Сказка о переселении душ

      Вот что, скажите мне, сельским жителям для счастья нужно? Погода хорошая, урожай богатый, отношения добрые с односельчанами. А шиган-шишкинцы радовались ещё и тому, что у них никакого гнуса, особенно комаров, отродясь в округе не водилось. Они даже гордились этим. Вот и оставим их, гордых этим редким явлением, дела свои деревенские делать. А сами в тот мир перенесёмся, о котором даже староста их Левонтий перед восходом солнышка не размышлял. Обрёл, значит, Эрен Йегер свободу. Всех остальных в мире растоптанном оставил, а сам на Небо попал. Радостный идёт и видит…стена. В стене — ворота. В воротах — стол. За столом — Ангел дежурный сидит. — И тут стены?! — возмутился Йегер. Но к Ангелу за столом подошёл, представился. Думал, его сейчас как героя примут. А Ангел в тетрадь увесистую его записал и бирку с номером выдал. — Что это? — спросил Эрен, на цифру «9» на бирке глядя. — «9»-то почему? Я только что смерть победил, свободу обрёл. А тут опять «9»? Знали бы вы, что это число для японцев значит. — Чего кричишь? Знаю я и про «4», и про «9», — невозмутимо отвечает Ангел. — Работа у меня такая: зарегистрировать, талончик на ожидание выдать и за порядком всю свою смену следить. У тебя, Эрен Йегер, 9 лет до реинкарнации. Проходи! — Эрен так и застыл. — Или назад вернуться хочешь? Тебе можно! — Нет, — оторопел бывший Атакующий. — Зачем? Я там всё сделал. Титанов уничтожил. Всех до одного. Включая себя, между прочим… — Суицидник…- кивнул в его сторону Ангел. — От капитана моего научились? Ладно. Пропускайте! — согласился Эрен и в затылке почесал. Прошёл он через ворота. Огляделся: светло вокруг, тихо. На облачках люди разные сидят, и кто чем занимается. Решил Эрен подальше пройти, чтобы и себе облако подыскать. Видит: Саша ноги свесила, болтает ими и улыбается, как блаженная. — Эрен? — увидела Саша его. — И ты тут? Притормозил Йегер. Вспомнил, как он с Блаус расстался. А она опять: — А картошечки с собой не захватил? Печёненькой? — закатила она просительно глаза. — Или хоть булочку? — Некогда мне было, — буркнул Эрен, — человечество истреблял. — Вот всегда догадывалась, что эгоист ты, — обиделась Саша и упорхнула от него на самое дальнее облачко. Свесилась с него, рассматривать что-то внизу стала и в ладоши радостно хлопать. — Что, дружок, бросила она тебя? — это рядом с Эреном на своём облачке Пиксис проплывал. Родничок у него там с чистой водой был. Он её вместо спиртного употреблял. — А вы всё пьёте? — Так чистейшая же вода. Божественный вкус! — Можно и я с вами? — Нет, Йегер! Ты не в армии больше. Ты сам себя от неё освободил. Ни приказов тебе. Ни дисциплины. Ты — свободен! — Да ну вас, — отмахнулся Эрен и присел на то облачко, на котором стоял, и страдать приготовился аж 9 лет. Сидел-сидел. Часа два прошло. Скучно ему стало. Решил он на всё плюнуть. То есть вот прям на земной мир сверху… И только собрался, Ангел за спиной вырос: — Чего удумал? — Плюнуть на всё хочу! — Не положено. — Что, убирать некому будет? Так там же капитан Леви остался. — А ты не язви. Здесь тебе не Разведкорпус! — Кстати, а где все? Командор Эрвин? Майор Ханджи? — Уже переродились и на землю вернулись. — Как так? Раньше меня? — Много будешь знать… Ну, короче, плевать не положено! — Почему? — Ты вот туда плюнешь — в океан, например, попадёшь. Там цунами поднимется. Туристы погибнут. А нам их тут размещать негде. После Гула твоего все места заняты. — Вы ж говорили, что некоторые уже досрочно переродились… А как, кстати? — Они транзитом. За капитаном вашим. Сильнейший он. А сильнейшим, знаешь ли, границы не поставлены. Не удержишь их. Да и капитану твоему попробуй возрази! — Пробовал — помню… Только стой! Когда я свободу обрёл, Аккерман жив ещё был… Я запутался… — Выдохни! — успокоил его Ангел. — Здесь и там время