Зелёный свитер

      Поварёшку он швыряет в раковину, всё что можно с пола собирает тоже скидывает в мойку, а осколки сметает метёлкой и выкидывает в мусорку. За пару минут как-то отпустило немного, Олег даже воды залпом два бокала выпил, чтобы «потушить пожар».       На Вадика внезапно смотрит с какой-то жалостью: прекрасно ведь понимал, что это было больно. И что будь на его месте кто-то другой, то так просто этот другой бы не отделался.       Волков в суп ингредиенты добавляет, а потом из морозилки кусок мяса достаёт. Подходит к Кострову и так любовно, трепетно прикладывает холодный кусок говядины к месту ушиба.       — Прости… — искренне извиняется он, слегка понизив голос. — Хочешь приготовлю тебе это мясо?       Вот это извинение и правда лучше любых слов. Мужики всё видели, так что даже возбухнуть никто не посмеет. А Олег ещё немного заморочится и приготовит ему отменных отбивных.       За пару минут и шишка у Вадика — уж простите за иронию — перестала так сильно гореть и болеть, и было уже не так неприятно. На Олега он смотрит уже без желания его придушить на месте, потому что понимает, что прилетело ему за дело.       — Я раненый — дважды, между прочим! — боец. Мясом так просто не отделаешься, так что мясо и отсос, — заявляет Вадим, держа брусок говядины на голове. От ушиба, к сожалению, вряд ли это поможет — шишка выскочит однозначно.       Забавно, сколько всего успела повидать эта кухня: страстный перепихон, задушевные откровения и попытку проломить череп Дракона половником.       — Когда там готово будет уже? — спрашивает Вадим, морща нос — башка ещё пару дней болеть точно будет. — А то там целая толпа голодных мужиков со мной во главе тебя самого сожрёт скоро.       — Да через полчаса где-то, — Олег смотрит на часы, прикидывая. Парни что-то раненько ужинать припёрлись. Вот что значит безделье.       Волков оставляет ему кусок говядины — как раз нужно, чтобы оттаял, — а сам возвращается к плите, чтобы держать всё под контролем. Теперь точно никто не будет ему мешать.       — Скажи им, чтоб ждали. От их гундения суп быстрее не сварится, — что факт, то факт. Не жопой же на него сесть, чтобы быстрее варился.       Олег пока посуду помыл и постарался максимально отвлечься. Горе-поварёшку откладывает в сторону — она ещё пригодится, только не драться, а суп мешать, да по тарелкам накладывать. Остальное по местам убирает.       А там дальше хлеб нарезает, лучок для тех, кто ест, сметану подготовил, соль с перцем и так на столах стоят. В общем, вновь окунулся с головой в процесс, стараясь не думать, что Вадик мог сделать с ним за этот удар поварёшкой, если бы не… если бы не что? Собственно, чего в ответ не ударил или нож в горло не всадил? Вполне в его стиле. Парни поэтому, как вкопанные, у дверях и застыли: прекрасно знают, на что Костров способен. Да и Волков наслышан.       — Да обойдутся, чё я им, нянька, что ли? — фыркает Вадим, так и держа шмат мяса на макушке.       Только смотрит молча за тем, как Олег готовит, не говоря больше ничего.       Когда всё готово, всё же приходится выйти в казармы и позвать всех остальных. Отряд вваливается на кухню шумным стадом, рассаживается за столом, и принимается за ужин. Маленькое помещение наполняется громкими разговорами, периодическими взрывами хохота: в общем, всё как всегда.       Беседа за столом вообще была весёлая и непринуждённая, как будто никаких происшествий совсем недавно не было вовсе. Это ж насколько надо бояться Дракона, чтобы даже не пошутить на эту тему ни разу?       Зато вот «Поварёшкина» все подхватили. Придурки.

*****

      Как только мужики рассосались, не забыв помыть за собой посуду — точно боялись Поварёшкина разозлить и злого Дракона раззадорить, — Олег кусок говядины хватанул и снова встал к плите.       Часть своего извинения он начинает с готовки.       — На мой вкус, или будут какие-то пожелания? — спрашивает он, сначала нарезая мясо на куски, а потом отбивая молотком.       Олег мог сделать всё, что он пожелает. С мясом.       — Я думал, ты пошутил про мясо, — удивляется Вад, поднимая на Олега взгляд и, встав из-за стола, складывает грязную посуду в раковину. — Ладно тебе, Поварёшкин, ну ёбнул, и ладно. За дело же, — ведёт плечом Дракон, отмывая за собой тарелку и убирая её к остальной чистой посуде.       Иногда он даже мог, оказывается, вести себя по-человечески.       