       На какое-то время Олег и правда завис. Только лопатки свёл, чтобы немного размять, а слова Вадика в этот момент мимо ушей как-то пропустил. Вернее, просто забыл на них ответить. Задумался о том, как утром парни будут завтракать за столом, на котором они тут…       Но звучный шлепок по жопе вернул его в реальность. Волков полностью выпрямляется, успев всего за пару секунд поразмыслить мозгами. Так оно, может, было бы и удобнее, но Олегу хочется зрительного контакта (с чего бы вдруг?) и поцелуев. Настроение у него такое романтичное, что уж.       — Ай! Терпения нет, да? — с ухмылкой на лице, Волков снимает-таки штаны с трусами, а после в грудь ему ладонью упирается и усаживает на скамейку.       Не очень удобно, но что есть. Отсутствие нормальной поверхности хорошему сексу никогда не мешает — чего только стоит тот секс на природе с Серым, когда Волкову жопу муравьи покусали. Серому, конечно, было смешно до колик в боку, а вот Олегу ещё несколько дней не очень.       И уже, казалось, можно было бы усесться сверху, но Олег не был бы собой, если б не вспомнил про резинку. Зануда та ещё.       Догадаться нетрудно, что у Вадика такие вещи всегда есть в штанах, так что он без проблем находит пакетик и открывает его зубами, не реагируя на вполне ожидаемые возмущения Кострова. Олег показал бы высший пилотаж, если б умел надевать презерватив на член партнёра ртом, но виртуозность была по части Серого, а у Олега такое никогда не получалось.       — Размерчик на твой вообще не тянет, — в прошлый раз он на это внимание не обратил, был слишком одурманен.       Садясь на скамейку, Вадим с себя окончательно одежду стаскивает и бросает взгляд на окно. Весело будет, если кто-то решит проверить, почему на кухне ночью горит свет — дверь-то Вад закрыл.       И, конечно, необходимости опять натягивать богомерзкую резинку Дракон вообще ни на йоту не рад. Ощущения в ней не те, никакого шарма нет, да и...       — Ну извините, какой был. Скажи спасибо, что не порвался в прошлый раз, — отвечает Вадик, откидываясь спиной на стену. — Знаешь, как жмёт? Я тебе потом хуй покажу, там аж полоска есть от того, что эта хуйня мне маленькая. И вообще, опять же, скажи спасибо, что я вообще их нашёл тут.       Вадику даже на гражданке приходилось побегать, чтобы найти гандоны на свой размер: проще было заказывать откуда-нибудь. Наивно было думать, что в городе, который регулярно подвергается обстрелам, найдётся разнообразие средств контрацепции.       — Да и вообще, Волчок, зачем нам гандоны, если у тебя есть я? — коротко смеётся Вадик, глядя на Олега. — Ну серьёзно, я чистый, тут я никуда не совался без резинки, а ты небось только с одним человеком и ебался всю жизнь, и я от тебя триппер не подцеплю. Давай, ну, ты ж даже залететь не можешь, — Костров за руку Олега тянет на себя, усаживая себе на бёдра и потирается членом между его ягодиц. — Тебе же самому приятнее будет, а у меня хуй не отвалится.       На бёдра ему усевшись, Олег пакетик с презиком на пол выронил. Недовольно цыкнул, но тянуться за ним не стал — у Кострова просто дар убеждения. Хотя выходить из зоны комфорта Олегу и тяжко, дразняще потирающийся между ягодиц член помог быстрее принять решение. Сейчас с этой резинкой только ещё время потеряют.       — Хуй с тобой, — соглашается он, удерживаясь рукой за его плечо и рукой помогая членом к жопе пристроиться.       Насаживаться на него не так просто, как кажется на первый взгляд, так что Волков невнятно мыкает и замирает, поджав губы. Дело привычки так-то, но у Олега ещё не было возможности полностью притереться к Вадику и его размерам. Но всему своё время.       