по-разному идёт. И…это…терпения наберись. Замолчал Эрен. Ссутулился: страдать — так страдать. Для полноты ощущений ему только Микасы рядом сейчас не хватало. Тут ещё одно облачко мимо него проплыло. Оттуда Карла его окликнула: — Сынок! — Мама! — вскочил Эрен. — Остановись! Побудь со мной. — Нет, радость моя! Мы с папой тебя отпустили. Ты — свободен. Вошла Карла в домик, и облачко их с Гришей дальше поплыло. — Эх, мама! Я свободен… только как-то всё не так… Поднялся Эрен и снова вдоль стены побрёл. До ворот добрёл. — Давай поговорим, пока не прибыл никто, — обратился он к Ангелу. — Слушай, у меня тут из-за вашего капитана в списке нумерация сбилась — дел по горло. А хочешь поговорить, так тут ваших полно. Большая часть человечества. Общайся — не хочу! — Вот именно, что «не хочу», — буркнул Эрен и дальше побрёл. Как-то иначе он себе свою свободу представлял. — А может, и у них здесь все стены порушить? — только эта мысль в голове Йегера зашевелилась, за спиной крылья зашелестели. Это Ангел дежурный его догнал: — Вот чего ты баламутный какой, а? — Тут что и думать нельзя? Мысли слышно? — А ты как хотел? Кстати, остановись ты. Я ж не Микаса, чтоб за тобой летать. У меня уже крылья устали. Сел Эрен, ноги вытянул. Некуда ему больше идти. Некуда бежать. Только терпенья набраться и…за стенами сидеть. Кричать ему хотелось… очень! Но тут уж кричи-не кричи: ничего не изменишь. 9 лет… И Имир, к слову сказать, растворилась, как и не было её. А может, и правда, не было? Может, это он сам, Эрен, всё сотворил? Может, это он — Бог? — Или дьявол, — тихонечко вставил сидящий рядом Ангел. — Снова ты? Я спасал! Я защитить хотел! Меня тот мир не устраивал! — Тебя не устраивал. А других? Ты у них спрашивал? — Зачем? У меня ж вся сила. — И у капитана твоего — тоже сила. Только он-то тебя берёг. — И что? Ни счастья у него, ни свободы, ни здоровья. Это что ли жизнь?.. Хотя у меня, впрочем, тоже, получается? Покивал ему Ангел. — Кстати, как там у тебя твоя нумерация? Может, помочь? Удивлёнными глазами Ангел на Эрена посмотрел: — Ну, идём, помощничек! А по пути Ангел снова заговорил: — Стены тоже нужны. Внутри людей. Это совесть, порядочность, дружба… — А я свободы хочу! Сво-бо-ды! — А свобода и другим нужна. Если любишь, освободи. Слышал такое? — А вот лекций ваших не хочу! Выбирай, отвечай, освободи… Вы точно капитана Леви нигде здесь не спрятали? — Тяжко с тобой. А ещё помогать мне собирался. Может, ты лучше в зоопарк наш сходишь. Там недавно обезьянка появилась. Забавная. В бейсбол играет. — Зик? — Не знаю. Он не представился. С чёрного входа к нам ввалился. Еле урезонили и решёткой золотой оградили. А он не хуже тебя всё про свободу да про стены повторяет и ручищами вокруг шарит. Хорошо хоть, у нас камней нет: тучками грозовыми кидается, пока наш громовержец в отпуске. Сходил Эрен в местный зоопарк. А Зик его и узнавать не стал. Весь в себе. Никого ему не надо. Как же! Он же богозаместитель: молнии, временно правда, но мечет и громами кидается. Обиделся сначала младший: брат старший всё-таки, вместе ж у людей такого наворотили, что… А теперь Зик и знать его не желает. Слишком маленьким ему братишка кажется. А время будто застыло. Шатается Эрен вдоль стен. Круги считает. Довёл Ангела дежурного до ручки. У него аж голова закружилась: — Да сядь ты уже. У меня для тебя от начальства новость есть. Уселся Эрен. А тут облака рассеялись и мир людей видно стало. Замер Эрен: внизу деревеньку увидел. Около леса стоит. Все в ней своими делами заняты. Вон малышня за учительшей бежит. А у той все гербарии из рук рассыпаются. А она вместе с детишками над этим смеётся. Знакомо как-то…Ханджи? Ага, а вот парнишка к ней верхом подъехал, сказал что-то. Она его по руке погладила и дальше с детишками в лес побежала. Обернулся парнишка… Армин? Ничего себе! А в