Кажется.       Потому что в следующий момент, абсолютно не страшась того, что кто-то может зайти, Вадим подходит со спины к Волкову, обвивает руками талию и лезет ладонями под футболку, ведя по груди. Одну руку опускает к поясу брюк, пальцами лезет под ткань.       — Но если так хочешь обо мне позаботиться, — Вад ведёт кончиком носа по шее Волкова, целует за ухом и задницей к себе теснее прижимает, — то готовь на свой вкус — я полный профан в вопросе кулинарии.       Олег спиной прижимается, при этом продолжая колошматить мясо. От готовки его даже такими действиями очень сложно оторвать. Всё так запущено, что между готовкой и еблей он выберет готовку, особенно когда плита включена и процесс в самом разгаре.       — Я бы на твоём месте был очень осторожен, когда у меня в руках молоточек, — он ухмыляется, наигранно пригрозив им Кострову и снова вернувшись к отбивным.       Не сказать, что он совсем равнодушен: прикосновения Вадима приятны — Олег полную грудь воздуха вдыхает и шумно выдыхает, стараясь сосредоточиться исключительно на мясе, а не на том, как пальцы Кострова под штаны лезут, другая рука грудь поглаживает, а в задницу упирается твёрдый НЕ пистолет.       — Ну серьёзно, Вад, для тебя ж стараюсь, — он елозит и всё-таки вырывается из его объятий.       Тут надо специи хватануть, соль, масло подсолнечное на сковородку залить. Нельзя ж размороженное мясо откладывать в сторону или, упаси Боже, снова замораживать.       — Хочешь занять себя чем-то — сходи в душ.       Когда Волков из пут Вадика выскальзывает, тот только глаза закатывает, фыркнув. Лучше б для него иначе постарался.       Костров — прилипала тот ещё. Его совершенно не смущает, что оба они взмокли как кони — не воняет же, и ладно, поэтому, когда Олег заканчивает с маслом, специями и прочей лабудой, снова к нему жмётся, притирается пахом к ягодицам, обтянутым брюками и солёную шею целует.       — Хочу занять себя тобой. А в душ вместе потом пойдём, — Вадик слегка прикусывает мочку уха Волкова и обеими руками принимается расстёгивать ремень на его брюках. — Ты не отвлекайся. Я же не мешаю.       Закончив свои манипуляции, Волков на большую сковороду три здоровенных куска, вываленных в муке, выложил, положив рядом лопатку. Теперь главное не передержать, а то будут суховатые. С говядиной вообще замороченнее, чем со свининой, но раз уж под руку попалась именно говядина, то Олег доведёт её до ума.       Теперь главное зажарить. Мясо.       — Мне ещё лук резать, — бурчит он, очищая уже подготовленную луковицу от шелухи и разрезая пополам. Хватает доску, чтобы нарезать.       Вадик прилип, как банный лист к жопе. И ведь к жопе же!       — Вадь, ну в самом деле… — он губы поджимает, не зная, как сосредоточиться на чём-то одном. Потому что тут и мясо нужно не проворонить, и лук отдельно обжарить, и соус подготовить. И всё это требует внимания и суеты.       Волков ещё никогда не находился в такой безвыходной ситуации, потому что на Серого достаточно было возбухнуть, и он отставал.       — Да ты режь-режь, я ж разве тебе мешаю? — невинным голосом спрашивает Костров, будто сам не понимает, что, вообще-то, да, охрененно мешает.       Пока Олег возится с луком, Вадим успевает разобраться с ремнём на его одежде. Пальцами он недолго копается с ширинкой, а после запускает руку под резинку белья, поцелуями покрывает чужую солёную от пота шею, прикусывает.       Нервно сглатывая, лук Волков всё-таки кубиками нарезает, повезло ещё, что лук не ядрёный. Глаза даже не заслезились. Мясо переворачивает и накрывает крышкой, выпрямляясь и Вадика за руки хватая.       — Блять… Ну что ты за человек такой?!       Дракон несколько раз, неудобно выворачивая запястье, ведёт ладонью по члену Волкова, и только убирает от него руки, чтобы стянуть с него штаны, как Олег его хватает за запястья.       — Да что? Я ж не делаю ничего такого, — Вад расплывается в широкой самодовольной улыбке.       — Если так и дальше пойдёт, то вместо сметанного соуса ты получишь что-то другое, — Олег тычет его локтем в бок и запястья рук отпускает, потому что нужно было проверить, как там отбивные доходят.       Переложить их в тарелку и слегка обжарить лук. Тут была нужна особая внимательность, чтобы лук не сгорел.       — Сметанный соус твоего личного производства? О, давай, я даже сплёвывать не буду, я готов, — Вадик прекрасно знает, что от подобных эвфемизмов передёрнет кого угодно, но всякий раз это кажется ему смешным.       