Полустрочники

Дождь заливается в уши. Все произошло так быстро, но сейчас мгновения растягиваются в вечность. Джон смотрит, моргает тупо. Высокий назойливый писк ввинчивается в мозг. Грэйвз сказал что-то… Огромная черная масса извивается там, где только что стоял его лейтенант. Грэйвз намекнул на сотрудничество с наркокартелями и другими монстрами. Черная бугристая субстанция корчится от боли и плавится маслянистыми каплями на мокрый асфальт. Грэйвз продолжает говорить: — …ты не знал, сержант. Я понимаю, что первый контакт шокирует. Бойцы окружают существо, которое совсем недавно было Призраком, держат на мушке. Грэйвз кладет ладонь на плечо Джона, сжимает по-дружески, так по-американски, словно искренне готов оказать поддержку в это непростое время. Говорит: — Генерал раскусил заговор, сколько лет они покрывали эту тварь? Сколько простых солдат ему скормили? — Шагает еще ближе, загораживает собой дрожащую, растекающуюся кляксу и бледную плоть под ней. — Ты теперь в безопасности, Джонни. Джонни. За секунду до того, как шум ливня прорезал этот невыносимый писк, раздался крик. Его имя. Предупреждение? Просьба? Джон переводит взгляд со светящегося заботой лица Грэйвза на скрюченное тело, прикрытое броником и джинсами. От маски, куртки и перчаток остались лишь темные разводы. …бойцы готовятся стрелять… …Саймона выгибает дугой и начинает трясти словно в припадке… Его глаза закатываются, но на миг, всего на миг… Джон встречается с ним взглядом. Он не думает, думать некогда. Просто в следующее мгновение пистолет уже в его руке и уже снят с предохранителя, и Джон целится в проклятые громкоговорители, издающие этот адский звук. Другой рукой он уже тянется к Грэйвзу, резко проворачивает его, когда стреляет, не обращая внимания на истеричный вопль «НЕТ!» Одной пулей оба динамика. Как он и учил. Часть бойцов отвлекается, поднимают карабины на него, и Джон успевает сделать шаг назад, прикрываясь цепляющимся Грэйвзом хотя бы с одной стороны, но Джон помнит, что они повсюду, ему некуда деваться… Гроза прорывается громогласным ревом, и вспышка молнии выхватывает что-то огромное и зубастое из тьмы. Черное лоснящееся тело и вместо лица — белый череп. И несмотря на автоматные очереди, булькающие панические крики и кровавые ошметки, Джон осознает где-то на уровне подкорки, что никогда не чувствовал себя в большей безопасности.