следующий момент он и дышать перестал: от колодца с коромыслом девушка шла. Рослая, статная, волосы чёрные в косу заплела, а косу через плечо перекинула. Рубаха на ней белая, юбка голубая. Никуда она не торопится. Всем довольна…Микаса?! Эрен аж подпрыгнул. Чуть Ангела не зашиб, что рядом с ним примостился: — Слушай! Это же Микаса? А чего счастливая такая? И без меня? А шарф мой где? — А, так это твой? Она, когда с капитаном вашим транзитом здесь пролетала, за ветку в райском саду шарфом зацепилась. Задержалась. И в мире том неточно приземлилась. Мне аж объяснительную тогда писать пришлось… Но смотри-ка, всё у них наладилось… А шарф — в архиве, как положено. А Эрен молнии зелёные своими глазищами мечет и кричит во весь голос: — А фиг с ним, с шарфом! Мне туда надо! Туда, слышишь?! — Да умолкни же ты! Ухайдокал здесь всех! Я с этой новостью и шёл: досрочно тебя отпустить велено. Небожителям тоже покоя хочется! Подхватило тут Эрена ветерком от ангельских крыльев и полетел он с небес на землю. А Ангел руки отряхнул, рабочее место у ворот занял и приговаривает: — Давай-давай, Йегер! Лети! Им там колдун катастрофу от рыжего пришельца обещал. Так это как раз по твоей части. А Эрен в воздушный поток попал, крыльями взмахнул и с гордостью подумал: — О! Я лечу. Значит, я снова птица! Интересно: чайка или орёл? Как на грех, вокруг ни одного водоёма нет, чтобы себя оглядеть. Вот дерево огромное, корявое на горизонте нарисовалось. Часто-часто Эрен крыльями замахал. Камень под деревом увидел. Решил, что снова дома. Присел на ветку — глядит вокруг: люди в поле возятся. А ничего не подозревавшие шиган-шишкинцы, и правда, на участках своих трудились. Левонтий с Жаном тоже уж с утра упахались. Мирка им обедать принесла. Покрывало расстелила. Кольку, что, улыбаясь, на меже сидел и в небо глазел, к себе позвала. И вдруг началось! Всё смешалось! Из — под корней дерева Ведьмина целая туча комаров с диким гулом вылетела. И комары эти необычными были. Огромными, красно-серыми. Не комары — монстры. И неслись они к селянам быстрее быстрого. Люди работу бросали, детей хватали. Кто к деревне бежать пустился. Кто падал, не сходя с места, прикрывая детей или пряча руки и голову. Ужас! Паника! Катастрофа! Комары летели стадом, гудели, жалили всех без разбору! Гул стоял, только что земля не дрожала! Левонтий покрывало с травы сорвал. Кольку под шею Жана толкнул, Мирке юбку вокруг ног скрутил и между сжатыми коленками втиснул, чтоб гнус девчонке ноги не съел. На голову Жану покрывало накинул. Мирку обнял и вместе с ней под покрывало к Кольке нырнул. Тут на них и стадо комариное налетело. Но быстро поняли комары, что здесь им жалить некого, и в сторону от них, к деревне свернув, понеслись. Выждав немного, высунулся Левонтий наружу, понял, что опасности нет, и всех за собой позвал. Мирка отряхнулась, оглядела Кольку и Жана. Вроде, целы все. Только правая рука Левонтия покраснела да распухла: он ей край покрывала придерживал. Мирка по ладони его погладила. Староста же Мирку за плечи приобнял: — Да ладно! Заживёт — не сахарный! Забирай Кольку и домой скачите. Я — в деревню и догоню. А пока всё это вертелось, крутилось, падало, бежало и гудело, Эрен на ветке дерева сидел и наблюдал. Да уж! Раньше титаны — теперь комары! Но вот как из-под покрывала Левонтий, Колька, Мирка и Жан вынырнули, понял Йегер: это его час! И крыльями взмахнул! Только краем глаза успел в капельку воды на листике посмотреться. И злость его с ветки опрокинула просто! Не орёл он! Не чайка! Он — комар!!! И злость да обида его с такой скоростью в сторону Жана понесли, что он даже думать не успевал. Тут Колька орать начал: — Мииирка! Дядя Левонтий! Гляньте, комар какой огромный! Рыжий! Левонтий только «рыжий» услышал и снова Мирку спрятать попытался: к плечу лицом прижал, искусанной