Вадим отходит в сторону, позволяя Волкову колдовать над готовкой, но когда ответственные этапы позади, снова к нему липнет.       — Ты полчаса потерпеть не можешь? — уже более податливо отзываясь на его возобновлённые ласки, всё ещё возмущается Волков.       — Нет, не могу, — урчит ему на ухо Вадим, ведя пальцем по линии позвоночника товарища по отряду, а второй снова забираясь в бельё. — У тебя стояк железный, как у девственника, впервые увидевшего голые сиськи воочию, — Вадик пальцем водит по головке члена Олега, размазывая смазку, и снова явно издевается. Мог бы стянуть с него штаны и отсосать, но нет же, ограничивается только рукой. — Я тебе не мешаю, Поварёшкин. Ты готовь, готовь, я ж не засовываю тебе член в сраку. Так бы, конечно, мешал. А так... я ж тебя даже почти и не трогаю, — словно в опровержение своих слов он пару раз проводит рукой вверх-вниз, а потом внезапно отходит, подняв руки вверх, мол, сдаюсь. — Ладно, Олеж. Я понял. Отстаю.       Он уже так распалился, что когда Вадик руку убрал и отошёл, он готов был снова огреть его поварёшкой, но ограничился только полотенцем.       — Ты придурок! — как будто это новость.       Волков его этим полотенцем несколько раз шлёпнул, а после вернулся обратно к плите — лук дошёл, теперь он добавляет мясо, воду и накрывает крышкой, убавляя огонь. Берётся за сметану и быстро смешивает её с водой и зеленью, оставив подготовленной дожидаться своего часа.       Теперь у них было целых полчаса, о чём он спешит ему сообщить.       — У нас есть целых полчаса, — Олег хитро улыбнулся, глянув на него. Вадик своё дело сделал и теперь стоит, довольный собой. Вот кто просил лезть и задорить?! Самому же тоже приходится несладко. Штаны плохо скрывали боевую готовность.       Олег сам к нему подходит и трётся, как самый ласковый кот на свете, будто ещё пару минут назад не бил его никаким полотенцем. А часом ранее не огрел поварёшкой.       — Целых, говоришь, полчаса? — задумчиво тянет Костров, нагоняя на себя вид человека, занятого серьёзным мыслительным процессом. — Не имею ни малейшего понятия, чем можно заниматься целых полчаса.       Мысленно Дракон веселится от того, что Волков, буквально несколько минут назад корчил из себя недотрогу.       — Не хочешь дверь на кухню закрыть? — заглядывая ему в глаза, Олег ладонью по его паху проводит, слегка сжимая.       — Дверь? Зачем? — Вадим виду старается не подавать и держать себя в руках, потому что на провокации подобного рода, был такой грешок, вёлся как по щелчку пальцев. — Олежик, ты мне только что заливал, что я тебе мешаю, и даже в душ пытался отправить, потому что ты девочка-белоручка и от вида немытого хуя падаешь в обморок, — Вадик усмехается. — Или, думаешь, я тебе пососу, ты кончишь, и разойдёмся? Не-а. Это ты мне отсос торчишь за то, что пытался башку проломить. А дверь... не. Не хочу закрывать. Пять минут назад, когда я тебе член лапал и шею вылизывал, тебя вопрос того, что кто-то зайдёт мало волновал, чё это вдруг он стал беспокоить тебя сейчас?       Не сказать, чтобы этот вопрос его мало волновал, просто многозадачность Олега была ограничена процессом готовки и тем, чтобы сдерживать себя от того, как Вадик его жмякает. А сейчас, когда мясо спокойно себе томилось, он озадачился тем, что их, вообще-то, могут спалить. Но, судя по наглой физиономии Вадима, ему было пофиг. Абсолютно.       Но Олегу совсем не пофиг и он разрывается между тем, чтобы просто продолжить приставать к Вадику, тем, чтобы отвлечься на закрытие двери и тем, чтобы пойти и принять душ. Костров даже не представлял, какую кашу заварил сейчас в его голове.       Сложно быть Олегом Волковым.       — Ты до пиздеца вредный, — констатирует он, хотя из них двоих вредный тут он сам.       — Не мне нужно обязательно помыться, не кончать в меня, не кончать в рот, закрыть дверь, и ещё сто тысяч «не-не-не», — фыркает Вадим. Из них двоих вредностью отличался именно Олег. Доёбистостью и прилипчивостью Вадим, а вот вредность за них двоих выдавал Олег.       Олег к двери топает и закрывает на щеколду, а вот на идеальную чистоту тела забивает. Ну подумаешь немного вспотели… Это ж тебе не после миссии, где ты две недели по пустыне бродишь без каких-либо удобств.       