В планы, конечно, не входит регулярная ебля с ним, тем более, раз он там переводиться куда-то собрался. Видеться будут реже, через годик-два пути вообще разойдутся. Окончательно и безвозвратно. Волков вернётся на гражданку, поднимется и укатит с Серым в далёкие дали.       Святая простота.       Только сейчас о Сером он снова не думает. Казалось бы, можно просто выключить свет, прикрыть глаза и представлять любимого, но нет — Олегу хочется видеть и понимать, что перед ним хренов Вадим, плечи которого он сжимает, медленно опускаясь на его член. Тихо стонет, впиваясь в кожу ногтями и лбом к его лбу прислоняясь.       — Хуй-то со мной, — гыкает Вадик. Он мёртвого может заебать, и когда понимает, что всё же настоял на своём, расплывается в довольной улыбке. То-то же. Так обоим приятнее будет.       Костров придерживает Олега за бёдра. Аккуратно, потому что рана в пузе от напряжения мышц начинает болеть. Как бы не расползлось всё.       Ощущения, конечно, вообще не такие, как с резинкой. Охуенные. И Вадим сдавленно сам стонет, пальцами сжимая бедра Волкова.       — Сам решил покататься, — горячо шепчет Дракон, теперь руками слегка надавливая, заставляя ниже опуститься. — Правда, боюсь, если бы я тебя загнул раком, у меня бы кишки на тебя начали вываливаться. Прикинь, как весело было бы, а? — Вадим хрипло смеётся, и сам бёдрами толкается, глубже входя. — Сука, какой же ты узкий, блять, не могу.       Ни один секс с Вадиком без шуток не обходится, судя по всему. Хотя… если заткнуть его рот членом, можно обеспечить себе пять, а то и десять минут тишины.       Есть два состояния, при которых Костров молчит: когда он сосёт и когда спит. Но второе к сексу никакого отношения не имеет.       — Ну да, так твои кишки, если что, с полу собирать будем, — ухмыляясь, Волков снова негромко стонет ему на ухо. Кусает мочку уха, когда тот несдержанно опускает его ниже.       Ему от собственной узости кайфовее не было, наоборот, внутри неприятно пекло первое время, поэтому Олег не спешит сразу начинать двигаться, сначала немного привыкает, так и впиваясь в плечи Вадика ногтями. Стонет снова, когда Вад сам бёдрами двинул.       — Ммм… Блять, а я не могу понять, нахуя тебя природа таким болтом наградила?! — не иначе, как людей пытать. Парни поговаривали, Костров в этом вопросе спец, хотя, конечно, Волков даже не подозревал, насколько.       Он сильнее сжимает его плечи, начиная медленно двигаться. В спине выгибается, стонет ему на ухо громче. Олег больше растворялся в ощущениях, чем разменивался на разговоры. Это по части Вадика.       — Привыкнешь — сам будешь ко мне на член прыгать, — усмехается Вадим, и ведёт языком по чужой шее, под кожей которой бьётся кровью венка. — Хотя, смотри ка — уже прыгаешь.       Олег двигается, и Вадим сам стонет. Блять, охуенно. Хорошо, классно, пиздато, круто. И ещё куча эпитетов.       Без гандонов, как ни крути, куда лучше.       — Откинься назад. Откинься, Волков, блять, доверяй мне, — Дракон одну руку кладет на плечо Олега, второй придерживает спину, и сам назад наклоняет. Рану гадко тянет, но пока терпеть можно. — Руками обопрись о стол позади и двигай жопой. Жаль, что хуй я чуток больше не отрастил — так бы, наверное, через живот было бы видно, — скалится Костров, сам снова резко бёдра вскидывает, входя до упора.       Когда Олег откидывается, Вадим ладонями обводит его талию, поднимается к груди и пальцами слегка пощипывает соски.       — Ну вот, видишь. Лучше же? И ведь без гандона тоже хорошо, разве нет? — Вадик несколько раз коротко толкается бёдрами, проезжаясь по простате. — Ну, скажи: «Вадим, мне хорошо».       