рукой обнял: — Не бойся, милая! А Эрен только «милая» услышал и совсем озверел: — «Не бойся!», значит? «Милая», значит? — и вперёд рванул, но в круп Жана уткнулся. И дальше всё молниеносно случилось. Огромный рыжий комар, с ладонь величиной, с налёту ужалил Жана. Жан от боли такой взбрыкнул, копыта задние вскинул и Кольку, что рядом стоял и кричал, зашиб. Колька к обочине дороги от удара копытом скатился и замер с блаженной улыбкой на лице. Левонтий к дурачку рванул. А комар с писком адским в шею Мирке впился. Боль была такая, что девушка и крикнуть не успела. Только и смогла, что с размаху себя по шее ребром ладони ударить. От комара — чего уж! — куда тушка, куда лапки. А Мирка шишку на шее трёт и носом от слёз хлюпает. Бооольно! Но к обочине, где Колька лежал, она тоже поплелась. Пока Левонтий и другие селяне, что в поле остались, вокруг дурачка суетились, расплакалась Мирка и на ребро своей ладони посмотрела. А там — отбитая голова комара огромного прилипла, рыжая такая. С поломанным хоботком. Наклонилась девушка, листочек подняла. Сняла им с руки комариную голову. В него же завернула и к дереву Ведьмину пошла. Пока Кольку убиенного на телегу грузили, Мирка палочкой у серого камня земельку копнула, комариную голову, в листочек закрученную, в ямку сложила и сверху присыпала. Тут и Левонтий к ней подошёл. Ошарашенным он был, оторопевшим. Прошептал только в ухо ей: — Что, Микаса? Снова голова? — Снова, Леви, — кивнула она, — только больше я здесь не останусь. — Идём, — взял её за руку староста, даже странности в имени своём не заметил, и к Жану повёл. А конь был единственным, кто никуда не бежал, не мчался, а просто молча стоял, где стоял, и, голову понурив, казалось, тихо по Кольке плакал… А Колька тем временем уже у Ангела дежурного на воротах пропуск получил. Вошёл и Сашу увидел. К ней бросился. А она — к нему. Вот радости-то было! Уселись они на облачке, смеяться да обниматься стали. А после Колька карманы с запасами вкусностей вывернул и угощение, что для Саши берёг, на коленки ей высыпал: — Наконец вместе мы, Саша! — Вместе-вместе-вместе! — подскакивала та с набитым ртом… А Эрен у ворот застыл, стену плечом подпёр: — ПУстите? — Вот говорил же, что баламутный ты! Входи! Так и быть, сроку тебе не добавят: договорился я. Вошёл Эрен и побрёл, в ногах своих путаясь и через них же спотыкаясь. И в глазах у него защипало: ну как так? Микаса его не узнала. И почему? С капитаном обнималась! Голову его, Йегеровскую, снова под камень зарыла. И ушла… Слёзы брызнули сами. Так жалко ему себя стало. Так голова от разных мыслей разболелась, что мысли эти, казалось, вывалиться из неё готовы: «Может, сразу по-другому нужно было? Может, не понял я чего? Или не узнал? Или выбрал тогда не то?» Брёл-брёл и вдруг слышит, как Конни его зовёт: — Эрен! Сюда иди! К нам! Замер Йегер. А Саша подбежала к нему и за руку за собой тянет: — Идём! У нас — вкусно! — Саша, я же… — и захлебнулся герой слезами, даже рукавом вытирать их не пытался. — Прости меня, Саша! Прости! — Да брось ты, Эрен! Всё я давно простила, — и слёзы ему утирает. — Садись! Садись с нами! Саша за шею Эрена обнимает, круглый леденец цветной ему на палочке протягивает. А Йегер держит в пальцах леденец этот, всхлипывает и шепчет, только теперь уже про себя: — Простите меня, капитан! — С нами оставайся! — Конни уж за шею друга обнял и между собой и Сашей усадил. Всхлипнул Эрен в последний раз, улыбнулся и с друзьями остался. И только об одном у Ангела, подлетевшего к ним, спросил: — А помахать я Микасе могу? — Лучше подмигни ей. Они с капитаном обязательно увидят. Эрен так и сделал. И Конни с Сашей тоже. Саша ещё и головой мотнула. — Ангел, — прошептал Эрен, когда увидел, как Микаса внизу вышла яблоки в передник собирать. — А кто я для неё? — Звезда, — шепнул ему в ответ Ангел.