К Вадиму возвращается и с деловитым видом кожаный ремень на нём расстёгивает, глядя в его хитрые глазища.       Манипулятор от Бога. А Олег и не понял даже, как это ему вообще удалось.       Расстегнув ширинку, он под резинку трусов руку просовывает и нежно поглаживает его член, наклоняясь к лицу и чувственно целуя. Самому тоже хотелось получить ласки, но это могло подождать. Через полчаса он в сковородку соус зальёт и оставит томиться ещё минут на двадцать-тридцать.       Разорвав поцелуй, на колени опускается и штаны его спускает до колен. Ладонью поглаживает и дразняще проводит языком по всей длине, заглядывая ему в глаза.       Хочется грязно выругаться, и Вадим выдаёт только короткое «блять», когда Олег и правда перед ним на колени опускается. Вид у него, как успел убедиться Костров, дико блядский, и от этого узел внизу живота затягивает только сильнее.       Вместо сальных комментариев он только пальцами зарывается в тёмные волосы, шумно выдыхает, не сводя взгляд с лица Олега, будто старается каждый момент в памяти отложить.       Тянуть не хочется, но и торопить, внезапно, тоже.       А Олег, знающий, что ещё куча времени в запасе, никуда и не спешит. Едва поднявшись вверх к головке, не касаясь её, отстраняется и поглаживает рукой, всё также заглядывая ему в глаза. Сейчас в них отчётливо читалось желание перейти поскорее к сладкому, но первый ведь начал дразнить, пусть получает ответочку.       Ему тут тоже непросто: штаны едва натянул обратно, в них тесно и некомфортно. Напряжение узлом завязалось внизу живота и необходимость ждать, и при этом ласкать Вадика, только усиливала желание. Кто ж виноват, что Волков с пол-оборота заводился?!       Он всей поверхностью языка, прикрыв глаза, лижет мошонку, издевательски медленно поднимается вверх с видом, будто сливочное мороженое вылизывает. Но едва подбирается к чувствительной головке, как снова оставляет её без внимания, теперь целуя по всей длине, пальцами чуть сжимая увеличившиеся в размере яички.       Олег не был гуру в различных техниках минета, но кое-что всё-таки продемонстрировать мог. А с внушительным размером Вадика предварительные ласки в этом вопросе только помогут ускорить процесс.       Он на это надеялся.       Помогая себе рукой, Олег оголяет головку и кончиком языка по ней водит, снова поднимая на напряжённого напарника взгляд. Испарина на его лбу от жары же?       Вылизывает, как леденец, и только после обхватывает губами, пряча зубы, и проталкивая в рот настолько, насколько позволяли возможности. Тихо мычит, придерживая основание рукой, замирает на пару секунд и плавно двигается обратно.       Вад вообще не имел никаких проблем с возбуждением. Иногда было достаточно о чём-то подумать или помять ладонью жопу Олега, и этого вполне хватало, чтобы Вадим завёлся. С одной стороны — удобно, что не нужно плясать вокруг его хера с бубном, пытаясь поднять, с другой — некомфортно, потому что если он завёлся, то успокоиться было сложновато.       Да и вообще, Вадим, привыкший за время армии и на гражданке после неё к тому, чтобы всё делать быстро и резко, вот такие вот медленные ласки переваривает с трудом.       Не потому, что ему неприятно, или что-то вроде того, а потому что терпеть слишком сложно, да и это он обычно долго издевается и мучает, а не его.       Меняться ролями и отдавать пальму первенства он не любил, но почему-то Олегу это сделать позволяет.       Стоит, не дёргаясь и не пытаясь выебать чужой рот, позволяя над собой издеваться.       Только взглядом изучает каждое действие Волкова, перебирает машинально тёмные волосы, и рукой к лицу спускается, подушечкой большого пальца поглаживая по щеке и перебарывая с трудом преодолимое желание почесать пацана за ушком.       Ошейник бы на него нацепить, да заставить бы сыграть в лёгкий pet-play.       Дракон только выдыхает шумно, кусая губу, когда Волков к чуть более ощутимым ласкам переходит.       — Ты все полчаса решил надо мной так измываться? — решает всё же поинтересоваться Вадим с лёгкой хрипотцой в голосе.       Олег бы ему ответил, да только рот был занят. Всё что он смог, это чуть улыбнуться уголком рта, но даже это далось ему с трудом. После пришлось отстраниться, подышать, на время короткой паузы поработав ладонью, а потом снова приняться за работу.       