Рот у него не закрывался ни на минуту, но Олег не стал отвечать на каждое слово, иначе секс превратился бы в светскую беседу. Только продолжает медленно двигать бёдрами, томно постанывая у него над ухом, а потом, как и заказывали, назад чуть-чуть откидывается, руками в стол упираясь. Он бы не сказал, что стало сильно лучше, но сейчас вообще как-то пофиг на удобства, хочется просто получать удовольствие от процесса.       А вот без презика ощущения и правда ярче, но необходимость говорить об этом вслух заставляет Олега состроить недовольную гримасу. Он испепеляет Кострова взглядом, жалея, что под рукой нету скотча.       Ещё лучше кляпа с силиконовым шариком. Надо взять на заметку.       Он ещё не настолько в экстазе, чтобы делать всё, что говорит ему Вадим. Потому время от времени всё равно огрызается, самодовольно улыбаясь.       — Тебе бы в спортивные комментаторы податься, — слишком сложно оказалось устоять от этого комментария.       Движения бёдрами становятся быстрее, Олег то и дело дразняще сжимается, неотрывно глядя Вадику в глаза. Сейчас, пока всё в его власти, зрительный контакт ему даже нравится.       Вад дышит часто, дышит глубоко, рассматривая Олега в приглушенном свете лампы. Красивый, крепкий, своевольный, строптивый.       Вроде должен оправдывать фамилию, а Вадим всё равно за личиной грозного, свободного волка видит маленького, несчастного, забитого щенка.       — Так ты меня заткни, — Дракон руки обратно на бёдра опускает. Кажется, в этот раз особо без следов обойдутся, а жаль. Ну, в любом случае, Олегу сидеть снова какое-то время будет некомфортно.       Вадиму сложно не терять самообладание. Ощущение, будто это не он ебёт, а его. Полностью отдаваться в чужие руки он не очень-то и любил, но сейчас это, скорее, необходимость всё из-за того же ранения.       Дракон крепко сжимает пальцы на чужой заднице, на каждое движение Волкова вниз сам вскидывает бёдра, каждый раз входя до шлепков. Сидеть без дела он ну вообще никак не мог, поэтому руками он блуждает по разгорячённому телу, но никак намеренно чужой член не трогает. Кончил же в прошлый раз без этого, значит и ещё раз сможет. Правда, там Вад его мариновал и мучил, так что было проще его без рук до оргазма довести, а сейчас...       Костров только на громкий стон срывается, когда Олег опускается до конца, не даёт ему пока двигаться дальше, за бёдра держит, и сам слегка пару раз двигает тазом.       — А ты, я гляжу, доволен собой, Волков.       Олег наивно полагает, что сегодня всё в его руках, потому что он так захотел. Но на самом деле всё дело в заштопанной ране, с которой Вадик был вынужден держать себя в узде, и не более того.       Так приятно думать, что в твоих силах всё контролировать.       Но контроль — лишь иллюзия, обман. У людей сильно преувеличенное представление о том, насколько они могут влиять на мир и людей вокруг себя. И Олег не исключение. Сегодня ему кажется, что он целиком и полностью владеет Вадиком, в обычное время он искренне верит, что его участие в боевых операциях способно изменить ход истории, быстрее закончить эту бессмысленную войну, остановить кровопролитие. А завтра он будет слепо верить в то, что находясь рядом с Серым, он сможет уберечь его от необдуманных действий и неверных решений.       Святая простота ты, Олег Волков. Ведь единственный человек, которого ты можешь контролировать — это ты сам.       Даже сейчас, когда казалось, что ты всецело руководишь процессом, иллюзия контроля рассыпается прахом, ведь Вадик так легко смог удержать его бёдра, не позволяя двигаться. Волков поджимает губы и тихо стонет, когда Костров сам толкнулся навстречу.       Руки уже затекли, так что Олег выпрямляется и снова цепляется пальцами за мощные плечи Вадима, пытаясь сдвинуться с места. Он уже не так доволен собой, как пару минут назад.       — М… Был бы по-настоящему доволен, если б прежде чем снять штаны, я вытащил ремень и сунул его тебе в рот, — самодовольно улыбаясь, он спускает ладонь к его груди, сначала поглаживая, а после ощутимо царапая ногтями.       Вадим, конечно, мог отдаться целиком и полностью в чужие руки, но таких прецедентов в его жизни почти и не было. Он в принципе нечасто бывал в нижней позиции — как-то с самого начала повелось, что он брал на себя активную роль. В любом случае даже тогда, когда Костров подставлялся, он не позволял полностью вести себя практически никогда.       Потому и сейчас он тоже ведёт. Может, не так ярко, как в прошлый раз, но всё равно ведёт. Мягко контролирует движения Волкова, слегка направляет, ненавязчиво подстраивает темп под тот, который ему был нужен.       — Просто сунуть в рот — не вариант, но в следующий раз можешь попробовать заткнуть меня — я не против, — Вадим растягивает губы в ухмылке, активнее бёдрами толкается, даже пока забыв о том, что бок тянет.       Думает только о том, каково будет Олегу завтра (да и вообще) здесь завтракать, обедать и ужинать, памятуя о том, что они тут трахались. Будь воля Вадима — он бы поимел Волкова во всех местах их базы, чтобы у него везде были яркие воспоминания о приятно проведённом времени.       Вад активнее бёдра вскидывает, наращивая темп, но быстро останавливается, морщась — всё же пока сексуальные подвиги совершать не стоит. Сшил, конечно, Олег крепко, добротно, но как только Дракон начал напрягаться, начало тянуть болью рану.       — Сам, Волчик. Хотел попрыгать на мне — вперёд, — Вадик перехватывает руку Олега, которой он проводит по его груди, и, глядя в глаза, целует запястье. Аккуратно прикусывает кожу, отпускает, и тут же отвешивает сильный шлепок по заднице. На контрастах играть он любил.       Вад ближе к себе Олега притягивает, положив руку на затылок, и целует. Горячо, чувственно, будто это последний перед смертью поцелуй или будто от него зависит жизнь Дракона.       — Знаешь, ты очень горячий не только кожей, но и внутри, — шепчет в губы Волкова Вадим, разрывая поцелуй. Он снова языком ведёт по шее, нежно целует и тут же оставляет ощутимый укус. — Без резинки это очень хорошо ощущается, — очередной шлепок обжигает кожу Олега, а сам Вадим ласково целует его за ухом. — И стонешь ты охуенно, детка. Давай, громче.       Вад и сам постанывает, шумно дышит, снова целует, кусает, помечает шею Олега. Уже не так больно, как в прошлый раз, но более, чем ощутимо.       Олег после поцелуя губы облизывает, снова прочно цепляясь за Кострова руками. Падать было некуда, но так удобнее двигаться, выгибаться в спине, прижиматься к нему всем телом, ощущая его горячее дыхание у своего уха.       Вадик по ощущениям был горячее собственного тела. Точно настоящий дракон. Хотя, быть может, дело в повышенной температуре тела из-за ранения. Или всё же Костров всегда пылает, как лесной пожар — чёрт его разберёшь.       По телу в три ручья стекает пот, взмокшие волосы неприятно щекочут лоб, так что движением руки Олег убирает их назад, от чего некоторые пряди теперь торчали в разные стороны. Снова этот потрёпанный вид, будто его марафон бежать заставили или неделю идти по пустыне без воды и каких-либо удобств.       Хотя, конечно, после недельного «тура» по пустыне выглядел бы Олег в миллион раз хуже. Там и растительность прилично отрастёт, и похудеешь килограммов на десять, и вонять будешь так, что скунс захочет повеситься. Не говоря уже о том, что без воды ты вообще маловероятно там выживешь. Сок кактуса, как оказалось, не каждый может спасти жизнь, а если уж углубляться в этот вопрос, то не ядовит для человека лишь один вид — какой-то там ферокактус… Олег название-то не запомнил, а уж как он выглядит и подавно не знал.       