Зелёный свитер

      Просто секс и ничего боле.       Олег внушал себе тоже самое, но почему-то его прикосновения будто пускали по телу разряд тока, а от поцелуев бабочки в животе взмывали вверх. И на фотку Серого сколько он уже не дрочил?       Не дрочил в принципе, ведь секс с другим человеком (с Вадиком) лучше, чем дрочка. Ощущения ярче и тебе не нужно фантазировать, особенно, когда твой любовник в постели ошеломителен. Да, это факт, Волков ни разу не представлял на месте Кострова своего рыжего друга.       Но это ведь просто секс и ничего боле.       Когда они вернулись на базу, у Олега не было никаких сил на душ. И пока парни вместе и поочерёдно воевали за место под водой, Олег просто лежал на кровати, достав из рюкзака фото Серого, разглядывая его и размышляя.       А что если нет никакой истинной любви и на самом деле они с Серым не предназначены друг для друга? Они сильно разные и единственное, что есть у них общее — это то, что они оба выросли в приюте. Серый не звонит и не пишет с тех самых пор, как Олег подписал контракт (а до этого тоже сильно дулся и отвечал на письма крайне редко). Может всё это время он вообще живёт своей жизнью и совсем не ждёт Олега?       Бред какой-то.       Волков все эти идиотские мысли задвигает, фотку Серого обратно в рюкзак убирая. Как он вообще смеет в нём усомниться?!       Разумовский — икона, божество. Любовь всей жизни. А с Вадиком у них просто секс и ничего боле.       Когда мужики начали галдеть, возвращаясь в казармы, Волков уже успел задремать и только недовольно шикнул на нарушителей спокойствия, повернувшись на другой бок и укрывшись одеялом. Но стоило войти, стуча костылями, Ваньку, как галдёж стал только ещё громче. Олег в итоге вздрогнул и проснулся, потому что просто невозможно спать в такой шумихе.       Он нехотя открывает глаза и садится, вместе со всеми приветствуя покалеченного боевого товарища — на костылях, бледный и исхудавший, но хотя бы живой и относительно целый. Если не считать ампутированной до колена ноги, конечно. Олег особо не втыкает, что к чему, только успел уловить, что Ваню завтра отправляют на покой. Отвоевал своё, теперь будет на инвалидной пенсии сидеть и положенных пособиях.       Вот тебе и заработал на безбедную жизнь (нет).       Но пришёл Ваня явно не с мужиками перетереть. Так, попрощаться, да с Костровым поболтать. От внимания Олега это не ускользает и…       Это что ревность что ли? Да нет, бред какой-то.       Поняв, что поспать сейчас всё равно не удастся, Волков вылез из постели и ушёл в душ, после чего пошёл на улицу курить, стараясь не думать, о чём там Ваня с Вадиком поболтать решил.       Ванёк явно о чём-то мялся сказать при всех, потому неумело пытался поддержать разговор, хотя то и дело в мысли уплывал. Вадик великодушно утащил его курить подальше от чужих глаз и ушей, и тут нате-здрасьте: люблю, куплю, полетим. Мол, так мы с тобой хорошо ладили, да и перепих был огонь (аж целых пару раз, если честно), айда на гражданке свидимся. Мол, то, что ноги нет — мелочи, ведь, как гласила народная мудрость: «стерпится-слюбится».       К такому повороту событий Вад точно не готов, но губа у него не дура, и он не готов упускать шанс на потрахаться, поэтому оставляет свой номер Ване и берёт его, обещая позвонить.       Когда боевой товарищ предлагает напоследок покувыркаться после отбоя, Вадик почти готов согласиться, но проходящий мимо Олег вынуждает сказать только «подумаю над твоим предложением» и многообещающе улыбнуться, а после похлопать по плечу и уйти курить в сторону.       Посмотрит, как говорится, по обстоятельствам.       Волков виду не подаёт, но, блять, злится. Это так глупо, ведь они ничего друг другу не должны и, уж тем более, не обещали. Так что, несмотря на раздражающее чувство внутри, Олег ничего не собирался ему высказывать. Но Ваню, медленно ковыляющего из курилки, недовольным взглядом всё же одаривает.       Докуривает Олег тоже молча, прислонившись к стене и погрузившись в свои мысли. Сейчас тот самый момент, когда нужно побыть наедине с собой и разложить по полочкам бардак в голове. А бардак там был знатный.       Выкурив подряд две сигареты, Олег, так ничего и не сказав Вадиму, вернулся обратно в казарму, тут же заваливаясь спать. Если тот для себя решил, что хочет развлечься с кем-то ещё, то это его право. В конце концов, один хуй он скоро свалит.       И Олег сможет, наконец, выкинуть его из головы.

