История неожиданного переноса в Эквестрию

      Я облегчённо вздохнул, входя в прохладные объятия ночи. Да, мы всё ближе к лету, но на улице всё ещё не очень жарко.       По крайней мере, ночи здесь приятные и прохладные.       Вышедшая вместе со мной на улицу Луна, хмуро глядя на меня сверху-вниз, сказала:       — Ты выглядишь обеспокоенно.       Я ответил ей несчастным взглядом и встряхнул головой.       — Я… был бы признателен, получи я предупреждение перед тем, как встретиться лицом к лицу с ещё одной королевской особой.       Правда, как оказалось, она на самом деле не была с официальным визитом. Принцесса Каденс была принцессой любви, а не какого-то королевства.       Это был простой личный визит. Она была удочерена принцессой Селестией и не была даже близко такой же древней. Впрочем, выглядела она на свой истинный возраст.       Но это не значит, что мне понравится, если меня закинут между Селестией и Каденс в самый разгар их общения. Я действительно не умею достойно держаться в подобных кругах общества.       Луна нахмурилась.       — …Прости, — тихо принесла она извинения, пока мы проходили мимо места, на котором некогда стояла статуя Дискорда, заменённая сейчас на статую лягушки. — Я не думала, что это доставит тебе хлопоты.       Остановившись, я уставился на статую, а затем продолжил идти.       — Всё в порядке. Я просто ещё не привык к такому, — сказав это, я усмехнулся, после посмотрел на неё снизу-вверх и признался: — Луна, все в той комнате настолько превосходили меня по статусу, что у меня было чувство, будто сейчас начнёт течь кровь из носа.       После моей фразы она озадаченно на меня взглянула и нерешительно спросила:       — Кровь из носа?       — Шутка о давлении воздуха, — сказал я с усмешкой, прежде чем свернуть с дорожки и со вздохом завалиться на траву. — Если забыть об этом, то я чувствовал себя лишним среди вас.       Послышался шелест перьев и травы, после чего Луна оказалась рядом со мной.       — Я думаю, что ты неправильно представил ситуацию, Пэйдж. Ты встретил не третью принцессу и капитана королевской гвардии, а мою родственницу и её жениха.       Я поднял голову с травы и уставился на неё, лежащую передо мной с весельем во взгляде.       — Возможно в чём-то ты и права, — признал я со вздохом. — Однако, даже так… хотя бы малюсенькое предупреждение в следующий раз?       В ответ на это она улыбнулась.       — Насколько мне известно, существует только три принцессы, так что повторение подобной ситуации маловероятно. И тогда, за столом, ты не выглядел недовольным.       Когда я перестал нервничать (или, скорее, немного успокоился), то завёл разговор с Шайнинг Армором. Он заинтересовался тем, как я ходил на уроки для гвардейцев, но возмутился, узнав, что я использовал их как какие-то упражнения, не имея желания на самом деле вступить в их ряды.       Я не совсем помню, как именно мы дошли до такой темы, но под конец мы обсуждали тактики штурма и обороны, используя для обозначения стен кубики сахара, а для обозначения пони — печеньки.       Он, без преувеличения, был хорош не только в стратегии, но и в объяснении. Я думаю, что смог пару раз удивить его — должен поблагодарить своё детство, проведённое за экшн-фильмами и стратегиями. Также, здесь ещё не слышали о светошумовой дезориентации, но думаю, что ему понравился концепт данной идеи.       Полагаю, все принцессы посчитали наши переговоры забавными.       — Когда-нибудь я привыкну к этому, — согласился я и перевернулся на спину, глядя при этом на луну.       Луна усмехнулась и кивнула.       — Ну, тебе лучше поторопиться, ведь я намерена приглашать тебя на каждый будущий королевский приём. Хочу, чтобы рядом был кто-то, кого я знаю, и чтобы это была не сестра.       Её слова заставили меня отвлечься от звёзд и удивлённо взглянуть на неё.       — Ты собираешься начать посещать их?       Она неловко поёрзала, расправляя и складывая свои крылья, а затем встряхнула головой.       — Да… и нет. Ещё не совсем. Сначала я хочу немного привыкнуть к нынешнему миру, чтобы не вызывать недопонимания.       — Ты скучаешь по своему миру? — аккуратно спросил я и поднял на неё взгляд.       За последний месяц её грива стала более живой. Как и у её сестры, иногда её грива начинала развеваться при отсутствии ветра, иногда становилась темнее, приобретала больше искр, так напоминающих звёзды в ночном небе.       Принцесса вновь сдвинулась, в этот раз заняв место прямо около меня, и также лёжа на спине, смотрела вверх на свою луну.       — Это и есть мой мир.       — Ты знаешь, что я имел в виду.       Она протяжно вздохнула, и на долгое мгновение я подумал, что не получу ответ, пока она, наконец, не ответила:       — …Иногда. Но я вижу, что сейчас всё намного лучше. Меньше мирового напряжения; все соседи Эквестрии за эти годы либо успокоились, либо достаточно ослабли, чтобы не представлять угрозы. Тут прошли столетия мира; пони этого времени куда более невинные, чем в мои дни. Селестия оказалась хорошим правителем, — тихо ответила Луна.       — Эквестрия и правда выглядит как очень приятное место.       — Так лишь выглядит. Я читала исторические книги, и в них истории тысячелетней давности выглядят куда лучше, чем оно было на самом деле.       Услышав это, я нахмурился. Это мне не понравилось. «Кто забывает историю, тот обречён на её повторение», — и всё в этом духе. Но, полагаю, и у меня на родине многие исторические события отличались от того, как их описывали. Да и не «настолько» история выбелена.       В книгах описано множество войн между тремя племенами пони (или, как я их называю, тремя видами), и что-то я сомневаюсь, что захват власти Луной и Селестией был таким бескровным, каким его описывают.       Однажды она упоминала, что вела в бой легионы.       Я искоса взглянул на неё. Тогда, я думаю, у неё было меньше… от бессмертного лунного божества и больше от Зены, богини воинов.       Сейчас я просто не могу представить её или Селестию жестокими… но я понимаю, каков мир был тогда, и что было это очень давно.       Эквестрия — отличное и безопасное место для жизни. Жители счастливы, свободны и защищены.       — Ты скучаешь по Земле? — спросила Луна после нескольких мгновений тишины.       Повернувшись обратно к ночному небу, я долго обдумывал это, прежде чем кивнул.       — Да, но не по всей. Я скучаю по некоторым вещам. Семье, друзьям… интернету. Книги просто иногда не дотягивают до его уровня, — после чего я нахмурился. — И по паре вещей, о которых ты не захочешь услышать.       Луна перевернулась на живот, чтобы посмотреть на меня.       — Например?       — Я только что сказал, что ты не захочешь о них слышать, — простонал я.       — Не должна ли я решать, что мне следует знать, а что нет?       — Ну, тогда винить можешь лишь себя. Мне не хватает мяса, идеально прожаренных на гриле стейков: сочных, аппетитных и хрустящих, — поведал я ей и, открыв глаза, посмотрел на собеседницу.       — …Оу… — наконец ответила она, хотя выглядела при этом немного позеленевшей от моих слов.       Я усмехнулся:       — Говорил же, — и встряхнул головой. — Это то, что я больше никогда не съем. Даже если бы местные коровы не были разумны, это не отменило бы того факта, что я — единорог. Я не могу есть мясо.       — То, что твой прошлый вид относился к всеядным, очень легко забывается, — призналась Луна, приходя в себя.       Я кивнул.       — Ага, хотя я подозреваю, что у какого-нибудь пони переход на человеческий рацион пройдёт куда труднее, чем у меня на ваш.       — Излишне говорить об этом, — согласилась она, также кивнув. — Грифоны и их рыба уже достаточная преграда для большинства пони. Возможно, тебе стоит скрыть эту часть своего прошлого от большинства пони.       — Не то, чтобы я кричал об этом на улицах.       И да, наверное, мне не стоит говорить никому, в том числе Луне, о том факте, что я ел конину. Не то, чтобы это мясо было моим любимым. Я предпочитал говядину или свинину. Или курицу.       Некоторое время мы, глядя на небо, оставались молчаливы, пока Луна вновь не заговорила:       — Пэйдж… ты никогда не говорил о своей семье, — мягко сказала она.       Я сглотнул и перевернулся на живот, в нерешительности сжав правым копытом траву.       — Просто… больно вспоминать; я больше не смогу увидеть никого из них.       — Возможно, если поговорить об этом, то станет лучше.       Я очень медленно вздохнул… кивнул и начал рассказывать. Я говорил ей о моей матери и отце.       О моей сестре, с которой я не ладил, пока мы жили под одной родительской крышей.       Моих друзьях, которых почти никогда не видел.       Не уверен, в какой именно момент я стал плакать, но уверен, что это было до того, как Луна обхватила меня крылом и подтащила к себе. Она положила свою шею поверх моей, как бы имитируя объятия, и позволяя мне прислонить голову к основанию её шеи в ответном движении.       В таком положении, после того, как я закончил говорить, мы оставались на какое-то время. Мои слёзы уже давно остановились и высохли, когда я вновь заговорил:       — …Спасибо, — прошептал я, прижимаясь к мягкому меху.       В ответ она сжала меня немного сильнее.       — Спасибо за то, что доверяешь мне, — прошептала она в ответ.       В таком положении и полной тишине мы застыли на, как казалось, несколько часов, пока Луна не издала лёгкий смешок, заставляя меня развернуться к ней.       — Что?       Она вздохнула.       — Я только что поняла, что если нас вместе заметят в таком положении, то это точно не поможет избавиться от тех слухов о нас.       Я не смог заставить себя беспокоиться на этот счёт, поэтому продолжил расслабленно лежать и отдыхать.