Собственное напряжение не спадает, но Олег на это старается не отвлекаться, только тихо мычит и дальше плавно двигает головой. Щёки втягивает, всё как обычно, по классике, сначала только за щёку берёт, потом старается взять чуть глубже. Движения становятся ритмичнее, глаза закрываются и немного слезятся, когда Олег пытается взять глубже.       Тут даже тренировка с бананом не поможет.       Признаться, Олег никогда такой дурью не занимался. Целовать, лизать и сосать он учился на натуре, а не с фруктами и овощами. И, на самом деле, с женщинами гораздо больше понимал, как сделать приятно, хотя обычно именно с этим у многих парней трудности и возникают. А таких же, как ты, особей с хуем понять, казалось бы, проще, но увы. Тут тоже стараешься ориентироваться на ощущения партнёра, но всё-таки лизать проще. Думать с членом во рту, да ещё с таким как у Кострова, как-то сложновато.       Но Волков всё же старается, чтобы не было пресно и однообразно. Рукой бедро его сжимает, двигает головой ещё активнее, а в момент, когда Вадик особенно сильно расслабился, Олег отстраняется и только языком дразнит, чуть сильнее смыкая пальцами основание члена, увеличивая напряжение и не позволяя ему так быстро кончить.       Вадим часто, глубоко дышит, то и дело то кусает, то облизывает губы, и пальцами слегка давит на щёки Олега, чтобы рот открыл шире.       Выебать бы его в глотку, но Вадик держит себя в руках, хотя видит бог, даётся ему это огромными усилиями воли.       При отсосе как-то нет смысла слишком долго сдерживаться, пытаться оттянуть момент оргазма — кончить быстрее хочется, а не растягивать всё это по времени.       От активных ласк Вад несдержанно стонет, теряя самообладание толкается сам бёдрами, руку обратно на макушку Олега поднимая, гладит бездумно, а после ладонь сдвигает на затылок, и сжав волосы, давит, чтобы взял глубже.       Олег вместо этого отстраняется и обрывает накатывающий оргазм.       — Блять! — громко выругивается Дракон, потянув Волкова за волосы. Какая же сука. У Вада растёт с трудом преодолимое желание после того, как кончить, оставить Олега ни с чем, разбираться самостоятельно со своим стояком. Хотя лучше просто сразу после этого утянуть его в душ и уже там трахнуть, не обращая внимания на Волково «кто-то может зайти» и «давай не здесь».       Вот бы увал сегодня выдали, тогда можно будет нормально в несколько заходов потрахаться в комфортных условиях.       То, как Вад ругается, Олега забавляет. Он нагло ухмыляется, вновь дразня его одним языком. Но слишком сильно испытывать его терпение не стал, как-никак пора было закругляться и возвращаться к плите. Так что он снова обхватывает головку влажными губами и, вновь прикрыв глаза, задвигал головой, постепенно набирая размеренный ритм.       Снять собственное напряжение хотелось ещё сильнее, но Волков стойко терпит. Сам виноват, что времени мало и сначала нужно будет соус в сковородку залить.       Сметанный соус.       Из-за таких ассоциаций и аппетит можно испортить, но Вадика, кажется, такое ничуть не смущает. Да и Олег за время пребывания в детдоме должен был уже к такому привыкнуть. А не в детдоме, так тут с Костровым. Тот горазд на пошлые или просто мерзкие шуточки.       Сжимая его бёдра уже обеими руками, Олег с большей сосредоточенностью посасывает, помогая себе во рту языком. Снова берёт чуть глубже и пытается задержаться, прежде чем снова двинуть головой назад.       — Блять, Волчик... — выдыхает Вад, бёдрами двигает, нетерпеливо сам толкается в рот, сжимая короткостриженые волосы Волкова.       Вад Волкова от себя отстраняет, потянув за волосы, и парой движений руки по члену кончает с коротким гортанным стоном на лицо Олега. Очередное «блять» выдыхает и штаны тут же обратно с бельём натягивает. Можно уже и в душ. А жрачка подождёт.       — Не хочешь пойти помыться, а? — спрашивает он, по-товарищески подавая руку Олегу и помогая подняться. — Ты, вон, весь мокрый. Пойдём, помоемся, я тебе помогу даже.       Помощь Волков принимает и на ноги поднимается, слизывая то, что на губах, а остальное смывая с лица в раковине. На часы бегло глянул, времени совсем мало оставалось. Так что нужно было сначала закончить тут на кухне, а уже потом полноценно отдыхать.       — Тут минут десять осталось, в душ не успею, — учитывая, что под душем Вадик подразумевал ещё и кое-что другое, то тем более.       Лицо Олег не вытирает, так было хоть какое-то ощущение прохлады, пусть и временное. Возвращается к плите и проверяет, что там под крышкой.       — Тебе не обязательно и дальше здесь париться, можешь пока сам сходить помыться, — наивная щедрая душа. Как будто Кострову душ нужен был для мытья тела. Волков вообще-то смекалистый малый, но иногда мог заморосить немного. Даже собственный стояк сейчас был вещью второстепенной, ведь довести блюдо до ума — самое главное. Он наклоняется, совсем убавляя огонь и вливая в сковородку с м е т а н н ы й соус.       — А я подтянусь минут через… — он поднял взгляд на часы, прикидывая, — пятнадцать.       — У-у-у, — тянет Вадик, когда слышит, через какое время освободится Олег. — Ты чё, это ж долго. Слушай, а ты сможешь готовить, пока тебе сосут? Я так, чисто из спортивного интереса.       Снова сковородку крышкой накрыв, Олег чуть улыбается. Он был уверен, что Вадик захочет помучить его, потомить как следует. Как Олег томит говяжьи отбивные.       И ему только в радость, что не надо процесс на потом откладывать, тем более, что ещё столько времени торчать на кухне. А потом желательно поскорее отбивные употребить, а то ведь спрятать их некуда… Мужики — народ простой, сожрут и не заметят.       — Так ведь мне больше ничего делать и не надо, — он с довольной физиономией поворачивается к нему. — Только вовремя выключить плиту и всё.       Он прислоняется к кухонной тумбе, недвусмысленно расстегнув ремень на брюках, а после только скрестив руки на груди, ожидая. Хочется ему, чтобы Вадик сам занялся остальным, не на блюдце с золотой каёмочкой же ему хрен преподнести.       — Особого приглашения ждёшь? — Волков нагло ухмыляется, глядя на него. Временами он мог вот так вот борзеть, что придавало ему особое очарование.       — О, товарищ Волков, да вы вдруг осмелели, — восклицает Костров, налив себе воды.       Вода была по температуре пускай и не кипящая, но точно не холодная, и Дракон сразу три кружки подряд в себя вливает, поглядывая на Волкова.       — А может, и жду? — также нагло отвечает, наконец, Вад, оставляя кружку в раковине. — И чего моя принцесса изволит сейчас? Мадам желает оральных утех, или расчехлить её рабочую жопу?       — Сейчас мои нервы не выдержат очередных шаманских обрядов с моей задницей, — хотя тут даже масло стояло неподалёку. Но Олегу от одной мысли, что его будут смазывать нерафинированным растительным маслом, становилось дурно.       «Добавьте растительное масло и взбейте веничком…».       — Давай без сложностей, — он трясёт головой, выкидывая из неё сгенерированные мозгом картинки. — Хочешь разнообразия, могу сливок для десерта на себя намазюкать.       И вишенку к головке члена прицепить.       Господи.       — Боже, Волков, если для тебя уделить пять минут растяжке твоей сраки — это шаманство, то как ты вообще выжил в первый наш раз? — Костров глаза только закатывает, но к Олегу ближе подходит.       Ну ничего, в душе, значит, доебётся после ужина. А даже если и не получится, то и чёрт с ним — отсос был, значит можно не дрочить, значит план-минимум на сегодня выполнен.       Подойдя вплотную, Дракон решает не сильно медлить, раз Олегу так неймётся. Даже мучить его сейчас не особо хочется — не то настроение, да и намучил уже.       Потому он в чужие губы поцелуем впивается, пока сам помогает Волкову штаны спустить до колен, а после сам перед ним опускается на пол.       Пост сдал, пост принял.       На предложение намазать на себя сливки Вадик молчит. Куда-то вдруг девается его привычка пиздеть без умолку и комментировать каждое действие, и он абсолютно молча ведёт рукой по чужому крепкому стояку.       Интересно, Олег тоже мог завестись, если неудачно о чём-то подумает или ощутит на пятой точке чужую ладонь, или он был устроен немного сложнее, чем прямой, как палка Вадим?       Дракон языком ведёт по всей длине, обводит венки, поднимается к головке, и с небольшим нажимом дразнится, поднимая взгляд на Олега и ловя своим взглядом взгляд чужих тёмных, почти чёрных глаз.       В таких утонуть можно, и плевать, что они карие и аналогию можно придумать гаденькую — у Волкова, блять, безумно красивые глаза и не менее безумно красивый взгляд.       Если в чём и тонуть, то это в ощущениях, как сейчас Олег. Тихо постанывает, как только Вадик языком члена касается, руками в тумбу позади себя упирается, чтобы равновесие удерживать.       