*****

      За завтрак снова отвечал Олег, так что встал он раньше всех и много времени провёл на кухне. В голове так и крутился Ваня, чуть ли ни кипятком ссущий перед Вадиком. А ещё Олег спал и понятия не имел, гонял ли к нему Вад. Так что всё то время, что он агрессивно готовил, он над этим размышлял.       При этом у них же просто секс, какие чувства?       Сразу после — построение, постановка задач на ближайшие дни, усиленная тренировка в зале, душ, обед, ужин… День пролетел незаметно, но очень загружено. Во многом потому что Олег сам загрузил себя всеми этими тренировками и готовкой.       А уже после ужина он сам подваливает к Кострову, которого не так-то трудно найти в курилке (раз не читает свою заумную книженцию в казарме, значит там, либо в зале). Так как для зала было уже поздно, Олег поставил на курилку и не прогадал.       — Как Ваня? Домой отчалил? — как бы невзначай интересуется он, закуривая сигарету.       — Ага, после завтрака поехал, — кивает Вад, подкуривая и щурясь солнцу.       Он уже полностью зажил. Ну, почти полностью, но раны уже точно не разойдутся, так что после завтрака и душа Вад посвятил время поддержке формы тела в спортзале. Потом — душ и чтение книги, и вот сейчас короткий перекур, после которого Костров планировал вернуться к своему чтиву. Книгу он уже почти добил, и на очереди стояла вторая.       Почему Олег спрашивает, ему, вроде, и понятно, но определённые сомнения есть. Поэтому Вадик решает не сразу узнавать, откуда вдруг такой интерес к Ване, а для начала аккуратно прощупать почву под ногами.       Если догадки подтвердятся, то уже можно будет и подколоть за ревность, да о переводе сообщить, а после предложить потрахаться. Уж что-что, а трахаться и есть Вадим, кажется, готов был без перерывов на сон.       — Вчера пришёл, мол, люблю не могу, поехали со мной, как вернёшься на гражданку, вот номер, типа, позвони, — Вад усмехается и выдыхает дым, вполглаза глядя на Волкова. — А что ты вдруг спрашиваешь?       Прежде Олег, кажется, не спрашивал, спали ли они, но теперь этот вопрос отпал сам собой. Это малость задевало, потому что означало, что Вадик просто променял Ваню на кого-то помоложе, посвежее. И также легко потом могут найти замену и Олегу.       На это должно быть наплевать, но нет. В душе кошки скребут и как-то уж тошнотворно. Всё это можно прочесть на его лице, он непроизвольно чуть брови сдвигает, зубы стискивает, нервно теребя в руке сигарету. Волков сдерживать эмоции умел, а вот полностью контролировать свои жесты и мимику нет.       — Понятно, — только и говорит он, пока Вад не задал свой вопрос. Делая глубокую тягу, Олег клубы дыма выдыхает, думая, как лучше соврать. Впрочем, будет странно, если он станет слишком долго над этим размышлять. — Да просто спросил. Интересно.       Голос правда тоже был слегка раздражённый, так что он спешит докурить сигарету, а сразу после нервно закуривает следующую, психуя теперь из-за того, что заедает зажигалка.       Догадки, однако, подтверждаются. Не то, чтобы Вад был экстрасенсом или магом, вовсе нет, просто умел хорошо понимать и считывать людей. А Олег так вообще, считай, открытая книга — чувства и эмоции голые, лезут активно наружу, ничем не прикрытые, и врать он не умеет.       Тяжёлая ладонь опускается на чужое плечо, и Вадик деловито облокачивается на Волкова, делая глубокую затяжку и выдыхая дым.       — Ну не ревнуй так, Олеж. Я его не ебал — надо мне с инвалидом трахаться? К тому же, меня более чем устраивает твоя чудесная, сочная, упругая и узкая жопа, — Дракон в свойственной ему манере щупает чужие ягодицы и расплывается в довольной улыбке. — Ну и ты в роли того, кто меня ебёт, тоже более чем устроил... А врать ты не умеешь. Вообще и никак.       — Я не ревную, — отнекивается он, будто бы это хоть сколько-то спасло положение.       Ревнует и ещё как. Олег правда и себя убеждал, что нет, но от этого чувства ведь никуда не убежишь. Но его упрямство не знает границ, так что он продолжает упорно молчать о том, какие чувства испытывает на самом деле. В конце концов, это неважно, это ведь пройдёт.       — Просто мы трахаемся без презиков, а я, знаешь ли, забочусь о своём здоровье, — только и всего-то.       Их разговор был прерван толпой гогочущих мужиков, вывалившихся на улицу с двумя бутылками коньяка и гитарой в руках Михи. Так что о своём скором отъезде Дракон решил сообщить ему позже.       — Мужики, пошлите бахнем у костра? Командос вольную дал, можем расслабиться чутка, — Мишаня к Олегу подгребает, руку на плечо к нему закинув. — Волк, не отмажешься на сегодня. Ванёк свалил, а другого гитариста, кроме тебя, у нас не осталось.       — Да я только за, — впервые за долгое время без лишних уговоров соглашается Волков, окурок под ноги кинув и ногой притоптав. Сколько можно задвигать человеческое общение с коллективом ради Вадима? В конце концов, он рано или поздно свалит, а ему дальше с этими ребятами служить.       Правда прежде чем присоединиться к ним у костра, он пододелся, чтобы не замёрзнуть на ночь глядя — натянул на себя тот дурацкий зелёный свитер Вадима. Новый ему так и не выдали, а свой старый Олег не нашёл, так что пользовался тем, что есть. К тому же, он был невероятно мягкий и тёплый.       Горький вкус коньяка, рассуждающие об их сложном бытие мужики, мелодичная музыка в Ре-мажоре и красивый баритон от Волкова — чёрт, да в нём столько талантов, что можно было не только в модельное агентство, но и на сцену податься.       Стал бы «третьим пилотом», каким-нибудь Валетом в «Короле и Шуте», подпевалой у Кипелова, выступал бы на городских мероприятиях с Шевчуком или Шнуром. А может сменил бы на посту почившего Хоя, вдохнув в его творчество новую жизнь.

«А не спеть ли мне песню? О любвиии А не выдумать фильм? Новый жанр Попопсовей мотив. И стихиии И всю жизнь получать… гонорар…»

      Дракон, променявший свою книгу на пение Волкова, ловит себя на мысли, что не прочь забрать его с собой в вольный найм. А может и на гражданку тоже.       А что? Будут вместе работать, убивать людей за большие деньги, а в отпуске Олежик будет стоять у плиты в одном фартучке, напевая песенки своих дурацких рокеров. Вадим, конечно, будет раздражаться, перебивать и в каждое его пение вставлять своё: «Whenever, Wherever…». Волков станет пиздить его кухонным полотенцем, в ответ получит несколько смачных шлепков по голой жопе, а потом они будут страстно трахаться на кухонной тумбе.       Это всё, конечно, утопия. Нечего Волкову делать в вольном найме, да и в квартире Кострова тоже. Пусть контракт дорабатывает и возвращается на гражданку к своему «просто другу». Становится первоклассным поваром, певцом, моделью — кем угодно, лишь бы живым, здоровым и со всеми частями тела на месте.       А всё дерьмо мира Дракон разгребёт и без него.