Полустрочники

— Хреново у тебя на родине, — Призрак жалуется и прикусывает язык. Вот, до чего эта погода довела. — Эй! — МакТавиш, естественно, не способен проигнорировать подобное оскорбление. — Прекрасная у меня родина! — Он даже машет рукой на горы, которые были бы живописными в более удачный момент. Сейчас, окутанные туманом и спрятанные за пеленой дождя, они выступают вперед серо-бурыми волунами, величественными и совершенно неприступными. С Джонниного рукава брызжет энергично вода, и даже неуемный шотландец кривит лицо, когда холодные капли заливаются внутрь. — Твоя родина, по сравнению, вообще помойка! — решает пойти в наступление. Призрак ухмыляется под промокшей насквозь балаклавой: — Я провел детство в сказочном уголке, увитом розами, — «помойка» еще щедро сказано, он прекрасно помнит, где и как вырос. — А ты тут, наверное, козликом прыгал, — он обводит взглядом тропу и перевал впереди. Горную гряду, обнимающую их путь с двух сторон. — Козликам у меня еще поучиться надо! — зоркие глаза блестят из под густых бровей, ирокез прилип ко лбу, и с кончика носа слетают капли, когда Джонни расплывается в ухмылке. Да, да, самый молодой боец, прошедший отбор в САС — выживание в шотландских высотах для него было раз плюнуть. А вот бедолаги, за которыми их приставили наблюдать, страдают уже не первый день. Если не успеют к назначенной точке, то все провалятся, но в таких погодных условиях спешить — себе дороже. Камни под сапогами покрыты мхами и лишайниками, которые набухли от дождей и в любой момент норовят соскользнуть под весом ноги. Пока что группка солдат, которая тащится впереди, ведет себя достаточно профессионально, они прошли уже несколько серьезных испытаний и сейчас должны правильно сориентироваться и выжить с минимальными ресурсами. Прайс клялся, что помощь с проведением отборочных испытаний будет сродни отпуску, но Призрак знал, что запрос пришел сверху. Кто-то из начальства очень хотел подергать за ниточки конкретно его и Джонни, повертеть перед этими желторотиками, словно рекламную вывеску. Призрак выдыхает, когда солдаты впереди находят какое-то углубление в камнях и устраивают пятиминутный привал. У них с Джонни крыши над головой не предвидится, так что он просто находит самый крупный валун и опирается на него огромным рюкзаком. Они тащат припасы и аптечки на себя и на солдат, если те вдруг примутся помирать. Среди скалистых пиков не так уж легко посадить вертушку в случае какого-то форс-мажора. Дождь стучит крупными каплями по его капюшону, по плечам, застит взгляд. Саймон наверняка выглядит, как старый кот, которого жестокий хозяин выбросил на улицу в непогоду. Так же жалок. Он расстегивает плащ и куртку, стягивает мокрую перчатку, чтобы залезть во внутренний карман. В помятой пачке осталась последняя сигарета. Призрак редко курит, нет привычки, но сейчас... Джонни остановился вместе с ним болтает про то, как проходил свои испытания. Несмотря ни на что, он оживлен и полон бодрости. Проливной дождь ему не помеха, в родных краях ему словно сама земля помогает. Призрак рассматривает сержанта, попирающего округлый камень, словно тушу поверженного животного. Для полноты картины только килта не хватает. И волынки. Призрак улыбается своим мыслям, тянется приподнять балаклаву, одновременно выуживая зажигалку, и случайно высовывает сигарету из укрытия его капюшона. На нее мгновенно приземляется несколько крупных капель. — Блять, — констатирует он. Джонни уже достал собственную пачку из глубин своего плаща, поднимает глаза на звук его голоса. — Ох, старлей, — произносит с сочувствием. И подходит так близко, что сталкивается с ним носками ботинок. — Прикрой меня. Призрак моргает на мокрую макушку капюшона перед носом, а потом чует, как между ними просачивается едкий дым. Сержант поднимает голову пока затягивается, между козырьками их плащей временно образуется сухая зона. Джонни смотрит мгновение на него с пристальным прищуром глаз, а потом протягивает свою сигарету. Призрак берет ее аккуратно, наученный своим опытом, обхватывает губами фильтр чуть влажный от чужой слюны. Вдыхает полной грудью, не отводя взгляда. Дым заполняет его легкие, прогревает изнутри, никотин проходится по нервной системе наждачкой, горькие смолы оседают на корне языка. Джонни не закуривает вторую, хотя Призрак видел, что у него пачка еще не пустая. Сигарета переходит из рук в руки, пальцы соприкасаются на мгновение. И когда сержант затягивается снова, то прикрывает веки от удовольствия, ресницы его дрожат. Призрак выпускает дым в сторону, сжимает руки в кулаки, чтобы не сделать какую-нибудь глупость. — У меня тут на родине, — произносит Джонни негромко, выдыхая дым уголком рта и передавая сигарету, — есть небольшой коттедж. Розами не увит, но там неплохо. Призрак замирает, а сержант отводит взгляд. Сообщает дождю: — Он не так уж далеко от базы, нас подбросят, если попрошу, — Саймон дышит дымом, дышит искрами, которые с Джонни сыпятся и норовят поджечь его, словно тростинку. — Можем взять настоящий отпуск после этого, как думаешь? И он прожигает снова своими небесно-голубыми глазами, пригвождает Призрака к валуну за спиной. Они стоят и делят одну на двоих сигарету, недавно делили упаковку сублимированного мяса, а по ночам делят одну палатку. И этого слишком мало. Он желает делить с Джонни один на двоих воздух, жаждет делиться теплом тел, поделиться половиной собственной жизни. По лицу пробегает нервная судорога. Сержант не знает, чего просит. Не подозревает, какого ненасытного зверя зовет в свой дом. Призрак поднимает голову, позволяет дождю разделить их лица, докуривает сигарету: — Без роз не мой уровень, Джонни. А тому не страшен очередной отказ. Он вообще ничего не боится. Улыбается широко: — Ах, так бы сразу и сказал, а я-то голову ломаю! Оказывается, все по классике надо, цветы да вино. Призрак качает головой, натягивая балаклаву на подбородок и сминая бычок о мокрый камень за спиной. Прячет его в карман по снайперской привычке. — Вперед, МакТавиш, пока наши новобранцы не свернули себе шеи. Выходит первый из-за укрытия, пытается убежать от собственного сердца, которое бьется слишком часто. — Посмотрим, Саймон, что ты скажешь через неделю, — догоняет сержант позади. — Моя родина и не такой дух сломить способна. Призрак закатывает глаза, а сам думает, что эта погода реально может довести до ручки. Ну или неутомимые шотландцы.