Но пригодные для питья кактусы — последнее, что сейчас волнует Волкова. Вздрагивая от каждого шлепка, он запрокидывает голову, подставляя шею под поцелуи и очередные засосы. Не так болезненно и ярко, как в прошлый раз и на том спасибо.       Двигается увереннее, сначала в умеренном темпе, затем постепенно ускоряясь и в какой-то момент уже просто прыгает на члене Вадика, громко постанывая, как и было заказано. Ничего не комментирует, только продолжает с энтузиазмом скакать на нём, поймав волну кайфа от того, как под нужным углом член Дракона задевал простату. Олег настолько вошёл в кураж, что уже не думал ни о чём. Предвкушая скорый финал, только ещё больше ускоряется, больно сжимая плечи Вадика, весь сжимается и стонет откровенно в голос.       Чувствуя, что Олег подходит всё ближе к черте оргазма, Вадим резко его останавливает. Во-первых, это лишний раз раззадоривает, а во-вторых, он и сам скоро кончит.       Не шибко долго раздумывая, Дракон подхватывает его на руки, встаёт сам, а Олега садит на край стола. Скорее, даже, укладывает.       Рана за это ему спасибо не говорит и отзывается болью, но ебал Вадик сейчас всё это в рот. Останавливаться сейчас будет пыткой в первую очередь для него, поэтому он наконец берёт контроль над движениями полностью на себя, начиная двигаться в быстром, резком, сбивчивом темпе до частых шлепков тела о тело и впиваясь явно до синяков в бёдра Олега.       Ему не требуется слишком много времени, чтобы кончить. Он толкается до упора, вжимается в тело Олега, дополнительно прижимая к себе за бёдра, откидывает голову назад и протяжно стонет.       От него стоило ожидать, что он не будет даже пытаться кончить куда-то, кроме как внутрь. У него вообще это было одним из многих фетишей.       Олег почти что скулит, поджав губы, когда его насильно останавливают. Он уже был на грани, напряжение на пределе, а тут приходится в самый неподходящий момент прерваться. Уже хотелось руку к члену опустить, чтобы довести дело до конца, но на стол его Вадик опрокинул раньше, чем Олег пальцем пошевелить успел.       Деревянный, неудобный, но самое смешное, что завтра со стола, где побывала жопа Олега, все будут кушать. И вот на этом конкретном месте будет сидеть настоящий «счастливчик». Вряд ли кто-то из них двоих будет моющим средством стол отмывать после себя, максимум что сделает Олег — это влажной тряпкой протрёт и то, если будет в состоянии.       Только в этот самый момент его совсем это не беспокоит. Он распластался на столе, ногами бёдра Кострова обхватив и подмахивая его движениям. Все мысли спутались, Олег сбивчиво дышит, продолжая сладко постанывать, а когда ощущает тёплую (почти, блять, горячую) жидкость внутри себя, то недовольно мычит, ноги прижимая к себе. Ощущение спермы внутри себя настолько неприятно, что в животе начинает урчать — для Олега обычное дело после такого убежать в туалет. Тут реакция организма у всех индивидуальна.       Он бы возмутился, но собственное напряжение и желание-таки кончить было сильнее, чем негодование. Не желая ещё оттягивать момент, и чтобы, Боже упаси, Вадик не стал его мучить дальше, Олег пользуется тем, что полученная разрядка на мгновение выбивает его из колеи, опускает руку к своему члену и парой движений доводит дело до конца, со стоном пачкая свой торс.       Член Вадика выходит с неприятным булькающим звуком, а живот Олега снова опасно урчит. Так что, конечно, мысли о том, чтобы протереть стол, даже не возникло.       — Вадик, блять! — всё-таки ругается он, соскакивая со стола грациозной ланью. Штаны натянул, благодарного слова не сказал и умчал с кухни быстрее, чем тот успел над ним поржать.