Зелёный свитер

      После обеда он немного повалялся, не беспокоя Вадика с его чтением. Потом отправился в тренажёрку, после которой был пойман прямо в душе — мужики просили его заняться ужином. С голой жопой не особо в кайф говноспорить, да и готовить Олег любил, так что согласился и выпроводил всех за дверь.       На Волкова им надо молиться, ибо в кулинарии он был готов исполнять любые капризы. Так вот все истосковались по грибному супу. Откуда у них взялись грибы, Олег понятия не имел, но те были съедобные. Сушёные, ещё даже на вид неплохие. Так что, насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, он принялся готовить, окружив себя всякими ложками-поварёшками, ингредиентами и прочим необходимым.       — Я тебя затылком чувствую, Вад. Ничего не трогай, — Олег стоял спиной к стойке с ингредиентами, ковырялся в шкафу в поисках специй.       Вадик бы и рад привести тело в форму (будто за недельку-другую у него куда-то бы делась вся масса), да только сейчас нельзя. Лучше было бы подождать, поберечь слегка себя, а уже потом в бой с новыми силами. Так и рана заживёт быстрее, и организму проще.       Уже вечером, зная, что кашеварит сейчас Олег, и можно бессовестно таскать еду, Вадим заходит на кухню. Словно читая его мысли, Олег, в свою очередь, предупреждает о том, чтобы Костров ничего не трогал, но это предупреждение для него — как слону дробина.       Дракон подходит к Олегу со спины, и, обнимая за талию одной рукой и прижимая спиной к своей груди, свободной рукой стаскивает со стола горсть нарезанной картошки.       Пофиг, что сырая — она в таком виде ничуть не менее вкусная, чем в готовом, и хрустит прикольно.       — Это ты не затылком чувствуешь, а жопой, — отвечает Вадик, отлипая от Волкова и напоследок пощупав его задницу, отходит чуть вбок и принимается за нарезку хлеба. Который, вообще-то, тоже на всех рассчитан.       Но Олег уже должен был привыкнуть к тому, что как только Дракон появляется на кухне — жди убывания запасов. Он в принципе здесь либо ел, либо домогался. Впрочем, одно другому не мешало — мог и совмещать.       Затылком или жопой значения не имело. Вадика Олег не мог ни с кем спутать: то ли шаги у него такие, то ли запах, то ли ещё что. У Волкова, кстати, обоняние было, как у собаки — он на запах мог любую специю определить и даже свежесть продукта. А тут всего лишь Вадим со своим индивидуальным запахом тела с примесью дезодоранта.       Олег немного вздрагивает, спиной и жопой прижимаясь к нему, телячьи нежности на кухне — вещь непривычная. Хотя Волков так увлекался готовкой, что ты его хоть трахай в этот момент, он всё равно поварёшкой суп будет мешать. По руке его шлёпнуть не успевает и только краснеет, когда его задницу щупают, как будто помидор на качество проверяют. А вдруг, блять, кто зайдёт?!       — Ты мешаешь творческому процессу. И хватит тащить всё, что плохо лежит.       Чтобы его слова звучали убедительнее, Олег по руке его всё-таки шлёпает, когда отрезанный кусок хлеба Вад собирается стащить. Один вред от него на кухне.       Забрав хлеб, он убрал его в сторону, а потом взял в руки поварёшку, чтобы помешать ей суп.       — Если я тебя сегодня бутерами угостил, это не значит, что ты можешь воровать мои заготовки и хлеб, который, кстати, заканчивается! — на этот раз он пригрозил ему этой поварёшкой перед самым носом.       Смехуёчки смехуёчками, а хлеб чтобы испечь, Олегу тут нужно с тестом возиться, дрожжи откопать и духовку до двухсот градусов раскалить. Ничего сверхъестественного, но духовка тут барахлила, и Олег не хотел лишний раз с ней мудиться.       Если говорить совсем уж откровенно, то Вадим даже в какой-то степени хотел, чтобы кто-то когда-то их спалил. Это ж какую тонну шуток можно будет вывалить не только на несчастного Олега, у которого от чувства юмора Вадима ещё непонятно как глаз не дёргался, но и на того, кто застукает. А уж сомнений в том, что новость мгновенно разлетится по всему составу, не было никаких — в армии секретов не существовало.       