По телу аж лёгкая дрожь прошла — до того приятно. Желанные прикосновения к возбуждённой плоти — это то, что было нужно Волкову. Как голодному путнику тарелка супа.       Он стонет чуть громче, губы поджимает, сам бёдрами аккуратно двигает. Рукой одной плеча Вадика касается, поглаживает, поднимаясь выше к затылку и пальцами волосы чуть сжимает. Скорее инстинктивно, чем осознанно: так было удобнее, казалось, что можешь контролировать действия партнёра.       Но если что Олег и мог контролировать по-настоящему, так это процесс приготовления отбивных.       В его голове нет никаких возвышенных мыслей, он их всячески заглушает в самых глубинах сознания. Им же просто хорошо вместе — приятный бонус к нелёгкой работе, небольшая привязанность. Не более того. Такое быстро проходит, как только пути расходятся, а Вадик, судя по всему, этот путь сменить собирается очень скоро. Так что всё это забудется, как самый обычный сон. Через год даже не вспомнят друг друга, лица забудутся, сотрутся, останутся только воспоминания о том, что была когда-то интрижка с неким товарищем по службе.       Ну а сейчас Олег не думает. Только пальцы сжимает посильнее, желая, чтобы Вадик уже стал активнее двигаться, выбивая ненужные мысли из головы, выводя на первый план только «животные инстинкты».       Подчиняясь, Костров быстрее двигает головой, плотно обхватывая губами ствол. Иногда задерживается у головки, обводя её во рту языком, и обратно принимается за активную стимуляцию. То и дело мешает ровный, быстрый темп движений с тем, что принимает до основания, утыкаясь носом в лобок, иногда и вовсе выпускает член изо рта, чтобы вдохнуть и языком подразнить головку.       Олег вспотел, кажется, ещё больше. На кухне жарко, у плиты вообще пекло, а когда тебе так хорошо сосут, то пылаешь ещё и изнутри. Олега аж повело: он на ногах устоял только за счёт того, что упирался рукой в тумбу.       Ноги дрожали, напряжение росло и в какой-то момент Волков не выдерживает, удерживает его голову, когда он взял на всю длину, содрогается и с протяжным стоном кончает ему в глотку. Но, чувствуя напряжение из-за дискомфорта Вадика, его волосы на затылке он быстро отпускает, вновь обеими руками упираясь в твёрдую поверхность столешницы и переводя дыхание.       Спасибо, что Костров не поперхнулся и его наизнанку не вывернуло всем этим. Он явно не такой изнеженный, как Волков. Есть к чему стремиться.       Вадик отстраняется, смаргивая слёзы, скопившиеся в уголках чуть покрасневших глаз, прокашливается, и обводит напоследок языком особенно чувствительную головку, только после этого поднимаясь на ноги.       Горло слегка саднит, но это, в общем-то, нормально и пройдёт через полчаса. Вадим только вязкую слюну сплёвывает в раковину и умывает лицо водой.       С трудом натянув на себя штаны, Волков тоже умывается и пару стаканов воды залпом выпивает, так и не говоря ни слова. Третий стакан уже пьёт более размеренно.       — Ты в студенчестве в порнухе случаем не снимался? А то я не могу объяснить, откуда у тебя такие навыки, — Олег усмехается, представляя, как Вадик в форме разносчика пиццы попадает в квартиру, где все ебутся.       Или он строгий учитель-историк, который трахает молодого студента-первокурсника. И всё ради хороших оценок.       Фантазия что-то разыгралась. Это всё от жары.       Допив ещё один стакан с водой, Волков смотрит на часы и выключает плиту. Блюдо от шефа было готово!       — Я бы советовал есть сразу, а то, кто знает, как быстро мужики на запах сбегутся, — а тут порции хватит как раз на одного Кострова.       Сам же Олег голоден не был. Ему только в душ очень хотелось, но сначала он Вадику компот наливает, а то как же есть сухомятину?!       — Если хоум-видео можно назвать порнухой, — тянет Костров, почёсывая подбородок. Вообще, если хорошенько поискать, то, наверное, даже можно было бы найти те видосы, что он снимал и заливал в сеть (с согласия, разумеется! Кроме пары раз...). Записывать на видео процесс или фотать на камеру тоже было чем-то вроде фетиша Дракона.       Странных фетишей у него было много.       — Опыт, Олеж, не пропьёшь! — говорит Вад так, словно озвучивает какую-то сногшибательную мудрость, а после снова сплёвывает в раковину с характерным звуком.       Вадима уговаривать поесть вообще не нужно. Если бы у людей был хвост, как, например, у собак, то сейчас бы он ещё и им метелил из стороны в сторону. Оставалось только чтобы слюни нитками свисать начали как у какого-нибудь бульдога.       — Ну ты, блин, хозяйка. И пососал, и пожрать приготовил, – приступая к еде, говорит Вадим. — Слушай, может, мне тебя на гражданку забрать к себе? Будешь жить у меня, а платить вкусной едой и натурой. Меня бы такой расклад очень устроил, а тебя?       И вот чёрт разберёшь — шутит он сейчас, или нет.       — Быть твоей содержанкой? — Олег хмыкает. — Очень перспективно.       Вообще в традиционных семьях нормальная практика, когда кое-кто одна в семье занимается бытом, домашним хозяйством, детьми, а кое-кто другой обеспечивает. Только вот Олег не женщина, да и подобная модель семейного функционирования для многих в принципе устаревшая. Причём не первое десятилетие.       У Олега отец и работал, и его воспитанием занимался, и быт вёл, пока не умер. Маленького Олега, к слову, бабушка уберегла от правды — бандитский Петербург, суровые девяностые, — так что он никогда не знал, от чего на самом деле умер отец. И вряд ли узнает, ведь сама бабушка почила всего спустя год, а Волкову ни разу не пришла в голову мысль, чтобы покопаться в нужных бумагах, поднять кое-какие архивы и выяснить правду. Для него правда, что отцу неожиданно стало плохо на улице.       Историку Вадиму явно не нужны познания Олега в семейных ценностях. Он и сам прекрасно знает, с каких пор в бывшем Советском Союзе женщины стали работать наравне с мужчинами, да и в целом традиционный уклад и неработающие женщины — это один большой миф и преувеличения.       Задумавшись об этом, Волков снова лицо водичкой умыл, а то что-то мысли не в ту степь понесло. Он представил себя в фартучке на голое тело у плиты, а Вадик вспотевший и грязнючий приходит после тяжёлого трудового дня домой…       — Ты ешь давай! — гаркнул он, потому что рот Вадика не закрывался даже во время еды. — И посуду за собой сам помоешь.       Вад с удовольствием приступает ко «второму ужину», за обе щёки уплетает крупными кусками мясо. Потому что, во-первых, не наелся супом (и спермой), а во-вторых — вкусно. Им всем отрядом нужно было Олега в попу целовать за его талант к кулинарии.       — Да ем я, ем, — бурчит Костров, быстро в себя еду запихивая. — Ток в душ без меня не ходи. Мне нужно будет помочь тебе вытащить песок из жопы. Ты сам не справишься.       — Нет у меня песка в жопе, — бурчит он, домывая оставшуюся посуду, протирая и убирая по местам.       Пока Вадик трескал, Волков навёл порядок и взмылился ещё больше. Так что когда тот доел, то уже нервически топал ногой, дожидаясь, когда он посуду за собой помоет.       — Моющее средство лишнее не лей! Вообще лучше содой… Да пофиг, так быстрее, — Олег — тот человек, который беспокоился о том, чтобы меньше пользоваться всякой «химией». И часто заморачивался, отмывая посуду более безопасной содой, чем каким-нибудь Фейри. — Всё, пошли.       Он сам открывает дверь и спешит свалить с осточертевшей кухни, по пути захватив из казармы полотенце и чистый шмот.       «Боевой» запал у них обоих, как ветром сдуло. Хотелось завалиться спать и не шевелиться до самого утра, было какое-то предчувствие, что нужно отсыпаться, пока есть такая возможность. Ближайшие пару дней как раз будет такая возможность: буря если и малость стихнет, то вряд ли во всех районах. Оставалось надеяться, что от них песчаный беспредел отнесёт к ваххабитам, а они с мужиками смогут вырваться в ближайшее поселение. У Олега там осталось незаконченное дело.       В душе Олег моется охотно, с азартом и не растягивает процесс, как Костров. Если не считать плеска воды, то тишина была какая-то даже непривычная. От Вадика всегда ожидаешь, что у него рот не закрывается, а тут он молчит, как рыба. Впрочем, Олег и не думает нарушать эту тишину и возмущаться. Такие моменты нужно ценить.       Молчание — золото.       Даже душ он покидает, не сказав ни слова: сразу уходит в казарму и заваливается в постель. Ему сейчас даже галдёж мужиков не особо мешал — пусть сразу не заснёт, но хотя бы уже будет дремать.       Ветер за окном так и бушевал, казалось, к ночи раздулся ещё пуще прежнего. Но уже к утру песчаной бури, как не бывало. Снова светило палящее солнце и, если бы не засыпанные песком здания, можно было подумать, что никакой бури и не было.       — Мужики! Добро на увал дали! — именно под этот грохочущий голос одного из сослуживцев Волков и проснулся.