Другой вопрос, что честь и свою, и Олегову Вад отстоять сможет. Хотя, зная его любовь и особый подход к пыткам, если честно, вряд ли кто-то захочет на него быковать — несмотря на всю дружелюбность и простоту, которую Вадим проявлял, всё же у всех было стойкое ощущение где-то на подкорке мозга, что человек он достаточно опасный в потенциале. А уж если видеть воочию то, что он может делать...       Не захочешь такого за ориентацию упрекать.       — Ну так лежит же плохо, как я мог не тащить? — искренне удивляется Костров, разводя руками.       Дракон — упертый осёл. Шлепок по руке от всепоглощающего настроения помог слабо, поэтому, как только хлеб был убран из зоны досягаемости Вада, он снова потянулся к уже отрезанному куску.       Потому что ну в конце-то концов, не пропадать же добру.       Пока Олег отворачивается, оставив половник в чане с супом, Вадим успевает залезть и туда — зачерпывает щедро в поварёшку, и с громким сёрбаньем отпивает.       Сразу же половник отпускает, поднимая руки в примирительном жесте, мол, я не я, лошадь не моя, и от кастрюли отходит, оставляя место Олегу, а сам запихивает за обе щёки ещё немного овощей.       Воистину стихийное бедствие — не иначе.       Нужно было убрать весь мусор, а ещё собрать тряпкой хлебные крошки. Готовку Олег любит, но от жары голова кругом идёт. Тут вентиляция — одно название, окна закупорены, пот льёт в три ручья, а ещё Вадик будто нарочно выводит его из себя. Это всё равно что зудеть над ухом что-то увлечённо читающего — ни книгу не понимаешь, ни то, что тебе говорят. Только раздражаешься.       Здешняя обстановка в прямом и переносном смысле накаляла. И без маячащего под боком Вадика нервы были натянуты, как струна, до предела.       Едва он отворачивается, как тот сначала несчастный кусок хлеба сжевал, суп поварёшкой зашвыркал (и положил эту поварёшку обратно в общую кастрюлю с супом!), а под конец ещё заготовки своровал. Тут уж терпение Олега лопнуло и дальше он действовал, как сам потом считал, в состоянии аффекта. Хватанул поварёшку из кастрюли и, крича: «Я, блять, сказал не трогай!», ёбнул ею прямо по башке Кострова, в это время как раз мужики на ужин подтянулись и, что-то громко обсуждая, внезапно все замолкли, глядя на то, что будет дальше.       Волков в их глазах внезапно стал бессмертным.       Вадим абсолютно не ожидал такого от тихони Олега.       Поварёшка оказалась внезапно очень даже твёрдой, а удар — очень даже ощутимым. Вадим машинально отшатывается в сторону, шипя, и сносит локтем стоящую чистую посуду. По всей кухне разносится грохот, шум металла и бьющегося стекла о пол, но сейчас на это Дракону насрать — башка болит от удара.       — Сука, какой из тебя Волчик, блять, — шипит Вад, потирая место ушиба. Шишка выскочит стопроцентно, в этом даже и сомневаться не стоило. — Ложкин, блять, Поварёшкин ты, а не Волков.       Наверное, зашедшим на кухню было неясно, по какой причине Вадим не прибил Олега на месте. Вместо того, чтобы макнуть парня лицом в кипящий суп (а Вадим так сделать вполне себе мог), он просто что-то недовольно бурчит себе под нос и выпрямляется.       — Хуй тебе, а не Волков. Теперь ты Поварёшкин, — заявляет мужчина, и прямо на глазах отряда отвешивает Олегу очевидно болезненный даже не шлепок, а удар ладонью по заднице. Видимо, в отместку.       После чего плюхается на лавку, так и потирая ушибленное место и морщась, и даже не удосужившись поднять упавшую посуду.       Олег так и продолжал грозно сжимать поварёшку в руках. Мужики б даже заржали, но не рискнули. С одной стороны, разгневанный Дракон, с другой — разъярённый Поварёшкин. Какие тут к чёрту шутки.       Полминуты тишины и парни назад ретировались:       — Ну мы это… Попозже заглянем.       И правильно! Иначе Олег на один вопрос: «А когда суп готов будет?» закидал бы их всем, что под руку попадётся.